Восход нового солнца

Акт IV–V

— О, вау! Не могу поверить, что до твоего дня рождения всего пара недель! Мне придётся выложиться по полной, если я собираюсь спланировать что-то супер-фантастическое вовремя, — воскликнула Пинки.

— Пинки, это всего лишь вечеринка в честь дня рождения; сколько времени тебе может понадобиться? — спросила я.

— Времени никогда не бывает слишком много, — заявила моя подруга, несмотря на моё продолжающееся недоумение. — Как говорила моя бабушка Пай: «Минута подготовки стоит часа веселья», а у меня есть тридцать тысяч минут, чтобы подготовиться к этому!

Как Пинки могла проделывать такие математические расчёты за пару мгновений и при этом всё ещё мучиться с алгеброй, оставалось для меня загадкой, но это вызвало тихий смешок, пока я провожала подругу к двери.

— Только не забудь закончить остальную часть задания, хорошо? Мне эти оценки нужны гораздо больше, чем вечеринка.

— Я тебя не подведу, это обещание Пинки!

Неудивительно, что с тех пор, как я сдалась и выдала тщательно оберегаемую тайну своего дня рождения, Пинки не переставала о нём говорить. Конечно, прошло всего несколько часов, но вечер клонился к ночи, и мне нужно было отправить Пинки домой, прежде чем начнут звонить её родители, или, что ещё хуже, её сестра Мод. Эта девушка пугала меня так, как я и не думала, что это возможно.

— Эй, как думаешь, может, мы устроим вечеринку у меня? — предложила Пинки. — В смысле, я знаю, ты всё ещё немного переживаешь из-за всей этой ситуации с «жизнью с директором».

— Твоё место вполне подойдёт, хотя я сомневаюсь, что вечеринка будет чем-то большим, чем просто ты и другие девочки. Не то чтобы люди сейчас рвались ко мне, чтобы показаться вместе.

— Не принижай себя так, Сансет, — вставила Рэйнбоу, проходя мимо меня на выход. — У нас ещё есть пара недель, чтобы привести тебя в порядок. Гарантирую, к моменту твоей вечеринки это будет то самое место.

Понадобилось бы не что иное, как чудо, или, возможно, спасение всей школы, чтобы изменить чьё-либо мнение обо мне. Однако я не хотела выглядеть слишком пессимистично, поэтому просто улыбнулась и кивнула, выпроваживая их.

Прежде чем мои друзья окончательно ушли, Пинки Пай решила, что ей нужно подбросить ещё одну «бомбу» в мой тщательно сбалансированный мир.

— Эй, Луна, — крикнула она вице-директору, всё ещё стоявшей у меня за спиной, — раз вы решили нашу проблему, может быть, вы сможете решить и проблему Сансет с мальчиками!

— У меня нет проблем с мальчиками! — закричала я в слепой панике, прежде чем захлопнуть дверь.

На короткий миг я молилась, что была достаточно быстра, чтобы Луна не придумала себе ничего лишнего, но это длилось лишь до тех пор, пока я не обернулась.

— Проблема с мальчиками, да? — риторически спросила она с почти чеширской ухмылкой.

— Нет никакой проблемы с мальчиками, — снова открестилась я.

Однако, как и в случае с другими моими друзьями, чем больше я отрицала существование чего-либо, тем любопытнее становилась Луна. Впрочем, это было не совсем так, поскольку она была достаточно умна, чтобы понять, что это не просто случай из серии «дама слишком много протестует». Она последовала за мной на кухню, по пути схватив кусок оставшейся пиццы, а также упаковку из шести банок колы из холодильника.

— Так если это не проблема с мальчиками, что ты от них скрываешь? — спросила она, её слова были приглушены сыром и пепперони.

— Я ничего от них не скрываю. Почему ты всегда должна предполагать какую-то скрытую мотив?

И снова мои попытки отрицания натолкнулись на скептические уши. Я попыталась отступить обратно в гостиную, но на этот раз Луна не скрылась обратно в уединение своей спальни, а вместо этого продолжила преследовать меня. Я попыталась включить телевизор в надежде, что что-то на нём отвлечёт Луну, но в этот момент я хваталась за соломинки.

— Это была рабочая стратегия в общении с тобой до сих пор. Не моя вина, что ты существо привычки, — продолжила Луна, садясь на противоположный конец дивана. — Ты не производишь на меня впечатление человека, которого смущают проблемы с мальчиками, так что если ты не поправила своих друзей, прикрепив ответ им на лоб, то, вероятно, потому, что это более полезно в качестве дымовой завесы.

— Какого чёрта мне вообще когда-либо удавалось что-либо скрыть? — фыркнула я.

Казалось, каждый день был ещё одним напоминанием о том, что я была прозрачна, как «Новое платье короля», для каждого взрослого вокруг меня. Луна просто от души посмеялась над моим разочарованием, но не злонамеренно.

— Я всегда подозрительно относилась к тебе и твоим выходкам с тех пор, как ты пришла в Кантерлот Хай, но моя сестра всегда говорила мне дать тебе пространство и отбросить все мои опасения. Казалось, ещё до того, как ты переехала, она присматривала за тобой.

Последняя часть прозвучала так, будто у Луны были свои собственные разочарования по этому поводу, что напомнило мне о причине, по которой мы вели этот разговор последние несколько часов.

— У тебя есть идеи почему? — спросила я.

— У меня были подозрения… но ничего конкретного, — ответила она со вздохом смирения.

Вероятно, она не в первый раз обдумывала этот вопрос, хотя, возможно, впервые обсуждала его с кем-либо.

— Хочешь колы? — предложила она внезапно.

Было любопытно подумать, что всего несколько часов назад мы чуть ли не грызли друг другу глотки, а теперь она предлагала мне выпить, будто мы были просто двумя друзьями, проводящими время вместе. Возможно, теперь, когда мы избавились от наших старых предубеждений друг о друге, мы могли начать всё заново и взглянуть друг на друга свежим взглядом. Я больше не была неуправляемым подростком, недостойным своего положения в жизни, а просто девушкой, пытающейся всё исправить; а Луна не была той мстительной надзирательницей, какой я её считала, а женщиной, борющейся со своими собственными демонами и тенью, которую они отбрасывают. Я всё ещё не знала, что это за демоны, так как она ещё не выполнила свою часть нашей сделки, но я не хотела показаться навязчивой. Мирный договор ещё не был подписан: слишком большая агрессия могла вернуть нас в состояние войны, и я не собиралась рисковать этим, уже открывшись ей. Мысленная крепость мало чем помогает, если ты открываешь входные ворота.

Вспомнив, чему Флэш Сентри научил меня о доверии к другим, я без колебаний приняла предложение мира. Я была довольна тем, что у нас установилась некая вежливость, и переключила своё внимание на телевизор.

— Есть что-нибудь хорошее? — спросила Луна между глотками своего напитка.

— Понятия не имею, — ответила я, пожав плечами. — Я никогда особо не любила смотреть телевизор.

— Аналогично.

— Но я помню, что видела у тебя в комнате симпатичный телевизор.

Я продолжала переключать каналы, едва обращая внимание на то, что там показывали.

— Это для моей Геймстейшн^[37], — объяснила Луна.

Я взглянула на Луну, озадаченно посмотрев на неё, а затем снова на телевизор перед нами. Селестия не очень любила высокотехнологичные гаджеты или крайнюю роскошь, но даже она видела преимущество владения пятидесятипятидюймовым LED-телевизором. Можно было бы считать грехом иметь Геймстейшн в доме и не подключить её к самому большому доступному экрану.

— Почему она у тебя в комнате, а не здесь внизу? — поинтересовалась я.

— Потому что моей сестре не нравится весь шум, который она издаёт.

— Хорошо, но Селестии сейчас здесь нет.

В этот момент, казалось, в голове Луны загорелся свет; как будто эта мысль никогда даже не приходила ей в голову. Возможно, она просто была таким существом привычки, что, однажды приняв свой путь, она не беспокоилась о его изменении, даже когда буквально никто не мог её остановить. В течение двадцати минут она перенесла свою Геймстейшн в гостиную, и мы играли в какую-то стрелялку с участием тяжелобронированных мужчин с большими пушками и ещё большими подбородками. У меня никогда не было особого интереса к видеоиграм, но в этом мире у них было огромное преимущество перед Эквестрией. Дома у нас были только большие аркадные автоматы, которые на десятилетия отставали от стандартов этого мира. В конце концов, как можно ожидать от пони использования контроллера копытами? Это всё равно что пытаться отправлять текстовые сообщения локтями.

В конце концов, между перестрелками с казалось бесконечными волнами уродливых инопланетян, я попыталась выудить у Луны больше информации.

— Так какова твоя теория, всё-таки? — спросила я.

— Мне на самом деле не нужна теория; я уже проходила эту игру раньше.

— Я имела в виду твою сестру.

— О, точно, — пробормотала Луна, звуча почти удручённо этой темой. — Когда Селестия только начала преподавать, она была тем типом учителя, который при любой возможности, сколь бы малой она ни была, вовлекался и взаимодействовал со своими учениками. Если у неё был проблемный ученик, она находила способ снова заставить его полюбить учёбу; если кто-то боролся, она помогала ему подняться.

На короткую секунду я подумала, что она говорит о Принцессе Селестии.

— Но был короткий период, когда Селестия и я не общались…

— Ты имеешь в виду, когда ты была в колонии для несовершеннолетних?

Луна на мгновение бросила на меня раздражённый взгляд, отчего я испугалась, что она вот-вот задушит меня проводом от игрового контроллера. К счастью, она, казалось, пропустила это замечание мимо ушей.

— Да, когда я была в заключении, я не поддерживала с ней связь. Однако, когда я вышла, этот… энтузиазм у моей сестры уменьшился. Она всё ещё любила преподавать, но всегда держалась на расстоянии.

— Что, по-твоему, произошло? — спросила я.

— Я спрашивала, но она не говорит об этом, так что это должно быть что-то значительное, — сказала Луна с неуверенным пожатием плеч. — Плохой ученик, с которым она не справилась, или, возможно, коллега, который доставил ей проблемы. Моя догадка: у неё был ученик, которого она каким-то образом подвела, и она винит себя за это с тех пор.

Это также очень напоминало Принцессу, которую я знала. Учёба в Кантерлоте позволила мне изучить легенду и истории, связанные с Найтмер Мун, и хотя я говорила с ней об этом только один раз, даже такой самовлюблённый человек, как я, мог увидеть вину, которая сквозила в её ответе. Она сказала мне правду об этом, хотя и очень кратко, а затем отмахнулась от вопроса, заявив, что это древняя история. Из того, что я слышала о последних нескольких годах в Эквестрии, я задавалась вопросом, отправила бы меня Селестия в Понивилль, если бы я всё ещё была её ученицей тем тысячным летом.

— Может, мне попробовать спросить её об этом? — заметила я.

— Она солжёт об этом. Или уклонится. Веришь или нет, но я, вероятно, более честная из нас двоих.

Слышать это от Луны с серьёзным лицом было так, будто Дискорд искренне описывал себя как рационального и уравновешенного по сравнению с Принцессой Селестией. Но, возможно, в её словах была доля правды; Луна могла быть прямолинейной и бестактной, но по крайней мере, ты всегда знал, чего от неё ожидать. С другой стороны, яки тоже были честными, но это не уменьшало ущерба имуществу.

Поскольку тема честности Луны была затронута, я решила проверить это и направить разговор обратно к тому, чего я ждала.

— Так как же кто-то вроде тебя оказался в колонии для несовершеннолетних? — спросила я.

Без сомнения, Луна ожидала, что я затрону эту тему в какой-то момент, учитывая, что она обещала мне ответы, но даже тогда она, должно быть, не была полностью готова, так как резко поставила игру на паузу. Она издала обескураженный вздох, скорее всего, испытывая то же чувство опасения, которое сопровождало меня, когда я рассказывала свою историю.

— Тиа и я… мы потеряли родителей в автокатастрофе очень давно, — начала она, явно не теряя времени, переходя к тяжёлым моментам. — Поскольку моя сестра в то время была совершеннолетней, ей было предоставлено опекунство надо мной. Она настаивала на этом, так как не хотела рисковать тем, что её единственную оставшуюся семью отправят куда-то, но…

С таким же знаком Луна сняла игру с паузы, и я была вынуждена переключить своё внимание обратно на экран, если только не хотела, чтобы мой игровой аватар поймал ракету в лицо. Я не была уверена, почему она хотела продолжать играть во время разговора, но мне нужно было идти в ногу с ней, если я не хотела, чтобы она отвлеклась на мою неспособность в этой игре.

— Между университетскими курсами и ведением семейных финансов у Селестии едва хватало времени на свои собственные проблемы, не говоря уже о угрюмом маленьком подростке, который чувствовал себя совершенно одиноким в мире, — продолжила Луна.

Я не могла не заметить, как она становилась всё более напряжённой, продолжая говорить, её движения в игре становились всё более агрессивными и резкими.

— Я была зла и пыталась справиться со своим горем, а единственный человек, который мог бы мне помочь в этом, был слишком перегружен, чтобы заметить что-либо ещё.

— Я уверена, она делала всё, что могла, учитывая обстоятельства, — ответила я, хотя мне было трудно разделить внимание между игрой и разговором.

— Я это знаю теперь, но попробуй сказать это четырнадцатилетней сопливой девчонке, которая решила, что мир и всё в нём отстой.

— Так что ты сделала? — спросила я.

— Я делала то, что делают большинство капризных подростков: одевалась в тёмную одежду, часами сидела в своей комнате, упиваясь унынием, писала дрянную поэзию, считая её глубокой и осмысленной…

— Ты когда-нибудь говорила Селестии, что это было не «просто фаза»? — Моя игривая ухмылка продержалась недолго, так как вскоре из телевизора раздался взрыв и крик; мой маленький солдат внезапно превратился в кучу кровавых ошмётков. — Эй! — вскрикнула я в знак протеста. — Я только что обновила свою лазерную винтовку.

— У меня палец соскользнул, — ответила Луна.

— С твоей ракетницей, совершенно случайно нацеленной на меня?

— У меня есть ещё семь ракет, если хочешь продолжить.

— Ладно; я буду хорошей, — проворчала я, признавая поражение. Цифровой или нет, но раздражать кого-то с более крупной пушкой, чем у тебя, никогда не было хорошей идеей.

— Так что именно произошло, что ты оказалась в колонии? — спросила я.

— Я чувствовала себя одинокой и ненужной, поэтому, естественно, я прицепилась к любому чувству принятия, которое могла найти, — продолжила Луна. — Связалась с плохими компаниями — алкоголь, курение, обычные вещи, которыми занимаются юные подростки с слишком большим количеством времени и денег. Я думала, что они мои друзья, но они просто использовали меня, чтобы добраться до денег моей семьи.

Эксплуатация неуверенности изгоев — это то, что я знала слишком хорошо. Снипс и Снейлс, например, жаждали принятия и внимания от влиятельных фигур. Я бы даже сказала, что они почти жаждали подчинения. В любом случае, подчинить их своей воле было детской игрой, когда я впервые их встретила. И с другой стороны, я вспомнила свои отношения с Даймонд Тиарой, которая воспользовалась моей неуверенностью в отношении моих друзей, хотя она была гораздо менее тонкой в этом. Со всей путаницей и неопределённостью, которые приходят с подростковым возрастом, я поняла, как важно иметь настоящих друзей, на которых можно рассчитывать, которые помогут тебе и защитят. Возможно, если бы у Снипса или Снейлса были другие друзья, они бы не обратились ко мне.

— Что твоя сестра думала о твоих друзьях? — поинтересовалась я.

— Как я уже говорила, Тиа была так занята всем, что у неё было на тарелке, что она почти не замечала моих друзей. По крайней мере, до тех пор, пока не позвонил банк и не сказал ей, что мне удалось вывести несколько тысяч долларов со сберегательных счетов, которые оставили нам мама и папа.

— Т-тысячи? — выпалила я в недоумении. Мой шок был настолько велик, что я не заметила и не обратила внимания на то, что мой маленький солдат превратился в тлеющий кратер в отсутствие моего руководства. — Как тебе это удалось?

Луна снова поставила игру на паузу, если только для того, чтобы мои неудачи не затормозили и её прогресс.

— Ты бы удивилась, как быстро можно промотать деньги, когда пытаешься произвести впечатление на старших ребят, — ответила она. — Купить пару обедов здесь, билеты в кино там, подарки каждые пару недель, и не забудь денег на пиво. У одного из моих «друзей» было поддельное удостоверение личности, но деньги давала я, потому что, ну, всем нравилось, когда я была рядом из-за этого. Это заставляло меня чувствовать себя нужной; будто я что-то значила.

— И я так понимаю, Селестия не очень-то обрадовалась пропаже денег и тому, как они были потрачены.

— Тем более, когда она узнала, что я смогла взять деньги, потому что взломала её пароли для онлайн-банкинга, — объяснила она с тихим вздохом. — Мы так сильно поссорились из-за этого. Ну, она просто хотела отругать меня и заставить пообещать больше этого не делать, но я увидела в этом возможность наконец-то выплеснуть все свои обиды на сестру, которая, как мне казалось, в значительной степени отсутствовала в моей жизни. Страсти накалились, были крики, и я, возможно, бросила в неё несколько ваз и других вещей. В конце концов, мы разошлись в разные стороны, чтобы остыть. А потом я решила сделать что-то действительно глупое.

— Не могло быть хуже, чем пытаться промыть мозги своим одноклассникам, превратив их в личную армию.

Мы обе быстро посмеялись после этого. Обычно я бы не подумала использовать то, чего я больше всего стыдилась, как средство для снятия напряжения, но, думаю, в тот момент нам нужен был хороший смех. Вероятно, это был хороший знак, что я могла оглянуться на себя и пошутить над этим.

— Нет, но я напилась и угнала её машину, — объяснила Луна, как только успокоилась. — И обмотала её вокруг фонарного столба. Следующее, что я помнила, это как проснулась в отделении скорой помощи, прикованная наручниками к каталке.

— Ой, — пробормотала я, чувствуя, как весь юмор вытекает из разговора быстрее, чем кувшин газированного сидра Эпплджек после игры Вондеркольтов. — Ты ведь не сильно пострадала, правда?

— Физически нет. Эмоционально я была разрушена хуже, чем машина. И, конечно, теперь мне грозили уголовные обвинения в мошенничестве, употреблении алкоголя в несовершеннолетнем возрасте, угоне автомобиля и вождении в нетрезвом виде.

— Я знаю, ты говорила, что Селестия старалась изо всех сил, но ты также упомянула во время нашей, гм, ссоры, что Селестия тебя не «спасла», — прокомментировала я, осторожно выуживая последние недостающие детали. — Что ты имела в виду под этим, собственно?

— Ну, когда адвокаты услышали всю эту душераздирающую историю, они попытались заключить сделку, — объяснила Луна, её голос становился всё более мрачным. — Они сказали, что мне нужно руководство и терапия, а не заключение, поэтому они были готовы дать мне более мягкое наказание, которое избегало тюремного заключения, но было одно главное условие.

— И что это было? — спросила я.

— Селестия должна была согласиться возобновить опекунство. Они считали, что для реабилитации я должна остаться с семьёй, иначе я рисковала бы потеряться в системе, попав в приёмную семью.

Взгляд Луны отвернулся от меня, когда она опустилась в своём кресле. Её глаза устремились к ближайшему окну, глядя на звёзды и луну в небе.

— Всё, что ей нужно было сделать, это сказать «да», и я могла бы вернуться домой. Но она этого не сделала. Я знаю, что не должна винить её: она была перегружена учёбой, финансами и всем остальным. Она понятия не имела, как заботиться об обычном подростке, не говоря уже о проблемном. Она тонула в реальности, и ей бросили спасательный круг. Кто бы не воспользовался им?

— Но ведь она твоя сестра!

— И я полностью злоупотребила этим доверием! — отрезала Луна в неожиданном повороте.

Казалось, она разрывалась между гневом на то, что было сделано, и гневом на себя за создание этой ситуации.

— Я была её сестрой и воспользовалась ею, чтобы просто подружиться с кучкой ничтожеств. У неё были все причины отпустить меня.

— И всё же ты до сих пор обижаешься на неё за это, — заметила я.

— Да! То есть нет. То есть… Я не знаю, что и думать порой.

С досадным стоном младшая сестра откинулась на диван, раскинувшись на нём и бесцельно уставившись в потолок.

— Ты представляешь, сколько это — тысяча дней в колонии для несовершеннолетних?

— Но ты ведь вышла оттуда лучше, не так ли? Ты же сама настаивала, что колония для несовершеннолетних будет для меня полезна.

Она молча кивнула, затем глубоко вздохнула.

— Колония дала мне структуру… порядок… дисциплину. Я посещала курсы, чтобы получить эквивалент аттестата средней школы, и даже были мастер-классы по компьютерным наукам, которыми я очень увлеклась. К концу моего пребывания я практически руководила компьютерным классом там. Однако, несмотря на всё хорошее, я всё это время злилась на свою сестру. В то время это казалось неопровержимым доказательством того, что моя сестра бросает меня и что ей вообще на меня наплевать.

Я тоже могла понять эти чувства. Я помнила, как покидала Эквестрию ради этого мира, думая, что Принцесса Селестия тоже меня бросила. Чувство предательства — отличный способ укрепить свой гнев и сфокусировать его, как солнечный свет через увеличительное стекло, только с гораздо более разрушительными результатами.

— Мне кажется, нам стоит создать клуб или что-то в этом роде, — заметила я, присоединившись к Луне, раскинувшись на диване. — Типа клуба «Вини Селестию».

— Или, может быть, «Анонимные Селестияголики».

— Меня зовут Сансет Шиммер, и я — Селестияголик.

— Первый шаг к выздоровлению — это признание того, что у вас есть проблема с Селестией. Меня зовут Луна, и я — Селестияголик.

После очередной вспышки смеха, вырвавшей нас из унылой атмосферы, мы смогли возобновить игру, лучше понимая друг друга. Я никогда бы не подумала, что у меня так много общего с Луной, но люди всегда полны сюрпризов. Я бы считала себя счастливицей, если бы смогла достичь хотя бы половины успеха в жизни, как Луна.

— Так как же вы с сестрой уладили разногласия? — спросила я во время особенно долгого экрана загрузки. — В смысле, вы двое прекрасно ладите в наши дни, по крайней мере, судя по тому, что я видела.

Я удивилась, когда Луна просто наполовину пожала плечами в ответ. Это не дало мне особой надежды на решение, которое я могла бы применить в своей собственной жизни.

— Я выросла и в конце концов поняла, почему Селестия делала тот выбор, который делала, — объяснила Луна. — Возможно, это был не лучший выбор, но и мой тоже. Мы были детьми, как бы нам ни хотелось верить в обратное; моя сестра за несколько дней из студентки университета, наслаждающейся жизнью, была вынуждена заботиться о всём доме и угрюмом подростке. Как можно ожидать от любого подростка, прошедшего через то, через что прошли мы, способности принимать спокойные и рациональные решения?

Луна внезапно замолчала, уставившись на меня с выражением поражённого осознания на лице. Думаю, у неё в голове щёлкнула лампочка, потому что вскоре она выглядела как человек, который только что понял, что пытается толкнуть дверь с надписью «тянуть».

— Примерно как ты, полагаю, — наконец продолжила она. — Но, как я уже говорила, я в конце концов пришла к выводу, что у меня было два варианта: я могла продолжать ненавидеть свою сестру и позволить этому разрушить мои отношения с единственной семьёй, которая у меня осталась; или я могла принять, что все мы совершаем ошибки в суматохе жизни, и просто двигаться вперёд.

— Так ты просто… отпустила всё, что произошло? Просто притворилась, что этого больше не существует? — спросила я.

— Напротив, я регулярно напоминаю себе о том, что произошло, — сказала с упором Луна. — Как говорится, все мы делаем выбор, но именно выбор формирует нас. Мы можем выбрать, чтобы наше прошлое сковывало нас, или мы можем использовать его как дорожную карту, чтобы стать тем человеком, которым мы хотим быть. Прошлое — это не сегодня, если ты выбираешь это.

— Моё прошлое — это не сегодня, — тихо пробормотала я себе. Это цепляло и звучало красиво. Казалось, это что-то, что можно было бы поместить на плакат под живописной картинкой, чтобы мотивировать людей. Луна была права: я не должна была позволять своим ошибкам продолжать определять меня. Мне больше не нужно было быть Сансет Шиммер, бывшей ученицей Принцессы Селестии. Я могла быть чем-то, кем-то новым, но кем? Это было то, что мне предстояло открыть для себя.

---

Ещё одна вещь, которую я открыла для себя в Луне тем вечером, это то, что она была заядлой киноманкой. Как и её игровые привычки, это хранилось в уединении её комнаты, где шум не беспокоил бы её сестру, и, судя по предпочтению Луны фильмам с сотрясающими землю взрывами и почти оглушительным количеством выстрелов, такое расположение было вполне объяснимо.

— Как думаешь, на человеческой голове действительно есть такое место, что если туда выстрелить, то она взорвётся? — спросила я рассеянно после особенно жестокой сцены.

— Думаю, это зависит от того, насколько большую пулю ты используешь, — ответила Луна.

Это был общий характер наших разговоров в течение последних нескольких часов. Мы сказали всё, что нужно было сказать друг другу, и наконец пришли к взаимопониманию. Хотя не было заключено никакого официального соглашения, у меня появилось ощущение, что моя жизнь не будет подвергаться такому же уровню контроля, как раньше. Поэтому, не имея больше ничего, мы расслабились на диване и смотрели фильмы до поздней ночи с огромной миской начос^[38] и сыром. Единственным разговором между нами был случайный вопрос, когда никто в фильме не говорил. И я была не единственной, у кого были бессмысленные вопросы.

— Так в твоём мире тоже есть Луна, случайно? — спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал так, будто ей всё равно на ответ. — Я просто спрашиваю, потому что, ну, мне просто любопытно.

Поскольку я старалась быть более честной и открытой с людьми, я подумала, что нет смысла скрывать что-либо на этом этапе.

— Принцесса Луна раньше правила Эквестрией вместе с Селестией, но возненавидела популярность и успех своей сестры и призвала могущественную тёмную сущность. Эта сущность развратила и превратила её в существо, известное как Найтмер Мун. Затем она попыталась свергнуть Селестию и впоследствии была изгнана на луну на тысячу лет.

Ответ Луны был простым: «Хм». Последовавшая тишина была подчёркнута слабым хрустом, когда она съела ещё несколько чипсов.

— Но с другой стороны, насколько я слышала, Принцесса Луна была перевоспитана и вернулась к управлению королевством со своей сестрой, — быстро добавила я, чтобы Луна не думала, что всё ужасно в жизни её аналога.

— Итак, тысяча лет заключения на луне, но она становится почти бессмертной соправительницей королевства, — задумчиво пробормотала Луна между глотками. — Я не совсем уверена, кто из нас получил лучшую долю в жизни.

Прежде чем кто-либо из нас смог долго размышлять над этим вопросом, мы услышали, как входная дверь открылась, а затем через мгновение раздался знакомый и очень желанный голос.

— Луна! Сансет! Я дома!

— Ты рано, сестрёнка, — рявкнула Луна в ответ. — Как прошла встреча с верховными владыками?

— Члены школьного совета, — тут же поправила Селестия, — выразили своё разочарование в моём очевидном неумелом обращении с безопасностью и обслуживанием, что привело к тому, что большая часть нашего бюджета была отвлечена на ремонт ущерба, вызванного взрывом газопровода.

Я инстинктивно вжалась в диван ещё на несколько дюймов, лишь бы не быть замеченной, поскольку в разговоре упоминался ущерб, за который я была ответственна. Я всё ещё наполовину ожидала, что они вручат мне счёт за ремонт, или хотя бы его часть.

Итак, Луна и я всё ещё были в гостиной, пытаясь разговаривать с кем-то в другой части дома по коридору, так что только когда Селестия подошла, она заметила, чем мы обе занимались. На её лице мелькнул короткий проблеск удивления, но он был очень сдержанным. Вместо этого она просто улыбнулась, наблюдая, как мы с Луной были больше сосредоточены на фильме, чем на разговоре.

— Я вижу, вы двое не грызёте друг другу глотки, и дом не пострадал от перекрёстного огня, — заметила Селестия с явным весельем.

— Побольше доверия к нам, дорогая сестра, — ответила Луна.

Притворное негодование в её голосе было таким густым, что им можно было бы кого-нибудь оглушить.

— Мы обе зрелые, рациональные и разумные личности; нет причин полагать, что мы не можем уладить любые разногласия спокойным и цивилизованным образом.

Мне потребовалась бы огромная сила воли, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, пока говорила Луна, поэтому вместо этого я заняла себя, набивая рот горстью чипсов, чтобы любые хихиканья и смешки потонули в болоте расплавленного сыра. Именно в этот момент Селестия заметила что-то необычное, или, по крайней мере, я так заключила по сбитому с толку выражению её лица.

— Вы едите мои капустные чипсы? — спросила она.

Поскольку это я готовила закуски для сегодняшнего фильма, поэтому мне пришлось быстро перейти к обороне, заявив:

— Это было единственное, что хоть отдалённо напоминало чипсы, из того, что у нас осталось.

Тем временем Луна рассматривала чипсину в своей руке. Очевидно, она пренебрегла осмотром своей еды, прежде чем съесть что-либо из неё в течение всего фильма, так как была так же удивлена, как и Селестия. В её защиту, свет всё это время был выключен, и на них было столько сыра, что можно было подумать, что капуста естественным образом растёт ярко-оранжевой.

Посмотрев на чипсину из капусты в своей руке, Луна в конце концов пробормотала: «Хм, так и есть». Затем она вернулась к еде, к большому удовольствию своей сестры. Без сомнения, зелёные продукты не были обычной частью диеты Луны, поэтому Селестия просто радовалась, что она ест что-то полезное; хотя расплавленный сыр, вероятно, сводил на нет любую пользу.

— Ты всегда говорила, что ненавидишь капусту.

— Я знаю, что говорила, но, — Луна на секунду замолчала и посмотрела на меня с улыбкой на лице, — это не первое, что я недооценила сегодня.

Несмотря на свой уставший и растрепанный вид, безусловно, бывшие результатом нескончаемых встреч и бессонных ночей, Селестия улыбнулась ярче полуденного солнца.

— Я рада, что всё так получилось, — сказала она, прежде чем продолжить свой путь наверх.

Лично я была удивлена краткостью Селестии. Я ожидала обычного шквала вопросов о жизни и учёбе, особенно учитывая, что я вошла в выходные с крупным заданием, которое нужно было закончить. И, конечно, ей было бы любопытно, почему мы вдвоём теперь так хорошо ладим. Как оказалось, я была не единственной, кто считал, что всё странно.

— Это было довольно резко, — прокомментировала Луна. — Можно было бы подумать, что она будет счастливее.

— Может быть, она просто устала, — предложила я в качестве возможного объяснения.

— Может быть. Просто… не знаю, казалось, что она совсем не удивлена; как будто она ожидала вернуться домой к этому.

— Ожидала? Это просто глупо, — фыркнула я на это предположение. — В смысле, как она могла предвидеть, что я ворвусь в твою комнату.

Кроме того, единственная причина, по которой я проникла в комнату Луны, заключалась в том, что Пинки Пай соблазнила меня на это, а как можно предсказать, что сделает эта девушка.

— Единственный способ, которым Селестия могла иметь хоть малейшее представление о том, что произойдёт, это если бы она убедила Пинки Пай уговорить меня проникнуть в твою комнату, которую ты оставила без присмотра, под предлогом отсутствия продуктов, потому что Селестия «забыла» сделать покупки. И она бы не сделала что-то подобное, не так ли?

— Нет! Нет, конечно, нет. Она бы никогда… — пробормотала Луна почти рефлекторно.

Однако выражение её лица не отвечало её словам. Она задумалась всего на мгновение, прежде чем встать и направиться к лестнице.

— ТИИИИИИИИИИАААААААААА!

 

37

Игровая приставка, очевидно, аналог Playstation.

38

Начос — это мексиканская закуска, представляющая собой кукурузные чипсы, обычно треугольной формы, с различными добавками. Их подают с соусами, заправками, салатами, и часто добавляют в другие блюда.