Абсолютно серый-2: Мир стал серым

101. То, что осталось позади

Непрерывное журчание воды раздражало Дима, но он не обращал на него внимания, потому что у него было слишком много забот, и такие пустяковые отвлечения были ему не по силам. Нужно было быть осторожным с тем, что слышишь, ведь идеи подобны трипперу — подцепишь однажды, и хрен потом избавишься. Идеи были потенциально самыми опасными вещами на свете, и Дим подумал, не запечатали ли эту паучью королеву, чтобы держать ее идеи подальше от всего мира.

Его собственный интеллект, его собственный разум, да ведь он был превзойден во всех смысловых аспектах, казался карликом по сравнению с этим запечатанным существом. Насколько он знал, он узнал нечто пагубное для собственного благополучия, нечто, что может привести к его собственному изгнанию. Это была параноидальная мысль, но Дим знал, что все хотят его заполучить. Общаться с такими сущностями было опасно, ведь знания, которыми они делились, обычно сводили с ума большинство смертных.

Дима лишь потревожили, и теперь ему оставалось только гадать, насколько правдиво все сказанное. Вещи могли казаться правдой или иметь иллюзию правды, но при этом оставаться ложью. Верно и обратное: вещи могут казаться ложью или иметь вид нечестности, но при этом нести в себе нежелательную или болезненную правду. Правда это или ложь, но эти слова застряли в голове Дима, подобно семечку, застрявшему между зубами, то раздражение, которое не могло и не хотело утихать, сколько бы ты ни возился с языком.

Его весьма насторожило заявление паука о том, что хранилище откроется только для “королевской крови”. Это было подозрительное утверждение, и он подумал, не льстит ли он ему. И все же в этом был определенный смысл. Что, если на крайний случай он был единорогом, нуждающимся в великой силе, чтобы победить аликорна? Может, неведомая рука судьбы приведет его к хранилищу, наполненному безделушками и побрякушками огромной силы, которые помогут ему? В таком случае умение открыть дверь было бы просто необходимо.

Но все же сомнения оставались.

Даже если паучиха просто погладила его эго, в ее словах, похоже, была доля правды. Наклонив голову, Дим внимательно осмотрел дверь хранилища, сделанную из какого-то неизвестного оранжевого металла, подобного которому он никогда не видел. Она была безупречной, без единого пятнышка, полностью вделанной в каменную стену. Что касается самой стены, то большая ее часть была отбита вокруг двери, обнажив под ней еще больше загадочного оранжевого металла. Дим подозревал, что само хранилище — это комната, сделанная из странного металла, а камень был сформирован вокруг него.

В центре идеально круглой двери находилось отверстие, предназначенное для рога.

Дим огляделся по сторонам, но ничего не мог с собой поделать: нужно было проверить, один ли он, и он был один, если не считать множества пауков. Сотни маленьких глаз следили за ним, ожидая, и он видел слишком много лапок, машущих ему в нервной и дружелюбной манере. Для большинства такое зрелище было бы тревожным, возможно, даже пугающим, но Дим, будучи Димом, лишь слегка опешил от машущих ему пауков. Будучи вежливым типом, Дим был с ними любезен и следил за тем, чтобы не наступить ни на одного из них, потому что это было бы весьма невежливо, ведь он был здесь в качестве гостя.

Он был почти уверен, что, просунув рог в замок, не выпустит паучью королеву.

Наклонив голову, он направил кончик рога в отверстие и почему-то отвлекся на мысли о соитии. Там тоже требовалось все выстроить так, как надо, и хорошенько поднапрячься, чтобы войти. Но это было рискованнее и гораздо опаснее. Возможно, дверь была ловушкой и высосет из него жизнь. А может, и вправду выпустит паучью королеву, и он окажется всего лишь мясной паутиной.

Глубоко вздохнув, Дим вставил свой рог…

Дверь распахнулась, и, когда Дим шагнул в сторону, на него обрушился затхлый, мертвый воздух. Внутри хранилища было светло, но как он ни старался, как ни щурился, он не мог определить источник этого света. Он просто… существовал. Здесь была магия, но не та, которую ожидал обнаружить Дим. Вздохнув, Дим огляделся по сторонам, его изможденные ноги подкашивались от усталости. Он давно уже исчерпал свой запас прочности и теперь стоял только благодаря силе воли.

Слишком уставший для головокружительного предвкушения, Дим вошел и тут же остановился. Слева от двери стояло мягкое кресло, пыльное, но не сгнившее. Рядом с креслом стоял деревянный стол, довольно простой, с несколькими предметами наверху. На столе лежала пара забытых очков, линзы которых запылились, и в них не было ни намека на магию. Там была декоративная коробочка, в которой, как подозревал Дим, хранился табак или что-то для курения, и на ней была наложена любопытная магия. На вершине маленькой деревянной шкатулки лежала трубка, и именно она была источником самой сильной магии в хранилище.

Кто заколдовал курительную трубку?

Очень умный волшебник, вот кто.

Поскольку хозяин давно ушел, Дим взял шкатулку и трубку, которые, по его мнению, составляли некий набор. Он изучит их чары позже, когда у него будет время. Под креслом лежал ковер, но он был так покрыт пылью, что Дим не смог разглядеть узор, да и был ли он вообще. Повернув голову, Дим сосредоточился на других предметах, которые можно было найти в этом хранилище, не зная, что он там найдет.

В глубине хранилища стоял каменный стол, подобного которому Дим никогда не видел. Это была алхимическая скамья, оснащенная желобами, стоками и всем, что необходимо алхимику для его ремесла. С огромным сожалением он осознал, что алхимическая скамья не может отправиться с ним. На каменном столе стоял небольшой деревянный сундук, который Дим открыл.

Внутри деревянного сундучка Дим увидел латунь и некоторое время недоумевал, пока не понял, что это такое. Несколько латунных пластин, скрепленных одним латунным кольцом в углу. Это… была книга заклинаний, и не просто книга заклинаний, а книга заклинаний кентавров. Дим знал об этом только благодаря своему обширному кругозору и тому, что кентавры любили предметы, отличающиеся долговечностью. Бумага бы сгнила, а латунь выдержала. Это был бесценный артефакт, поистине редкое сокровище. Не только из-за магии, которую он, несомненно, содержал, но и из-за самого факта его существования. Сколько таких было потеряно для истории? Сколько их было переплавлено на медь? А сколько было утеряно навсегда, так и не раскрывшись?

Поколебавшись, Дим включил внутренний диалог. Почему это было заперто? Зачем было так стараться упрятать это в столь впечатляющее хранилище? Если он был опасен, почему бы просто не переплавить его? Какова была цель его сохранения? Возможно, он должен был быть найден, восстановлен, изучен в будущем… теми, кто имеет “королевскую кровь”. Но зачем? Дим насчитал четырнадцать табличек, каждая размером с кусок хлеба. На них виднелись крошечные буквы, но это был не единорожий текст, нет. На самом кольце он увидел жирные буквы, которые гласили: “De Anima”. Что-то в этом было не так, словно это не часть полного названия или предложения. Возможно, это была какая-то древняя шутка, понятная лишь кентаврам.

О, это действительно было сокровище, и, не в силах скрыть свою жадность, Дим взял латунные пластины.

Убрав их в седельные сумки, он еще раз внимательно осмотрелся, но брать больше было нечего. Судя по всему, этот Мучик, возможно, немного почитал, покурил и удалился. Он бросил последний взгляд на очки, лежащие на столе, и подумал о том, как досадно было бы забыть их где-нибудь в хранилище. Вздохнув, Дим забрал и очки, но не для того, чтобы оставить их, а чтобы вернуть владельцу, если их пути когда-нибудь пересекутся.

А вот трубку он оставит себе.

В импровизированной лаборатории все еще витали частички праха дядюшки Дредфула, плясавшие в бледном свете, как мрачные мотыльки. Дим вернулся, как и обещал, и драконы, похоже, были несколько удивлены его появлением. Как вызволить драконов из их тюрьмы, было загадкой, которую предстояло решить, и Дим уже ломал голову в поисках ответа.

Если бы он был более сильным единорогом с лучшей магией, то, возможно, смог бы преодолеть амулет из этого железа. Раздосадованный этим, он, нахмурившись, посмотрел на лампу над головой. Как и проектор духов его матери, это устройство было создано с помощью душ. Но если проектор был невероятно сложным, то этот прибор был грубым, собранным из подручных средств, с элементарными знаниями о запретной магии. Однако он был прост и эффективен.

Дим сомневался, что сможет повредить устройство, по крайней мере, магией. После нескольких минут пристального изучения Дим пришел к выводу, что лампа — это некая магия зебр, грубая, но эффективная магия зебр. Это само по себе было показательно: на герцога Трюффе работали зебры, причем зебры не очень хорошие. Конечно, на пони, разжигающего в других ксенофобию, работали зебры, ведь лицемерие — это ступенька к злу, одна из первых ступенек, на самом деле.

Размышляя о лицемерии, Дим порылся в седельных сумках, пока не нашел небольшой дерринджер, который хранил у себя. Взяв его наперевес, он тщательно прицелился в лампу, а затем предупредил двух драконов в клетке:

— Может произойти взрыв. Постарайтесь прикрыть все уязвимые места. Я не знаю, что произойдет.

Проминенс кивнула с расширенными от страха глазами и притянула Тода к себе так близко, как это только возможно для дракона. Оба закрыли глаза, а затем спрятали головы под телами друг друга. Дим поднял щит, а затем, для пущей убедительности, начал накладывать на себя несколько защитных чар. На латунном дерринджере была изображена голова кабана, а внутри кабаньей пасти виднелись два ствола. Пистолет выглядел не очень, но боеприпасы для него Дим сделал сам.

В каждой гильзе находился относительно безвредный реагент, в основном нелетучий. Но при выстреле оба заряда соединялись, образуя нечто невероятно едкое. На живые ткани это действовало неописуемо неприятно, и Дим решил, что оно должно растворить лампу. А может, просто повредить ее. Если железный корпус будет поврежден, тогда, возможно, он сможет совладать с лампой.

На данный момент это был единственный возможный вариант.

Раздался приглушенный выстрел из дерринджера, мягкий звук, больше похожий на звук упавшей книги, чем на раскат грома. Два компонента соединились, из них вытекла крошечная порция жижи, и лабораторию заполнил едкий запах. От лампы с железным корпусом начал подниматься дым, послышался страшный треск. Колдовской огонь в лампе замерцал, немного потемнел, а затем раздалось шипение — в кристалле, заключенном в ней, появились тонкие паутинки трещин.

Дим ждал и ждал, с нетерпением ожидая, что что-то произойдет, что угодно. Шипение перешло в треск, словно кто-то открыл бутылку с газировкой, а затем раздался хлопок, похожий на треск льда. В порыве разочарования зеленое свечение померкло, и магия лампы перестала действовать. Хотя Дим и был раздосадован таким незамысловатым исходом, он был рад, что драконы остались невредимы, а его самого не разнесло на куски, потому что восстанавливаться после такого — та еще морока.

Железо прекратило своеобразное гудение и затихло.

Моргнув, два вялых дракона отреагировали и претерпели любопытную трансформацию: к ним вернулся цвет, их тусклая чешуя снова приобрела слабый блеск. Тод протянул лапу и одним когтем прорезал железную клетку, затем еще раз, отрезав кусок железа, который съел. Проминенс сделала то же самое. Началось все с маленьких кусочков, но вскоре превратилось в безумную кормежку. Железные опилки, как крошки, разлетались повсюду.

Почувствовав себя довольно хорошо, Дим уселся на пол и стал наблюдать за тем, как драконы впервые за долгое время едят. Он спрятал дерринджер в седельную сумку, достал флягу с водой, отпил, убрал назад, а потом решил покурить. Звук драконьих зубов, скрежещущих по железу, заставил Дима заскрипеть зубами, но это была небольшая плата.