Под треск костра, закрыв глаза

Под треск костра, закрыв глаза

На опушке посреди Вечнодикого Леса, в самой его чаще, вернее даже сказать, в самом его сердце, горел небольшой костёр, время от времени пуская в тёмный и немного сырой воздух снопы искр, похожих на красно-оранжевых мух. Каким-то совсем неестественным, чужим казался этот костерок здесь, среди чёрного, густого воздуха, пропитанного запахом сухой коры, мха и лишайника, среди длинных, сучковатых ветвей. И совершенно непривычно было среди глухой тишины, нарушаемой разве что загадочными шорохами и скрипом старых древесных стволов, слышать весёлый треск дров. И Лес словно боялся этого костра – темнота, сырость и прохлада шарахались от него, превращая опушку в очень даже уютненькое и тихое местечко.

Здесь же, возле костра, направив в его яркие алые языки свой взгляд, сидел молодой земнопони Фаэрлайт. Костёр, подготовленный им, был точной копией его кьюти-марки, и это доставляло пони ещё больше радости.

Фаэрлайт взял в зубы лежавшую рядом палку и осторожно потыкал ею в горячий пепел. До него донёсся слабый запах печёного в кожуре картофеля. Но, похоже, Фаэрлайт слишком сильно вдохнул этот аромат – то ли дым, то ли пепел попал ему в нос…Итог был очевиден, — пони чихнул, отчего пламя костра елё заметно дрогнуло.

-Будь здоров, — донеслось вдруг до Фаэрлайта.

В многочисленных своих скитаниях по Вечнодикому отчаянный пони повидал много и многих. Посему этому неожиданному пожеланию здоровья «из ниоткуда» он ничуть не удивился.

-Спасибо, — спокойно ответил Фаэрлайт, потрепав себя копытом по гриве, чтобы стряхнуть пепел, забившийся туда.

На опушку вышел серый единорог с тёмно-синими глазами и, помявшись немного, сел рядом с Фэарлайтом.

-Картошку запекаешь?, — спросил единорог непринуждённо.

-Угу, — кивнул Фаэрлайт и демонстративно ещё раз пошерудил палкой в пепле – дескать, вот она, картошка.

-Я так сразу и понял. Чую – дымок. Да не простой. Знаешь, когда просто ветки жжёшь, дым горьковато-терпкий получается и немного травяной. А тут очевидно – картошка!

-Что ж ты, — усмехнулся земнопони, -шёл, да дым моего костра нюхал?

Единорог усмехнулся скептически.

-Невозможно "нюхать дым". Ты дышишь дымом! Чувствуешь, сколько всего в этом дыме? Тёплый, живой…Вот у тебя есть воспоминания?

Фэарлайт посмотрел единорогу в глаза и ответил:

-Конечно, есть. Как же иначе.

-И у них есть, — указал копытом единорог на деревья, -и с дымом они передают их нам. Всё, что они помнили и видели…А ты — «нюхал»!, — посмеялся незнакомец.

Повисла пауза. Фаэрлайт не знал, продолжать ли ему разговор о дыме и древесных воспоминаниях, или же спросить уже у незнакомца, как его зовут. Но Фаэрлайт не стал спрашивать. Во-первых, это было бы невежливо, а во-вторых, так даже любопытнее.

-Так что, — начал земнопони, -что ли порубаем? Картошечки-то? Поди уже готова.

Он взял в зубы палку, чтобы раскидать пепел и достать картофелины, но единорог мягко положил ему на плечо копыто и многозначительно поднял брови, как бы говоря укоризненно: «Ну вот что ты торопишься! Подожди немного!»

И Фаэрлайту стало даже как-то стыдно за себя. Он отложил палку и продолжил всматриваться в пламя. Ему начало казаться, что таким бесцеремонным выниманием из пепла картошки он может обидеть костёр.

Вдвоём сидели двое незнакомых, но как-то уже почти подружившихся пони, смотрели в пламя, слушая треск дров. Порой начинало казаться, что дрова не просто трещат, а разговаривают. Фаэрлайт начал улавливать отрывки фраз, сухих и хрустких, повествовавших о тех славных временах, когда дрова они ещё не были дровами. А порой даже начинало казаться, что треск – это музыка, которую древесные угли играют, аккомпанируют сами себе и под эту музыку бодро и задорно танцевало пламя костра.

-Теперь самое время, — шепчет единорог и Фаэрлайт осторожно достаёт картофелину. Перекатывая её с копыта на копыто, он сдувает пепел и одновременно пытается остудить лакомство. Он аккуратно зубами снимает длинные полоски кожуры, пока ноздри его щекочет горячий аромат дымка.

У единорога с этим проще – магией он и держит, и очищает картофель. Молча пони жуют это незатейливое блюдо и каждый из них погружается в свой мир, перекатывая во рту раскалённые куски.

-А товарищ-то твой где?, — спросил вдруг единорог.

Фаэрлайт не знал, что отвечать. Он был здесь один, но признаваться в этом ему совсем не хотелось. Ни единорогу, ни себе.

-Да шныряет где-то…тут, — неопределённо ответил Фаэрлайт.

-Что же он тебя одного оставил? И сам в чащу пошёл?, — допытывался единорог.

-Ну, он очень отчаянный. Дрова для костра ищет, — выпалил в ответ Фаэрлайт.

Единорог хихикнул.

-Так вот же, лежит тут целая вязанка дров, — он указал на вязанку возле Фаэрлайта. Земнопони про неё совсем забыл. Что же, выходит, что его «товарищ» пошёл в темноту леса за дровами, когда их и так целая охапка? Фаэрлайту не хотелось иметь такого бестолкового товарища.

-Это для другого костра, — ляпнул земнопони, дивясь своей «находчивости». –Мы, знаешь ли, любим костры жечь. С Флэймом.

Хоть и странным получался этот воображаемый товарищ, но Фаэрлайт решил, что без имени ему ходить негоже. Ему представился высокий, сильный алый пегас с золотой гривой – ни дать ни взять – Флэйм! Интересно, подумал Фаэрлайт, какой он, этот Флэйм? Наверное, добряк и болтун, каких мало. А ещё весельчак. Повидать бы его…

Фаэрлайт почувствовал, что от всего сказанного у него пересохло в горле. А может, ему стало просто слишком жарко и душно здесь, у костра, в компании незнакомого единорога…Потому-то он и ходил всегда один. Земнопони открыл свою рюкзак и достал оттуда сначала чёрный пробковый шлем, а затем флягу с водой. Открыв её, он сделал несколько жадных глотков, не отводя взгляда от чарующего танца костра.

-Из тутошнего озера водица-то?, — ухмыльнулся единорог.

-Из него, — кивнул земнопони.

-Неправильно пьёшь, — замотал головой незнакомый товарищ-единорог.

Фаэрлайт никогда ничему уже не удивлялся, потому спросил бесстрастно:

-Чёй-то? А как же надо?

-Глаза закрой, — с умиротворяющей улыбкой ответил единорог и встряхнул гривой.

Фаэрлайт не хотел закрывать глаз, но улыбка незнакомца его обезоружила и пони поддался. Прикрыв веки, он сделал глоток. Потом ещё. И ещё один, затяжной. И тут он понял. Точнее, прочувствовал.

Сладковатой подводной травой, еловой хвоей, осенним ветром и рыхлой от дождя землёй пахла вода озера Вечнодикого Леса. Фаэрлайт прислушался, и почудилось ему, как к голосу дров и костра присоединился голос лесных озер и болот, грибных дождей и майских первых гроз.

«И правда, совсем иначе, когда глаза закрываешь», — подумал Фаэрлайт.

Пони глотнул еще несколько раз и носа его коснулся нежно запах совсем уже близкой зимы — времени, когда и сама вода закрывает глаза.

-А знаешь, что, — начал Фаэрлайт, открывая глаза, но тут же оборвал сам себя на полуслове – спутника его нигде не было. Словно испарился незнакомец – явился так же внезапно, как и удалился.

«Не обидел ли я его чем-то?», — подумал земнопони и огляделся по сторонам. Ни шороха, ни единого движения ветки. Даже следов копыт гостя не осталось на песке поляны.

«Ну вот…Ушёл. Опять я один. Хоть бы товарища своего что ли кликнуть?», — подумал Фаэрлайт и, набрав в грудь воздуха, прокричал:

-Флэйм! Флээээйм!

-Уже идуууу!, — отозвался чей-то бас из глубины леса.

Нервно икнув и надвинув шлем поглубже, Фаэрлайт наспех затушил остатками воды костёр, схватил рюкзак и, спотыкаясь, побежал обратно к дому, испытав внезапный прилив тоски по родному «гнёздышку».