Восход нового солнца

Акт III-V

К концу дня Эпплджек и я успели продать все запасы еды. И если о моей трудолюбивой подруге я не могла сказать ничего, то сама я валилась с ног от усталости. Очередь к нашему ларьку, казалось, тянулась бесконечно, и, клянусь, некоторые посетители возвращались по второму и третьему разу. Эпплджек продолжала настаивать, что ошеломительные продажи — это заслуга моих пылких призывов, но я сомневалась, что могла так сильно влиять на людей. Во всяком случае, Флэш Сентри имел больше отношения к нашему успеху, чем я, и, возможно, Трикси тоже заслуживала благодарности, ведь она привела с собой такую большую аудиторию.

Когда все наши запасы были распроданы, мы с Эпплджек смогли заслуженно отдохнуть на трибунах, с которых открывался вид на небольшое огороженное поле, используемое для катания на лошадях. Я лежала на спине, свесив ноги, а Эпплджек сидела рядом со мной, вытянув ноги на пустой ряд ниже нас. Было не совсем тихо, но мирно: небо над головой начинало окрашиваться в оранжевые и фиолетовые тона заходящего солнца, а некогда шумные толпы фестиваля поредели до уровня «утро понедельника в торговом центре». Можно было подумать, можно было поговорить с другом, не крича, и можно было сидеть на высоких рядах трибуны, не беспокоясь о том, что какой-нибудь сопляк попытается заглянуть под твою юбку.

Некоторые проблемы не давали мне покоя, даже когда день подходил к концу: внезапная поддержка Флэша Сентри, тот факт, что Трикси все еще держала мой головной убор, и клочок бумаги с номером Твайлайт. Я не знала, как со всем этим справиться, так как каждая из этих ситуаций ощущалась как хождение по тонкому льду над минным полем.

— Не знаю, как тебе это удается на постоянной основе, — лениво прокомментировала я с усталым вздохом.

— Ну, не то чтобы я участвовала в таких фестивалях каждые выходные, — ответила Эпплджек.

— Я имею в виду всю эту штуку с честностью и порядочностью, — уточнила я. Я заложила руки за шею и достаточно сильно запрокинула голову, чтобы увидеть Эпплджек.  — Когда появилась эта толпа, если бы старая я была тобой, она бы подставила нынешнюю меня быстрее, чем ты успела бы сказать «свежеиспеченный». Ты могла бы спасти себя и свой бизнес с гораздо большей уверенностью, если бы просто пошла на аферу Трикси.

Эпплджек просто одарила меня недоуменным взглядом, будто я только что попросила ее бросить шляпу в костер.

— Я была бы не очень хорошим другом, если бы сделала что-то подобное, — заметила она.

Растерянность в ее тоне показывала, что даже рассмотрение моей идеи было для нее чуждой концепцией. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала вину за то, что вообще подумала об этом.

— Но этот бизнес — средство к существованию твоей семьи. Я не хочу быть той, кто будет отвечать за его ущерб.

Моя подруга лишь усмехнулась и пожала плечами, прежде чем откинуться на соседний ряд трибун.

— Не нужно быть такой мелодраматичной, Сансет, — сказала она. — Конечно, плохой день продаж был бы не очень хорош, но это не значит, что моя семья держится на волоске. Черт, во второй год, когда я участвовала в этом фестивале, мы потеряли около трех четвертей нашего товара, когда бродячий фейерверк с шоу Трикси поджег весь ларек.

А я-то думала, что у меня бывают полосы невезения. Однако Эпплджек была права;  я снова слишком строго судила себя. Я всегда стремилась к совершенству на протяжении всей своей жизни, поэтому было трудно довольствоваться меньшим. Было трудно прощать ошибки, когда чувствуешь, что это твой последний шанс в жизни.

— Рискуя показаться занудной, спасибо, что дала мне шанс, Эй-Джей.

— Не парься, — сказала Эпплджек, пренебрежительно махнув рукой. — Для этого и нужны друзья.

Моя подруга на несколько мгновений замолчала, уставившись на травянистую ограду внизу. Я видела задумчивость в ее глазах, но прошло некоторое время, прежде чем она наконец нашла нужные слова.

— Как думаешь, ты вернешься домой, когда этот портал снова откроется?

— Честно говоря, я об этом особо не думала, — ответила я. К сожалению, такой быстрый ответ был потому, что он был подготовлен заранее, и я поняла, что не совсем честна со своей подругой. Я все еще была в режиме избегания неприятностей.

— Ладно, это не совсем точно, я об этом кое-что думала.

— И?

— Не знаю, — вздохнула я. — С одной стороны, я хочу остаться здесь, где у меня есть друзья и что-то похожее на стабильную жизнь.

И все же в то же время я задавалась вопросом, не обманываю ли я себя, думая, что у меня есть стабильность в этом мире. Какое будущее может быть у бывшей волшебной одарённой? Старшая школа не длилась вечно, и я сомневалась, что Селестия и Луна позволят мне оставаться с ними бесконечно.

— Но Эквестрия по-прежнему мой дом. Я всегда буду пони, притворяющейся человеком. И…

Я запнулась в конце, не уверенная, уместно ли упоминать последнюю часть. Учитывая, как это привело меня к такой темной дороге в жизни, это казалось контрпродуктивным для моей реабилитации, но это была неизбежная правда. Не думаю, что что-то сможет когда-либо заполнить эту пустоту в моей жизни.

— Эгоистично ли хотеть вернуть свою магию?

— Не могу сказать, что знаю ответ на это, — сказала Эпплджек с неохотным пожатием плеч. Она звучала разочарованно в себе, как будто отсутствие ответа было чем-то постыдным, даже если она никогда не понимала, что такое обладать магией. — Думаю, это зависит от того, почему ты хочешь ее вернуть, и что ты готова отдать за это.

Часть меня боялась рассмотреть этот вопрос, так как все еще был хороший шанс, что ответом будет «что угодно и все». Возможно, через несколько лет, когда портал снова откроется, у меня будет более точный ответ, но пока что для моего собственного рассудка, возможно, лучше просто выкинуть этот вопрос из головы. Однако я точно знала, что еще не готова отдать за это своих друзей. Если бы я снова попыталась пройти через жизнь одна, то оказалась бы там, откуда начала, только в Эквестрии эта яма была бы где-то на дне Тартара.

— Может быть, если мы снова увидим Твайлайт, я смогу… — Я остановила ход своих мыслей, когда заметила, что Эпплджек делает жест рукой «перестань говорить». На мгновение я была озадачена, но потом взглянула в ту сторону, куда она смотрела, и заметила неожиданное лицо, стоящее у подножия трибун. Это был Флэш Сентри.

Достаточно сказать, что его появление вызвало в памяти воспоминания о вчерашней катастрофе.

— Что он здесь делает? — спросила я подругу шепотом.

— Твоя догадка так же хороша, как и моя, — ответила Эпплджек, пожав плечами.

— Я вас слышу, — сказал Флэш, прежде чем подняться на несколько ступенек по трибунам.

Раздраженная, я снова посмотрела на Эпплджек с выражением, кричащим «подозрение». У меня уже было достаточно встреч с Флэшем за один уикенд, и я не собиралась сидеть сложа руки и позволять снова себя одурачить.

— Не смотри на меня, я не имела к этому никакого отношения, — заявила Эпплджек.

Учитывая, насколько извиняющейся она была по поводу вчерашнего испытания, я была склонна ей верить. Она могла быть упрямой даже в лучшие времена, но даже она видела безнадежное дело, когда оно перед ней оказывалось.  Хотя, видимо, Флэш не разделял этого пессимизма. — Эпплджек, ты не против, если я поговорю с Сансет наедине?

Когда мы обе окинули его скептическим взглядом, он изобразил обнадеживающую и обезоруживающую улыбку.

— Я не кусаюсь; обещаю.

Я начала подозревать, почему Флэш меня искал. Не могло быть совпадением, что он решил сделать это сейчас, когда мы с Эпплджек в некотором роде были ему обязаны. Я бы даже сказала, что это очень умно с его стороны, если бы не знала наверняка, что Флэш Сентри обладал тактическим чутьем голубя, пытающегося играть в шахматы. Однако, даже если это не было спланировано заранее, он все равно имел значительное преимущество передо мной, и я только надеялась, что он не будет использовать его, чтобы запугать меня.

Эпплджек тоже выглядела нервной, хотя, возможно, по другим причинам. Ее день уже исчерпал свою квоту на катастрофы и безумие, и последнее, что ей было нужно, — это чтобы ее коллега устраивала сцену посреди ярмарки.

— Я буду в порядке, — заверила я ее. Я чувствовала, что обязана и ей, и себе дать Флэшу честный шанс на диалог.

Он ждал меня у подножия трибун, а затем увел меня подальше, пока Эпплджек не оказалась вне зоны слышимости. Рядом все еще были разрозненные группы людей, но никто не собирался подслушивать парочку подростков на фестивале.

— Так о чем все это, Флэш? Уже пришел забирать мой долг?

— Ты голодна? Я ничего не ел с пирога, — прокомментировал Флэш, как будто игнорируя все, что я только что сказала.

Может быть, он пытался увести разговор в сторону, или, возможно, он был действительно голоден.  Я становилась подозрительной, но подыграла.

— Полагаю, я тоже немного проголодалась, — ответила я.

— Подожди здесь. — Флэш даже не дал мне возможности заговорить, прежде чем поспешно отправился к какому-то продавцу вдалеке. Это оставило меня стоять в замешательстве, пытаясь понять, что он делает. Он что-то замышлял, но я не знала, что именно. Неопределенность мучила меня, пока я не была готова свернуть ему тощую шею, когда он вернулся, неся пару каких-то неизвестных продуктов, насаженных на палочку и обжаренных во фритюре.

— Итак, Сансет, по шкале от одного до десяти, насколько сильно ты хочешь взять один из этих корн-догов^[30] и ткнуть им мне в глаз?

— Семь, я бы сказала, — ответила я с резким хмурым взглядом. — Ты это специально, чтобы меня разозлить?

— Я хотел посмотреть, насколько ты изменилась, — сказал он, протягивая мне один из корн-догов.

Запах жареного масла и горчицы мало помогал сосредоточиться, дразня мой растущий голод, но я отмахнулась от этого, чтобы сосредоточиться на Флэше.

— Если ты хочешь быть понятным, я бы посоветовала тебе начать делать это до того, как я стану колючей.

Он просто рассмеялся над моей попыткой звучать угрожающе. Без сомнения, костюм горничной не улучшал моего положения.

— Вчера я совершил ошибку, убедив себя, что в тебе абсолютно ничего не изменилось, — объяснил Флэш, удивительно откровенно.  — Я был так уверен в этом, что искал даже малейший признак, и набросился на него, как только увидел то, что хотел. Я не проявил к тебе ни малейшей доли доверия, и мне очень жаль.

Излишне говорить, что я была немного удивлена. После вчерашнего дня я чувствовала, что извинения были заслуженными, но не ожидала их получить.

— Ну… да, ты должен быть, — сказала я дрожащим голосом. — И, эм, я… думаю, я тоже должна извиниться.

Мои глаза снова вернулись к предмету в моей руке.

— И как корн-дог связан с этим?

Флэш улыбнулся и откусил от своей закуски, скорее всего, используя время на жевание, чтобы обдумать, что он хотел сказать.

— Сансет, я знаю, что сегодня все пошло плохо, и один человек пытался все тебе испортить. Но если ты хочешь, чтобы люди тебе доверяли, тебе нужно сначала начать доверять им.

Он откусил еще раз, на этот раз даже не удосужившись доесть, прежде чем продолжить.

— Я имею в виду, если ты даже мне не можешь доверять настолько, чтобы съесть простой корн-дог, как ты когда-нибудь будешь наслаждаться жизнью?

Это был очень своеобразный способ продемонстрировать его аргумент. Действительно, большую часть времени с момента доставки я размышляла, безопасно ли есть закуску в моей руке. В конце концов, я была вегетарианкой, поэтому жареная сосиска на палочке была столь же привлекательна, как и гниющая туша. И все же, сколько людей проводили свои дни, взвешивая плюсы и минусы принятия предложенной еды? Мне нужно было перестать беспокоиться о скрытых мотивах, и единственный способ, который я видела, чтобы это сделать, — это широко раскрыть рот и откусить большой кусок.

Оглядываясь назад, меня не должно было удивить, что меня встретил знакомый вкус. Внутренняя часть корн-дога на самом деле была тофу. Если бы я не была так поглощена своей паранойей, я бы доверила Флэшу Сентри помнить это самое элементарное предпочтение.

— Я даже не могла доверять тебе из-за тофу на палочке, — посетовала я.

— Видишь? Я не так уж забывчив, — ответил Флэш. Он обнадеживающе похлопал меня по спине, но остановился, когда заметил, что выражение моего лица стало еще более унылым.

— Ты никогда не был забывчив, — сказала я. Если я собиралась начать доверять людям, то он заслуживал знать, что он никогда не был тем ужасным парнем, которым я постоянно его выставляла.  — Ты никогда не забывал дни рождения, потому что я никогда не говорила тебе свой настоящий. Это даже никогда не была одна и та же дата из года в год — я просто брала твой телефон и меняла календарь на нем, чтобы казалось, будто ты его пропустил.

— Подожди, ты хочешь сказать, что ты переносила свой день рождения? — спросил Флэш. Он выглядел менее удивленным, чем я ожидала, хотя, учитывая все, что я рассказала о своих прошлых наклонностях, это, вероятно, казалось очевидным.

— Ха! Я знал, что не схожу с ума! — вдруг воскликнул он. Он вскинул руки в воздух, ликуя и танцуя, как студент братства на вечеринке.  — Я был прав! Я был на сто процентов, бесспорно, без сомнения, прав!

Обычно я бы возразила против того, чтобы кто-то внезапно начал победный танец, но решила, что это меньшее, что я могу для него сделать. Часть его, вероятно, подозревала нечестную игру по поводу забытых дней рождения с самого начала, но кто в здравом уме обвинил бы свою девушку в преднамеренной лжи о ее дне рождения? Тот, кто хотел быть холостым, вот кто.

Флэш, как всегда опаздывающий на вечеринку, замер на полшаге, когда понял, что его действия, возможно, не самые уместные.  Он бросил мне смущенную улыбку в качестве компенсации.

— Э-хе, думаю, мне стоит приберечь это на потом, да?

— Тебе решать. Думаю, ты это заслужил, — ответила я с безразличным пожатием плеч.

Он решил принять мое предложение и возобновил победный танец еще на несколько оборотов. На короткое мгновение отношения между Флэшем и мной показались удивительно… нормальными. Это напомнило мне некоторые из наших свиданий, когда мы были вместе, особенно когда он водил меня на спортивную игру, и мне приходилось наблюдать, как он устраивал свои неловкие победные танцы, когда наша команда забивала.

После нескольких вращений в танце, неизбежное головокружение дало о себе знать, и он спотыкался, пытаясь восстановить равновесие. Я не могла не смеяться над его выходками, которые, как я подозревала, он намеренно причинял себе. Затем я сказала что-то, что, как мне кажется, никто из нас не ожидал услышать. То, что, если бы мне кто-то сказал об этом этим утром, я бы никогда не поверила.

— Ты хороший парень, Флэш Сентри, — сказала я почти с тоскливым вздохом.  — Я очень надеюсь, что ничто из того, что я сделала, никогда не заставит тебя думать иначе. И если бы Твайлайт знала, что она упускает, она бы нашла способ приехать раньше.

Похоже, я всё ещё могла заставлять Флэша покраснеть на несколько оттенков.

— П-правда? Я имею в виду, то, что ты сказала вчера, вроде поставило точку в теме Твайлайт.

Я почти забыла о колкостях, связанных с Твайлайт, которые я отпускала накануне. Было много вещей о вчерашнем дне, которые я теперь хотела бы переделать, и то, что касалось принцесс в других измерениях, было почти в начале списка. Дело было не столько в том, насколько прямолинейно я била молотом правды, сколько в том, что мне теперь нужно будет сделать, чтобы загладить свою вину.

Так как это было то, что я не хотела, чтобы кто-либо слышал, будь то случайный прохожий или нет, я жестом позвала Флэша за собой, ведя его в уединенное место между палатками. Я сделала еще несколько быстрых проверок ближайшего окружения, чтобы убедиться, что никто не сможет подслушать разговор. Иногда проходил случайный человек по соседней тропинке, но это было все.

— Итак, ты знаешь, что Твайлайт, эм… отличается от большинства людей, верно? — начала я. Несмотря на то, что я знала, что это объяснение будет звучать нелепо, как бы хорошо я его ни сформулировала, я все равно чувствовала себя глупо, путаясь в словах.

— Ты имеешь в виду ту часть с прорастающими крыльями? — поддразнил Флэш с усмешкой. Всегда ему хотелось любую ситуацию превратить в шутку.

— Или ту часть, где она танцует, будто у нее две левые ноги?

Каким-то образом меня не удивило, что Твайлайт была ужасной танцовщицей. Справедливости ради, я тоже была неважной, когда впервые прошла через портал, но я предприняла меры, чтобы освоиться с двуногим образом жизни. Но независимо от хореографии Твайлайт, мне все равно нужно было придумать, как объяснить ситуацию Флэшу, не раскрывая ему слишком многого. Дело было не в том, что я ему не доверяла, а скорее в том, что чем больше деталей я бы раскрыла, тем безумнее это бы звучало.

Размышляя над проблемой, я наконец-то нашла идею.

— Дай мне это на секунду, — сказала я, выхватывая наполовину съеденный корн-дог из его руки. — Итак, у нас есть два корн-дога, или, по крайней мере, так кажется на первый взгляд.

— Я знаю, Сансет, я их купил. Помнишь?

— Не перебивай меня, я пытаюсь объяснить все так, чтобы даже маленький хомячок в твоей голове понял, — с каменным лицом ответила я.  — Как я уже говорила, на первый взгляд оба кажутся одинаковыми: у обоих кукурузная оболочка, обжаренная во фритюре, и они покрыты различными соусами и приправами. Однако внутри они совершенно разные, и это потому, что у них очень разное происхождение.

Я не была уверена, насколько хорошо моя аналогия с корн-догом заходила Флэшу, но он, кажется, пока следил за ходом мыслей. Встречавшись некоторое время, я знала, как выглядит его «остекленевшее» лицо.

— Так вот, пока этот корн-дог рос на свиноферме со всеми другими поросятами, этот другой на самом деле появился на поле сои. Он пришел из мира, очень отличающегося от мира свиньи, настолько отличающегося, что свинья, вероятно, никогда не сможет полностью понять мир сои. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Ты… ты хочешь сказать, что Твайлайт сделана из тофу?

— Хорошо, что ты милый, — сказала я с усталым вздохом.

— Это делает тебя тоже тофу?

Если бы у меня была свободная рука, я бы уткнулась в нее лицом, но мне пришлось довольствоваться тем, что я одарила Флэша самым разочарованным взглядом в своей жизни.

— Я говорю, Флэш, она из другого мира. Вот почему ты не можешь связаться с ней, и почему она застряла там еще как минимум на несколько лет.

— С людьми-тофу?

— Теперь ты это делаешь специально!

Несмотря на первоначальный всплеск гнева, мы оба вскоре от души посмеялись над этим. Я поняла, что он просто пытался отвлечь меня от напряжения и беспокойства, которые, должно быть, были заметны в моих манерах. Иногда он мог быть настоящим придурком, но у него был талант заставлять меня расслабляться.

— Твайлайт из мира, который очень отличается от этого, — продолжила я, теперь без бремени беспокойства на плечах. — И, возможно, будет лучше, если эти миры будут держаться как можно дальше друг от друга.

— Но ты все еще здесь, так что это, возможно, не такая уж плохая идея, — ответил Флэш с обнадеживающей улыбкой.

В этот момент мне оставалось только задать ему вопрос, который не давал мне покоя.

— Как ты, черт возьми, можешь все еще тосковать по девушке после всего, что я тебе только что рассказала? Я имею в виду, я знаю, что ты иногда бываешь безнадежно романтичным простаком, но даже это уже перебор. Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но какие шансы, по-твоему, у тебя есть?

Затем Флэш снова меня удивил. Думаю, это был третий или четвертый раз за вечер, что было для него довольно неплохой серией. Он просто пожал плечами с той же глуповатой улыбкой на лице, как будто я спросила его что-то простое, вроде «что ты делаешь сегодня вечером?».

— Честно? У меня, наверное, вообще нет никаких шансов, — прямо заявил он.  — Да, я, вероятно, обрекаю себя на разочарование, но единственное, что болит сильнее разочарования, — это сожаление. Я предпочту попытаться взлететь и упасть, чем никогда не мечтать о небе, знаешь?

Он протянул руку и забрал свой корн-дог, доев его одним большим укусом, пока я все еще обдумывала его слова.

— Ты раньше была такой амбициозной; это было одно из тех качеств, что мне всегда в тебе нравились.

— И посмотри, куда это меня привело.

— Ну и что? Это просто значит, что тебе нужно изменить свои цели, а не совсем бросать игру, — сказал Флэш, все еще с набитым ртом. — Мне нравится думать, что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы хотя бы с уверенностью сказать, что ты никогда не будешь счастлива, просто отсиживаясь и всегда играя по-безопасному.

— Ты думаешь, что знаешь меня? — ответила я со скептической ухмылкой.

— Конечно; твой любимый цвет — красный, но он должен быть того же оттенка, что и роза. Ты любишь черный кофе, потому что считаешь, что сахар отвлекает от его назначения, и что молоко следует пить только отдельно или с печеньем. Ты целый год носила зонт в рюкзаке, потому что все еще не доверяешь синоптикам. На уроках ты регулярно игнорируешь вопросы или отвечаешь на них неправильно, хотя прекрасно знаешь ответы. Ты отталкиваешь людей, но до смерти боишься быть забытой. И у тебя есть эта привычка, когда твоя правая бровь дрожит всякий раз, когда ты злишься.

Это было уже в пятый раз, и я начала задаваться вопросом, не располагает ли Флэш какой-то инсайдерской информацией обо мне, о которой я не знала. Я просто ошеломленно смотрела, пытаясь понять, когда и где он все это подметил. Недооценивала ли я его гораздо сильнее, чем следовало? Учитывая, как быстро он их перечислял, меня бы не удивило, если бы этот список продолжился еще минуту-две.

— Подожди, ты знал, что я не злилась на тебя сегодня раньше? — спросила я.

Он скромно пожал плечами.

— Я, может быть, и не знаю, когда ты лжешь, но думаю, я видел тебя злой на меня достаточно много раз, чтобы понять, когда ты притворяешься.

Казалось, все, что я думала, что знала о Флэше Сентри, только что выбросили в окно. Оглядываясь назад, я была так поглощена собой тогда, что вполне возможно, я списала его со счетов как угрозу просто потому, что была так уверена в своих первоначальных впечатлениях о нем как о легкой добыче. Я должна была понять это, когда он сумел набраться смелости, чтобы бросить меня, прежде чем я успела осуществить свои планы. Вспоминая это сейчас, я задавалась вопросом, как долго он знал, что я была испорченным, безнадежным делом, когда мы встречались.

— Ты действительно ел тот пирог, чтобы помочь Эпплджек?

— Я бы солгал, если бы сказал, что это была моя единственная причина, — ответил он с равнодушным пожатием плеч. — Думаю, часть меня все еще не могла просто стоять и смотреть, как эта толпа пожирает тебя заживо.

Я так и знала.

— Надо спасти девушку в беде, — сказала я, тихо усмехнувшись. — Ты такой простак, Флэш Сентри.

— Старые привычки умирают с трудом, наверное, — сказал Флэш, присоединяясь к смеху. Он посмотрел в небо и издал долгий, довольный вздох. Я завидовала его способности оставаться таким жизнерадостным и оптимистичным, даже после всего, через что он прошел за последние несколько месяцев. Даже знание того, что Твайлайт была далеко, недоступна для него, казалось, не угашало его дух.

— Мне пора идти, — вдруг объявил он. — У тебя есть друг, к которому нужно вернуться, и если слишком много людей увидят, как мы дружим, они могут подумать, что мы действительно были в сговоре.

— Спасибо, Флэш; мне действительно нужен был этот разговор, — сказала я. На мгновение я почувствовала себя неловко, не зная, как попрощаться с ним. Он застыл в своего рода лимбе отношений, не друг, не враг, не знакомый, и я не знала, как выразить свою благодарность. Наконец, я просто решила отбросить осторожность и наклонилась, чтобы быстро чмокнуть его в щеку. — Надеюсь, ты найдешь девушку, которую заслуживаешь.

Теперь настала очередь Флэша удивляться. Я полагаю, он не ожидал такой благодарности, даже если бы я сидела в будке для поцелуев на ярмарке.  Он смутился и попытался скрыть свое смущение за вынужденным смешком.

— Не за что, — поспешно сказал он.  — Просто сделай мне одолжение и перестань так всего бояться; это тебе не идет, и ты заслуживаешь найти свое счастье.

— Опять ты такой приторный, — рассмеялась я, игриво толкнув его.

— Эй, это ты начала!

Тогда и там я решила прислушаться к совету Флэша; пришло время перестать бояться каждого действия и последствия, или того, как это может повлиять на мою жизнь в школе. И в моем кармане был номер телефона, написанный на клочке бумаги, что было идеальным началом.

30

Корн-дог (англ. corn-dog — букв. «кукурузная собака») — сосиска, которая покрывается толстым слоем теста из кукурузной муки и жарится в кипящем масле. Одно из блюд американской кухни. Корн-дог — это аналог сосиски в тесте или хот-дога. Почти всегда подаются на деревянной палочке, хотя некоторые ранние версии не имели палочек.