Абсолютно серый-2: Мир стал серым
24. Встреча умов
Дьявол инферно уже закусывал тем, что осталось от пылающего ламасу, когда Дим осторожно приблизился к старой разваливающейся сторожевой башне. Ведьмы пока не было видно, но он чувствовал ее. В воздухе витал сернистый мускус, почти как гуано летучей мыши. Сомнение уже грызло его, как хищный зверь: кока была мощным веществом для единорогов, поскольку значительно усиливала способности к заклинаниям, повышая как ментальную, так и магическую выносливость. Без нее он был в невыгодном положении и уже чувствовал зарождающуюся усталость.
Возможно, это была ошибка…
По мере приближения к башне почва под его копытами начала меняться: она стала больше похожа на гальку и в ней появились осколки вулканического стекла. Он наложил заклинание на свои нежные стрелки, зная, что при ранении он быстро истечет кровью. В грязи виднелась мелкая черная крошка, а обжигающий легкие запах тухлых яиц стал еще сильнее.
Впереди Дим увидел огонь и что-то двигалось… что-то танцевало?
Нет, может, и не танцевало, поскольку впереди, судя по всему, шел бой, но Дим не мог быть уверен в том, что видит. Пригнувшись за валуном, он опустил голову и произнес заклинание блуждающего глаза. Это было утомительно и еще больше истощало его резервы, но он должен был знать, что происходит. Когда блуждающий глаз проявился, превратившись в мерцающий мыльный пузырь магии, левый глаз Дима приобрел приглушенное свечение. Он направил глаз вперед, чтобы увидеть то, что он мог увидеть.
Глаз устремился вперед, двигаясь гораздо быстрее, чем Дим мог выдержать, и его охватило сильное чувство тошноты. Поскольку глаз не был физическим объектом, он не подчинялся правилам физики и двигался со скоростью мысли, при этом сбрасывая информацию прямо в мозг. Чтобы не потерять рассудок, управляя блуждающим глазом, требовалась огромная сила воли, поэтому этому заклинанию почти никогда не обучали.
Впереди высокая тонкая кошачья фигура вела магическую битву с чем-то, от чего у Дима помутилось зрение, когда он посмотрел прямо на это. Вокруг существа был круг из соли, но даже с его не самым лучшим зрением Дим мог видеть, что это не точный круг, и в нем есть тонкие, слабые места. Какой-то пони-что-то-там-какая-то-кошечка? Ведьма Ягуар, похоже, поторопилась и теперь расплачивалась за последствия, сражаясь со своим собственным призывом. Дим попытался собрать все кусочки воедино: он догадался, что она почувствовала его приближение, вызвала ламасу, чтобы выиграть время, а потом наколдовала это падшее существо, чтобы защититься от него.
Упс.
Ведьма Ягуар творила магию с помощью жестов лап и произнесенных слов, что было интересно. Единороги, как правило, создавали магию сами, за исключением тех заклинаний, которые требовали произнесения или нуждались в компонентах заклинаний. В правой лапе ведьма держала светящееся копье, которое разожгло любопытство Дима: при беглом визуальном осмотре выяснилось, что это нечто магическое.
Ведьма Ягуар и падшее существо в дефектном соляном круге обменивались заклинаниями, и Дим понял, что это глупо. Призванные демоны, падшие существа, рифлинги и теневики — все они обладали сопротивлением к магии, которое нужно было как-то преодолеть, прежде чем даже думать о том, чтобы навредить им с помощью магии. Однажды Дим вызвал крошечного рифлинга, когда тот был еще жеребенком, и ему потребовалась вся магия матери, чтобы изгнать это проказливое и шаловливое существо.
Огненная вспышка разрушила слабый соляной круг, и падшее существо вырвалось на свободу. Неконтролируемое, необузданное, существо, на которое Дим не мог смотреть прямо, вырвалось из своей тюрьмы, набросилось на Ведьму Ягуар и принялось откручивать ей голову, издавая при этом адские вопли, которые Дим мог слышать из своего укрытия. Это было плохо, очень плохо, и Дим не знал, как с этим справиться.
Теневое существо, опустившееся на землю, подняло копье и, повернув голову, посмотрело прямо туда, где висел блуждающий глаз Дима. Дима охватило сразу множество эмоций, главной из которых был ужас. Существо завыло, затем вскочило на ноги и начало бежать по скалистому уступу в направлении, где прятался Дим. Это было самое худшее из того, что могло случиться.
Он попытался телепортироваться, но обнаружил, что не может. Это еще больше усугубило ситуацию, и тогда Дим понял, почему Ведьма Ягуар не телепортировалась: она не могла этого сделать. Паника поднялась из водоворота эмоций и присоединилась к ужасу: Дим понял, что у него нет шансов убежать от такого существа.
Нет, ему придется стоять на своем и сражаться.
— Вот блядь, — прохрипел про себя Дим и начал оптимистично отступать, одновременно поднимая как можно больше защитных заклинаний. Его копыта скользили по гравию и грязи, а он не сводил глаз с наступающего неизвестно откуда взявшегося импа. Запах сернистого мускуса был очень сильным, от него слезились глаза и горели легкие. Слишком поздно Дим понял, что нужно было наложить защиту от страха, и почувствовал, как его магия начинает ослабевать, когда его охватывает ужас.
Хихикая, как это обычно делают импы, существо понеслось вниз по склону прямо на Дима, занося над головой зажатое в кулаке копье. Оно издавало жуткий, маниакальный смех, и это было почти все, что Дим знал о нем, потому что он не мог разглядеть существо, если смотрел на него прямо. Дрожа, Дим пытался наложить на себя защиту от страха, понимая, что от этого может зависеть его жизнь.
Существо двигалось со сверхъестественной скоростью, и когда до него оставалось около пятнадцати метров, оно метнуло в Дима копье, которое держало в лапах. Застыв от ужаса, он смотрел, как смертоносный снаряд преодолевает расстояние, и в глубине души поражался такому броску. От копья шел дым, а оружие блестело от крови Ведьмы Ягуара.
В последнюю секунду Дим успел поднять телекинетический щит, который потрескивал, шипел и был слаб от пережитого ужаса. Впрочем, это не имело значения: копье прошло сквозь него, пройдя сквозь магический барьер. Спустя долю секунды оно ударило Дима чуть ниже шеи и вонзилось в грудь. Это действительно был впечатляющий бросок. Пузырь щита лопнул, когда его концентрация нарушилась, и в этот момент павшая тварь приблизилась, как раз когда Дим опрокинулся на землю.
Дим почувствовал, как его истощают, и понял, что тварь питается им, пожирая его эмоции. Копье в его груди было безболезненным, или, может быть, боли было так много, что он не мог ее осознать. Возможно, она просто еще не пришла. В нос Дима ударил запах серы, и на мгновение существо оказалось в полной фокусировке. Его лицо не поддавалось описанию, когда оно снова расплылось, Дим изо всех сил постарался забыть увиденное.
С безумным воем освобожденный призываемый скрылся в ночи, оставив Дима умирать.
МЫ СНОВА ВСТРЕТИЛИСЬ.
Бледный пони словно возник из небытия, а рядом с ним то же самое сделала кобыла-зебра.
ТЕПЕРЬ Я ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ МЕНЯ ВЫЗВАЛИ В ПРОШЛЫЙ РАЗ, КОГДА ТЫ БЫЛ ТАК БЛИЗОК К СМЕРТИ.
ЦИК, ЦИК, ЦИК.
Бледный пони стоял, цокая языком и покачивая головой из стороны в сторону. Рядом с ним зебра выглядела печальной, словно присутствовала на похоронах.
Лежа в грязи, Дим задрожал от странных ощущений, охвативших его тело.
Вспышка молнии, казалось, возникла из ниоткуда и сопровождалась раскатом грома. Там, куда ударила молния, стоял темный пони, сложив крылья и глядя на Дима сузившимися глазами. Неизвестный жеребец бил копытом по земле, и в его глазах был ужасный, злобный блеск.
НЕБЕСНЫЙ ЛЕЖИТ, УМИРАЯ, НО ТВОЯ СУДЬБА НИКОГДА НЕ БЫЛА НУЖНА. СВОЕОБРАЗНО.
Бледный пони повернулся лицом к новичку и сделал один шаг вперед.
НЕТ, БРАТ, НЕ УМИРАЕТ, А ПРЕОБРАЖАЕТСЯ.
Зебра шла вперед, но ее копыта не упирались о землю. Там, где она шла, не поднималась пыль, и земля оставалась непотревоженной. Она не оставляла за собой ни отпечатков копыт, ни следов своего пребывания здесь. Дойдя до Дима, она опустила голову, нахмурилась, а затем ее дреды зашевелились. Потянувшись, они схватили копье, подергали его, высвободили и бросили обратно на землю.
МЫ МОЖЕМ НАРУШИТЬ ПРАВИЛА И СТОЛКНУТЬСЯ С ПОСЛЕДСТВИЯМИ.
Глубоко в груди Дим почувствовал свое сердце, и ему показалось, что оно сжимается. Из легких вырвался стон, и он почувствовал странное ощущение, как будто втягивание воздуха в легкие причиняло ему боль. Дыхание было каким-то неправильным, а ночь, казалось, становилась все ярче, зрение — все острее.
Теперь темный пони приблизился.
ТЫ ЗДЕСЬ, ТЫ СТАНОВИШЬСЯ ЛИЧЕМ. ЭТОТ ПРОЦЕСС НЕПРИЯТЕН, НО СКОРО ОН ЗАКОНЧИТСЯ. Я ХОЧУ СКАЗАТЬ ТЕБЕ, ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ ВЫБОР. ТЫ НЕ ОБЯЗАН СЛУЖИТЬ ГРОГАРУ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ТЫ НЕЖИТЬ. ХОТЯ СЕЛЕСТИЯ НИКОГДА НЕ ПОЗВОЛИТ ТЕБЕ СУЩЕСТВОВАТЬ В ТАКОМ ВИДЕ И БУДЕТ СТРЕМИТЬСЯ УНИЧТОЖИТЬ ТЕБЯ, ТЫ НЕ ОБЯЗАН АКТИВНО ПОМОГАТЬ ЗЛУ. ТЫ МОЖЕШЬ ОСТАВАТЬСЯ НЕЙТРАЛЬНЫМ, ЕСЛИ ЗАХОЧЕШЬ.
С шелестом листьев, а может, и бумаги, появилась новая пони, сделанная из пергамента. Она возникла прямо рядом с высоким темным жеребцом, подняла крыло и молча поздоровалась с ним взмахом. На ее морде и шее проступили черные линии, а рог ярко засверкал, и она подняла с земли копье.
ХРОНОС, НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ ЭТО. НУЖНО ВРЕМЯ.
БЕЗЫМЯННАЯ. Я НЕ ОЖИДАЛ УВИДЕТЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ.
Дим чувствовал, как ужасное превращение останавливается, и он оказался в каком-то странном промежуточном месте, где он не был ни живым, ни мертвым. Нежить? Он не знал. Кровь перестала сочиться из зияющей дыры в груди, но ледяная дрожь могилы осталась в его мышцах.
— Давайте говорить как смертные и живые, — обратилась бумажная пони к остальным.
— Если ты настаиваешь, — ответил темный пони.
— Мне никогда не нравились все эти крики, они меня так утомляют, — ныл бледный пони.
Зебра фыркнула и ничего не сказала, а ее дреды извивались, как взволнованные змеи.
— Давайте не нарушать правила, а изменять их. — Бумажная пони огляделась по сторонам, встречаясь взглядом с каждой парой глаз, в том числе и с глазами Дима. При каждом ее движении слышался хруст пергамента, а из уголков глаз потекли слезы черных чернил. — Грогару не нужен потенциальный союзник, а миру не нужна еще одна бесконтрольная угроза. Мы также не можем позволить себе и дальше нарушать гармонию.
— Что ты предлагаешь, Безымянная? — На лице бледного пони было выражение скучающей незаинтересованности, но что-то в его глазах было проницательным. — Я, например, хотел бы, чтобы в мире стало на одного лича меньше, их и так слишком много.
— Я слушаю, — хмыкнул большой темный аликорн. — Давайте начнем наши юридические дебаты?
Пергаментная пони подняла копье, на котором теперь блестела кровь Дима и Ведьмы Ягуар. Она держала его перед собой, и ее странные бумажные глаза изучали каждую деталь. Древко было из какого-то черного дерева, ставшего еще чернее от крови, а наконечник — зазубренный осколок обсидиана.
— Это, — начала она, — копье, которым Ахуизотль убил Шантико, а Шантико была тем, кто создал заклинание Очага, давным-давно, когда Грогар был угрозой в первый раз.
— Шантико не умерла, — вмешался Бледный, принимая участие в адвокатском споре. Я не забирал ее душу. Ахуизотль с помощью нечистой магии связал ее с копьем, которое затем использовал, чтобы убить всех ее последователей в попытке разрушить ее заточение. Теперь ее душа — не более чем мерцание.
— Подождите! — Темный пони поднял копыто. — Кто такая Шантико?
Этот вопрос, похоже, разозлил Безымянную, и она раздраженно фыркнула:
— Она была создателем заклинания Очага! С помощью этого заклинания была основана Эквестрия! Она сплела эфирные нити, благодаря которым стал возможен Огонь Очага!
— Да, да, ближе к делу, Безымянная. Даже я не могу вечно сдерживать время.
Раздраженно сморщившись, бумажная пони бросила на темного пони язвительный, кинжальный взгляд и оскалила на него свои бумажные зубы:
— Шантико была воплощенной сущностью, — начала она и сделала глубокий вдох, чтобы продолжить урок. — Она была богиней боли и удовольствия, хранительницей семейного очага и имела власть над вулканами.
— Итак, извращенка в спальне, полезная на кухне и ценительница запеченных в огне девственниц. Понятно. Мы можем поторопиться? Мне нужно починить десятки и десятки разорванных временных нитей из-за этой невыносимой маленькой сучки, Старлайт Глиммер. Я должен заставить ее убирать за собой.
— Иногда я так тебя ненавижу, Хронос. — У бумажной пони было такое выражение лица, которое можно было описать только как раздраженное и невозмутимое.
— Она связала другие места и времена с этим местом и временем, и теперь те места перетекают в это. Она почти все разрушила своим вмешательством. Нити времени все время пытаются сойтись с событиями, которых никогда не было. Это как самовосстанавливающийся ковер, который наполовину распутался и запутался в других самовосстанавливающихся коврах. Они не хотят отпускать друг друга.
— У каждого из нас есть своя ноша, — сказал бледный пони, еще раз хныкнув в подтверждение своих слов. — Может, вы просто займетесь этим? У меня болит голова, и я хочу чаю…
— Ты мертв, — огрызнулся темный пони, — а теперь смирись с этим!
Лежа на земле, Дим продолжал пребывать между жизнью и смертью.
Потрясая копьем перед мордой темного пони, бумажная пони бесстрашно противостояла более крупному аликорну:
— Шантико умеет вызывать Огонь Очага по своему желанию…
— Какое это имеет отношение к делу? — прорычал темный пони.
Сделав огромный глубокий вдох, бумажная пони зашуршала и захрустела:
— Огонь очага может исцелять, восстанавливать и оживлять мертвых. Оно может вылечить Дима до того, как он станет личем.
— О. — Губы темного пони сложились в большую круглую букву “О”, выражающую понимание.
— Он оживил тех, кого заморозили до смерти виндиго. — Глаза бледного пони сосредоточились на копье, с которого капала кровь, когда бумажная пони трясла его. — Харрикейна, Пудингхеда и Платину. Я только что пришел, чтобы забрать их, но обнаружил, что не могу. В тот день я был в ярости, скажу я вам.
— Итак, расскажи мне, Безымянная, каков твой план по оживлению дремлющей богини? — спросил темный пони. — Конечно, у тебя должен быть такой план, иначе ты бы не стала устраивать все эти хлопоты.
— Что ж, она заточена, — ответила бумажная пони. — Ей нужен только последователь, чтобы проснуться. Всего один верующий должен пробудить ее от сна.
— Значит, обращение на смертном одре?
— Да, Хронос. Обращение на смертном одре.
— Подожди, мне не нравится эта идея, эта леди Шантико, она контролирует вулканы…
— Прекрати ныть и переходи к делу, Бледный.
— Мы действительно хотим, чтобы он контролировал вулканы? — спросил бледный пони, указывая копытом на Дима.
— Я не против. — Темный пони пожал плечами.
— Ну, я думаю… — Бледный пони издал хныканье. — Лима, ты что-то притихла.
— Мне нечего сказать на эту тему.
— Итак, зебра воздерживается, а мы с Бледным согласны. Хорошо, Безымянная, давай выслушаем твой план…