Абсолютно серый-2: Мир стал серым

70. Пусть дорога поднимается навстречу тебе

Мотт и Бейли были странной парой для повозки, но их эффективность нельзя было отрицать. Два единорога шли, сверкая рогами, и грунтовая дорога буквально вздымалась им навстречу. Глубокие колеи сгладились, рыхлые участки укрепились, и с каждым шагом дорога становилась идеальной для передвижения. Еще более впечатляющим было то, что оба землепроходца делали это с минимальными усилиями; Дим смог почувствовать и измерить их магические затраты и обнаружил, что они почти — но не совсем — забирали из земли столько же магии, сколько требовалось для ее перемещения, а значит, в результате получалась лишь небольшая утечка.

Это было впечатляющее, эффективное волшебство, и Дим понял, почему Эри послала эту пару.

По ровной дороге было очень удобно и легко передвигаться. День становился все теплее, хотя ветер не стихал. За ними следовала еще одна повозка, торговая, которую тянула пара крепких земных пони. Повозка была доверху нагружена горшками, сковородками, одеялами, всякой всячиной, книгами и деревянными ящиками с неизвестными товарами. Оси скрипели достаточно громко, чтобы раздражать, и изматывали последние нервы Дима.

Блекберд кружила над головой, отчего Дим решил, что она похожа на огромного канюка: она почти не махала крыльями и тратила минимум энергии, чтобы оставаться в воздухе. Когда она покидала город, многие бежали от нее с криками “Сфинкс!”, и это ее очень расстроило. Теперь она, без сомнения, дулась, высматривая неприятности.

Бомбей Сейбл шла по одну сторону повозки, а Мунро — по другую, и оба они занимались тем, что следили за происходящим, но, похоже, с большим удовольствием. В какой-то момент Мунро обзавелся черным шерстяным фетровым беретом, который сидел у него на голове как раз между колючими рогами. Что касается Бомбей, то она носила нелепую широкополую шляпу со страусиным плюмажем, заправленным в ленту, — это было так нелепо, что Дим даже не смотрел в ее сторону.

Пате о Пуле ехал в повозке и в данный момент спал с бутылкой вина в передних ногах. Он выглядел немного более хрупким, чем обычно, и это могло быть связано с тем, что он слишком поздно лег спать. Что касается самого Дима, то ему следовало бы заняться учебой, но ему было трудно сосредоточиться: сельская местность действительно была прекрасна, как только выезжаешь за город.

Здесь была магия, сильная магия, магия сырая и грязная. Она разительно отличалась от магии Эквестрии и Гриттишских островов, и лучшим словом для ее описания было загрязненная. Это все равно что выпить воды и обнаружить, что она не та. Диму не раз доводилось сталкиваться с испорченной магией, но эта ощущалась иначе: хотя порча здесь, несомненно, присутствовала, эта магия была просто осквернена… загрязнена.

Вздохнув, Дим погрузился в изучение и попытался оторвать свой взгляд от прекрасных фермерских угодий вокруг.

На перекрестке стоял колодец, пара двухколесных телег, несколько пони и толпа молодых грифонов, вооруженных, похоже, мушкетами. Дим настороженно следил за ними, но молодые грифоны не были нарушителями спокойствия; отнюдь, они казались чем-то вроде импровизированных констеблей или, возможно, ополчения. Их цель, судя по всему, заключалась в том, чтобы поддерживать мир вокруг колодца, работающего от насоса, и один из них, нетерпеливый, ясноглазый подросток, был достаточно любезен, чтобы управлять ручкой насоса для кобылы, тащившей капусту.

Мотт и Бейли устроили себе заслуженный отдых и немного пообедали. Бард продолжал дремать, положив голову на бутылку вина. Мунро торговался с пони, у которого была тележка, полная яблок, а Бомбей наблюдала за этим с забавным выражением на кошачьей мордочке. Тем временем Блекберд жонглировала, и небольшая толпа собралась посмотреть на нее.

Что касается Дима, то он изучал окружающий мир с отчетливым розовым оттенком в зрении и осознавал присутствие внутри своего разума. Ему пришло в голову, что в данный момент он, по сути, шпион и что, видя его глазами, принцесса Кейденс собирает сведения о том, что происходит вокруг колодца, расположенного на перекрестке дорог в окрестностях Гасконей, в стране Фэнси.

Будучи услужливым, общительным и социальным млекопитающим, Дим постарался оценить как можно большее количестве задниц, насколько это возможно.

— Regardez, ce sphinx jongle!^[1] — сказал пони, приближаясь к телеге, полной репы.

Блекберд чуть не уронила свои огурцы, когда отреагировала и сказала:

— Я не сфинкс!

Поторговавшись, Мунро стал набивать карманы яблоками, и минотавр, похоже, был весьма разборчив в выборе, стараясь найти идеальные экземпляры, без сомнения, с неповрежденной кожицей. Наблюдая за происходящим, Дим понял, что счастлив — странное, почти незнакомое состояние. Постоянное состояние тоскливой апатии покинуло его, и он обнаружил внутри себя огромный источник.

Это было прекрасное оправдание для того, чтобы проигнорировать учебу и провести вторую половину дня в размышлениях.

Вдалеке алхимический завод выбрасывал в небо дым. Комплекс был обнесен стеной, и, как и многие другие строения в сельской местности, стены были покрыты свежей побелкой. Тяжелые деревянные ворота, тоже побеленные, были открыты, открывая вид на зельеварню внутри. По запаху Дим понял, что они работают с чем-то грибным, но с чем именно, оставалось неизвестным.

В Гасконее было довольно много алхимических фабрик, и Дим считал это предосудительной и безответственной практикой. Опасности, которые таили в себе алхимические производства, были велики; располагать их посреди огромного населенного города было глупо, или так считал Дим. Конечно, доставить рабочих так далеко от города может быть проблематично, поэтому Дим понимал, почему алхимические фабрики существуют в городах, даже если и не был согласен с такой практикой.

— Остановись, — приказал Дим и перевел взгляд на обнесенный стеной комплекс. — Я хочу немного поторговать. —  С сожалением вздохнув, Дим повернулся, чтобы разбудить барда, уверенный, что его услуги понадобятся.

Здесь перерабатывалось любопытное количество aconitum lycoctonum, которое Дим находил весьма увлекательным. Это было ядовитое растение с интересными магическими свойствами, чаще всего оно вызывало сильные магические аллергические реакции у псовых. Кроме того, здесь хранились запасы грибов ликопердон, название которых в буквальном переводе означало — волчий пук.

Вся эта алхимическая операция позволила получить белила с отталкивающими псовых свойствами.

Припасов было немного, что Дима разочаровало, но зато нашлось много очищенных солей алхимического класса, что сделало остановку стоящей. Бард был занят обсуждением сделки с управляющим винокурни, а Дим продолжал внимательно осматриваться. Возможно, здесь существовала проблема алмазных собак, или мерцающих собак, или псов смерти, или, может быть, проблема волков.

Существовало несколько опасных видов магических волков, большинство из которых вымерло в Эквестрии. Возможно, здесь, в Фэнси, ему представится шанс увидеть что-то редкое и экзотическое, то, что он раньше видел только в книгах. Неподалеку на повозку грузили бочки с готовым продуктом, и Дим подумал, не использует ли владелец винокурни суеверия крестьян, чтобы продать товар. Но для чего может понадобиться этот странный состав?

Может, это как-то связано с предупреждениями не выходить на улицу по ночам?

Двадцать километров, а может, и двадцать пять. Дим был поражен тем, на что способны Мотт и Бейли. Было уже поздно вечером, но еще не вечер, и они остановились у фермерского дома. Фермерский дом больше походил на форт, окруженный стеной, и это было весьма впечатляюще. В одном конце длинного прямоугольного здания возвышалась приземистая башня с аэрием, несомненно, для грифонов, вышедших поприветствовать их.

Стена защищала главный дом, водокачку, мельницу и, похоже, узкий амбар. Все было побелено — все. Каждая стена, каждая поверхность и даже высокие кирпичные дымовые трубы были побелены, что придавало ферме любопытный, характерный вид. На дымовых трубах были металлические решетки, а на некоторых — маленькая коническая крыша, названия которой Дим не знал.

— Votre badigeon est-il frais?^[2] — спросил Бард.

Грифон, самый крупный из трех, кивнул:

— Oui. Juste ce mois-ci.^[3]

Дим потерял нить разговора и теперь осматривал окрестности со своего места в повозке. Его магическое чутье подсказывало ему, что побелка имеет отпечаток магии, не особо сильный, но он был. На вершине стены сидел один из грифонов, самка, и в когтях она держала древнее кремневое ружье. Оружие здесь было ужасно дорогим, а современное оружие стоило астрономических денег, и, взглянув в сторону Блекберд, Дим загорелся идеей.

— Предложите одно из огнестрельных оружий Блекберд в обмен на ночлег, — сказал Дим Пате о Пуле. — Я знаю, что у нее хранится настоящий арсенал.

— Эй! — ответила Блекберд бодрым, веселым голосом. — Это хорошая идея. В конце концов, я хранила их на случай непредвиденных обстоятельств и для торговли. У меня есть несколько Вебблвуд Армс четыре-пятьдесят-пять. Гритишского производства. Обычные патроны.

Бард переводил слова Блекберд, и на лице большого грифона появилось удивление. Грифоны молча общались, кивая друг другу и делая жесты, а потом большой грифон что-то сказал Барду, не переставая кивать. В ответ Бард склонил голову, и тогда грифон склонил голову в ответ.

— Мы можем остаться, — сказал Бард своим спутникам, и слова его звучали натянуто и устало. Они накормят нас и дадут крышу над головой. Мы должны войти внутрь, потому что они закрывают и запирают ворота в четвертом часу, который приближается.

Дим мог только догадываться, почему ворота закрывают и запирают так рано.

На этой ферме жила семья земных пони со своими гриффонами-хранителями — любопытные отношения, которые Дим находил увлекательными. Казалось, на каждой ферме есть несколько грифонов, и Диму стало интересно, как возникла эта взаимная договоренность. Что получали от этого грифоны? Несомненно, здесь была своя история, и Дим обнаружил, что она его заинтересовала настолько, что он хотел ее услышать.

Самая младшая и маленькая из трех грифонов, самка, ластилась к своему новому пистолету. Как и Блекберд, молодая грифонша обращалась с оружием очень осторожно, изучая каждый сантиметр. За ней наблюдал небольшой табун жеребят — три жеребенка и четыре маленькие кобылки, которых всех расчесали и привели в порядок для компании.

Старший жеребец сидел у очага, курил трубку и наблюдал за младшей кобылой, пока та помешивала в котелке, висевшим на качающемся крюке над огнем. Жеребец помоложе таскал уголь, чтобы хватило на всю ночь, и его взгляд задержался на красивой молодой кобыле, занятой у котелка. Вооруженный тесаком молодой грифон — самец — рубил грибы, лук-порей и маленькие фиолетово-красные картофелины, а старшая кобыла с суровым лицом следила за каждым его движением.

Что касается большого грифона, то он вернулся в аэриею, чтобы нести вахту.

— Вы очень добры, спасибо, — сказала Блекберд молодая грифонша, известная как Гризельда. Она говорила на ломаном общем языке, каждое слово замирало и произносилось с большим усилием. — Великие гости… гм… требуют остаться. Не дают платы. Не добры. Это поможет нам.

— Надеюсь, поможет, — ответила Блекберд, отсчитывая патроны на столе перед собой.

— Нас осталось слишком мало. Мама и папа умерли. — Гризельда с трудом подбирала слова, и от напряженного сосредоточенного взгляда ее глаза сощурились. — Разбойники воюют. Дядя Гэвин, он теперь работает в два раза больше. Грэм не умеет воевать, зато умеет работать на ферме. Он работает на ферме. Я должна выйти замуж, найти себе пару и сделать больше защитников.

— Почему вы защищаете ферму? — спросил Дим, пока Блекберд расставляла еще один ряд патронов.

— Мы всегда защищали эту ферму и эту семью. Это гордость. Это долг. Эта ферма не падет, никогда не падет. Обе семьи старые. Это… вопрос… гордости? — Потянувшись когтями вверх, серо-бурая самка почесала шею. — Так поступают грифоны. Это наш путь. Земные пони выращивают пищу, но им нужны наши лапы, нужны защитники. Гриффонам нужна ферма, так оно и есть. Мы честные грифоны, не бандиты. Не воры.

— Значит, это вопрос чести… гордости. — Дим затянулся одной из своих сигарет с гвоздикой и коноплей, изучая Гризельду.

— Мама и папа умерли здесь. Остались в здешних землях. Много мам и много пап. Все в земле, рядом с пони тоже в земле. У земных пони нет магии, но у грифонов есть лапы. — Она помахала когтями и пошевелила когтистыми пальцами. — Земные пони не нуждаются в магии, когда рядом грифоны, но грифоны не умеют заставлять все расти. Земные пони поддерживают землю живой и не дают почве закиснуть. Если земных пони нет, почва прокисает, как молоко на солнце. Это происходит быстро, и земля вокруг города… гм… гм… земля вокруг города портится. Обращается. Рушится.

— Да, похоже на то, — ответил Дим, — и земные пони, пожалуй, единственная причина, по которой на этой почве хоть что-то растет. Хорошо, что вы их защищаете. Этим вы поддерживаете жизнь земли.

— Да. Oui. Это хорошо!

— Расскажите мне больше о земле и обычаях, — смиренно попросил Дим. — Удовлетвори меня, и я позабочусь о том, чтобы Блекберд дала тебе еще немного патронов. Как тебе это?

Веки Гризельды затрепетали, как бабочки в шторм, а хвост завилял из стороны в сторону от возбуждения:

— Да, я обучена! Ходила в школу дома. Могу многое рассказать! Я хорошо владею словом, потому что дядя Гэвин хотел, чтобы я была умной, чтобы привлечь хорошего товарища. Своими словами я могу поделиться!

— И я с удовольствием их выслушаю…