Абсолютно серый-2: Мир стал серым

38. Строительные блоки кошмаров

---

Живительный холод грыз уязвимую плоть Дима, когда он шел по палубе с Блекберд за спиной. У поручней стояли три минотавра — капитан Мелвин и еще двое. Они были одеты в тяжелые шерстяные плащи, закрывавшие их с головы до ног, а из их раздувающихся ноздрей валил пар. Дим уже начал дрожать, и все, о чем он мог думать, — это снова прижаться к Блекберд.

— Капитан, я на мгновение увидел их огни, а потом все померкло, — сказал один из минотавров. — Вы должны мне поверить, я бы никогда не стал объявлять ложную тревогу.

— Малик, успокойся, я тебе верю. — Капитан говорил вполне спокойно, учитывая ситуацию. — Послушай, я понимаю, ты молод и хочешь проявить себя. Я тебе уже доверяю.

— Спасибо, капитан.

Когда Дим приблизился, он увидел, что капитан смотрит на него сверху вниз, но не смог прочесть на исхудавшем лице старого быка. Страх? Беспокойство? Уныние? Возраст и морщины помогли скрыть то, что он чувствовал. Потянувшись к нему своими острыми чувствами, Дим попытался разобраться в ситуации, какой бы она ни была.

— Почему они не нападают? — спросил Малик, и его голос дрожал от страха.

— Они хотят, чтобы мы начали паниковать, — ответил Дим, его острые глаза пытались отыскать свет в непроницаемом тумане.

— И откуда ты это знаешь? — потребовал Малик, и его голос заметно повысился.

— Это то, что я бы сделал. К тому времени, как я прикончу тебя, твой страх будет уже позади. — Пока Дим говорил, Малик начал хныкать; когда паника, казалось, подошла к пределу, капитан Мелвин ударил молодого минотавра по лицу. Раздраженный этим поступком — хотя он и не мог сказать почему, — Дим нахмурился и стиснул зубы, пытаясь сдержать неизбежную болтовню.

— Малик, Майлз, вооружайтесь и принесите мне винтовку.

— Да, вооружайтесь. — Дим кивнул и почувствовал, как ледяные клыки вгрызаются в его плоть. Вдалеке он почувствовал магию — не просто магию, а магию единорога. Это было любопытно и странно, хотя он не мог сказать, почему, и ему казалось, что в этом есть что-то неправильное. — Я собираюсь пойти и поздороваться с нашими гостями…

— Дим, подожди, что? — Протянув лапу, Блекберд схватила Дима за ногу. — Что ты собираешься делать?

Капитан издал обеспокоенный рык и покачал головой:

— Ты хочешь сказать, что собираешься вслепую телепортироваться в темноте с одного движущегося корабля на другой?

— Да, Дим, нет. — Зеленые глаза Блекберд блестели в слабом свете.

Вместо того чтобы спорить, Дим зацепился за странную магию единорога, а затем исчез.

---

— Вот сукин сын! — крикнула Блекберд, и ее голос пронесся сквозь густой туман. — Я даже не знаю, добрался ли этот сукин сын… насколько я знаю, он может сейчас падать вниз навстречу своей смерти. Ублюдок! Я оторву его яички и поджарю их вместо яичницы!

— Вот почему я не женюсь, — сказал минотавр по имени Майлз, отступая от Блекберд, от спины которой поднимался пар. — Дерьмо, — минотавр растянул слово, произнеся его как „деееееерьмо“, — … подобное в такую ночь не дает мне покоя. А потом этот жуткий маленький пони уходит и оставляет нас всех стоять в чертовой темноте, ни черта не понимая. Я ни черта не смогу заснуть. Мои нервы не выдержат этого лошадиного дерьма.

— Майлз, не будь таким гребаным теленком, — обратился капитан Мелвин к своему паникующему помощнику.

— Черт возьми, капитан, пони должны быть такими милыми, дружелюбными и все такое, а от этого жуткого ублюдка у меня сводит зубы! А теперь он свалил, и мы торчим здесь, не зная, что, блядь, происходит, и что, блядь, этот жуткий ублюдок делает в этой гребаной темноте.

— Майлз, отрасти пару яиц. — Капитан Мелвин достал из кармана трубку, поднес ее к губам и замер, нахмурившись. Мгновение спустя он достал спичку, чиркнул ею по рогу и зажег табак. Он стоял, пыхтя, и от его трубки исходило теплое, успокаивающее сияние.

— Эй… — Малик, казалось, немного замешкался, но все же положил свою большую, мускулистую руку на руку Майла и продолжил: — По крайней мере, этот жуткий маленький пони там, на их корабле, а не на нашем. Это уже кое-что.

Чувствуя, как холод палубы проникает в копыта и лапы, Блекберд обдумывала варианты. Было темно. Темно. Света не было видно, и пытаться найти другой корабль в темноте и тумане казалось невозможным. Она подняла глаза на капитана Мелвина и заметила, что его трубка представляет собой искусно вырезанного морского пони. Постояв некоторое время, она отвела глаза и заставила себя поискать в клубящемся тумане хоть какой-то проблеск света, хоть какой-то след надежды в темной ночи.

Сдирать с Дима кожу живьем могло показаться чрезмерной мерой, но Блекберд была уверена, что такие крайние меры оправданны. Капитан продолжал попыхивать трубкой, а двое младших минотавров продолжали вглядываться в густую, непроглядную тьму. Она подумывала о том, чтобы задушить его, но горло еще не зажило. Она пожевала губу, серьезно обдумывая этот вариант, и решила оторвать уши бесцеремонному засранцу. Милая и пушистая очаровательность Дима не спасет его, нет, она собиралась быть с ним твердой и отчитать его за эту мелкую выходку.

— Эй, капитан, что, по-вашему, происходит на том судне? — Малик повернулся лицом к своему капитану, засунув руки в карманы плаща.

Капитан Мелвин некоторое время пыхал, выпустил несколько колец дыма, которые исчезли в тумане, а затем полусерьезно пожал плечами:

— Плохи дела, я полагаю. Думаю, он выполняет свою работу и зарабатывает на жизнь. Нам не стоит об этом беспокоиться, мы — моряки, а он — убийца. Мы делаем свою работу, он — свою, и пока мы живы, я не буду жаловаться.

Если капитан, возможно, и не жаловался, то Блекберд жаловалась.

---

Перешагивая через все еще дергающийся труп грифона, Дим пробирался сквозь непроглядную тьму, заполнявшую коридоры корабля. Ушами он прислушивался, а телекинезом прощупывал путь, не давая свету пробиться. До него доносились звуки паники, и они раздражали — все эти рыдания, мольбы и всхлипы. Может, этот грифон в него стрелял? Он не знал, да и, честно говоря, ему было все равно.

В него стрелял какой-то пони, какая-то птичка, и это было непростительно.

Хуже того, пуля имела большой заряд тауматона, разбила его щит, а затем пробила дыру прямо в шляпе. Стрелять в шляпу волшебника… это было просто невежливо, и Дим не мог допустить, чтобы такое нецивилизованное, неотесанное поведение осталось безнаказанным. Приостановившись, чтобы сориентироваться, он сосредоточился на звуках панического хныканья впереди.

— Die Dunkelheit kommt für dich.^[1] — Навострив уши, Дим услышал, что его жертва почти задыхается, и это доставило ему большое удовольствие. — Hast du Angst vor dem dunklen, kleinen Vogel?^[2]

— Bitte töte mich nicht.^[3] — Голос, пронзительный от страха, раздался из-за двери.

На что Дим ответил:

— Zu spät, es ist Zeit zu sterben.^[4]

— Nein!

— Ja.

Потянувшись, Дим толкнул дверь, открыв замок телекинезом. Здесь не было ни света, ни надежды, даже его собственная магия не давала никакого освещения. Дим “видел” все, используя свой старый трюк по максимуму. Грифон скорчился в углу, стараясь не дышать и не выдать себя. Конечно, было уже поздно, Дим знал, где он находится.

— Es gibt Monster im Dunkeln,^[5] — сказал он тихим голосом, используя заклинание чревовещания, так что казалось, будто его голос доносится из другого угла. В темноте послышалось испуганное мычание, и губы Дима скривились в жестокой, садистской улыбке. — Ich werde deine Seele schlucken.^[6]

— Nein, bitte, nein…^[7] — взмолился голос в темноте, и теперь было слышно только паническое мычание, а воздух наполнился зловонием фелиноидной мочи.

— Es ist Zeit für das Abendessen.^[8] — Дим ухмылялся почти от уха до уха. Он позволил своему телекинезу немного пощекотать грифона, невидимые в темноте пальцы нащупывали и хватали его, и он довел это дело до пытки. Он играл на грифоне, как на свирели, и крик за криком вырывался из его клюва.

Увы, Диму это наскучило, и это стало погибелью грифона. Обхватив его шею двумя призрачными руками, Дим задушил крупного и опасного хищника, но делал это медленно и методично, ведь кто-то должен был заплатить за то, что прострелил дырку в его шляпе. Спустя несколько минут Дим был вознагражден восхитительным предсмертным хрипом, а затем его тело в основном обмякло, хотя конечности немного подергивались.

На корабле осталось только одно живое существо, и Дим поспешил разобраться с ним.

---

В слабом мерцающем свете фонаря Дим изучал больного единорога, размышляя, что можно сделать для него. Его морда была окровавлена, и при ближайшем рассмотрении оказалось, что он прокусил себе губы, внутреннюю сторону щек и язык. Глаза единорога были расфокусированы, остекленели, а зрачки дико спазмировались.

— Аврора, — прохрипел единорог сухим голосом, в котором было слишком много хрипоты. — Свет… я хочу видеть свет… ты обещал мне Аврору, если я сотворю для тебя немного магии… пожалуйста, мне больно… я должен видеть свет.

Камера была отвратительным местом, наполненным рвотой, калом и мочой. Единорог был вымазан в собственных нечистотах и растянулся в лужах, которые невозможно описать. Как долго пленник оставался без присмотра в своей камере? У Дима были вопросы, но он сомневался, что получит на них ответы.

— Только немного Авроры, чтобы я мог видеть огни, — взмолил единорог.

Вздохнув, Дим покачал головой и отступил в сторону, наблюдая за тем, как корчащийся единорог обделался. Этот единорог был болен, и Дим не был уверен, что сможет что-нибудь сделать. Сильные спазмы заставляли пленного пони биться в конвульсиях, а когда он погрузился в жестокие судороги, то снова прикусил губу. Алые струи брызгали в лужи желчи и рвоты — зрелище, от которого у любого вывернет желудок.

Дима это не трогало, он видел и не такое.

— Бедный ублюдок.

Пони булькнул, и с ним случился еще один сильный приступ. Кашляя, хрипя и задыхаясь, единорог на полу откусил себе язык, причем на целых десять сантиметров. Откушенный язык дергался, как рыба на суше, — Дим с любопытством наблюдал за этим, удивляясь тому, как отрезанные части тела могут продолжать двигаться, — а пони лежал, булькая, захлебываясь собственной кровью. В минуту искренней жалости Дим решил покончить с несчастной душой и свернул пони шею хорошим телекинетическим ударом в основание черепа.

Сморщив ноздри от отвращения, Дим вышел из камеры, чтобы как следует осмотреться.

---

Корабль был небольшим, изящным и вмещал шесть членов экипажа. Грифоны, которых он убил, были достаточно хорошо вооружены, причем каждый пистолет был идентичен другому, что навело Дима на мысль о том, что оружие было каким-то стандартным. На корабле было тепло, или, по крайней мере, достаточно тепло, а в общих помещениях имелось электрическое освещение.

Это было небольшое судно, слишком маленькое, чтобы считаться корветом, и Дим задавался вопросом, для каких целей оно служит. Столь малые размеры делали его плохим рейдовым судном, поскольку грузовое пространство было ограничено. Корабль был создан для скорости, для того, чтобы сбивать другие корабли, но, не имея подходящего трюма, назначение этого судна оставалось неясным. На судне не было даже капитанской каюты, только общая койка для всех шестерых обитателей. Одинокая камера в задней части корабля была больше похожа на чулан, чем на что-либо другое, и, заинтригованный, Дим решил заглянуть в скудный грузовой отсек.

Он обнаружил металлическую дверь и панель с термометром на ней. Вдалеке гудел мотор, но это был не двигатель корабля, нет. Это было что-то другое, что-то электрическое. Прищурившись, Дим взглянул на термометр и увидел, что стрелка находится почти на нуле. Это было любопытно. Зачем пиратскому кораблю морозильная камера? Ведь это судно должно было быть именно таким. Это было любопытно, и Дим скривил губы в заинтригованной усмешке.

Потянувшись магией, Дим потянул за рычаг, открывающий дверь, и отступил назад, давая ей возможность распахнуться. Взмахом магии он щелкнул выключателем, и тут же пожалел, об этом. Это было зрелище, которое останется с ним надолго, еще одна плохая вещь в длинной череде плохих вещей, составляющих кошмары.

— Вот блядь, — пробормотал он.

На полу лежал мертвый замороженный дракон небольшого размера. Рога были отрублены, и казалось, что его частично разделали. Все зубы были вырваны, оставив после себя зияющие, морщинистые впадины. В дальнем правом углу лежала груда, судя по всему, рогов минотавра, и Дим, алхимик со значительным опытом, сразу понял, что видит.

Алхимические запасы.

Сзади, над грудой отрубленных рогов минотавра, на мясницком крюке висел мертвый замороженный единорог. Рог и глаза отсутствовали, их уже заготовили, но Дим знал, что единороги полны всевозможных полезных ингредиентов. Органы, железы, магические части, а из шкуры единорога получается прекрасная зачарованная кожа, из которой можно делать всевозможные чудеса и диковинки.

Увидев это, он задумался, и мысли его не понравились. Как алхимик, он использовал вещи, взятые у других существ, и некоторые из них действительно были разумными. Он никогда не задумывался об этом раньше: это были ингредиенты, которые хранились в маленьких баночках или контейнерах, и большинство из них были настолько обработаны, что представляли собой просто порошок, или хлопья, или гранулы.

Ему пришло в голову, что он мог бы собрать прекрасную коллекцию порошков, хлопьев или гранул.

В молчании Дим выключил свет, а затем закрыл дверь. После этого он просто стоял, растерянный, не зная, что думать и что чувствовать. Конечно, ингредиенты должны были откуда-то взяться, и многие из них можно было найти в аптеке или на алхимическом рынке. По мере того как ужас происходящего овладевал им, веки Дима, причем оба, начали подергиваться.

Рог минотавра был особенно хорош для изготовления магического клея, которым заделывали трещины и разломы в деревянных предметах, потому что он заставлял дерево срастаться, превращая два или более куска в одну сплошную массу. С помощью этого клея изготавливались самые лучшие колеса для повозок и тому подобное, и Дим сам мастерил из этого материала чаны, когда ему требовались быстрые деньги. Конечно, во всех случаях, когда он с ним работал, это был мелкий порошок.

— Интересно, есть ли на борту этого судна алкоголь? — сказал себе Дим, думая о том, как хорошо было бы выпить прямо сейчас, в этот момент. — Да, неплохо бы выпить. Мне бы не помешало выпить. Хоть что-то, чтобы прочистить голову.

Потревоженный, Дим отправился на поиски восстанавливающего рассудок эликсира, известного как ликер.