Агрессивная-культура: История храброго маленького жука

Появляется волшебная паучиха

Город Понивилль… Джиттербаг знала, что такое пони — она сама была пони, — но не имела представления, что такое — “вилль”. Кроме того, после того как она немного изучила язык в школе, у нее возникла некоторая путаница с произношением этого слова. “Вилль” можно было произносить с звуком — “ль”, конечно, но было много других слов, в которых этого звука не было, например, — аллея. Что, если все пони произносили это слово неправильно, и так было в течение многих лет?

Было ли все ложью?

Возможно.

С болезненной улыбкой на лице Джиттербаг проскакала по Понивиллю, ее косички подпрыгивали, а глаза блестели от озорного любопытства, когда она направлялась к западной части города. Сегодня она собиралась тщательно исследовать Белохвостый Лес, каждый его сантиметр, каждое дерево, каждый поросший мхом валун, каждое гнилое бревно... ну, по крайней мере, некоторые из них. Она планировала пройти весь маршрут, который проделывали во время Осеннего Забега, что по ее меркам было довольно длинной прогулкой, но это было не страшно, потому что она взяла с собой обед.

Она хотела бы сачок для бабочек, но все еще копила свои карманные деньги, что шло медленно, потому что она постоянно пропускала свои обязанности... такие как работа в саду. Иметь кьютимарку в виде бабочки было бы забавно, но это было также немного скучно, потому что на самом деле ловить бабочек не было так уж и сложно, если большинство жеребят могли это делать. Такая вещь просто не была чем-то особенным. Кьютимарка для магии и заклинаний могла бы быть интересной, но это означало бы много скучных часов за изучением пыльных, вызывающих чихание книг, а скучные вещи были просто... скучными.

Вокруг был целый мир, который нужно было увидеть, а из класса или библиотеки это было трудно. Сидеть на месте было тяжело, и она всегда попадала в неприятности из-за того, что была такой непоседливой. Джиттербаг^[1], как и предполагало ее имя, была энергичным существом. Она была нервной и неистовой кобылкой, которая наконец-то обрела свободу и могла найти безумное фантастическое развлечение.

Ее ждало великое неизвестное.

Над  мостом жужжала стрекоза, и Джиттербаг следовала за ней, широко раскрыв глаза от любопытства. Почему ее называли стрекозой? Она жевала траву, как козы на ферме Эпплджек? Она могла забодать? Почему она была такой красочной и радужной? Что заставляло ее мерцать, сверкать и сиять? Ее копыта стучали по каменному мосту, когда она бегала по кругу, пытаясь догнать стрекозу, которая, казалось, не могла решить, в каком направлении лететь.

Гонять насекомых было определенно лучше, чем копаться в грязном, заваленном мусором саду. Конечно, в саду тоже были насекомые, но они были отвратительными, как слизни. Слизни были насекомыми? Слизень был насекомым? Джиттербаг резко остановилась — ее копыта скребли по камню — и отшатнулась с отвращением, когда подумала о блестящих следах слизи, которые оставляли улитки. Улитки были достаточно отвратительными, но слизни были супер-отвратительными существами. Если подумать, без раковин слизни были просто бездомными улитками — бродягами — а ее мама настаивала, что бродяги отвратительны и грязны. Не грязные, как грязь в саду, а грязные, к которым нельзя прикасаться, такие ужасно грязные, о которых просто не говорят, как о туалетных привычках и политике. Фу.

Моргая, Джиттербаг пыталась вспомнить, чем она занималась, и ей понадобилось немного времени, чтобы вспомнить о стрекозе. Теперь ее не было, ее нигде не было видно, и как она ни старалась, она не могла обнаружить ее порхающую где-то поблизости. К мосту приближались три пони, которых Джиттербаг знала. Конк, Твисти и Ник-Нак. Хорошие пони, и иногда Джиттербаг помогала своей матери присматривать за Ник-Нак. Это были пони, которым доверяли, пони, к которым ей велели обратиться в случае нападения или бедствия, если она потеряется и не сможет найти мать.

— Привет! — крикнула она, поднимая копыто в воздух, чтобы помахать. — Я отправляюсь в приключение!

— Будь осторожна, — ответила Твисти, а рядом с ним Ник-Нак начала махать копытом.

— Не забудь вернуться до наступления темноты, — был мудрый и полезный совет Конка.

— Конечно, не сомневайтесь! — Прыгая, с бряцанием лопатки и щита, она пошла по гравийной и грунтовой тропе, которая вилась вдоль реки. — Посмотрите на меня, я большая кобылка, отправляющаяся в приключение!

— Чух-чух-чух-в-вуух! — крикнула Ник-Нак на прощание, и это было немного похоже на поезд.

Если присмотреться внимательно, в деревьях Белохвостого Леса можно было разглядеть сморщенные, морщинистые лица. Сучки напоминали занятные носы или глаза, а искривленные дупла — несколько жуткие рты. Поиск лиц заставлял Джиттербаг дрожать, но она все равно продолжала, потому что это было весело. Находить фигуры в облаках было весело, но находить лица на деревьях казалось ей чем-то более значимым, но она еще не встретила взрослого, который бы понял, что она имеет в виду, когда пыталась объяснить свою точку зрения.

Возможно, она все это время разговаривала не с теми взрослыми.

Над головой, прямо над верхушками деревьев, пролетела Флаттершай с группой певчих птиц, кружащихся вокруг нее. Флаттершай была еще одной надежной и заслуживающей доверия пони, к которой она могла обратиться в случае проблем, но ей было трудно ладить с застенчивой желтой пегаской, которая не любила внезапных, возбужденных, взрывных вспышек. Джиттербаг была жеребенком, просто переполненным внезапными, возбужденными, взрывными вспышками, которые должны были выходить наружу, как чихание, но гораздо более многословно.

Тропа уходила от реки и вела в лес. Над головой образовалась естественная арка из кроны деревьев, и одна сторона ухабистой дороги была глубже другой. Покрытые мхом деревья по обеим сторонам были мудрыми, терпеливыми стражами, и Джиттербаг на мгновение остановилась, чтобы найти их лица. Потребовалось некоторое время, чтобы их увидеть, но у них действительно были лица, и она посмотрела каждому из них в глаза, прежде чем шагнуть в тень.

Прыгая, она стукнула всеми четырьмя копытцами, а затем исчезла в лесу.

Солнце с трудом пробивалось сквозь густой зеленый полог, но когда ему это удавалось, оно создавало впечатляющие, сияющие лучи, которые пронзали густую листву и оставляли лужи прекрасного солнечного света на лесной подстилке. Джиттербаг прыгала от лужи к луже, как будто пытаясь плескаться в лучах солнца, и ей казалось, что она хорошо продвигается в своем путешествии.

— Лучик солнца, лучик солнца, принцесса Селестия хочет, чтобы я была лучиком солнца, — пела она про себя, пока ее школьный портфель хлопал по боку. — Лучик солнца, лучик солнца, я буду лучиком солнца для нее. Принцесса Селестия хочет, чтобы я была любящей и доброй ко всем, кого вижу... показывая, насколько приятным и счастливым может быть ее маленький солнечный лучик. Хм-хм-хм, мой маленький рожок, я заставлю его сиять... и я покажу миру, каким солнечным лучиком я могу быть!

— Поистине, ослепительное представление...

— Кто там? — спросила Джиттербаг, встревоженная внезапным, неожиданным голосом.

— Друг, — ответил голос.

— Покажись! — Джиттербаг легко зажгла свой рожок и вытащила лопатку.

Из кустов у дороги вылез паук, но не просто паук, нет: это был огромный паук, больше самой Джиттербаг, что очень ее напугало. Вместо того, чтобы поддаться страху, она сделала единственное разумное, что могла придумать, и помахала лопаткой в его сторону самым угрожающим образом, на который была способна.

Увы, паук не выглядел впечатленным.

— Ты должна быть осторожнее с таким оружием, — сказал паук, приближаясь и говоря со странным, незнакомым акцентом. — Ты можешь выколоть себе глаз!

Когда Джиттербаг посмотрела на свою верную лопатку, она уже не была лопаткой, а мечом, острым и блестящим. Она чуть не уронила его, когда испуганно вскрикнула, но каким-то образом сумела удержать оружие в хвате. Отступая, она махнула лопаткой-мечом в сторону приближающегося паука.

— Кто ты? — снова спросила Джиттербаг, размахивая оружием.

Большие отвратительные педипальпы паука замахали под тем, что почти походило на усы:

— Да я твоя тетя Нэнси... а ты... ты Джиттербаг.

— У меня нет Тети Нэнси!

— О да, есть! — Паук вежливо помахал одной из своих огромных волосатых ног. — У всех добрых, храбрых и честных существ есть Тетя Нэнси. А ты... ты добрая, храбрая и честная. Значит, у тебя должна быть Тетя Нэнси.

Лопатка, которая превратилась в меч, снова стала лопаткой, и телекинетическая хватка Джиттербаг заставила ее дрожать, когда она подняла ее вверх:

— Для Тети Нэнси у вас очень глубокий голос, мисс паук.

На это паук громко и весело рассмеялся и станцевал небольшой танец:

— Как мало ты знаешь, глупая кобылка, но достаточно сказать, что я самая мужественная тетя, которую ты когда-либо встретишь. По крайней мере, скорее всего. Но сейчас тебе нужна тетя, который будет тебя направлять, потому что судьба скоро направит тебя.

— Кто вы на самом деле? — спросила Джиттербаг, убирая лопатку. Не было смысла быть грубой, и по какой-то неизвестной, необъяснимой причине этот паук вызывал доверие.

— Ну, однажды, — начал паук и вежливо поклонился, — … я был хранителем мудрости, и я собрал всю мудрость этого мира и поместил ее в банку, чтобы защитить от глупых и неосторожных. Я пытался хранить ее в большом колючем дереве, но столкнулся с трудностями, пытаясь на него взобраться, и в конце концов мой собственный сын упрекнул меня за мою глупость. Я так расстроился, что уронил банку, которая разбилась, и вся мудрость, которую я собрал, высыпалась. Теперь каждое существо, которое говорит и думает, мудро благодаря мне.

Джиттербаг сжала губы в узкую тонкую линию, обдумывая многочисленные слова паука. Это не было ответом, но было интригующим, даже если это, вероятно, была ложь. Прищурив глаза, она долго смотрела на паука, который был явно дружелюбен, хотя она не могла сказать, почему.

— На самом деле я твоя Тетя Нэнси, и я здесь, чтобы помочь тебе. Союз Аранея был разорван и больше не существует. В этих лесах скрывается шпион Паучьей Королевы, и я пришел, чтобы найти чемпиона. Ты кажешься достаточно смелой, так что подойдешь.

— Почему не ответственный взрослый? — спросила Джиттербаг.

— Ответственные взрослые с трудом меня видят, — ответил паук, — … и даже когда они меня видят, им трудно меня слушать, потому что я паук. Понимаешь, с пауками просто не разговаривают. По крайней мере, так считают взрослые. Гораздо, гораздо легче появиться перед тем, чей ум еще открыт для возможностей окружающего мира, какими бы невероятными они ни были.

—  Ты воображаемое существо? — Джиттербаг осторожно сделала шаг вперед и начала рассматривать паука, пытаясь определить, настоящий он или нет. — Мне ты кажешься вполне реальным, но я могу ошибаться. Если я закрою глаза, досчитаю до десяти и скажу себе, что ты не настоящий, ты все еще будешь здесь, когда я открою глаза?

— Я черпаю силу из воображения, — терпеливо объяснил паук. — У тебя сильное воображение, поэтому я сейчас очень, очень силен. Сильнее, чем был в течение долгого времени. Достаточно силен, чтобы помочь тебе, я думаю. Я смог превратить твою лопатку в меч, не так ли?

— Это был ловкий трюк. — Джиттербаг кивнула и вроде как поняла, что имела в виду ее Тетя Нэнси. Ее мама всегда говорила что-то о ее чрезмерном воображении. — Так есть шпион?

— Да, в нарушение Аранейского соглашения...

— Что это?

— Аранейское соглашение — это обещание, данное очень, очень давно. После ожесточенной битвы гигантские говорящие пауки согласились не есть мясо пони, а Королевские Сестры-пони согласились не истреблять гигантских говорящих пауков с лица земли. Гигантские пауки, лишенные возможности есть говорящих, умных, волшебных животных, в большинстве своем стали глупыми и утратили способность разговаривать. Многие лишились своей магии. Но теперь они вернулись, вернули свою магию, и многие из гигантских пауков снова разговаривают. Они идут за тобой.

— Ты говоришь.

— Действительно, я говорю, но на самом деле я не паук. Я нечто другое, нечто, что выходит за пределы твоего понимания. Я только выгляжу как паук, потому что моя истинная форма непостижима.

— О. — Джиттербаг переминалась с ноги на ногу и пожалела, что не уделяла больше внимания в школе. — Так ты моя воображаемая Тетя Нэнси. Ты как моя волшебная паучиха-крестная?

— Конечно, почему бы и нет. — Паук пожал плечами, используя четыре из своих восьми ног, и что-то в ее почти усах напоминало улыбку. — Аранеи объединились с Грогаром, который пообещал им настоящее пиршество. Древние старейшины выползли из своих укрытий и теперь откладывают яйца. Не так давно один из таких старейшин был убит в вашем городе Балтимаре.

— Так что мне нужно сделать? — спросила Джиттербаг.

— Мне нужно, чтобы твоё воображение текло, как могучая, полноводная река, чтобы я снова обрел магию, и мы должны пойти и разобраться со шпионом. Мы должны захватить её живой, и ты должна отвести её к той, кого зовут Твайлайт Спаркл. Затем ты должна сказать этой Твайлайт, что Завета Аранеи больше нет. Твайлайт должна сказать об этом Королевским Пони-сестрам, и они будут знать, что делать. Я слышала, что Твайлайт довольно умна.

— Да, она умна, — согласилась Джиттербаг, кивая головой. — Она умная всезнайка, она все время спасает мир, она принцесса Понивилля и очень милая пони. — Улыбаясь, она решила еще раз испытать удачу. — Кто ты на самом деле?

— Я почти как паук... полагаю. Я существую на паутине магии, которая простирается между мирами... другими местами, другими временами. Я научился путешествовать по линиям силы, которые простираются между звездами. Везде, где я появляюсь, я создаю глупости и веселье. Иногда я заманиваю детей... или жеребят в приключения со мной, как сейчас.

— Понятно. — Джиттербаг уже чувствовала зуд, желание продолжать. — Так где же этот шпион и как мы ее найдем?

— Иди со мной, — сказала Тетя Нэнси мягким, ласковым голосом, — … и давай отправимся в приключение.