Восход нового солнца

АКТ III–IV

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке?

Я ценила беспокойство Твайлайт Спаркл о моём самочувствии, но моя упрямая гордость не позволяла мне принять ни одно из её предложений о помощи, которых было около дюжины. Вместо этого я, прихрамывая, направилась через ярмарочную площадь обратно к своему торговому прилавку, изо всех сил стараясь не кряхтеть от боли при каждом шаге. Для обычного человека столкновение оставило бы не более чем, возможно, ушибленное колено, но удар никак не помог моей и без того травмированной спине.

— Я буду в порядке, — заявила я с, возможно, ноткой гнева в голосе.

Я была в абсолютной ярости: такой, что более рациональная часть моего разума была благодарна, что я не в Эквестрии, потому что обладание какой-либо магией привело бы к ужасным и взрывным последствиям. Однако, когда Твайлайт шла рядом со мной, подпитываемая её наивным чувством жалости и беспокойства, мне приходилось держать свои эмоции под контролем. Я не знала почему, но мысль о том, что она станет свидетельницей моей тёмной натуры, была… тревожной. Так что, пока Трикси была там, вероятно, смеясь про себя в предвкушении триумфа, мне пришлось отступить к своему прилавку и зализывать раны.

— Ты сильно хромала там. Может быть, тебе стоит пойти в палатку первой помощи и дать себя осмотреть, — предложила Твайлайт.

Она последовала за мной за прилавок и села на стопку ящиков с сидром рядом со мной.

— Ты выглядела так, будто очень торопилась. Что случилось?

Любопытная, как всегда, я знала, что она когда-нибудь спросит. К сожалению, боль отвлекла меня от придумывания правдоподобной отговорки, что оставило мне ничего, кроме правды.

— Просто какая-то надоедливая девчонка из школы доставила мне неприятности, а потом украла мой головной убор.

— Твой что?

— Мой головной убор, — объяснила я, используя те ограниченные познания в моде, что у меня были. — Это такая кружевная белая штучка, которая была у меня в волосах. Она была частью наряда.

Твайлайт на несколько секунд уставилась на пустое место в моих волосах, а затем на остальную часть моего ансамбля.

— Кстати о нарядах, почему ты вообще так одета?

— Долгая история, — ответила я. Конечно, это было не так, но большинство людей воспринимали этот ответ как приглашение сменить тему. К счастью для меня, любопытство Твайлайт было сосредоточено на другом.

— То есть, эта девушка просто подошла, побеспокоила тебя, а потом украла твою шляпу? — переспросила Твайлайт для уточнения.

Она сделала паузу и задумалась над вопросом, проводя пальцем по подбородку в своей обычной задумчивой манере.

— Ты говорила так, будто это произошло не в первый раз. Она часто доставляет тебе неприятности?

Твайлайт вдруг ахнула, а затем подалась вперёд, с выражением растущего беспокойства на лице. Её следующие слова были тихим шёпотом, подавленным в равной степени беспокойством и страхом.

— Сансет, тебя что, травят?

— Меня не травят! — рявкнула я в ответ.

Я, возможно, немного переборщила со своим протестом, так как моя подруга выглядела немного потрясённой одним только моим голосом.

— Травля — это то, что происходит с хнычущими слабаками, а не со мной.

— Меня травят, — ответила Твайлайт. — Это делает меня хнычущим слабаком?

Это был риторический вопрос, конечно, и тот, что заставил меня понять, как сильно я вляпалась в лужу. Если бы я пошевелила пальцами ног, я бы смогла пощекотать свои миндалины. Я наполовину ожидала получить выговор за свою бестактную риторику, но Твайлайт лишь сочувственно смотрела на меня. Я вдруг потеряла дар речи.

— Я знаю, это трудно признать, но тебе не нужно этого стыдиться, — сказала Твайлайт. — Помнишь, в академии во время футбольного матча? Я тоже не хотела этого признавать.

Когда я подумала об этом, каждый раз, когда у меня возникала проблема с Трикси, я говорила себе, что это просто возмездие за все мои прошлые проступки, и что это закончится, как только её жажда будет утолена. Когда это было сформулировано так, это казалось небольшим, но временным неудобством. Если считать это травлей, то дело касалось не столько моего прошлого, сколько моего будущего. Это переставало быть неудобством и становилось настоящей проблемой.

— Может быть, меня немного травят, — признала я с тихим ворчанием недовольства.

— Что случилось со всеми этими «у них столько власти, сколько ты им позволяешь» штуками, о которых ты мне говорила раньше? — спросила Твайлайт. — Я имею в виду, тогда ты делала это таким простым.

Это было очень просто, но по какой-то причине для меня это всегда казалось таким трудным.

— Я просто не так сильна, как ты, — объяснила я. Часть меня искушала списать это на несдержанный характер или настойчивость Трикси, но простая правда заключалась в том, что я просто была недостаточно сильна. Я позволяла своей гордости или ярости взять верх, потому что это легче; это знакомо; это безопаснее.

— Ну, почему бы нам с тобой не пойти и не встретиться с этой девчонкой вместе? В конце концов, ты помогла мне, это справедливо, что я попытаюсь отплатить тебе тем же.

Если бы это не касалось Твайлайт или Трикси, я бы без колебаний приняла такое предложение. Однако не нужно было быть гением, чтобы понять, какая катастрофа могла бы произойти, если бы Твайлайт и Трикси встретились лицом к лицу.

— Всё в порядке, правда, — заявила я. — Это просто глупая тряпка, в конце концов. Она схватила её, чтобы спровоцировать реакцию, так что лучшее решение — просто игнорировать это.

К счастью для меня, Твайлайт доверилась моему опыту в тактике буллинга^[29]. Это, возможно, не повод для гордости, но, по крайней мере, эти знания всё ещё оказывались полезными.

— Так что ты здесь вообще делаешь? — спросила я из любопытства. — Ты не похожа на любительницу фестивалей.

Честно говоря, я видела Твайлайт всего несколько раз до сих пор, и это был первый раз, когда я видела её в чём-то, что можно было бы описать как «повседневная одежда». Рэрити описала бы этот свитер как безвкусный и обычный, но я представляла, что Твайлайт так же тщательно продумывает свой гардероб, как и свои волосы.

— Ты ведь не здесь, чтобы собрать ещё… образцы, верно?

— Это? Нет, — ответила Твайлайт, закатив глаза. — Мой брат запер моё оборудование в багажнике своей машины.

Мне пришлось сдержать смешок, когда я наблюдала, как Твайлайт надулась из-за своей дилеммы.

— Хотя, по правде говоря, я пыталась следовать некоторым твоим советам проводить больше времени со своим братом. Когда я услышала, что он едет на фестиваль, я настояла на том, чтобы присоединиться к нему.

— Тогда тебе, наверное, стоит пойти провести время с ним, а не тратить его, слоняясь здесь, — сказала я, указывая на пустоту с другой стороны прилавка.

Хотя я не особо обращала внимания на своё окружение, когда я мельком бросила взгляд на суетящуюся толпу, я увидела знакомое и пугающее мелькание движения. Это был Флэш Сентри, и он направлялся прямо ко мне. Я не могла сказать, видел ли он Твайлайт сквозь толпу, но, судя по его безразличному маршу ко мне, он ещё не заметил её. У меня было мало вариантов и мало времени, чтобы разработать план. Если бы он увидел Твайлайт здесь, моим неприятностям не было бы конца. Я могла придумать только одно, и хотя это было, несомненно, безумно, я пошла на это. Я схватила Твайлайт за плечи и толкнула её в пространство под прилавком, крикнув: «Ложись!»

— Сансет! Что ты делаешь? — взвизгнула Твайлайт, пытаясь сопротивляться.

К счастью, я застала её врасплох, так что к тому времени, как она начала сопротивляться, я уже наполовину запихнула её под прилавок. Ещё один сильный толчок, с моей стороны, и я смогла запихнуть её до конца.

— Я объясню позже, просто оставайся внизу и молчи, пожалуйста! — поспешно объяснила я.

— Ой! Сансет! Я не помещусь! — продолжала протестовать Твайлайт.

Не в первый раз я слышала, как очкастый ботаник настаивал, что он не поместится в тесное отделение, но это был первый раз, когда у меня была реальная мотивация преуспеть. Для такой худой девушки Твайлайт обладала удивительной силой, что было продемонстрировано, когда она попыталась высунуть голову из-под прилавка. Посмотрев вверх, я увидела, что Флэш приближается. Слава Селестии, что-то, казалось, отвлекло его внимание в другом направлении.

— Твайлайт, тебе придётся просто довериться мне в этом, — сказала я таким сильным шёпотом, какой могла себе позволить.

Каким-то образом эта возня не привлекла никакого внимания, но Твайлайт всё ещё продолжала сопротивляться. Мне нужно было освободить руки, чтобы поддерживать незаметный фасад, но я не могла отпустить Твайлайт прямо сейчас. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, поэтому я зажала голову Твайлайт между коленями и натянула юбку сверху, чтобы скрыть улики. Удивительно, но она вдруг замерла и замолчала, хотя, оглядываясь назад, причина должна была быть очевидной. В тот момент я была слишком занята, пытаясь выглядеть непринуждённо, когда Флэш Сентри остановился по другую сторону прилавка.

— Ф-Флэш? К-какой приятный сюрприз, — пробормотала я, пытаясь изобразить дружелюбное лицо. К сожалению, учитывая, что мой последний разговор с Флэшем закончился плохо, милое обращение лишь больше смутил его.

— Эм, привет, Сансет, — поприветствовал он. — Ты на удивление… симпатично выглядишь.

Он засунул руки в карманы куртки, продолжая смотреть на меня взглядом «смущённого щенка».

— Я… эм, хотел узнать, у тебя есть время поговорить.

— Поговорить? Теперь моя очередь была смущаться, что настолько ослабило мою концентрацию, что Твайлайт снова начала сопротивляться. К счастью, мне удалось свести её толчки к минимуму, и Флэш, похоже, не заметил.

— В прошлый раз, когда мы разговаривали, мы оба были довольно злы. П-почему ты хочешь поговорить, и именно сейчас?

— Потому что это правильно, — объяснил он. Флэш Сентри, с которым я встречалась, просто забыл бы о нашей ссоре, потому что исправление её было бы для него слишком большой работой. Почему он должен был выбрать сегодня, чтобы быть бойскаутом?

— Я имею в виду, Эпплджек была права; какое-то правильное, честное завершение было бы хорошо для нас обоих.

— Сейчас действительно не самое подходящее время для этого разговора.

Если бы мой голос не напрягался из-за усилий, необходимых для того, чтобы удерживать Твайлайт на месте, я, возможно, была бы более убедительной. Вместо этого я лишь вызвала подозрения у Флэша.

— Что значит, сейчас не самое подходящее время? — ответил он в недоумении. — Сансет, я пытаюсь не выглядеть придурком на этот раз, меньшее, что ты могла бы сделать, это пойти мне навстречу и… Он замолчал, когда заметил, как я извиваюсь, снова пытаясь спрятать Твайлайт. Он немного наклонился вперёд и взглянул на заметную выпуклость под моей юбкой.

— Ты кого-то прячешь под юбкой?

— Не меняй тему, — отрезала я.

— Так ты хочешь поговорить о вчерашнем? — спросил он, теперь больше смущённый, чем любопытный.

— Я об этом тоже не хочу говорить. Я ненавидела себя за то, что мне приходилось так отталкивать Флэша, но я не могла позволить ему задерживаться вечно. Единственный надёжный способ, который я могла придумать, чтобы обеспечить своевременный уход, — это сделать разговор намного более хлопотным, чем он того стоил.

— На самом деле, я вообще не хочу с тобой разговаривать! Ты выставил меня дурой перед моей подругой, и я упала с лестницы, потому что была так разгневана тобой.

— Хорошо, извини, что я так расстроил тебя вчера. Даже если его извинения звучали не очень искренне, я могла сказать, что он искренен в своём желании завершить это. В любое другое время я бы с радостью приняла его предложение, что только усилило вину во мне.

— Я серьёзно, Флэш; я не в настроении разговаривать. Просто побереги силы и оставь меня в покое.

— Но я…

— Оставь меня в покое!

На этот раз мои крики привлекли много внимания со стороны окружающих. Когда все уставились на него, вероятно, удивляясь, почему девушка кричит на него, чтобы он оставил её в покое, Флэш решил сократить свои потери и отступил.

— Хорошо, я пойду, — проворчал он в отставке. Когда он повернулся, чтобы уйти, я почувствовала ещё один укол вины, пронзивший меня. Он выглядел таким разочарованным и побеждённым, как будто я только что растоптала все его мечты. Я, вероятно, была единственной связью, которую он имел с Твайлайт, которую он искал, и теперь он, вероятно, задавался вопросом, был ли этот крошечный шанс только что раздавлен. Если и был какой-то луч света в моей виноватой совести, так это то, что у меня было мало времени или возможности размышлять над этим.

Как только Флэш исчез из виду, я облегчённо вздохнула и расслабилась, что дало Твайлайт возможность, которая ей была нужна, чтобы наконец освободиться. Она выскочила из-под моей юбки, как ребёнок, который заплыл слишком глубоко для своей ёмкости лёгких, с красным лицом и тяжело дыша. На мгновение я не была уверена, собирается ли она начать кричать или бить, возможно, даже и то, и другое.

— Что? Ты. Голова. Ноги. Юбка. Почему? Похоже, Твайлайт была слишком смущена, чтобы даже составить связное предложение. Она ещё не поправила свои очки, которые всё ещё сидели криво на её носу.

— Я… эм, я не могла… то есть, — я запиналась, пытаясь понять, как выбраться из этой передряги. Мне нужно было что-то, о чём она не стала бы слишком много расспрашивать. — Правда в том, что это был мой бывший парень.

Слава Селестии, мой наполовину продуманный ответ смог смягчить выражение лица Твайлайт.

— Твой… бывший? — повторила она, немного широко раскрыв глаза от удивления. — Это очень странная реакция на прошлые отношения.

— А со сколькими бывшими парнями тебе когда-либо приходилось иметь дело? — спросила я, имея сильное представление о том, каким будет ответ.

— Ни с одним. Поняла. Ещё одно маленькое чудо. Теперь мне просто нужно было добавить немного правды, чтобы закончить дело.

— Мне очень жаль, что это произошло. Когда я его увидела, я запаниковала, — объяснила я. — Прошёл всего около месяца, так что это всё ещё немного… больное место для меня. И не помогает то, что я была очень ужасна по отношению к нему.

— Похоже, ты упустила возможность загладить часть этой ужасности, — прокомментировала Твайлайт. Она определённо всё ещё была смущена, но её любопытство, казалось, снова переходило в беспокойство.

— Это сложно, — сказала я с сожалеющим вздохом. — Могли бы мы, пожалуйста, поговорить о чём-нибудь другом? День для меня уже был достаточно тяжёлым.

— Хорошо, но в следующий раз предупреди меня немного заранее, если тебе нужно, чтобы я скрылась из виду.

---

Присутствие Твайлайт стало приятным отвлечением от отсутствия продаж — и мыслей о надоедливых фокусниках. Я пыталась напомнить ей, что она приехала на фестиваль с намерением провести день со своим братом, но она продолжала настаивать, что времени хватит на обоих. Честно говоря, после нескольких минут разговора, часть меня не хотела, чтобы она уходила. Для случайного наблюдателя было бы легко ошибочно подумать, что Твайлайт не любила разговаривать или что у неё плохо получались разговоры, но я знала, что это просто вопрос поиска правильной темы. Как только мне удавалось заставить её перейти к теме чего-то, что она читала в последних выпусках «Научного ежемесячника» и «Популярной механики», я не могла заставить её замолчать, даже если бы попыталась. Она говорила о выбросах частиц и новых достижениях в спектроскопии, большая часть которых была выше даже моего понимания. Не то чтобы я не могла угнаться, заметьте, так как у Твайлайт не было проблем с ответами на любые вопросы, которые возникали у меня в голове.

— Как луна может колебаться на своей орбите?

— Из-за её формы и близости всех соседних спутников. Когда она проходит по своей орбите, гравитация всех других лун постоянно тянет её в других направлениях. Луна в основном выглядит как картофелина, вращающаяся совершенно случайным образом!

Пока она продолжала говорить о работах какого-то физика-ядерщика, плакат которого, очевидно, висел у неё в спальне, я не могла не заметить контраст между нами. Даже когда я была жеребёнком, я знала, что умна; я быстро училась. Неважно, касалось ли это теории магии или высшей математики, всё быстро давалось мне, если я тратила время на чтение и изучение материала. Я совершенствовала свои знания, потому что это было средством достижения цели. В Эквестрии я училась, потому что это был способ овладеть силой магии; в этом мире я училась, потому что вскоре обнаружила, что люди готовы платить хорошие деньги за доступ к моему интеллекту. Для Твайлайт, однако, обучение и понимание были самоцелью. Не было конечной цели, скрытого мотива, эгоистичных желаний; она просто хотела понять, как устроен окружающий мир, потому что любила учиться. Раньше я считала это наивностью, но, возможно, я просто оправдывала свой собственный цинизм. Это вызывало у меня зависть; это напоминало мне, какой я была, когда только начинала учиться у принцессы Селестии. Когда моё любопытство настолько поглотила амбиция?

— А потом профессор сказал: «А что, если мы попробуем заново инициализировать силовой муфту?», на что я ответила: «Вы имеете в виду, вы хотите, чтобы я выключила и снова включила её?»

Когда моя шутка заставила Твайлайт согнуться в приступе смеха, я начала задаваться вопросом, почему я это делаю. Она была именно тем человеком, которого я хотела держать как можно дальше от своей жизни: умная, целеустремлённая, слишком любопытная и в состоянии легко обнаружить, что в Кантерлот Хай что-то очень не так. По не зависящим от неё причинам, она представляла собой самую большую угрозу для меня, моих друзей, моего дома и практически всего, что я знала или о чём заботилась. И всё это было бы из-за её ненасытного стремления разгадать тайну, которая пересекла её путь. Итак, имея всё это в виду, почему меня всё время тянуло к ней? Если бы я хотела убрать её из своей жизни, я могла бы сделать это так же легко, как я оттолкнула Флэша Сентри, и всё же я ничего не сделала. Вместо того чтобы оттолкнуть её, я смеялась над её шутками; и не потому, что пыталась быть вежливой. Было ли это эгоистично с моей стороны — хотеть, чтобы она осталась? Было ли это ответственно?

Принцесса Твайлайт Спаркл оставила меня здесь, потому что верила, что я больше не буду представлять никакой опасности для неё или Эквестрии. Просто общение с местной Твайлайт ставило под угрозу эту веру. Меньше всего я хотела дать принцессе Селестии повод отправить своих стражников через зеркало и увезти меня. И дело было не только в Эквестрии. Этот мир имел мало или совсем не имел опыта общения с магией; не имел реальных способов защиты от неё. Если бы не принцесса Твайлайт и её друзья, в этом мире или в Эквестрии мало что могло бы остановить меня. Что, если что-то похуже меня смогло бы преодолеть разрыв? Даже один дракон был бы способен оставить несколько городских кварталов в дымящихся руинах.

— Ты вообще слушаешь, Сансет?

Голос Твайлайт вырвал меня из задумчивого транса. Сначала я не осознавала этого, но я уставилась в пустоту по меньшей мере на минуту или две.

— И-извини, я заблудилась в своём мире, — сказала я смущённым смешком. — Что ты говорила?

— Ну, я как раз собиралась рассказать о своих последних находках из образцов, которые ты дала мне во время футбольного матча, — ответила Твайлайт.

Однако, прежде чем она смогла погрузится в дальнейшие подробности, примчался её брат. Судя по его запыхавшемуся виду, когда он наконец остановился, у меня сложилось впечатление, что младшая сестра, возможно, забыла что-то важное.

— Твайли, ты просто не можешь так убегать от меня, — сказал Шайнинг, задыхаясь.

— Я-я не убегала, — запинаясь, ответила Твайлайт. Она казалась довольно настойчивой в своём отрицании. — Это не моя вина, если ты плохо следишь за мной.

Шайнинг просто закатил глаза.

— Ну, по крайней мере, тебе удалось найти то, что ты искала, — сказал он, прежде чем бросить взгляд на меня. — Хотя я понимаю, почему ты так спешила, я бы никогда не подумал, что ты из тех, кто любит форму «французской горничной», Твайли.

Хотя я была удивлена замечанием Шайнинга, его сестра покраснела на несколько оттенков.

— Шайнинг! — закричала она, сердито, но мимолётно толкнув брата. — Я не поэтому сюда пришла, и ты это знаешь!

Её брат просто посмеялся над её попыткой командовать им. Это было похоже на то, как котёнок пытается сразиться с доберманом. Я уверена, что она не смогла бы сдвинуть его с места, даже если бы взяла разбег. Все братья и сёстры так ссорились? Мне вспомнились случайные стычки между Селестией и её младшей сестрой, которые, хотя и не были такими физическими, тем не менее были такими же интенсивными. Мне потребовалось некоторое усилие, чтобы не рассмеяться слишком громко, пока Шайнинг Армор продолжал дразнить свою сестру. В конце концов, Твайлайт надоел её брат, она вскрикнула и сердито ушла.

— Это было немного подло, — сказала я, хотя моя ухмылка выдавала другие чувства.

— Всё будет хорошо. Просто немного шутливых подколов, — ответил он с небрежным пожиманием плечами.

— Так Твайлайт действительно пришла меня искать? — спросила я.

Он кивнул.

— Да, она, видимо, услышала, как какие-то люди говорили о девушке по имени «Сансет», которая что-то саботировала или что-то в этом роде. Я сам не особо обращал внимания, но как только Твайли это услышала, она убежала.

— Саботажировала что-то? — повторила я в недоумении.

Проблема с паранойей заключалась в том, что она не ощущалась как победа, когда подтверждалось, что твоё убеждение не было ошибочным. Верить, что люди хотят тебе навредить, ощущалось так же тревожно, как и знать наверняка, что кто-то хочет тебе навредить. Кто мог бы опуститься до такого? Не так уж много людей знали, что я здесь, кроме Эпплджек и…

Трикси…

Это должна была быть она! Она, должно быть, начала распространять ложь, как только узнала, что я здесь, а это означало, что её небольшое представление несколько минут назад было именно этим. У неё никогда не было намерения вести себя хорошо. Всё было улыбками и добрыми пожеланиями, хотя она с самого начала втыкала мне нож в спину. Единственное, что было более возмутительным, чем это осознание, было то, что это был именно тот тип уловки, который я постоянно использовала на людях.

— Ты в порядке, Сансет? — спросил Шайнинг. — Ты довольно крепко сжимаешь кулаки.

Сначала я была озадачена тем, что он сказал, но когда я взглянула на свои руки, я увидела, что они сжаты в кулаки. Настолько крепко, что мои ладони болели несколько мгновений, как только я расслабилась.

— Эй, это всего лишь слухи. Самое худшее, что можно сделать со слухами, это вступать с ними в борьбу. Уделять им внимание лишь придаёт им законность, — успокоил меня Шайнинг.

Он был прав, хотя казалось, что слухи уже нанесли достаточный ущерб. Трикси выступала на этом фестивале последние несколько лет, поэтому, вероятно, она пользовалась определённым авторитетом в глазах посетителей ярмарки. Пока я всё ещё обдумывала безрадостные перспективы моего дня, Шайнинг Армор оглянулся на свою сестру, а затем жестом пригласил меня наклониться ближе.

— Могу ли я, случайно, задать тебе немного личный вопрос? — спросил он пониженным голосом.

Его желание сохранять конфиденциальность разбудило моё любопытство.

— Тебе… нравится Твайлайт?

Это был вопрос, которого я не ожидала.

— Прошу прощения? — ответила я.

— Она тебе нравится? — повторил он, как будто изменение на торопливый тон имело какое-то значение. — Как тебе кажется, она из тех людей, с которыми ты могла бы дружить?

— Я… наверное, да?

Честно говоря, я понятия не имела, как ответить на такой вопрос. Я знала, что мои знания о дружбе не могли бы заполнить и флеш-карту, но я всегда считала, что для того, чтобы завести друзей, обычно требуется согласие обеих сторон.

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Я думаю, Твайлайт достаточно взрослая, чтобы принимать такие решения самостоятельно.

— Если бы это был кто-то другой, я бы с тобой согласился, — сказал Шайнинг с удручённым вздохом. — Но мы с Кэденс годами пытались заставить Твайлайт открыться другим людям и завести друзей. Это первый раз примерно за весь год, когда я увидел, что она сама ищет кого-то, у кого нет докторской степени.

— Правда? — Хотя я уже знала, что Твайлайт Спаркл была замкнутой, я не представляла, что это настолько экстремально. Даже ботаники в Кантерлот Хай могли заводить друзей среди себя. — То есть, у неё вообще нет друзей?

— У неё были кое-кто в её старой школе, — сказал Шайнинг, когда мы оба посмотрели на Твайлайт. Она всё ещё держалась на расстоянии, спиной к нам. Было ли это потому, что она злилась на брата или слишком смущалась, чтобы смотреть мне в лицо, оставалось только догадываться. — Проблема была в том, что она всегда казалась им такой незаинтересованной. Мне приходилось уговаривать её, чтобы она проводила с ними время, а как только я съехал, она вообще перестала пытаться.

— И ты думаешь, что я могу это исправить?

По моему мнению, я была последним человеком в мире, которого следовало бы призвать, чтобы попытаться исправить что-либо, касающееся дружбы. Однако, глядя на Шайнинга, я видела, насколько в отчаянном он положении. Это было не плохое отчаяние, скорее действия брата, который глубоко заботился о своей младшей сестре и был готов выглядеть дураком, прося помощи у кого-то, кого он встретил всего несколько дней назад.

— Что именно ты предлагаешь?

— Ничего сложного, — настаивал Шайнинг, потянувшись в задний карман. — Ты можешь подумать об этом, если хочешь. Я дам тебе её номер мобильного телефона, и ты сама решишь, как с этим поступить, если решишь помочь. А взамен я… эм, я куплю ящик сидра.

Ящик сидра в обмен на моё согласие. Я помнила, когда моё время и усилия стоили гораздо больше, чем ящик газированного сидра за тридцать долларов, но в голову пришла поговорка о том, что попрошайки не выбирают. Продажа была продажей, в конце концов, и я была так же отчаянна, как и он. Я согласилась на его условия, и мы быстро обменялись.

— Знаешь, я, наверное, согласилась бы, даже если бы ты не предложил купить сидр, — прокомментировала я, спрятав его деньги.

— Всё в порядке. Я бы купил сидр, даже если бы ты отказала.

Я попрощалась, когда Шайнинг взял коробку и поспешил прочь. Когда он догнал Твайлайт, она снова толкнула его, вероятно, ругая его за то, что он смутил её перед другими. Затем она нервно оглянулась через плечо на меня; я помахала ей. Когда Твайлайт и её брат исчезли в толпе, я снова осталась наедине со своими мыслями. Я провела следующие несколько мгновений, глядя на номер телефона на обрывке бумаги, который я теперь держала, гадая, что мне с ним делать. В конце концов, я решила отложить любые судьбоносные решения на другое время. Я засунула бумагу в сумку для сохранности, но, делая это, я заметила, что баллончика, который мне дала Йерлинг, не хватает.

— Это забавно, он был здесь минуту назад, — пробормотала я себе под нос, начиная искать под прилавками и вокруг них. Мне не потребовалось много времени, чтобы найти его, но когда я подняла его, я заметила, что он стал легче, чем раньше. Озадаченная, я встряхнула его и услышала отчётливый звук плещущейся внутри жидкости. Теперь либо контейнер каким-то образом спонтанно протёк, либо кто-то им воспользовался. Но зачем кому-то понадобилось бы это использовать? Большая часть еды, продаваемой на этом фестивале, не была такой, которую хотелось бы украшать струёй подслащенного огня, особенно любую сладкую выпечку. И именно тогда меня стукнуло, как свёрнутой газетой по носу.

«…люди говорят о девушке по имени «Сансет», которая что-то саботировала…»

«Не волнуйся, Трикси не уйдёт с пустыми руками».

— Вот сукина д…

Прежде чем я успела закончить свою ругательную мысль, я увидела, как Эпплджек спешит ко мне.

— Сансет! — окликнула она, прежде чем резко остановиться. — Ты не поверишь! На конкурсе по поеданию пирогов произошла огромная катастрофа.

— Дай угадаю, — прервала я, взяв подругу за руку, — все пироги таинственным образом обладают сильным вкусом этого.

Затем я взяла баллончик и брызнула немного его на запястье Эпплджек. Хотя она была любопытна к моему быстрому ответу, она быстро лизнула своё запястье, после чего её лицо исказилось в серии гримас, которые обычно видишь при прохождении камня в почках. Думаю, можно было с уверенностью сказать, что экспериментальный распылитель Йерлинг был далёк от успеха.

— Ага, это и есть виновник, — простонала и вздрогнула Эпплджек. — Конкурс был полным провалом. Большинство участников ели так быстро, что наполовину закончили свои пироги, прежде чем острое вещество подействовало. Это ужасно! Никто не купит у нас пирог, когда об этом станет известно!

Моя подруга выглядела как Рэрити после того, как кто-то пролил кофе на её последний проект.

— Погоди-ка, откуда ты знаешь, какой это вкус? И почему у тебя вообще эта брызгалка?

Однако, прежде чем я успела ответить, наше внимание было привлечено к толпе людей, внезапно собравшихся вокруг нашего прилавка. В толпе было довольно много сердитых лиц, а также много знакомых лиц из школы, но моё внимание сразу же сосредоточилось на ухмыляющейся злодейке во главе толпы. Само присутствие Трикси было достаточным, чтобы убедить меня, что эта толпа была запланирована заранее.

— Потому что, Эпплджек, я была идиоткой, — сказала я с тихим вздохом.

Трикси знала, что я всегда буду подозревать её; что я никогда не спущу с неё глаз ни на секунду, если она будет рядом. Но отвлечение — величайшее преимущество фокусника, и пока она отвлекала меня, вероятно, один из помощников Трикси прокрался, чтобы нанести весь настоящий ущерб. Она играла мной, как скрипкой, и хотя я чувствовала порыв перепрыгнуть через стол и ударить Трикси ногой прямо по её самодовольному лицу, все карты всё ещё были у неё в руках.

— Просто скажи им правду, Сансет; ты была здесь всё это время, — предложила Эпплджек.

— Если бы это было до Осеннего бала, ты бы мне поверила? — ответила я.

Её молчание было всем ответом, который мне был нужен. Никто не верил, что я изменилась, так как же я могла убедить их сейчас? Единственным человеком, который мог честно поручиться за моё местонахождение за последний час, была Твайлайт Спаркл, и я ни за что не собиралась указывать кому-либо в её сторону. Толпа приближалась; вскоре мы были окружены со всех сторон очень недовольными посетителями ярмарки. Стоит отметить, что Эпплджек оставалась рядом со мной, хотя явно не была целью всеобщего гнева.

— И, как все могут видеть, — объявила Трикси, гордо подходя к прилавку, — вот ваша виновная сторона с орудием убийства всё ещё в руке.

— Я не имела к этому никакого отношения, и ты это знаешь, — ответила я, помахивая полупустым баллончиком на Трикси. Поняв, что размахивать уликами, возможно, не самый разумный ход, я быстро спрятала предмет за спину. — Я не знаю, как тебе это удалось, но я знаю, что ты стоишь за всем этим, Трикси.

— Я? — сказала Трикси с притворным негодованием. — Но Сансет, Трикси всё это время выступала на сцене для толпы. Она была далеко от конкурса по поеданию пирогов, и у неё есть целая аудитория, которая может это подтвердить.

Она поймала меня на этом, но я не ожидала, что Трикси придёт без подготовленного алиби.

— Скажи нам, Сансет Шиммер, можешь ли ты объяснить, где ты была последний час?

— Я была здесь, — просто ответила я.

— Хорошенькая история, — усмехнулась она. — Ты действительно ожидаешь, что мы поверим в это?

Если бы у меня были какие-либо физические доказательства, которые не зависели от раскрытия моих отношений с Твайлайт Спаркл, я бы бросила их прямо в лицо Трикси. Она загнала меня в метафорический угол, и если бы я быстро не нашла решения, Трикси продолжала бы дразнить меня, пока я не сорвалась. Если бы я проявила насилие, у всех было бы достаточно доказательств того, что я никогда не изменюсь, и она бы победила. Если бы я начала кричать, она бы победила. Если бы толпа уловила хоть малейший намёк на гнев, она бы победила.

— Дай мне попробовать поговорить с ними, — прошептала Эпплджек.

Как бы ни было заманчиво позволить кому-то другому разобраться с этим беспорядком, я знала, что это плохая идея. Я не могла вечно прятаться за своими друзьями; в конце концов, мне пришлось столкнуться с людьми, которые ненавидели меня, и сделать то, что я ненавидела больше всего: просить о снисхождении. Я забралась на прилавок и начала осматривать толпу. Многие лица были знакомыми из школы; они были самыми злыми, так как уже знали о моей репутации. Менее знакомые смотрели с любопытством и скептицизмом, как будто не зная, что думать об этой девушке в костюме горничной. Они, вероятно, останутся неубеждёнными, пока мои самые суровые критики оставались недовольны мной. Они были похожи на мелких хищников, ожидающих в очереди за альфа-самцом; они следовали за самым сильным.

— Люди, послушайте меня! — закричала я, чтобы утихомирить сердитое бормотание. — У большинства из вас нет причин верить мне, когда я говорю, что пироги на конкурсе были испорчены, но это была не я!

Неудивительно, что все остались неубеждёнными в моей искренности.

— Я знаю, что некоторые из вас избегали покупать эти продукты из-за того, что вы могли слышать — неправдивых вещей. Я понимаю, что многие из вас расстроены мной; я совершила ужасные вещи по отношению к вам или к людям, о которых вы заботитесь. Если вы хотите наказать меня за это, то я не буду вас останавливать, — я сделала паузу на мгновение и бросила взгляд на свою подругу, для которой я хотела всё исправить, — но я прошу вас: пожалуйста, не наказывайте Эпплджек из-за моих ошибок.

Я слышала тихое перешёптывание в толпе. Не могла сказать, добиваюсь ли я успеха, но это было лучше, чем гневные крики.

— Я знаю, вы ненавидите меня, но я также знаю, что вы не ненавидите Эпплджек. Она одна из девушек, которые остановили меня во время Осеннего бала и заставили меня понять, каким ужасным человеком я была. Её семья зависит от этих фестивалей и этих продаж для своего существования, и от доверия, которое они построили с сообществом. Теперь я обещаю вам, что товары здесь всё ещё безопасны, так что, пожалуйста… помогите её семье. Теперь никто из вас, наверное, мне не верит, так что, думаю, единственный способ показать вам, что я честна, — это быть честной о том, что мне было бы выгоднее всего скрывать.

Думаю, только тогда Эпплджек поняла, что я пытаюсь спасти не себя, а её.

— Сансет, что ты делаешь? — спросила она, дёргая меня за юбку.

— Я делаю то, что ты всегда говорила мне делать: быть честной, — ответила я.

Я снова начала осматривать лица в толпе. Многие всё ещё были скептически настроены, но часть гнева исчезла. Однако я искала знакомые лица, с которыми у меня была история. Я увидела свою первую возможность и указала на девушку в толпе.

— Роузлак! Хочешь узнать, что случилось с твоим научным экспериментом с цветочной грядкой? Я посолила всю твою почву после уроков.

— Ты что? — ахнула она в ответ. Сомневаюсь, что она была на самом деле так удивлена, как прозвучала.

— Броули, — продолжила я без паузы, — «неисправность» лакроссной клюшки во время чемпионата младших классов. Сэндалвуд: украла твой телефон и опубликовала все твои фотографии на главной странице школы. Затем я указала на трёх человек в толпе. — Вы, вы и вы: я взламывала ваши шкафчики столько раз, что знаю ваши комбинации наизусть. Я уверена, есть вещи, которые я даже забываю, так что не стесняйтесь спрашивать, если хотите подтвердить, что я была ответственна за ужасные вещи, которые произошли в вашей жизни.

На секунду я забеспокоилась, что никто не поверит моему предложению, но затем я увидела, как из толпы поднялась рука.

— Страницы из моего дневника, которые были вывешены по школьным коридорам? — раздался голос.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что это был за инцидент, потому что, к сожалению, я крала не один дневник в прошлом.

— В библиотеке я отправила симпатичную девушку в короткой юбке, чтобы она тебя отвлекла, пока я вытащила его из твоего рюкзака. Сделала ксерокопии, а потом Снипс и Снейлс их распространили.

— Заменённые лица в ежегоднике?

— Ты оставил компьютеры включёнными в лаборатории, поэтому я поиграла с фоторедактором, — ответила я, усмехнувшись. — Хотя ты должен признать, что многие студенты хорошо посмеялись над этим.

— А что насчёт той нашумевшей истории в школьной газете о девушке, которая баллотировалась вместе с тобой на Принцессу Осеннего бала? — спросил другой голос.

— О, да ладно! Если тебе нужно, чтобы я сказала, что я стояла за этой грязной работой, то ты явно не обращаешь внимание на то, что творится вокруг!

Я даже не знала, что этот вопрос всё ещё обсуждается, учитывая, насколько очевидным должно было быть моё участие. Когда я оглядывала множество лиц, я видела, как намёки на скептицизм начинали ослабевать. Я сеяла семена сомнения и неуверенности, и хотя это само по себе было не очень хорошо, это был шаг в правильном направлении. Я решила, что одна последняя страстная мольба, взывающая к их чувству порядочности, должна быть достаточной, чтобы переломить ситуацию в мою пользу.

— Были ли наши отношения всего лишь ложью?

В мире было много неприятных звуков — ногти по школьной доске, скрежет вилок, термиты, прогрызающие твой череп, — но ничто не сравнилось с беспокойством, которое возникало, когда вся толпа затихала и коллективно переводила взгляд на твоего бывшего парня. Флэш уже пробирался вперёд, протискиваясь мимо последних нескольких человек, чтобы встать на небольшой поляне между прилавком и толпой. Когда мой взгляд встретился с его, я растерялась, пытаясь понять его мотивы. Излишне говорить, я не ожидала, что Флэш Сентри воспользуется моим открытым форумом честности, тем более что он вынес на обсуждение то, что я считала личным делом.

— Флэш, мы не могли бы поговорить об этом наедине? — ответила я в отчаянии.

— Всё, что ты можешь сказать мне, ты можешь сказать в присутствии остальных людей, — заявил Флэш. Он скрестил руки на груди, его выражение лица становилось суровым и нетерпеливым. Он упёрся, так что не было смысла дальше с ним препираться. Часть меня задавалась вопросом, не хотел ли он просто, чтобы у моего ответа было достаточно свидетелей, чтобы никто не мог опровергнуть его позже. Я вздохнула и смирилась с этим унижением. Хотя, вероятно, раньше были предположения, во время моего правления никто не осмеливался затрагивать эту тему. Держу пари, даже у Флэша были свои подозрения, но до сих пор у него не было возможности докопаться до истины. Это было почти безжалостно и, излишне говорить, было тактикой, которую использовала бы моя старая я.

— Все наши отношения были обманом, — наконец ответила я. — Ты был популярным учеником и безнадёжным романтиком, это сделало тебя лёгкой мишенью. Я встречалась с тобой, чтобы стать популярной, а потом раздавила тебя, чтобы все меня боялись.

Снова раздались перешёптывания в толпе, но в тот момент мне было всё равно. Ветер выбил из моих парусов, теперь, когда я призналась в шедевре своего правления террором. Даже жалость в этот момент, вероятно, была бы слишком большой просьбой. Удручённая и побеждённая, я сошла со своей платформы. Эпплджек быстро подбежала, чтобы предложить свою поддержку, хотя сейчас это мало что значило.

— Не будь так строга к себе, Сансет, — прошептала она мне, положив руку на моё плечо. — Ты сказала правду, и это всё, что имеет значение. Можно привести лошадь к воде, но нельзя заставить её пить.

Моя старая я держала бы голову лошади под водой, пока она не выпьет. Что бы ни говорили о моих старых методах, они давали результаты. Чувство вины было похоже на несение валуна на плечах, но беспомощность была похожа на попытку переплыть океан с ним.

— Спасибо, но я думаю, что лучше бы мне уйти, — ответила я.

Затем произошло что-то поистине неожиданное.

— Ты сказала, что эти пироги всё ещё хороши, верно?

Это снова был Флэш, но теперь он стоял у прилавка, рассматривая выпечку. Я нервно взглянула на Эпплджек, надеясь, что она подойдёт, но, поскольку Флэш смотрел на меня, было очевидно, к кому он обращался. Прежде чем я успела настоять на обратном, моя подруга подтолкнула меня вперёд.

— Д-да. Они все ещё хороши, — ответила я. — Хочешь кусочек?

По крайней мере, я надеялась, что они всё ещё хороши. Многие пироги всё ещё были в своих коробках, в конце концов, так что маловероятно, что какой-либо диверсант успел бы загрязнить их во время моего краткого невыполнения обязанностей.

— Я бы, спасибо…

— Что ты делаешь? — прервала Трикси, встав между Флэшем и мной. — Ты ведь не собираешься ей верить после всего этого?

— Почему бы и нет? — сказал Флэш, отодвигая Трикси в сторону. — Сансет была права: независимо от того, как я к ней отношусь, это не меняет того, что я считаю Эпплджек другом.

Как бы ни было заманчиво похвастаться своей победой перед Трикси, я всё ещё была слишком удивлена, что Флэш со мной в чём-то согласился.

— Кроме того, — добавил он, — Эпплджек делает лучшие пироги в городе. Нужно быть сумасшедшим, чтобы отказаться от одного.

То, что начало разворачиваться передо мной, было случаем «обезьяна видит, обезьяна делает», когда некоторые из всё ещё скептически настроенных членов толпы начали продвигаться вперёд, образуя импровизированную очередь за Флэшем. В толпе всё ещё было много недоверчивых людей, но по мере того, как всё больше людей выстраивались в очередь, всё больше начинали сомневаться в своих предубеждениях.

— С-стоп! — закричала Трикси, когда её сердитая толпа начала превращаться в ожидающих покупателей. — Разве вы не видите, что это всего лишь одна из её уловок? Она вами играет. Я уверена, что Флэш даже участвует во всей этой шараде!

— И как, по-твоему, ей это удастся? — сказал Флэш, когда его расслабленная манера поведения сменилась более строгой. — Ты честно веришь, что после всего сказанного и сделанного я буду обязан Сансет Шиммер хоть какой-то верностью?

На этот раз у шумной болтуньи не осталось слов в её запасе, и она просто стояла, запинаясь, как дряхлая старая дура. С прощальным презрительным фырканьем Флэш снова обратил своё внимание на меня и на кусок пирога, который я теперь протягивала ему. Он принял пирог с удивительно вежливым «спасибо», прежде чем сделать большой укус, чтобы все видели.

— Ммм, какой вкусный пирог, — сказал он, усмехнувшись, и с небольшой россыпью крошек. — Как всегда на высоте, Эпплджек.

И затем, как будто совершенно равнодушный к аудитории, которая наблюдала за каждым его шагом, он повернулся и ушёл прочь. Я начала задаваться вопросом, было ли это частью его плана всё это время: заставить меня признаться в чём-то ужасном, чтобы он выглядел более убедительно, когда просил кусок. Мне было трудно представить Флэша Сентри таким умным; гораздо вероятнее, что он просто проделал эту рутину, полагаясь исключительно на удачу. К счастью, у меня было мало времени, чтобы размышлять над этим вопросом, потому что импровизированная реклама Флэша привела к тому, что вся толпа выстроилась в очередь за кусочком. Эпплджек занялась деньгами, пока я начала нарезать тарелку за тарелкой. Хотя поначалу в мою сторону всё ещё бросали настороженные взгляды, через несколько минут не было ничего, кроме одного счастливого покупателя за другим. Единственным недовольным лицом поблизости была Трикси, которая всё ещё кипела сбоку и смотрела на меня таким ненавистным взглядом, что я беспокоилась, что кто-то из нас вот-вот вспыхнет.

— Это ещё не конец, Сансет! — выпалила Трикси.

— Да неужели? — отрезала я, остановившись, как только отдала тарелку, которую держала. — Я имею в виду, я понимаю, что ты хочешь быть новой королевой школы, но тебе не кажется, что это становится немного чрезмерным? Это те самые тайные штуки, которые я делала, и ты действительно хочешь пойти по тому же пути, что и я?

— Ну, я просто… я хочу сказать… — Трикси начала запинаться и путать слова. Несомненно, все хомячки бешено крутили свои колёса, пытаясь вернуть мысль Трикси в нужное русло, хотя и без особых результатов.

— Трикси, есть гораздо лучшие вещи, которыми ты можешь заняться, чем пытаться сделать меня несчастной. Кроме того, последнее, чего ты хочешь, это сделать меня своим врагом. Ты же помнишь, как я раньше обращалась со своими врагами, верно?

Я не собиралась откровенно угрожать Трикси, особенно перед таким количеством людей, но мне показалось справедливым предупредить её о возможных последствиях её действий. Я быстро улыбнулась, чтобы успокоить свою противницу, а затем потянулась под стол, чтобы достать только что открытую бутылку газировки.

— Знаешь что, угощайся газированным сидром за счёт заведения: просто как небольшой подарок «без обид». Я думаю, нам стоит просто разойтись и постараться не мешать друг другу с этого момента. Как тебе это нравится?

Трикси на мгновение нахмурилась, но всё же выхватила бутылку из моей руки.

— Трикси обдумает твои слова и примет этот дар как знак твоего прощения.

Я решила не оспаривать её интерпретацию и позволила ей уйти, сохранив то немногое достоинство, что у неё ещё оставалось. Как только она ушла, я просто закатила глаза и вернулась к работе.

— Это было очень разумно с твоей стороны, Сансет, — ни с того ни с сего прокомментировала Эпплджек. — Большинство людей, вероятно, были бы слишком упрямы, чтобы попытаться пойти на компромисс с Трикси. Я горжусь тобой!

— Не стоит, — сказала я, подняв баллончик. — Я могла бы вылить это в сидр Трикси.

Я немного нервничала, признаваясь в этом своей подруге. Это был не тот поступок, который должен совершать человек, изучающий дружбу. Но Эпплджек лишь ухмыльнулась и начала смеяться, хотя и пыталась сохранить вежливый фасад.

— Это было немного подло, — сказала Эпплджек между смешками. — Тебе, наверное, не стоило этого делать.

Она пыталась выразить своё неодобрение, но явно с трудом скрывала своё удовольствие. То, что я пыталась быть лучше, не означало, что я собиралась быть покорной всю оставшуюся жизнь. Кроме того, у Трикси всё ещё находилась мой головной убор; я должна была отомстить за это.

29

Буллинг, или травля, — это агрессивное преследование, издевательство над одним человеком или группой людей со стороны другого человека или группы.