Eljunbyro

16-20

16. Ну наконец-то

 

— Точно ничего не забыла? — спросил Далтон, стоя рядом с Белльсмит у большого лифта в металлической раме. — Ты здесь уже больше недели. Может, оставила в комнате какие-нибудь учебники или дневники?

— У меня всё с собой, Далтон, — сказала Белль, пристёгивая к боку седельную сумку.

Она задержала взгляд на своей кьютимарке — открытой книге с пером и чернильницей, глубоко вздохнула и тоскливо посмотрела вдоль коридора, где по бетонному проходу маршировали несколько пони в форме и беретах.

— Для меня нет более долгожданного дня, чем этот.

— Ты, несомненно, этого заслуживаешь, — сказал он, но затем посмотрел с беспокойством. — Ничего не оставила в лаборатории? Не одолжила что-нибудь кому-то из моих помощников, который должен был это вернуть?..

— Всё хорошо, Далтон. Правда. — Она подняла на него взгляд и улыбнулась. — Вы были мне как отец, но это не значит, что нужно перегибать палку.

Он усмехнулся и кивнул.

— Я просто надеюсь, что у тебя будет возможность насладиться предстоящей неделей без каких-либо происшествий. Ты и раньше теряла вещи, и я знаю, как легко мелочам завладеть тобой.

Она вздрогнула.

— Да, но ради любимого я стараюсь больше не делать так. — Она провела копытом по своей бурой гриве и пробормотала: — В последнее время мы так редко бываем вместе, что мне не хочется портить эти дни постоянной тревогой.

— Уверен, он простит тебя, что бы ни случилось, — подмигнул Далтон.

Она улыбнулась ему.

— А как насчёт вас? Вы так усердно трудились здесь, на объекте. Не пора ли вам побыть с Милдред?

— О… — Он глубоко вздохнул, зачесав назад седую чёлку. — Моя работа здесь чрезвычайно важна. Ты не единственная, кто вплотную занимается секвенированием. Иногда, клянусь, я не знаю, что бы профессор Гарнет без меня делал.

— Не очень-то он ценит ваш труд, Далтон, — сказала Белль. — Вам стоило бы отложить все дела и отдохнуть на поверхности со своей любимой.

— Возможно, возможно, — кивнул он. — Однако в моём возрасте, дорогая, учишься терпению во всём, особенно в ожидании самых приятных вещей. — Он глубоко вздохнул, но потом скрыл это улыбкой. — Но я не хочу навязывать тебе эту философию, не сейчас. Поднимайся на поверхность и наслаждайся каждым мгновением своей молодости, которое тебе отпущено. К тому времени, как ты вернёшься, я уже немного продвинусь в работе над распределителями для секвенирования.

— С нетерпением жду, Далтон.

— Не лги старому жеребцу.

Белльсмит хихикнула. К ней присоединился и Далтон, но его смех заглушило гидравлическое шипение опускающегося лифта. Двери с громким звуком открылись, и оттуда выглянули два жеребца в беретах.

— Доктор Белльсмит?

— Слушаю.

— Вы хорошо зарекомендовали себя перед Советом Ледо. Нас попросили сопроводить вас на поверхность Блю-Шельфа.

— Похоже, что мне пора, — сказала Белль, затем развернулась и крепко прижалась к Далтону. — Постарайтесь не рассыпаться тут от старости.

Он моргнул от её объятий, после чего с ласковой улыбкой обнял её в ответ.

— Непростая просьба. Я ещё помню, как эта страна называлась Серамэйр.

— Может, я когда-нибудь стану королевой, — ответила она, подмигнув. — «Белльмэйр». Как вам такое?

— Думаю, тебе пора идти, пока солдаты не подумали чего-нибудь нехорошего.

Она усмехнулась, помахала ему и вошла в лифт. Прежде чем двери тяжело закрылись, она бросила на Далтона последний взгляд, полный грусти.

По шахте разнеслось громкое шипение и скрежет механизмов. С помощью искры магии кабина поползла вверх. Белль сделала несколько глубоких вдохов, и по обе стороны от неё замерцали лучи манасвета. Она посмотрела по сторонам: охранники-единороги были безмолвны, как и металл под ними. Сглотнув, Белль поправила седельную сумку и стала глядеть прямо перед собой.

Совсем скоро кабина с шипением замерла и распахнула двери. Белль тут же ослепла. Запах сосны, кедра и росы защекотал ей ноздри, и она вздрогнула, отпрянув от яркого света. Когда её карие глаза приспособились, она увидела сиреневые дымчатые горы, простирающиеся за бетонным строением выхода из лифта. Крутые холмы изумрудно-зелёного леса переходили в кристально-голубые озёра. Певчие птицы и насекомые стрекотали вокруг, почти заглушая отдалённый гул солдат и двигателей дирижаблей.

Когда отблески восточного солнца омыли обрубок её рога, Белльсмит нацепила храбрую улыбку и с нетерпением вышла на свежий воздух Блю-Шельфа.

 
 

17. В Блю-Шельфе

 

Восьмисотфутовый бетонный цилиндрический шпиль — вот и всё, что выходило от объекта на поверхность. В остальном же, насколько хватало глаз, кругом простирались горы и зелень. Жужжа боковыми пропеллерами, к шпилю причаливали дирижабли, загружая и выгружая припасы через работающий на мане лифт, который проходил по всей его длине и уходил в подземные глубины ледомэйрской базы. К югу возвышался ещё один шпиль, расположенный на самой вершине Блю-Шельфа. Большинство дирижаблей были сосредоточены там, заправляясь и пополняя запасы, чтобы отправиться в самые отдалённые уголки страны.

Белльсмит не смотрела ни на одну из этих громадин. Вместо этого она бодро рысила вперёд по утоптанной тропинке, и под её копытцами хрустела опавшая хвоя. Над верхушками деревьев порхали птицы, а резкий горный ветер трепал её бурую гриву. Белль с головой окунулась в ощущения природы, вдыхая лесные ароматы, поднимаемые высокогорным бризом.

Взглянув направо, она увидела поляну перед вереницей деревянных бараков, примостившихся на лесной опушке. Несколько единорогов занимались строевой подготовкой, а сержант в берете выкрикивал им приказы. Слева послышался стук копыт. Белль отошла вправо, чтобы не угодить в плотный строй бегущих трусцой единорогов. Все смотрели вперёд; никто не удостоил её даже взглядом. К этому она давно привыкла.

Спускаясь по извилистому склону, огибавшему западную часть горного хребта, Белль смогла заглянуть за бетонную стену и увидеть жемчужно-голубое озеро, в которое впадало множество сапфировых речушек. К дальнему причалу подплывали толстобокие лодки. Ледомэйрские суда во многом напоминали своих воздушных собратьев, хотя и несли на себе вдвое больше оружия. Пони-рабочие выносили деревянные ящики с инструментами с кораблей в туннель, ведущий в другую подземную часть объекта.

Белль услышала громкое жужжание. Она повернулась и взглянула направо — как раз в тот миг, когда в воздух поднялся слабый запах гари. На земле лежала синяя певчая птица, судорожно дёргая лапками. От её перьев тянулся дымок — она медленно умирала на обочине горной тропы.

Мрачно вздохнув, Белль посмотрела вверх. За лесополосой только что прекратило колебаться голубое поле энергии. Единорожка заметила — как и всегда — металлические штыри, торчащие в ряд вдоль склона Блю-Шельфа. От них раздавалось едва уловимое гудение, ведь они всё время держали магический барьер между территорией объекта и дикой природой за его пределами.

Снова ускорив шаг, Белль двинулась вперёд. Извилистая тропинка отходила от края горы и вела в глубь леса. На деревянных столбах по бокам тропы висели магические фонари, освещавшие дорожку, петлявшую среди тенистых деревьев. Белки шныряли вокруг, пока Белль шла мимо крошечных домиков и бревенчатых хижин.

Вскоре из леса показался небольшой посёлок. Белль подошла к перекрёстку шести троп. Здесь стояли большая двухэтажная ратуша, лавка всякой всячины, бюро регистрации и несколько лачуг, служивших скромными складами для припасов. Над землёй парили повозки на светящихся манакристаллах, перевозя доски, щебень и садовые инструменты. Несколько пони шли по своим делам, мило беседуя и сплетничая в прохладной тени горных сосен.

Белль прошла мимо жеребца средних лет, который по плечи углубился в рытьё канавы для орошения. Он вытер лоб и, увидав Белльсмит, приветственно помахал ей. Она помахала ему в ответ, а также двум кобылам, несущим бельё к ближайшему источнику. Подняв голову, она заметила, как два молодых жеребца чинят вывеску на здании бюро регистрации. Она прошла через дворик, осторожно миновав лестницу, чтобы не мешать их работе. Оказавшись внутри, она прошмыгнула мимо одного-двух спешащих пони и подошла к автомату, затем выставила копыто перед куском горного хрусталя. Устройство замигало как светофор, после чего негромко зажужжало. Из него выскользнул листок бумаги, который Белль быстро взяла ртом и положила в карман седельной сумки.

Выйдя из бюро, Белль прошла мимо доски объявлений, по сторонам от которой угрюмо стояли навытяжку двое охранников. На ониксовой панели висело несколько сообщений и плакатов, самый большой из которых грозно возвещал о комендантском часе и последствиях его несоблюдения. Раздался громкий, скрежещущий звук манасирены. Белль посмотрела перед собой, ахнула и отпрыгнула как раз вовремя, чтобы не попасть под большой металлический фургон, стремительно летящий через перекрёсток на потоках маны. Водитель рявкнул на неё и рванул дальше по горной дороге. В кузове сидели несколько молодых пони разных рас, нервно сгрудившись в кучку. Четверо солдат стояли позади с шокерами наизготовку, заслоняя собой измождённых новичков. Пони затравленно смотрели на посёлок — и тут их глаза поймали взгляд Белльсмит.

Белль вздрогнула. Манадвигатели удаляющегося транспорта постепенно затихли, но прошло полминуты, прежде чем жители зашевелились вновь, невнятно переговариваясь между собой в сумбурной попытке вернуть себе былое веселье. Отведя взгляд, Белль свернула на узкую лесную тропинку и направилась на юг.

Тропа слегка забирала вверх, проходя через расщелину бледной голой скалы. Поваленное дерево нависало низким мостиком над изгибом тропинки. Белль пригнулась, даже не задев обломанным рогом окаменелую кору, и вздохнула с облегчением, когда вышла прямиком к нескольким крохотным домикам, нежащимся в солнечном свете, пробивавшемся сквозь деревья. Она шла мимо каменных ворот и деревянных дверей, пока не остановилась возле одной из них. Она улыбнулась при виде двух отпечатков копыт на бурой отделке — одного чёрного и другого синего. Не самый приметный знак, но его им нехотя позволили нанести на жилище, и поэтому для неё было очень важно видеть его по возвращении домой.

Толкнув скрипнувшие ворота, она подошла ко входной двери трёхкомнатной хижины и открыла незапертый вход. Прикусив губу и силясь сдержать жеребячий визг, она на цыпочках прокралась в жилище.

Знакомый запах пронзил её словно током, но не этого она ждала с нетерпением. Оглядевшись по сторонам, с гулко бьющимся сердцем она скользнула в гостиную-кухню. Моргнула несколько раз в радостном предвкушении — и тут же её ушки дёрнулись. Она свернула за угол и заглянула в залитый солнцем кабинет.

— М-м-м-м… Нет, не совсем правильно. ОАЗИС, попробуй просканировать ещё раз.

Перед письменным столом, опираясь на него толстым чёрным копытом, стояла полосатая фигура. Над густым ирокезом висела тускло-голубая сфера, отбрасывая поток манасвета на страницы открытой книги. Когда луч прошёлся по тексту, зебра медленно кивнул, пробормотав вслух:

— Да. Вот это уже больше похоже на правду. Первый ксонский король пришёл к власти четырнадцать столетий назад, а не четыре. В таком случае в ближайшем десятилетии наступит годовщина языковой реформы в восточном царстве. Хм-м-м… Тогда чем объяснить расхождения в речи между классами воинов и рабочих?

Белль тихонько выдохнула и, встав в уголке, просто смотрела на него с тёплой улыбкой. Солнечные лучи ложились на его чёрно-белую шкуру, придавая ему неземное сияние.

В этот миг он поднял голову. Парящая сфера погасла, застыла и упала на страницы книги, после чего покатилась к краю стола, но зебра остановил её копытом, приподнял и вдел шарик в переднюю часть чокера у него на шее. Повернувшись, он пустым взглядом прозрачных серых глаз окинул кабинет. Его уши подёргивались над металлической пластиной со светящимися рунами, встроенной в его череп.

Ноздри зебры раздулись раз, другой, затем его морда вытянулась.

— Белль?.. — не мигая, пробормотал он. — Белль, это ты? Неужели… ты дома, любимая?

Её глаза заблестели, и она выдавила из себя улыбку.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, Пилат¹, мне кажется, что я влюбляюсь заново.

Медленно, шаркающей походкой он направился к ней. Это оказалось не так-то просто — на каждом третьем шаге он водил перед собой копытом. Белль приблизилась к нему и сжала его переднюю ногу двумя своими. У него перехватило дыхание, и он тут же улыбнулся, подавшись вперёд.

— И-ип! — вскрикнула Белль, но её уже настигли его тяжёлые объятия.

Она захихикала ему в ухо и крепко прижалась к возлюбленному, тепло воссоединяясь с ним после разлуки.

— Белль, я так рад, что ты вернулась, — дрогнувшим голосом произнёс Пилат.

Она закрыла глаза и зарылась мордочкой в его полосатое плечо.

— Я тоже, любимый. Я тоже…

 
 

18. Родной кров

 

— Я изучал ксонскую языковую историю, — сказал Пилат, ковыляя через кухню. Он пошарил копытом перед собой, наткнулся на тумбу и начал сдвигаться влево. Сделав четыре шага, он остановился под шкафчиками, потянулся и достал две миски. — Если верить старым текстам, у Ксоны был единый язык до того, как они превратились в милитаристскую монархию.

Он потянулся к поддону слева от себя, порылся в мешке и достал кочан капусты. Ловко орудуя копытами, он взял нож и принялся шинковать зелёные листья для салата.

— Это было решение Берроухуфа, первого короля Ксоны, назначить язык для каждого класса пони. Рабочие сохранили повседневное наречие. Язык аристократии соседних королевств использовался для командования ксонской армией. И, наконец, мёртвый язык колдовской религии применялся для дипломатии и торжественных церемоний. Создав пирамиду иерархии языков, король мог властвовать над разными слоями населения. Это могло бы объяснить, почему Ксона и по сей день остаётся столь грозной и могущественной. Они следуют жёсткой системе почти вдвое дольше, чем наша матриархальная Конфедерация.

— Ммммхммм, — отозвалась Белль, усаживаясь за стол и с улыбкой подперев подбородок копытцем.

— Собственно говоря, ещё во времена Вессамэйра нескольким военным коллегиям пришлось выучить ксонский язык среднего уровня, чтобы выторговывать у соседей оружейные технологии. Правда, это было за сто лет до Восточного Вторжения, с которого и начался этот многолетний бардак.

Пилат хохотнул, всхрапнув по-зебриному, затем скользнул к раковине и хлопнул копытом по кнопке крана. Сверкнув яркой маной, кристальный дозатор брызнул водой в миску с листьями, омывая их.

— Знаю, это может показаться банальщиной, но я очень рад, что Далтон месяц назад одолжил нам эту книгу. Приятно узнать кое-что о… враге нашей страны… — Он запнулся, дёрнув ушами. — Белль?

Та встрепенулась.

— Хм-м?

— Ты… в порядке? Ты была такой тихой с тех пор, как…

— Мне просто нравится слушать, как ты размышляешь вслух, — сказала она с мягкой улыбкой. — Прямо-таки завораживает.

— Хех. Как скажешь.

— Я серьёзно! — воскликнула она, на краткий миг нахмурившись. — Ты не поверишь, сколько часов в день я трачу на то, чтобы выслушивать протокол или Гарнета, изрыгающего пропагандистские догмы…

— Ш-ш-ш… Любимая, будь осторожна, — шепнул он. — Пока тебя не было, они починили неисправного часового на обочине.

Она вздрогнула, прикусила губу и посмотрела в окно, где за несколькими соснами высился обелиск. Затем тяжело вздохнула.

— Клянусь, порой мне кажется, что в этих бетонных застенках безопаснее…

— Не завидую тебе, Белль.

— Я просто хотела бы иногда брать тебя с собой, — произнесла она сдавленным голосом и опустила голову, закрыв глаза. — В перерывах между секвенированием я только и делаю, что сижу и переживаю часами напролёт — а то и днями.

— Белль… — Пилат повернулся и ровным шагом направился к ней. Нащупав стол, зебра подобрался к кобыле и нежно прижался к ней. — Больше всего на свете я хотел бы пойти с тобой. Но мы оба знаем своё место в Блю-Шельфе. Счастье, что нас вообще сюда пустили. Я мучаюсь каждый раз, когда тебя увозят, но не могу не думать, насколько хуже нам было бы там, в Маунтинфолле.

— Я знаю, — сказала она, вздрогнув. — Просто мне так жаль тебя…

— Меня?

— Я никогда не хотела, чтобы всё было так, Пилат, — пробормотала она с глазами на мокром месте и погладила его морду. — Особенно после всего, что ты пережил…

— Эй… — Он нащупал её губы и улыбнулся. — Никаких грустных лиц. Хм-м? Так сколько, Гарнет сказал, ты будешь здесь?

— М-м-м-м… Семь дней.

— Тогда давай выжмем из них всё что можно! — сказал он, просияв. — Никогда не догадаешься, что принёс почтальон, пока тебя не было!

— Неужели новый рог? — промолвила она с горькой усмешкой.

— Ох, Белль. Скорее мы войну выиграем. Кхм. — Пилат обернулся. — ОАЗИС.

На пластине у него под бровями замерцали руны. В тот же миг голубая сфера на его чокере вспыхнула, отделилась и с магическим гудением зависла между парой.

— Принеси, — громко и чётко скомандовал он. — Латунный контейнер.

Сфера улетела в спальню на другом конце домика.

Белль посмотрела шарику вслед.

— Кажется, он немного медленнее, чем обычно. — Она повернулась к Пилату. — Он стал быстрее разряжаться?

— Я сам несколько раз его перекалибровывал, — ответил тот. — Думаю, ему просто нужна чистая энергия, чтобы вдохнуть в него новую жизнь.

— Ух… Как это раздражает! — проворчала Белль. — Я придумала эту чёртову штуку. Я должна хотя бы уметь заряжать её.

Пилат нежно погладил её по рогу.

— По-твоему, я женился на тебе потому, что твоя магия могла бы поднять меня на копыта не хуже, чем звук твоего голоса?

— По-моему, ты женился на мне потому, что мне позарез нужен был зебра, который бы делал мне салат, — сказала Белль.

— Ха-хах! Ну, по крайней мере, Гарнет не нуждается в твоих кулинарных способностях.

— Бр-р-р… — Белль вздрогнула. — Страшно подумать.

Сфера прилетела назад, левитируя латунный цилиндрик в голубом поле света.

— А. Вот и оно. — Пилат приподнял передние ноги в сторону гудения. Он взял цилиндрик и открыл его, в то время как сфера вернулась на чокер у него на шее. — Полагаю, то, что внутри, поднимет тебе настроение.

Он достал свиток бумаги и протянул его Белль.

Белль взяла свиток и склонилась над ним, прищурив глаза. Дочитав пергамент до половины, она ахнула.

— Университет получил новую пристройку к научному крылу! Им выделили достаточно средств, чтобы расширить учебную программу по биомагии!

— Хе-хе-хех… — Пилат кивнул. — Сдаётся мне, твои коллеги сейчас прям молятся на тебя.

— Ох, ничего себе! — взвизгнула Белль, поднеся копытце к покрасневшей мордочке. — Здесь говорится, что количество студентов увеличилось на двадцать пять процентов!

— Похоже, теперь Маунтинфолл займёт достойное место на карте ледомэйрского образования.

— О, Пилат, тогда всё это почти стоит того!

— Совет Ледо, может, и грозные шишки, — сказал Пилат, — но они точно знают, как держать обещания.

— Я чувствую… чувствую…

— Что, любимая?

— Мы должны сделать что-нибудь! — Белль взглянула на него с улыбкой до ушей. — Мы должны отпраздновать!

— Эм-м… — замялся он, нервно хихикнув. — На самом деле заняться тут особо и нечем. Не хотелось бы зацепиться гривой за мана-ограду, как в прошлый раз…

— Да ладно тебе! Я несколько дней просидела взаперти под землёй и… и… — Белль протяжно вздохнула. — О, как бы мне хотелось взять тебя с собой. В те места, которые я видела…

— Места, которые ты видела? — переспросил Пилат. — Погоди… — Его металлический лоб нахмурился. — Неужели… тебе удалось справиться с секвенированием?

Белль прикусила губу.

Серые глаза Пилата смотрели мимо неё.

— Ты… Ты успешно синхронизировалась с субъектом?

— Там… там было столько всего…

— Белль! Это… Это поразительно! Никто больше не прошёл первичные испытания! Неудивительно, что нас не вышвырнули отсюда! — Он охнул. — Если ты так тесно слилась с субъектом, это значит, что мы гораздо ближе к подвижкам в эксперименте!

— Да… — Она сглотнула и провела копытцем по гриве. — Подвижки…

Пилат склонил полосатую голову вбок.

— Что-то ты не очень рада.

— Понимаешь, Пилат, дело в том…

Тут в дверь постучали, и внутрь протиснулись две рогатые морды.

— Приветик! — звонко крикнула антилопа с блестящими глазками. — Кто-нибудь дома?

— Это та, о ком мы думаем?! — воскликнул её ухмыляющийся муж. — Белльсмит! Когда это тебя успели выкопать из гигантского саркофага Ледо?!

Белль поморщилась. Она наклонилась и прошептала Пилату на ухо:

— Расскажу позже.

Повернувшись и прочистив горло, она расплылась в радушной улыбке.

— Кенна! Бакстер!² Как я рада вас видеть!

— Извини за назойливость, — сказала антилопа. — Но мы слышали что-то о праздновании.

— Не хотите пойти с нами, чтобы отдохнуть и расслабиться у костра? Мы услыхали о твоём возвращении и подумали, что это будет просто шикарно.

— Хех… — Белль ковырнула ногой пол и рассмеялась. — Шикарно? Это будет потрясно!

Парочка хихикнула и ухмыльнулась единорожке.

— Ну, не знаю насчёт «потрясно», если, конечно, Далтон не одолжил тебе по пути какое-нибудь волшебное огненное зелье.

— Хех. Если бы. — Белль указала в сторону раковины. — Просто дайте нам часик или около того, чтобы поужинать вместе, и мы присоединимся к вам. Верно, Пилат?

— А? О, разумеется, дорогая.

— Отлично! Только не опоздайте! — воскликнула, уходя, Кенна.

— Здесь, на поверхности, комендантский час, помнишь? — добавил Бакстер, удаляясь следом за ней.

— Надеюсь, ты не против? Правда, любимый? — спросила Белль.

Пилат смотрел в пространство, произнося одними губами слово из трёх слогов снова и снова с озадаченным выражением на лице.

— Пилат?

— Хм-м? О, вовсе нет.

— Похоже, у тебя кое-что на уме.

Он усмехнулся и постучал по металлической пластине на черепе.

— И кому, по-твоему, я этим обязан?

Они вместе хихикнули, ещё раз прильнули друг к другу и стали заканчивать готовку скромного ужина в лучах заходящего солнца.

 
 

19. У костра

 

— О тебе говорит весь город, Белль, — сказал Бакстер, широко улыбнувшись, и подбросил пару веток в потрескивающий костёр перед ним с Кенной. — Все сгорают от нетерпения узнать, чем ты занималась.

К юго-востоку от небольшого скопления домиков была маленькая полянка, покрытая мягким слоем листьев и примятой сосновой хвои. Несколько соседей расположились на брёвнышках, глядя на тёплые угли, пока солнце садилось за горные вершины Блю-Шельфа.

— Ходят слухи, что на базе появился новый субъект для секвенирования, — продолжил Бакстер, шевеля чёрными антилопьими ушами. — Я так и знал, что у тебя талант к этой работе.

— Хех… — Белль поджала ноги под себя, сидя на листьях рядом с Пилатом. Её землисто-бурую гриву развевал лёгкий горный ветерок. — Это не совсем работа, скорее обязанность.

— Как я слышал, профессор Гарнет в последнее время не выходит из своего кабинета, — сказал Грейт Стэйр, каменно-серый бизон в очках с латунной оправой, которые блестели в свете костра. Он оглядел собравшихся. — Должно быть, что-то его здорово напугало, раз он застрял за бумажной работой.

Белогривая единорожка по имени Фелисити наклонилась вперёд:

— Всё из-за того Блюстителя, который с недавних пор всюду суёт свой рог.

— Как там его? — пробормотал Плэсид, её возлюбленный, сидя рядом с ней. — Шард? Шэклс?

— Шелл, — проворчал баран с сердитым, морщинистым лицом. Верный своему имени, Гриндер³ провёл копытом по усыпанной листьями земле и сплюнул в сторону пламени. — И не успеешь оглянуться, как всю деревню утыкают бункерами! Точно так же, как это было на границе с Ксоной!

— Гриндер, мы далеко от Ксоны, — сказала любимая Грейт Стэйра, миниатюрная бизониха с искрящимися глазами. — На базе проводят только научные исследования.

— Не похоже, судя по тому, что я слышал, Литл Бриз! — прошипел Гриндер. Баран сидел один на своём бревне, трясясь от гнева и чуть ли не рыча могучими лёгкими глубоко под густой шерстью. — Мы с жёнушкой жили здесь ещё до того, как Блю-Шельф получил своё имя! До заборов, военных учений, сирен и…

— Ты уже рассказывал нам всё это, Гриндер, — сказал Плэсид, мягко улыбаясь под стать имени⁴. — Но согласись, силы Ледо безупречно следят тут за порядком.

— Сбрехнул единорог, который весь день сидит, уткнувшись носом в светящиеся руны!

— Эй! — нахмурилась Фелисити. — То, что мой любимый делает для Совета Ледо, вас не касается! Когда в последний раз ты или твоя жена делали что-нибудь для Блю-Шельфа, кроме как жаловались?..

— Дорогая, прошу, — Плэсид положил копыто на плечо Фелисити. — Мы здесь, чтобы отдохнуть и отпраздновать возвращение Белльсмит.

— Скажи это тому рогатому!

— Гриндер в своём репертуаре, — сказал Бакстер, закатив глаза. С ухмылкой он помахал копытом перед своими рогами. — Если честно, я бы сказал, что в последнее время здесь стало тише, и не только из-за отсутствия Белль.

— О? — спросила Белль, склонив голову набок.

— Многие другие районы осиротели, — добавила Кенна.

— В каком смысле?

— Дома пустеют, — сказал Грейт Стэйр глубоким басом. — Жителей переселяют. Община на западной стороне молчит, будто вымерла.

— Напоминает мне жёлтые равнины на родине, — пробормотала Литл Бриз.

Грейт Стэйр протянул копыто и погладил её по плечу.

— Я знаю, любимая.

— Куда же их переселяют? — спросила Белль.

— Мы думали, ты знаешь, — сказала Фелисити. — Ты довольно долго пробыла на базе. К вам поступали новички?

— Я… — Белльсмит, заёрзав, посмотрела на свои скрещённые ноги. — Я… я не знаю…

— Всё это время она занималась одним-единственным проектом, — сказал Пилат, повернувшись лицом к центру группы. Пока он говорил, на его лбу мигали светящиеся руны. — Она знает лишь то, что ей говорят. То же самое и со всеми нашими любимыми, которые уходят на смену.

— Только не со мной! — прошипел Гриндер, морщась. — Мне они всегда твердят, какой я жалкий кусок дерьма!

Фелисити вздохнула и лениво глянула в его сторону.

— Может, если бы ты перестал бодаться с ними, как только тебя привозят на лифте в коридор технического обслуживания…

— Я так здороваюсь! Гр-р-р… Единороги такие слабые и тщедушные!

Тёмные губы Пилата изогнулись.

— Опыт мне говорит другое.

— И-ип! — Белль густо покраснела и крепко пихнула его. — Пилат! — прошипела она.

Тот лишь усмехнулся.

— Вернёмся к нашим баранам… — сказал Грейт Стэйр.

— Каким таким баранам? — глупо улыбнулся Бакстер.

Гневно взглянув на него, бизон продолжил:

— Шелл из Блюстителей — не мелкая рыбёшка. Я слышал, он вёл несколько легионов в битву с самыми свирепыми ксонскими воинами.

— Тогда что такой кровожадный тип, как он, забыл здесь? — спросила Кенна, передёрнув плечами. — Он сделал что-то настолько ужасное, что армия Ледо наказала его такой скучной должностью?

— Далтон не очень-то высокого мнения о нём, — сказала Белль. — Но пока что он кажется довольно безобидным. Всё, что он делает, — это крутится возле комнаты секвенирования, наблюдая из…

Фелисити прищурилась, глядя на Белльсмит:

— Они засунули тебя в комнату секвенирования со смотровой панелью?

Каштановые глаза Белль моргнули.

— Ну да.

Фелисити заёрзала.

— В чём дело? — осведомился Пилат, вытянув шею.

— Ну… — Плэсид подвинулся и сел поближе к своей возлюбленной. — Они проводят опыты в таких камерах только в том случае, если высока вероятность прорыва. — Он судорожно сглотнул. — Или провала.

— Провала? — задумчиво спросила Литл Бриз.

— Однажды они поместили меня в одну из таких камер, — тихо произнесла Фелисити, потупив взгляд. — После этого я почти месяц пролежала в коме…

Кенна тяжело выдохнула.

— Так вот почему тебя так долго не было…

— Я думал, ты уехала из-за трудных исследований, — проговорил Пилат.

Плэсид нежно потёрся носом о Фелисити.

— Мы бы так и хотели. Я просто рад, что ты вернулась целой и невредимой.

— Хм-м-м… — Фелисити горько усмехнулась. — Целой — это громко сказано.

— Ты это, на хрен, о чём? — проворчал Гриндер.

Фелисити нахмурилась.

— О том, что у меня не было того, что нужно для этой работы! Поскольку мой рог полностью цел, мои лей-линии не могли справиться с необузданным потоком маны!

Пилат наклонил голову к Белль.

Та нервно моргнула:

— Неужели…

— Теперь у них Искра знает откуда взялся новый субъект, и они пробуют повторить те же эксперименты по секвенированию! — Фелисити напряжённо дёрнула плечами, вздохнув. — Я бы позавидовала, не будь я так зла на приспешников Гарнета, которые подключили меня к чему-то, к чему меня вообще нельзя было подключать!

— Важно то, что ты сейчас здесь, со мной, — сказал Плэсид и улыбнулся. — И мы можем вместе проводить исследования для Совета Ледо, как в университетские годы.

— Не могу избавиться от мысли, что этот тип, Шелл, здесь потому, что мы не справились с работой или что-то в этом роде, — сказал Бакстер, наклонившись вперёд и положив подбородок на копыта. — Блю-Шельф, должно быть, и правда идёт ко дну, раз Блюстители вынуждены его спасать.

— Это и был план с самого начала! — процедил Гриндер. — Думаешь, те дирижабли кружат у нас над головой лишь для того, чтобы любоваться видами? Только за последние три месяца их прибавилось вдвое! Я даже не могу нормально выспаться!

— И то, как твоя любимая храпит, тут совсем ни при чём, — сказал Бакстер, откидываясь назад с ехидной усмешкой.

— Скажи это поближе к моим рогам, приятель.

— Думаю, я пас.

— Может, тогда сделаешь что-нибудь с этим костром, дорогой? — спросила Кенна, сильно пихнув его в бок.

— Что? Тебе не хватает жара?

— Да брось…

— Ладно…

Бакстер глубоко вздохнул и сосредоточился. Его глаза зажглись красным светом, и между его заострёнными рогами запрыгали искры. Перед ним на несколько секунд завис рыжий огненный шарик, а затем полетел в угли, разжигая их. Вскоре между всеми запылало весёлое пламя, согревая их в последние минуты до комендантского часа.

— Никогда не привыкну к тому, какие же вы, огневики, шумные. — Пилат слегка передёрнулся. — Не говоря уже о том, какие горячие.

— Такой комплимент я бы не прочь услышать кое от кого другого, — подмигнул Бакстер. Кенна шлёпнула его по плечу. — Оу! Эй! Я просто болтаю на ветер!

Кенна вздохнула и улыбнулась Белль.

— Не обращай на него внимания. Иногда мне кажется, что он родился с тремя рогами.

— Что? Но какое это имеет отношение?..

Пилат наклонился и зашептал ей на ухо.

Белль моргнула, затем залилась краской.

— Клянусь, наши дома нужно обнести одной из тех магических изгородей друг от друга.

— Ха-ха-ха! — Бакстер закачался взад-вперёд, держась за живот и хохоча. — Тогда вы вдвоём быстро заскучаете! Правда ведь?

— Да, ну…

— О! Кстати, насчёт «обнести»… — Кенна взглянула на своего возлюбленного и подмигнула ему. — Сейчас же подходящее время?

— О-о-о! Спасибо, без тебя я как без мозгов и без языка!

— Раз такое дело… — Кенна принялась рыться в холщовой сумке, полной округлых предметов.

Грейт Стэйр и Литл Бриз подались вперёд от любопытства.

— Что это?..

— Ограбление века! — Кенна вытянула передние ноги, держа бананы между раздвоенными копытами. — Та-да-а! Кто хочет куснуть?

— Дай мне, дай мне, дай мне! — забормотал Гриндер, разрывая под собой землю.

— Лучше бы тебе так и сделать, сладкая, пока он не проделал дыру у тебя в груди, — подмигнув, сказал Бакстер.

— Вот, держи! — Кенна бросила ему фрукт.

— Что это? — спросил Пилат. Его ноздри раздулись. — Я чувствую запах… цитрусовых?

Кенна достала пару апельсинов.

— А то! — Она бросила их зебре. — Пусть твои полоски засияют ещё ярче!

— Где… — Фелисити прищурилась. — Как вы достали фрукты?! Да ещё и свежие?

— Мы пошли погулять вдоль периметра! — ответил Бакстер, передавая груши двоим единорогам. — Там был большой разломанный ящик, забитый этими фруктами! Наверное, упал с дирижабля во время одного из рейсов!

— Тогда, значит, это собственность Ледомэйра! — воскликнула Фелисити. — Вы не должны были подходить так близко к периметру! А что, если бы вас поймали?

— «Все народы Конфедерации приносят королеве славу своим многообразием», — процитировала Кенна. — Это из брошюры, которую нам выдали, когда притащили сюда!

Пилат непонимающе уставился на Белльсмит.

— Любимая?..

На лице Белль появилась язвительная усмешка.

— Поверь мне, Пилат. Если бы такой документ существовал, я бы сразу же дала его просканировать ОАЗИС. — Она ухмыльнулась в сторону антилоп. — Тем не менее, прошло уже очень много времени с тех пор, как я наслаждалась чем-то не от ледомэйрского комитета по рационам. Ты не против, если?..

— Ха! — гоготнул Бакстер. — Как низко пали эти скромники! Требуют себе часть моих дынь!

— Бакстер…

— Ладно, хорошо, но, может, что-нибудь другое. — Он вытащил из сумки нечто шарообразное и катнул это единорожке. — Вот, возьми. Надеюсь, у тебя зубы не особо чувствительные.

— Брось, Бакстер, — насмешливо фыркнула Белль и схватила фрукт копытами. — Я пони. Последнее, к чему я могу быть чувствительна, это…

Она взглянула на плод, и зрачки её сузились. С её губ сорвался резкий вздох, отдалённо напоминающий хныканье.

Уши Пилата мгновенно дёрнулись.

— Милая? — Он резко выпрямился, словно в испуге. — Что такое?

— Я… — Лицо Белль исказилось. Она повертела в копытах красное яблоко и тут же всхлипнула. — Не знаю. Просто…

Её губы задрожали. Пламя отдалилось, как холодный вздох ушедшего дня. Она чувствовала, что чего-то не хватает, как будто между её конечностями образовалась огромная пустота, где вместо этого должно было быть нечто дорогое и тёплое. Она подняла взгляд и увидела, что все смотрят на неё, включая Гриндера. По её щеке скатилась слеза, и она уронила яблоко с тихим стуком.

— П-простите, — срывающимся голосом прошептала она. С шорохом листьев, похожих на перья, она вскочила на ноги. — Мне надо идти! Я н-не могу остаться!

— Белль! — в панике выкрикнул Пилат.

Он встал, но ничто уже не напоминало о её присутствии. Звук её бегущих копыт растворился в ночной тишине.

— М-м-мф-ф-ф… — пробурчал Гриндер, набивая рот. — Хотел бы я поплавать в бананах.

 
 

20. Опускается ночь

 

Белль сидела в углу кухни, обхватив себя ногами. Она дрожала в опускавшейся на домик темноте, с трудом держа открытыми глаза, мокрые от слёз. Каждый раз, когда она позволяла векам опуститься, она видела вспышки цветов и узоров, которые не могла понять, и некоторые из них покрывал пепел.

Её лёгкие сжались, и она пискнула от боли. Провела копытами по обломку рога на голове, словно ожидая, что кончик его будет раскалён. Не тут-то было.

Дыхание Белль только начало успокаиваться, как вдруг к воротам подбежали тяжёлые копыта, повернули на девяносто градусов и ровно поскакали к двери хижины.

— Белль?! Любимая?!

Дверь распахнулась, и Пилат заглянул внутрь. Задыхаясь, огляделся по сторонам. Его уши шевелились в поисках знака — хоть какого-нибудь.

— Белль? Не молчи! — Он сухо сглотнул и наклонил голову к сфере на своём чокере. — ОАЗИС…

— Я здесь, Пилат, — прошептала она. — Не нужно в-выпускать манасферу…

— Вот ты где! — Он подбежал к ней, ощупывая пространство вокруг. Как только его копыта коснулись её, он рухнул на пол и обнял её, весь дрожа. — Ты так меня напугала! — воскликнул он, уткнувшись в её плечо. — Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты так убегаешь!

— Знаю, дорогой. Знаю и прошу прощения. — Она всхлипнула и прижалась к нему. — Я… я не знаю, что на меня нашло. Я…

— Ты что-то видела? — спросил Пилат. — Что-то, что дал тебе Бакстер? Это был фрукт, верно?

Белль молчала.

— Я понюхал его. Это было обычное яблоко. Раньше у тебя никогда не было проблем с фруктами. Почему ты так запаниковала?

— Это не паника, Пилат. Это… — Она прикусила губу и задрожала. Её голос был слаб как у жеребёнка. — Я просто не знаю. Я не…

Он смотрел мимо неё, ровно дыша. Когда она затряслась ещё сильнее, он всё равно улыбнулся и крепко обнял её, позволяя ей раствориться в его ласке.

— Я не злюсь на тебя, любимая. Я просто сбит с толку. До этой минуты всё было в порядке. Я могу чем-то помочь? Хоть чем-нибудь?

Она шмыгнула носом и разрыдалась, уткнувшись в его полосатые ноги.

— Ты уже помогаешь, Пилат. Храни тебя Искра…

— Ш-ш-ш, — произнёс он и стал нежно покачивать их обоих, в то время как стало совсем темно и магический звон, объявляющий комендантский час, наконец разнёсся по высям Блю-Шельфа.