Противостояние магии и пара

Глава 1.) Отвергнутая жизнь, дарованная дружба

Кантерлот стоял, как и тысячу лет, — сияющий памятник из мрамора и магии. Высокие шпили возносились над изогнутыми террасами, нависающими над столь отвесным склоном, что лишь чары удерживали их от падения. Хотя городом преимущественно правили единороги, на его улицах и в небесах встречались пони почти всех известных племён. Тысячу лет он служил свидетельством стойкости пони, мощи магии и отваги — наследием, которое его обитатели рассчитывали сохранить ещё на тысячу.

В сутолоке оживлённых булыжных мостовых почти затерялась кремово-белая с золотом карета. Она отъезжала от Небесной академии одарённых пони, чтобы, вероятно, навсегда покинуть тень этого почтенного здания.

Десятилетняя Твайлайт Спаркл разрыдалась, прильнув к матери, пока Твайлайт Велвет шептала успокаивающие слова. Её отец, Найт Лайт, — немолодой жеребец-единорог с редкой проседью в тёмно-синей шерсти — молча кипел, глядя в окошко кареты. Он не хотел, чтобы дочь увидела его горечь, — не желал, чтобы ребёнок винил себя ещё сильнее. Заклинания приглушали шум Кантерлота, чтобы ничто не тревожило скорбную семью.

— Поверить не могу, что они даже не удостоили её встречей, — гневно прошептала Велвет мужу. Тёмно-серая пегаска с экстравагантной косой в гриве сжала копыта. — Они была бы студенткой в шестом поколении! Как они смеют! Пусть мой Шайни потолкует с этим директором — тогда посмотрим, кому навеки будет заказан путь в те стены!

— Последняя война всё переменила, Велви. — Найт Лайт достал курительную трубку, но не зажёг её. С курением он завязал давно, но по-прежнему любил покусывать мундштук в раздумьях. — Ходят слухи, что к исходу недели королева Корона объявит о преобразовании академии в школу боевых магов. Похоже, с закрытием программ для внешних учеников слухи подтвердились. Она хочет, чтобы учебная программа была сосредоточена на единорогах, чьей силы хватит пробивать поле тамиумного подавления, а это… — Он не смог договорить, встретившись с глазами дочери — красными от слёз, но необычайно внимательными. — Это просто означает, что Твайли предстоит завершить образование в ином учреждении, вот и всё.

Её рыдания усилились, и по рогу заплясали неконтролируемые электрические разряды. Юная кобылка была полукровкой… крылатым единорогом с ущербной силой обоих. Рог — никчёмный проводник для магии пегасов, и крылья, не способные её принять. На тех самых крыльях не было ни единого пера: лишь три культи торчали на каждом, лишённые пуха и опахал, что украшают крылья обычных пегасов. Она и все подобные ей были обречены носить имя "демикорны".

Велвет разрывалась между гнетущей виной перед дочерью и материнской тревогой за сына, которому предстояло отправиться на неминуемую войну. Она обвила Твайлайт крылом и прижала крепче. — Это я виновата, что её тело не такое, каким должно быть. Шайнингу повезло, но…

Найт Лайт перехватил магией разряды Твайлайт и заземлил их на пол, прежде чем присоединиться к объятиям. — Дорогая моя, не кори себя за то, что ей выпала такая доля. Мы знали о рисках межплеменного брака. Но мне не следовало позволять ей быть моей маленькой помощницей. Возможно, её магия развивалась бы иначе, и она бы…

Твайлайт вытерла глаз, не уткнутый в платье матери. — Но мне нравится помогать тебе на работе, папа!

На лице отца мелькнула печальная улыбка, и он наклонился, чтобы ласково потереться о её щёку. — И ты — моя незаменимая помощница, Пурпурное Пятнышко. — Он потерся о её загривок, тщетно пытаясь вызвать смех. — Если захочешь, мы могли бы обратиться в “Юность Зари”. У них ещё остались программы…

Велвет инстинктивно прижала Твайлайт крепче, охваченная страхом. — Ни за что! Ты знаешь, какими выходят их выпускники. К тому же, пусть они и не признают, набирают исключительно единорогов. Ничуть не лучше нынешней академии.

— Хорошо, дорогая, — ответил Найт Лайт, пытаясь успокоить её лёгким прикосновением. — Просто мысль вслух. Мы можем попробовать в следующем году, у меня ещё есть связи среди советников королевы. Может, удастся убедить их в важности таких программ для поддержания духа.

Велвет погладила гриву Твайлайт и тяжело вздохнула. — Если академия уже отказывает Твайлайт в зачислении, значит, так называемое преобразование зашло слишком далеко, и твоё слово ничего не изменит.

С сокрушённым вздохом Найт Лайт на мгновение задумался. — Может, отправим её в академию Балтимора? У тебя там много деловых связей, при необходимости переедем. Или, возможно, лучше нанять репетитора. Лучшего, какого только может предложить Кантерлот!

Велвет лишь печально покачала головой, глядя на Найт Лайта.

Страх вновь увидеть те лица, полных предубеждений, пронзил Твайлайт до глубины души; застенчивость заставила её вырваться из объятий матери и яростно замотать головой. — Нет, я не хочу идти в школу! Они станут смеяться надо мной, прямо как те!

Велвет снова привлекла её к себе. — Преподаватели не смеялись, Твайли. Мы все были там.

— Они смеялись глазами. — Твайлайт бессильно опустила голову, и карету наполнили тишина, всхлипы и шмыганье носом.

Велвет и Найт Лайт обменялись безмолвным диалогом, пока он не нарушил молчание: — Тогда они нам не нужны. Если формальное образование недоступно, остаётся традиционный путь — ученичество. Как насчёт того, чтобы стать моей постоянной помощницей? Что скажешь?

Всхлипывания Твайлайт стихли, и она с надеждой взглянула на него. — Правда?! — На её лице впервые за день вспыхнула настоящая улыбка.

— Не так быстро, вы двое, — прервала Велвет оживлённый ответ мужа. Мать знала, что отвлечение — лучший способ поддержать ребёнка, и не упустила шанс направить устремления дочери. — Тебе потребуется более разностороннее образование, чем одна лишь работа отца. Ты также будешь заниматься со мной, учиться вести бухгалтерию поместья и азам торгового дела. Плюс — репетиторство по прочим предметам.

— А зачем нужно вести бухгалтерию?

Велвет тихо рассмеялась и крепче обняла дочь, но продолжала говорить мужу: — Одной Селестии известно, что вы, жеребцы, без меня не продержались бы и на королевские дотации. Лишь ей ведомо, как ты вообще управлял поместьем до нашей свадьбы.

— Несомненно, дорогая. Верно, Пурпурное Пятнышко?

— Э-э… полагаю, да, — Твайлайт не была уверена, чего от неё теперь ждут, но твёрдость в голосе матери убеждала: она всё ещё важна, всё ещё любима.

Толпы Кантерлота мало-помалу остались позади, когда карета свернула на уединённую дорогу, огибавшую северо-восточный склон Кантерхорна. Там, вдали от всех прочих поместий, раскинулось поместье Спарклов. Почтительное, обнесённое кованой оградой владение с террасами, которые выигрывали у горы дополнительные участки для садов. Чуть дальше, в глубине, стояло здание вдвое меньше главного дома — оно больше походило на склад, чем на что-либо, обычно встречающееся в подобных имениях. В отличие от самого города, поместью абсолютно не требовалась магия, чтобы удерживаться на склоне и не соскользнуть вниз под тяжестью земного притяжения.

Булыжная дорога завершалась круговой площадкой перед усадьбой, но Найт Лайт жестом остановил кучера, уже двинувшегося открывать дверцу. Он что-то прошептал на ухо жене. Твайлайт попыталась расслышать, но безуспешно.

Велвет взглянула поверх плеча мужа и сохранила непоколебимость. — Не беспокойся, я разберусь.

Доверяя ей, Найт Лайт наконец кивнул кучеру, и тот распахнул дверцу. Первым вышел Найт Лайт, затем Велвет и Твайлайт. Вблизи усадьба предстала мраморным двором с колоннадами перед бледно-красным кирпичным зданием, чей фасад был усеян занавешенными окнами. Семейный дворецкий — представительный пожилой жеребец-земнопони с коричневой шерстью и седой гривой — был облачён в безупречный чёрный сюртук. Его осанка говорила о гордости за своё дело. Рядом с ним, дрожа от страха, стояла юная розовая земнопони-кобылка не старше самой Твайлайт. Её чуть более тёмная розовая грива украшалась яркими синей и зелёной прядями — знаком принадлежности к слугам.

Твайлайт подбежала и встала между родителями, как и полагалось, а семья встретилась с дворецким и его подопечной на полпути. Твайлайт мельком оглянулась на кучера, отдававшего приказы жеребцам у кареты.

— Сэр, миледи, я… полагаю, дела обернулись не лучшим образом? — почтительно осведомился он.

Твайлайт снова почувствовала подступающие слёзы, но она — благородная кобылка, а благородная особа любого возраста не плачет о подобном перед прислугой.

Найт Лайт кивнул с запинкой, но Велвет взяла слово: — Боюсь, что так, Беннингстоун. Но, возможно, это к лучшему. — Она ободряюще погладила Твайлайт по боку. — Твайлайт всё равно была бы окружена там недоброжелателями. Её судьба, вероятно, повторит путь отца, но я дам ей и торговое образование. Такой ум, как у моей ямочки, схватит азы денежных дел как рыба воду.

Взгляд Беннингстоуна опустился на юную кобылку. — Оба пути — достойные и почётные. Сочтите себя везучей, госпожа Твайлайт Спаркл: осмелюсь предположить, любое из этих занятий принесёт больше удовлетворения и пользы, нежели обычная школа.

— Хорошо сказано, — одобрил Найт Лайт, и в его тоне послышался подъём. Идеи уже рождались в его голове, заставляя левый глаз подёргиваться — верный признак размышлений, знакомый Твайлайт.

— Воистину, — добавила Велвет и перевела взгляд на молчаливую розовую кобылку, пытавшуюся стать невидимкой. Голос её обрёл повелительные ноты, к которым Твайлайт инстинктивно прислушалась. — В любом случае, Твайли, тебе потребуется личный помощник, и ты достигла подходящего возраста для первого. — Она указала копытом на розовую кобылку, едва сдерживавшую дрожь. — Представься.

Сумев сделать реверанс должной глубины и уставившись в землю, розовая кобылка каким-то чудом сумела изгнать из голоса страх перед возможной ошибкой. — Приветствую, госпожа Твайлайт Спаркл. Я — Пинкамина Диана Пай, смиренная служительница Зари. Я здесь, чтобы служить вам во всём, доколе Сама Селестия не примет мой последний покой.

Удивление застало Твайлайт врасплох. — Аа, о, э-э… — она шагнула вперёд, как её учили, но не ожидала обзавестись служанкой — и уж точно не сегодня. — Благодарю за службу, Пинкамина Диана Пай. Знай, что твои внуки—

— Просто дети, — поправил Найт Лайт.

— Д-дети, — Твайлайт на мгновение залилась румянцем, — будут благодарны за твои труды, даровавшие им свободу. — Теперь, стоя ближе, Твайлайт разглядела служанку пристальнее. Её грива была угнетающе прямой, а синяя и зелёная пряди казались неестественными и двигались независимо от остальных волос на ветру. С помощью заклятия, обе прядки всегда были на виду. На лице кобылки застыла слабая попытка бесстрастия, то и дело прорывавшаяся испуганными всхлипами.

Твайлайт ощутила необъяснимый укол вины — хоть и не понимала, отчего. — Не хочешь ли… — она едва не спросила, не хочет ли та поиграть. Со слугами не обращаются как с прочими наёмными работниками: полагается сохранять дистанцию. Шайнинг всегда помогает мне забыть печаль, когда мы играем. — Можешь помочь мне найти книгу?

---

Две кобылки шли по залам усадьбы к пристроенной библиотеке в восточном крыле. Хмурое настроение Твайлайт грозило вернуться, но одно лишь присутствие Пинкамины держало его на расстоянии. Путь она знала наизусть, поэтому то и дело украдкой посматривала на спутницу.

Земная кобылка с восхищением рассматривала высокие потолки, картины на стенах и изредка встречавшиеся бюсты членов семьи Лайт. Изумление внезапно оборвалось, когда Пинкамина заметила взгляд Твайлайт: она прижала уши и привычно уставилась в пол, оставив хозяйку на краю поля зрения, чтобы не сбиться с шага.

Эта реакция глубоко встревожила Твайлайт. Она остановилась и повернулась к Пинкамине. Служанка тут же задрожала, ожидая выговора. — Простите, госпожа, я просто… я-я… — Пинкамина хлопнула себя по губам и спряталась за прямой, как стрела, гривой.

Первым порывом Твайлайт было поискать глазами взрослых, но они уже дошли до библиотеки, и поблизости никого не было. Ментальным узлам в гриве Пинкамины доверяли настолько, что родители оставили кобылок без присмотра. Осознав, что она одна, Твайлайт пришла к наиболее логичному для себя выводу: это испытание. Вот только на что?

«Слуга — не друг», — прозвучал в памяти голос отца. «Уважай его как пони и за службу, но не более».

Будь она постарше, то, пожалуй, последовала бы совету буквально. Но сейчас десятилетняя наследница видела перед собой лишь кобылку своих лет на грани слёз — точно так же, как полчаса назад была она сама. — Что случилось? — это был правильный первый вопрос к любой проблеме, как учил отец.

Слова прозвучали без суровости и осуждения — с искренним участием. От этого такая же пустобокая кобылка сглотнула, уняла дрожь губ и подняла взгляд ровно до носа Твайлайт, не выше. — Простите, что разглядывала.

Твайлайт потребовалось мгновение, чтобы понять, что Пинкамина говорит серьёзно. — А что в этом плохого?

— Вы не давали разрешения. Мне не следует смотреть туда, где у моих господ могут быть вещи, которые лучше не видеть.

— Но э-э… — такая мысль была неприемлема для маленькой исследовательницы. Твайлайт с трудом понимала, как можно думать подобным образом. — Это чепуха. Если ты и правда так считаешь, то отныне смотри куда угодно и когда угодно. Тебе же надо понимать, что вокруг происходит, верно?

На миг Пинкамина с изумлением встретилась с ней взглядом, но тут же опустила глаза. Зато она больше не выглядела готовой расплакаться. — Как прикажете, госпожа.

Отведённый взгляд Твайлайт не любила. За пределами семьи и домашнего персонала на неё и так редко смотрели прямо. Она видела в этом не уважение, а ту же причину, по которой другие пони предпочитали не встречаться с ней глазами, если могли. Но Пинкамина была её личной служанкой, и теперь Твайлайт не собиралась это терпеть. Она посуровела и громко сказала: — Смотри на меня!

Пинкамина вздрогнула и встала по стойке «смирно». Такой тон был ей привычен. Она быстро подчинилась и наконец взглянула Твайлайт в глаза. — Да, госпожа!

Дрожь в её взгляде и подрагивающие копыта сразу охладили вспыхнувшее раздражение Твайлайт. До неё дошло: Пинкамина её боится. И Твайлайт не знала, как на это реагировать. Даже если Пинкамина — служанка, она не хотела, чтобы та её боялась. — Прости, что накричала. — Твайлайт гордилась тем, что она послушная девочка, и виновато потопталась. — Мне просто не нравится, когда пони дразнят меня из-за моих крыльев.

— Ваших… крыльев? — Пинкамина запнулась: выучка не подкинула более уместного ответа. — Я думала, вы единорог.

Твайлайт и сама не желала показывать свои бесполезные крылья. Знала бы я, что ты приняла меня за единорога, — просто спрятала бы их. Она могла попробовать солгать, подыграть заблуждению Пинкамины, но даже кобылка её возраста понимала: надолго это не выйдет. А теперь, когда Пинкамина действительно смотрела на неё, невозможно было не заметить бугорки на боках.

В конце концов, Пинкамину можно было отправить обратно, откуда привезли. Если окажется, что она, как и многие, станет смотреть на Твайлайт свысока из-за её природы, Твайлайт обойдётся без личной служанки.

Даже решившись на это, она всё равно нервничала, показывая себя. — Вообще-то нет. Я… демикорн. — С этими словами Твайлайт повернулась боком, расправила беспёрое крыло и чуть раздвинула три культи, чтобы их можно было разглядеть.

На лице Пинкамины не возникло ни ожидаемого отвращения, ни безучастной маски, как у взрослых слуг. Напротив, Пинкамина смотрела с изумлением: глаза расширились, один из ушей наконец поднялся. — Вы аликорн?!

Твайлайт вспыхнула и торопливо сложила крыло. — Хотелось бы. Я сказала, что я… — она сгорбилась, заранее ожидая неизбежной гримасы. Проворчала и покачала головой: — Неважно. Не имеет значения. — Она поспешно прижала крылья к бокам.

Подавленность Пинкамины испарилась. Она несмело подошла ближе, чтобы рассмотреть тонкие, сложенные крылья. Твайлайт нахмурилась и попыталась насупиться построже, но Пинкамина была сосредоточена только на крыле. — Можно я посмотрю на них ещё раз, пожалуйста?

Такого с ней не случалось никогда. Никто и никогда не просил показать её крылья — даже она сама. Что ж, если ей не понравится, папа сможет отправить её обратно. Подбодрённая обещанием мелкой мести, Твайлайт расправила крыло... К явному восторгу Пинкамины.

Лицо Пинкамины озарила яркая, будто родная ей улыбка, и она запрыгала на месте маленьким кружком. — Ух ты, это так здорово! Хотела бы я иметь крылья-руки, тогда я бы могла… — Гиперактивность оборвалась мгновенно, как по щелчку. Пинкамина снова прочно встала на копыта и вернулась к гораздо более спокойной, но всё же радостной манере. — Простите, госпожа, я иногда слишком увлекаюсь.

— А-а-а… ничего, — Твайлайт сложила крылья. — Тебе не кажется, что они противные?

— А почему они должны быть противные? — с наклонённой головой спросила Пинкамина. Весёлое настроение возвращалась на её лицо по мере того, как угасал страх перед Твайлайт. — С такими крыльями можно делать кучу всего! Печь в рукавицах, писать, не зажимая перо во рту, стоять на "руках", держать свечу так, чтобы пламя не слепило глаза, и-и… — Она сыпала всё новыми примерами, всё быстрее и быстрее, пока слова не стали сливаться, и тут же, будто ударившись о стену, резко оборвала себя: — Ой, простите, снова увлеклась.

Твайлайт онемела — не от стремительности речи, а от её направленности. Позитив — о её крыльях, ко всему прочему. — Я никогда об этом не думала. — Она посмотрела на расправленное крыло словно впервые. Неужели и правда возможно всё это? Вернув взгляд к улыбающейся служанке, всё ещё поражённая, она всё же немного собралась. — Э-э… спасибо. Так, эм… Откуда ты? — Если нашлась хоть одна пони, которая не видит проблемы в демикорнах, нужно понять, где таких может быть больше.

Пинкамина покачала головой, и некоторые завитки в её гриве снова начали распрямляться. — Я жила на каменной ферме с семьёй, пока… — она замерла на миг. — Э-э, пока меня не забрали к Матроне. Так что далеко я оттуда не выбиралась. — За улыбкой проступила грусть. Лица родителей и сестёр вспоминались с трудом, а имён она не помнила вовсе. Как же ей хотелось их вспомнить. Теперь она была одна — если не считать благородной кобылки перед ней.

Для Твайлайт дом тоже изменился с тех пор, как её дорогой брат Шайнинг Армор ушёл в армию. Ей не с кем было делиться, не перед кем выговариваться о своих разочарованиях без родительских осуждений и нотаций. Но — возможно — служанка перед ней сможет хотя бы частично заполнить пустоту.

Водя копытом круги по плюшевому ковру, Твайлайт набралась храбрости и спросила: — Ты, случайно, не любишь читать Ницше?

---

Позже в тот день, на закате, Твайлайт сидела в одиночестве на утёсе неподалёку от садов поместья, с книгой о народе, к которому изначально принадлежала Пинкамена. Здесь дул сильный ветер, и Твайлайт придавила страницы гладкими камнями, чтобы книга не захлопнулась. Порывы трепали её гриву, а она расправила крылья, чтобы ощутить, как воздух их обтекает. Она заметила, что так её сосредоточенность усиливалась: ветер, обтекающий крылья, приносил умиротворение, которое гасило вспышки разрядов, то и дело вырывавшиеся из её рога.

Между главами она закрывала глаза и представляла себя в полёте — бок о бок с Крылатым Корпусом, защищающим Эквестрию от бандитов и негодяев из Лунарии. Во время этих перерывов в чтении она часто пыталась вообразить, каково это — иметь перья. Ощущать порыв ветра, проносящийся сквозь них.

Как это обычно и случалось, её внимание вновь привлёк шелест страниц на ветру, и она с новым рвением погрузилась в «Лунное Пленение», с новой силой возвращаясь к чтению.

Время всегда бежало незаметно, когда она читала, и сейчас день уже клонился к вечеру. Солнце касалось кромки горизонта, когда размеренный цокот копыт по камню заставил Твайлайт поднять взгляд на приближающуюся мать. Первоначальная радость при виде Велвет возросла вдесятеро, когда Твайлайт заметила надетую на ту упряжь. Девочка взвизгнула от нетерпения, торопливо сдвинула камни с книги, чтобы захлопнуть её, и затем водворила их обратно, обеспечивая сохранность драгоценного тома.

— Прелестный закат, правда, Твайли? — спросила Велвет с улыбкой, в которой читалось скорее облегчение, чем что-то ещё.

— Ага! Мы можем сегодня подняться выше?! — Твайлайт беспомощно затрепетала крыльями, пытаясь вскарабкаться матери на спину и встегнуться в упряжь.

Велвет заглянула за спину, чтобы убедиться, что дорогая книга в безопасности. Её взгляд зацепился за название — вспыхнула искра любопытства. — Сегодня у нас будет кое-что особенное. Но сначала… что ты читала?

Если что и могло поспорить с любовью к полётам, так это чтение. Твайлайт проворно подбежала к книге, бережно сняла камни и, используя крылья как "руки", сияя улыбкой, подала фолиант матери. — Я хотела узнать побольше о “Рождённых под Лунным Светом” и почему они — слуги. Мы с Пинкаминой нашли вот это!

Велвет приняла книгу и бегло пролистала страницы. Увидев сплошные заумные формулировки, она лишь покачала головой и отложила фолиант.
— Неужели ты не могла найти что-нибудь, что объясняло бы это попонятнее для твоего возраста? — заметила она.

— В смысле? — Твайлайт склонила голову набок, поднося ухо ближе к лицу матери. — Я всё отлично понимаю, — парировала она, хотя голос её дрогнул, выдав неуверенность.

— Я уверена, что понимаешь, Искорка. — Велвет присела и прикрыла Твайлайт крылом. Кобылка прижалась к ней, но не сводила с матери насторожённых глаз и ушей. — Твайли, полосатые служат при дворе, потому что они либо преступники, либо нежеланные в Лунарии.

— Преступники? — Твайлайт попыталась отпрянуть, но Велвет удержала её крылом. — Значит, Пинкамина...

— Тш-ш-ш, малышка. Рядом с ней ты в полной безопасности. Полосы в её гриве не дают дурным мыслям прорваться наружу. И чем дружелюбнее цвет, тем мягче проходит исправление. — Велвет легла, чтобы оказаться на одном уровне с дочерью. — Мы выбрали её для тебя, потому что её цвета означают, что она идеально подходит в помощницы. Доверься полосам, они защитят тебя.
Твайлайт улыбнулась и кивнула.Как же удивителен детский разум. И как податлив.

— Хорошо, мамочка. А теперь мы полетим? Ну пожааалуйста! — Она вывернулась из объятий Велвет и принялась хвататься за упряжь.

— Только до восхода луны. А то, гляди, Ночная Ведьма ухватит нас при первой возможности. — Велвет поднялась и помогла Твайлайт взобраться на спину, позволив кобылке самой закрепиться. Услышав, как затягиваются ремни, и почувствовав, как Твайлайт обхватила её всеми четырьмя копытцами, Велвет пригнулась и мощно взмахнула крыльями. Обе взмыли в небо. Велвет давно привыкла, что Твайлайт распахивает собственные крылья, и легко парировала создаваемые ими вихри.

Пусть Велвет была уже в годах, она всё же исполнила пару бочек и даже переворот-другой. С каждым виражом Твайлайт поворачивала и наклоняла крылья вслед за матерью. Хотя дышать становилось всё труднее, а крылья ныли быстрее, чем прежде, счастье Твайлайт вело Велвет вперёд куда дольше, чем она обычно выдерживала.

Наконец, когда над линией горизонта оставалась лишь тонкая кромка солнца, Велвет опустилась на облако, нависающее над поместьем. Твайлайт огляделась, сочла края достаточно безопасными, расстегнула ремни псевдо-крыльями и спрыгнула. В отличие от матери, продавившей облако всего на дюйм, Твайлайт провалилась в него по колени. Пришлось перебирать копытами, но она выбралась так, чтобы стоять на бабках, и сделала несколько шагов. Пока мать почти рухнула на живот, отдыхая, Твайлайт жадно впитывала виды мира внизу, не замечая её усталости. Древний инстинкт заставлял крылья подрагивать в предвкушении нового рывка. Огни поместья Спарклов скрывало большое, почти неподвижное облако ниже, однако отсвет всё равно был виден.

— Спасибо огромное, мам! — Твайлайт подпрыгнула на облаке; крылья беспомощно затрепыхались, прежде чем она вспомнила сложить их. — Как думаешь, я когда-нибудь сама так смогу?

Велвет боялась этого дня. Долг матери — видеть, как растёт дитя, а не опекать его. — Твайлайт, я знаю, небо зовёт тебя, но… — Истина может быть жестокой. Для кобылки — оставить шрам на всю жизнь. И всё же её нельзя миновать. — Ты никогда не сможешь полететь сама. По крайней мере не своими силами.

Уши Твайлайт легли, и дрожащая гримаса исказила мордочку. Она была слишком умна для своего же спокойствия. Твайлайт знала, что это правда, но детская надежда упрямо держалась за чудо, которое найдут взрослые. — …Почему я сломанная?

— Ты не сломанная, Твайлайт Спаркл, — произнесла Велвет с такой твёрдостью, что кобылка вздрогнула. — Другие могут так говорить, я знаю — говорили, — но ты докажешь им обратное.

— Но они правы… да? Ты сама сказала, что я не могу летать. — На глаза навернулись слёзы. Твайлайт попыталась отвернуться, чтобы заплакать, но Велвет крылом не дала опустить голову.

— Ты не сломанная, — ещё увереннее повторила Велвет, — просто редкая. — Она осторожно вытянула вперёд беспёрое крыло Твайлайт, чтобы та видела его. — Такие демикорны, как ты, — сильное, изобретательное племя. Крылья, рог и копыта — это инструменты, Твайлайт, не меньше, чем твой разум. Учись процветать с тем, что у тебя есть, а не плакать о том, чего нет.

— Да, мэм, — без особого огня откликнулась Твайлайт. Велвет отпустила крыло, и та наконец отвернулась, горя со стыда.

Скулы Велвет напряглись. Огонь армад пегасов давних времён всё ещё пылал в её роду, подогреваемый войнами последнего тысячелетия. Она распрямилась во весь рост и легонько пнула облако, и то качнулось. — Я не позволю тебе вырасти тлеющим огоньком.

Ошеломлённая, Твайлайт подняла глаза — и невольно съёжилась под строгим, почти грозным взглядом матери.

— Встать! — резко приказала Велвет.

Страх пересилил жалость к себе. Твайлайт вскочила на копыта — мысли оборвались.

— Твайлайт Спаркл, каждый пегас с начала времён и поныне учится расправлять крылья и парить. Мы всегда были воинами Эквестрии — даже, выстоим против урагана, если надо.

— Н-но я не могу парить. И летать тоже, — храбрость Твайлайт едва не иссякла, едва родившись.

— Не в небесах — в жизни, — пояснила Велвет. Она повела крылом в сторону Кантерлота и редких огоньков, дотлевающих в сгущающихся сумерках. — Думаешь, не было пегасов с израненными крыльями? Или что город из мрамора и золота может держаться на горном склоне без тяжёлой работы? Магия гнёт и ломает мир под наши замыслы, нашу волю. Используй свою силу и волю, чтобы выковать путь, который позволит тебе парить. Начиная с сегодняшнего вечера.

Велвет взмыла и зависла у края облака, где осталась Твайлайт.

— Постой, не бросай меня здесь! Я не смогу спуститься!

— У тебя есть выбор, Твайлайт. — Материнский командный тон добавил к тревоге новый страх — быть оставленной. — Можешь остаться здесь до рассвета, где безопасно. А можешь прыгнуть и присоединиться ко мне на облаке ниже.

— Прыгнуть?! — вот всё, что она услышала. Крылья рывком сложились; холодок ужаса стиснул сердце. — А ч-что если я не долечу? Или сильно расшибусь?

— Твайли. — Велвет подплыла ближе — на уровень её глаз. Стальной взгляд приковал внимание и не отпускал. Когда она заговорила, голос требовал запомнить каждое слово: — Жизнь полна тягот и боли. Ты будешь падать. И будет больно. Важно то, что ты пробуешь снова — и снова поднимаешься.

— Армаде древних нет дела до того, можешь ты летать или нет, — Велвет распахнула правое крыло к темнеющему небу, где вспыхивали первые звёзды. — Клиппед Рейзор стал героем в битвах с грифонами уже после того, как потерял крыло, и мы помним его имя ещё до основания Эквестрии. Будь как он — найди иной способ парить, иной путь заставить наших предков и Селестию гордиться тобой.

— Иной способ? — Твайлайт с трудом оторвала взгляд от матери и уставилась на своё пугающе костлявое крыло.

— Да. — Велвет снова опустилась рядом. Она взяла маленькое крыло в копыто и нежно провела по «пальцам» краем пера. — Судьба, может, дала тебе тело, которое другие считают ущербным, но взамен одарила острым умом. Положись на ум и огонь в сердце — перекуй данные тебе инструменты и парѝ. — Она вновь взмыла и двинулась к поместью внизу. — Армада смотрит, Твайлайт. Покажи им то мужество, которое я в тебе знаю. Покажи Селестии наверху, что ты не дрогнешь.

Честно говоря, часть речи прошла для Твайлайт мимо. Но она была уже достаточно взрослой и умной, чтобы уловить главное. Это — испытание. Испытание, достойна ли она семейного имени. Правда ли это? Разворачивается ли сейчас момент, после которого её либо ждёт место в семье, либо роль лишней — скорейшая свадьба и забвение? Или она опять всё усложняет?

Как бы то ни было, в сердце вспыхнул уголёк. Твайлайт подошла к самому краю. На миг взглянула на непроницаемое лицо матери — и опустила глаза на облако ниже. Оно казалось далёким и смещённым вперёд. И всё же огонёк разгорелся в тот самый огонь, что вёл её крылатых предков к господству на поле боя. Отвесная пропасть ощущалась уже по-другому: как преграда, дерзко бросающая вызов и сулящая смерть за промах.

Мать, почти забытая в этот миг, отлетела и скрылась из виду. Она описала круг и укрылась под облаком, выжидая, кем решит стать её дочь.

Медленно, осторожно Твайлайт шагнула к самой кромке и прижала крылья к бокам. Сознание сузилось до одного мгновения. Ни расчётов, на которые можно опереться. Ни опыта, который подсказал бы, как выжить, если ошибёшься. В том и дело. Это — её испытание. — В академии я провалилась, даже не получив шанса.

Горечь того провала всё ещё была свежа, и теперь Велвет заставила её смотреть ей в лицо. Не было книги, за которой спрятаться: только она и леденящий горный воздух. — Я больше никогда не проиграю. — Твайлайт вызывающе распахнула свои беспёрые крылья — пусть толку от них мало — и прыгнула.

Глава 2.) Механическая дилемма

Прошло два года с тех пор, как Твайлайт спрыгнула с того облака. Поскольку о формальном образовании не могло быть и речи, она посвятила себя изучению ремесел родителей и урокам наставника. И хотя у кобылки был талант к цифрам и счетоводству, истинную страсть она обрела в лаборатории отца. Там, где рождение лишило её действующего рога, отец открыл ей форму магии, которую Эквестрия отвергала: магию стали и пара.

День обещал быть насыщенным. Твайлайт Спаркл была облачена в фиолетовый кожаный костюм, закрывавший её от шеи до хвоста; старые пятна на нем придавали ему вид почти лоскутного одеяла. Даже для такой лабораторной крысы, как она, статус дворянки обязывал беречь гриву и шкурку от жесткой стирки, неизбежной при попадании масел и смазки. Не то чтобы это её теперь волновало. В лаборатории её грива была аккуратно убрана в пучок, а лицо защищал стеклянный щиток. По крайней мере, он всегда оставался кристально чистым.

Её отец, одетый в похожий костюм, стоял в тридцати футах от неё перед массивным паровым двигателем, который королевская армия прибрала к рукам во время последней войны. Он состоял из трех частей, настолько огромных, что лабораторию пришлось строить специально под них. Водяные и угольные баки занимали значительную часть восточной стороны помещения, в то время как три комплекта цилиндрических котлов занимали больше всего места. В данный момент лишь два котла питались от пары топок, последний же находился в разобранном состоянии. И, наконец, сам двигатель: ряд поршней, соединенных с коленвалом, который через серию других шестерен и валов вел к водяному насосу снаружи здания. Всё это, кроме баков, было скомпоновано очень плотно, выдавая корабельное происхождение машины.

Найт Лайт руководил двумя земными пони, которые лопатами закидывали уголь в топки, ожидая, пока наберется достаточно пара, ведь сегодня был знаменательный день. Сама королева прибыла с визитом и желала увидеть работу Найт Лайта лично.

— Поторопитесь, моя жена не может развлекать королеву вечно! Мне нужно поднять давление до...

Он не успел договорить: громкий удар копья о гранитный пол прервал его. И Твайлайт, и Найт Лайт отвлеклись от двигателя, повернувшись к внушительному единорогу из королевской гвардии в сияющих золотых доспехах.

— Объявляется прибытие Их Высочеств: королевы Короны и принцессы Ми Аморе Каденции!

Новая принцесса? Твайлайт упала в глубокий поклон, опустив глаза, но любопытство заставило её украдкой взглянуть на новоприбывших.

Золотистая королева-единорог твердым шагом вошла в лабораторию. На её платье цвета слоновой кости, на груди и спине, была изображена голова единорога в обрамлении вышитых крыльев. Это был вечный стиль эквестрийской короны, ибо никому более не дозволялось носить одеяния с такой символикой. Её осанка источала утонченную элегантность, а во взгляде читалась расчетливая мудрость. Королева Корона была самим воплощением царственности.

Однако именно та, кто вошла следом, заставила Твайлайт затаить дыхание: Каденция. Истинный аликорн, первая, кого видели за почти тысячу лет. Твайлайт страстно желала встретиться с ней после церемонии коронации. Она думала, что одно лишь присутствие в одной комнате с ней наполнит её восторгом и священным светом. Однако, как ни странно, непринужденная поза розовой аликорна и её приветливая улыбка делали её доступной, даже доброй — куда больше, чем королеву, носившую свою корону со спокойным величием. Выражение лица Каденции, впрочем, быстро сменилось гримасой, едва чуждый шум двигателя ударил по ушам; она прижала уши и поморщилась от оглушительного грохота.

Последним вошел боевой маг, укомплектованный посохом, украшенным рунами и рубинами; он шествовал за монархами с видом собственной важности. Окинув взглядом комнату, он отвесил короткий, но уважительный поклон Твайлайт и её отцу.

— Можете встать, — крикнула Корона, стараясь перекрыть шум двигателя и поднимая копыто. Как только Твайлайт и Найт Лайт повиновались, Корона слегка прикрыла нос, хотя, казалось, ей претило выказывать такую чувствительность. Она прижала уши, спасаясь от грохота машины. — Прошу, скажите, что у вас есть способ заставить замолчать эту жуткую вещь!

Найт Лайт нервно потел, но голос сохранял достаточно ровным. Он кивнул и указал на наблюдательную комнату над входом.

— Разумеется, ваше высочество. Прошу, подъемная платформа вон там. Внутри гораздо тише.

Увидев платформу, Корона не стала ждать Найт Лайта и направилась к ней.

— Жуткие штуковины. Уж простите, но я предпочту отложить разговор до момента, когда смогу слышать собственные мысли.

После поспешного согласия все взошли на платформу, которая начала подниматься благодаря подоспевшим сотрудникам, тянувшим цепи. Твайлайт охватил трепет, когда ей удалось встать рядом с Каденцией. Во время подъема Каденция оглянулась на Твайлайт, отчего кобылка замерла.

Она смотрит прямо на меня. О Селестия всевышняя, она действительно смотрит на меня!

— Ты выглядишь мило в этом диковинном костюме, — сказала Каденция с простоватым акцентом.

Диковинном? Челюсть Твайлайт отвисла. Она говорит как простолюдинка. Долю секунды спустя до неё дошел смысл комплимента. Она густо покраснела.

— С-спасибо, Ваше Святейшество! — Твайлайт была вечно благодарна за то, что остальные приняли её девичий писк за шум двигателя.

Как только платформа прибыла, Найт Лайт быстро провел всех в наблюдательную комнату. Отсюда открывался панорамный вид на двигатель, а половина помещения была заставлена плотным скоплением циферблатов и рычагов. Здесь также были датчики от самого двигателя, считывающие всё: от давления в котле до скорости вращения вала.

Корона с облегчением вздохнула, когда вонь сажи и смазки, как и шум, снизились до терпимого уровня.

— Как я и писала в письме, я здесь, чтобы лично увидеть это поле подавления. Надеюсь, весь этот шум означает, что машина готова. Да?

— Должна быть. Признаться, порой она бывает строптивой. — Найт Лайт повернулся к Твайлайт и кивнул в сторону пульта управления. — Что с показателями?

Из всех глаз, устремленных на неё, железный взгляд королевы пробирал Твайлайт до костей. Её первым инстинктом было закрыть лицо крыльями, спрятаться и сжаться. И только когда она уже выглядывала сквозь пальцы, мозг догнал реакцию тела. Стыд обжег лицо от того, что она обнажила свои деформированные крылья перед королевой и принцессой.

— Пожалуйста, не бойся, — произнесла Каденция успокаивающим голосом, который, казалось, пресек паническую атаку Твайлайт прежде, чем та успела усугубиться. — Ты очень смелая, раз работаешь с этой ужасной штукой. Корона благодарит тебя.

К полнейшему удивлению Твайлайт, аликорн, казалось, ничуть не смутилась её бесперыми крыльями. Королева Корона неодобрительно выгнула бровь, но свои чувства оставила при себе.

— П-пожалуйста, Принцесса.

Семеня так быстро, как только позволяли дрожащие нервы, Твайлайт добралась до своего поста. Это была панель с датчиками и циферблатами, примыкающая к набору рычагов и штурвалов, которые были кустарно подсоединены к двигателю примерно в пятнадцати метрах отсюда. Ей потребовалось лишь мгновение, чтобы проверить исправность всего оборудования, как она делала это уже восемь раз до прибытия королевы.

— Давление стабильное, четвертый поршень не люфтит. Всё готово, папа.

— Отлично. — Найт Лайт помахал единорогу с боевым посохом. — Верховный Маг, будьте любезны спуститься к меловой черте внизу? Поскольку говорящие камни не работают при включенном двигателе, рядом с линией есть переговорная труба, чтобы вы могли нас слышать. — И правда, у предмета в форме рога, расположенного рядом с пультом Твайлайт, была трубка, змеящаяся вниз к тестовой линии.

Маг был жеребцом того же высокого роста, каким обладали многие кантерлотские единороги. Фактически, ростом он не уступал Каденции. Он склонил оружие вместе с головой в знак уважения.

— Как скажете, Верховный Доктор. Всё, что я могу сделать для помощи усилиям короны в грядущем конфликте, — для меня честь.

Найт Лайт ответил тем же жестом и подошел к Твайлайт, заставив мага замешкаться перед уходом. К этому моменту Твайлайт уже положила пальцы своих крыльев на некоторые рычаги и рукоятки, ожидая приказов отца.

— Ваше Высочество и Святейшество, сэр, позвольте представить мою дочь: мисс Твайлайт Спаркл.

Корона коротко кивнула, сводя взаимодействие к минимуму.

— Очарована.

Свифт Спелл отреагировал почти так же, но Каденция оказалась единственной, кто проявил искреннюю теплоту и обратился к кобылке напрямую.

— Прелестное имя под стать такому хорошенькому личику. Уверена, через несколько лет ты доставишь родителям немало хлопот с женихами.

Твайлайт не смогла удержаться: она наклонила голову, и одно ухо повисло. Однако она повернулась к ней полностью и улыбнулась сбивающему с толку комплименту. В стороне Найт Лайт покраснел за неё.

— Спасибо, Ваше Святейшество. Вы тоже очень красивая.

— Принцесса Ми Аморе Каденция, — окликнула её Корона с ноткой разочарования. — Напоминаю вам, что подобный юмор не приветствуется в высшем обществе.

Ничуть не смутившись, Каденция оглянулась и тихо извинилась, прежде чем вернуть внимание Твайлайт.

— У меня был друг-демикорн в Брайтшире. Он работал на ферме ветряных мельниц и всегда пек лучшие сладкие булочки.

Твайлайт была ошеломлена этим признанием. По правде говоря, она никогда не видела никого похожего на себя и почти верила, что она единственная в своем роде. Но надежда оставалась: Каденция не возражала против того, что она полукровка. Вне стен её дома, как ей казалось, никто другой на такое не способен.

— Вы правда дружили с таким пони, как я? — спросила она с отчаянной надеждой. Твайлайт всё еще помнила смех в глазах экзаменаторов академии. Помнила, как родители оттаскивали других детей прочь, прежде чем те успевали заговорить с ней. Многие из тех детей потом начинали вести себя так же уже сами по себе. Твайлайт была слишком умна для своего же блага и помнила всё это.

Сочувственная, печальная складка легла на лицо Каденции. Она слишком хорошо знала эти страхи. Она использовала крыло, чтобы приподнять защитный щиток Твайлайт и коснуться тем же крылом щеки кобылки. Твайлайт замерла от столь близкого контакта с аликорном. И обнаружила, что её взгляд прикован к добрым глазам Каденции.

— Не позволяй никому обмануть тебя, мисс Твайлайт. Ты не сломлена, пока сама этого не допустишь. Жаль только, что мой друг этого не знал.

Сломлена. То же самое слово, которое она слышала в шепоте за спиной на званых вечерах, на улице, а иногда — в шепоте слуг её собственной семьи. Прежде чем кто-либо успел заметить, крыло Каденции смахнуло болезненную слезу с глаза Твайлайт. Кобылка не нашла слов. Да и не могла рискнуть заговорить, боясь, что голос сорвется.

— Вы безмерно добры, — сказал Найт Лайт с искренней благодарностью. Он подошел и приобнял Твайлайт передней ногой, давая Каденции возможность выпрямиться. — Твайлайт оказывает огромную помощь в моей работе. Несомненно, однажды она превзойдет меня.

Корона нацепила отрепетированную царственную улыбку и практически вклинилась между ними.

— Чувство, которым, как я желала бы, обладало больше родителей. Однако сегодня и у Её Святейшества, и у меня много других неотложных дел. Возможно, мы сможем обменяться любезностями в другой раз.

— Печально, но верно, — подтвердила Каденция с неподобающе слабой, обиженной гримасой.

Найт Лайт поспешно отстранился от Твайлайт.

— Тогда мы сделаем всё настолько быстро, насколько возможно. Твилли, по местам. Боевой маг, когда будете готовы.

— Прежде чем я начну, — прервал Свифт, подняв копыто. — Полагаю, её величество упоминала в экипаже, что хочет узнать о влиянии двигателя на земных пони и пегасов.

Корона хмыкнула с легким нетерпением и медленно кивнула.

— Именно так. Учитывая нехватку времени, полагаю, будет разумно довести дело до конца. Герцогу Троттингдейлскому просто придется довольствоваться ролью второй скрипки.

— Разве я не представил свои выводы короне и магическому корпусу? — предложил Найт Лайт настолько уважительно, насколько мог.

— Представили, — устало кивнула на всё это Корона. — Но лучше один раз увидеть. Если я засвидетельствую это собственными глазами, я смогу лучше осознать масштаб опасности, которую представляют эти новые машины. То, что, казалось, никогда не беспокоило моих генералов вплоть до промахов прошлой войны. Если эта машина окажется настолько тревожной, как утверждалось в вашем отчете, я потребую, чтобы ваш двигатель стал частью более крупной демонстрации.

Эта новость вызвала широкую улыбку у Найт Лайта, и он поклонился ей.

— Спасибо, что восприняли мои предупреждения всерьез, ваше высочество. Будь обстоятельства иными, я бы сказал, что вы не будете разочарованы. — Найт Лайт вежливо проскользнул мимо гостей, чтобы дернуть за шнур, позвонив в колокол у входа внизу. Открыв окно, он высунул голову, чтобы крикнуть Грин Филдс внизу. — Старшая, собери Диамоэру и Саммер Скайз, и поживее.

— Слушаюсь, милорд.

Пока они ждали, Твайлайт была в восторге и от внимания, которое регулярно уделяла ей Каденция, и от возможности вставить словечко в поддержку отца. Однако большую часть её внимания занимал надзор за капризным двигателем. Солдаты, вырвавшие эту штуку из судна, севшего на мель, не удосужились добыть инструкцию, а инженеров обменяли по мирному договору. Таким образом, большая часть исследований дуэта отца и дочери основывалась на методе проб и ошибок. Со временем двигатель начал изнашиваться от их усилий. Поскольку добытые запчасти работали не так хорошо, как оригинальные, без присмотра двигатель становился всё более нестабильным. Она испытывала немалую гордость от того, что отец полностью доверил ей эту задачу, пока сам занимал гостей деталями, которые не успел показать ранее. Внизу она наблюдала, как помощник выкатывает стойку с мишенью для стрельбы из лука прямо перед двигателем, между меловой чертой и секцией поршней. Немного рановато, раз уж нам приходится ждать.

Тем не менее, вскоре Грин Филдс вернулась с двумя запрошенными работниками. Ни у кого из них в гривах не было неуместных, кричащих полос, как у Пинкамины. Твайлайт сдвинула регулятор влево, так как давление ползло слишком высоко. Надеюсь, после этого королева воспримет папу всерьез. Она нахмурила лоб и отбросила эту мысль. Сейчас было не время отвлекаться.

Увидев, что персонал прибыл и знает, что нужно стоять у переговорной трубы на нижнем уровне, Найт Лайт отдал приказы со своего конца трубы.

— Саммер Скайз, пожалуйста, парите над поршнями, но подальше от выпускных клапанов, если не хотите лишиться крыла, как это случилось с Дёрт Доббером. — Найт Лайт не пытался скрыть беспокойство, хотя это, похоже, ничуть не тронуло ни Корону, ни боевого мага. Каденция же проявляла любопытство куда более открыто и почти прижалась лицом к стеклу.

Твайлайт уже знала, что делать, и как только Найт Лайт закончил направлять пегаса в наилучшую позицию, махая передними ногами то в одну, то в другую сторону, она медленно вывела машину на максимальный безопасный предел. В глазах Твайлайт в этом двигателе было что-то дикое. Это было сердце металлического зверя, которого украли эквестрийцы. Каждый раз, когда она толкала нужный рычаг, он ревел в бессильной ярости, неспособный причинить вред своим захватчикам. Теперь он служил лишь для того, чтобы помогать врагам своего создателя и качать воду в водонапорную башню поместья.

Но в то же время это была своего рода магия. Форма магии, которую Твайлайт могла потрогать и которой могла управлять. Каждая деталь играла роль, которую она жаждала понять. Слышать шипение пара, гудение котлов и движение поршней было сродни рычанию и реву животного. Всё это лишь усиливало её желание исследовать каждый болтик и винтик машины снова и снова.

Тестовому пегасу удавалось держаться в воздухе без особого труда, но взмахи её крыльев становились заметно чаще по мере приближения к верхним пределам мощности двигателя.

— Как видите, ваше высочество, — начал Найт Лайт с клинической сухостью, — полет пегасов лишь незначительно затруднен подавляющим эффектом двигателей. Как упоминалось в первоначальном отчете, этот двигатель был снят с одного из их военно-морских кораблей. Его цель — вращать то, что военнопленные называли коленвалом, для механической работы, а не исключительно для подавления магии единорогов. Это, по их словам, «приятный бонус».

— Как это влияет на их контроль над погодой? — поинтересовалась Каденция, мельком взглянув на потолок. В крыше пришлось проделать отверстие для выхода выхлопных газов.

— Мы не смогли провести тесты на этот счёт, — ответил Найт Лайт с почтением. — Как видите, лаборатория слишком мала для таких испытаний, и мы должны поддерживать внутри максимальную сухость из-за угрозы ржавчины. На данный момент мы видели лишь неубедительные доказательства того, что эффект подавления выходит за пределы стен лаборатории. Но, учитывая высоту и расстояния, я сомневаюсь, что манипуляции с погодой будут проблемой. Даже с их цеппелинами погодные системы слишком обширны, чтобы один дирижабль — или двигатель в данном случае — мог вызвать реальные нарушения.

— Интересно, — произнес боевой маг с лишь мимолетной искренностью. Корона пока держала свои мысли при себе.

— Возможно, обрушение зданий или сбрасывание валунов на машины могло бы стать действенной стратегией. Пожалуйста, переходите к земным.

— С удовольствием. Диамоэра! Будьте любезны, возьмите ваши растения. — Пока садовница спешила исполнить приказ, Лайт продолжал обращаться к гостям. — Мы обнаружили лишь незначительное влияние на силу или выносливость земных пони. Почему это так, нам еще предстоит выяснить.

Кобыла земной пони проделала долгий путь и взбежала по лестнице в дальнем конце лаборатории, чтобы добраться до наблюдательной комнаты с двумя горшками растений, уложенными в седельные сумки. Когда она представила их, Корона попыталась захватить магией яркий и здоровый подсолнух, но её телекинез задрожал и пошел рябью. Чтобы избежать конфуза, она взяла горшок передней ногой. Каденция также взяла второй, жалобно выглядящий росток. Он едва показался из почвы и был немного вялым.

— Оба находились на солнечном свете последние две недели, — объяснил Найт Лайт с чуть большим драматизмом и нагнетанием страха, чем обычно. — Тот, что нездоров, обрабатывался нашим садовником только рядом с работающим двигателем.

Надеюсь, это не тот цветок, который она прячет в сарае для инструментов, — раздраженно подумала Твайлайт. Она спорила сама с собой, стоит ли упрекнуть садовницу в этом, но риск ошибиться и опозорить отца перед королевой и Каденцией заставил её прикусить язык.

Каденция предложила горшок Свифту, который ухмыльнулся и телекинетически перехватил чахлое растение. По крайней мере, его магия была достаточно сильна, чтобы не казаться слабой.

— Хорошие новости. Они не смогут использовать свои машины для повышения урожайности. Скорее уж столкнутся с нехваткой продовольствия, если попытаются.

Глубокая, ревнивая гримаса исказила лицо Короны, когда она увидела, как легко маг держит растение, но она быстро вернула лицу более изящную нейтральность.

— По крайней мере, это лишний раз доказывает, что данная технология не является прямой атакой на единорогов, — выкрикнула Твайлайт со своего пульта, пытаясь вставить слово в разговор взрослых. Всё внимание, обращенное в её сторону, заставило её рог искрить, отчего щеки вспыхнули. — К-как папа и говорил.

Свифт Спелл окинул кобылку суровым взглядом.

— Не будь так в этом уверена, юная леди. По сравнению с Эквестрией, в Лунарии популяция единорогов вообще ничтожна.

— Предатели, даже хуже, чем другие племена, — добавила Корона с горькой обидой. — Теперь, когда они выступают против Её Святейшества, — больше, чем когда-либо.

Взглянув на Каденцию в поисках ответа, Твайлайт увидела в глазах розового аликорна лишь тихую печаль.

— Уверен, простой народ восстанет против императора, как только узнает о вас, Ваше Святейшество, — кивнул Найт Лайт в торжественном согласии. Каденция ответила лишь едва заметным жестом, заставив Найт Лайта на мгновение запнуться, прежде чем продолжить. — При условии, что он не приказал газетам запретить любые упоминания о вас. Но вернемся к делу: эта разница в численности населения была нашей величайшей силой против них. Пусть они и предатели, но лунарианцы не глупцы. В последней войне, в завершающий её сезон, они использовали дюжину сухопутных мобильных двигателей. Жаль только, что наши солдаты с таким рвением уничтожили каждый брошеный экземпляр. Как вы думаете, сколько времени пройдет, прежде чем эти сухопутные машины станут достаточно мощными, чтобы перевозить нечто большее, чем несколько пехотинцев?

Твайлайт слегка поникла, удивленная боязливой реакцией гостей. Даже папе не нравится двигатель. Но ведь их можно использовать и во благо. Как этот, который качает воду для нас. Это просто инструмент. Большой, сложный инструмент. Будучи еще совсем юной, Твайлайт слишком боялась королевы и мага, чтобы озвучить свои возражения. Она посмотрела на Каденцию, ища хоть какой-то знак согласия, но аликорн выказывала лишь сдержанную тревогу. Казалось, она была глубоко опечалена чем-то, о чем Твайлайт могла лишь догадываться, глядя, как Каденция устремила расфокусированный взгляд куда-то вдаль.

Сгорая от желания доказать истинную опасность своих находок, Найт Лайт постучал копытом по полу, привлекая вежливое внимание.

— Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство касательно немагических сил.

Корона махнула остальным, чтобы те вернули растения садовнику.

— Да, эта демонстрация весьма красноречива. Пожалуйста, продолжайте. — Хоть и приглушенное, ритмичное пыхтение двигателя всё еще было весьма ощутимым. Для того, кто совершенно не привык к такому шуму, это действовало на нервы; Корона, в частности, начала терять свой царственный вид. — От этой какофонии, которую издает ваша машина, у меня вот-вот начнется мигрень.

С этим чувством Твайлайт была категорически не согласна. Равномерная работа поршней, шипение пара и гул котла взывали к её музыкальной натуре. Более того, она находила это расслабляющим; это было одно из немногих мест, где хаотичные искры её рога успокаивались. Иногда я сплю здесь, когда он работает. Почему пони не видят, насколько прекрасными могут быть машины?

— Как пожелаете, ваше высочество. Боевой маг, не могли бы вы подойти к меловой черте и начать с обычного заклинания-разряда по мишени?

— Да, да, разумеется. — Свифт слегка дернулся, открывая дверь и принимая на себя полный удар шума двигателя. Он отмахнулся от него, как мог, и начал спускаться вниз.

Найт Лайт улыбнулся земной кобыле и жестом отпустил её.

— Спасибо, Диамоэра. Можешь идти. Твайлайт! Согласно нашему обычному тесту на прочность, снизь мощность двигателя до половины!

Радуясь возможности сбежать от осуждения взрослыми её любимой машины, Твайлайт потянула рычаг сброса пара, внимательно следя за датчиками. Мечты о том, как одно движение этого рычага могло заставить замедлиться целый корабль, дарили ощущение реальной власти. По крайней мере, власти, которую она действительно могла использовать.

Вскоре стрелки приборов достигли нужных отметок.

— Готово, отец, держу стабильно. — Возбужденная искра молнии сорвалась с её рога, к смущению Твайлайт, прямо на глазах у остальных.

Удовлетворенный Найт Лайт крикнул в переговорную трубу боевому магу:

— Можете атаковать, сэр. Одно заклинание не чаще чем раз в пять секунд. Начнем медленно, прежде чем наращивать темп.

— Прямо как в академии. — Свифт нацелил рог на мишень. Он выпустил дюжину залпов, прежде чем его попросили остановиться. После каждого выстрела сотрудник отмечал мелом на гранитном полу расстояние, которое пролетел заряд. Ни один не преодолел даже половины пути до соломенной мишени, прежде чем рассеяться.

— Очень хорошо, сэр. А теперь попробуйте заклинания в полную силу, снова без посоха.

Вылетела еще дюжина заклинаний, но они пролетели лишь на два или три фута дальше, прежде чем так же угаснуть. Найт Лайт делал пометки в блокноте каждый раз, когда магия терпела поражение.

— Можете остановиться, — крикнул он в трубу, прежде чем повернуться к двум кобылицам. — Результаты в пределах ожидаемого, — мрачно констатировал Найт Лайт. — Конечно, этот двигатель использовался на морском судне, но лунарианцы уже развернули свои адаптированные поезда, способные работать без рельсов, за несколько месяцев до конца войны. Если мы будем медлить с надлежащим ответом на эти разработки, смею сказать, дни Эквестрии сочтены. Эту оплошность нужно исправить сегодня же.

— И вы говорите, что эта штука работает только наполовину? — Корона вздрогнула от неподдельного страха перед адским устройством, и выражение её лица ожесточилось.

— Боюсь, что так. Мы исходим из предположения, что это наиболее вероятный уровень подавления, создаваемый упомянутыми мною поездами. Нюанс в том, что наш двигатель имеет тенденцию довольно быстро ломаться при нагрузке выше половины мощности, если это длится дольше часа. Двигатель уже не в идеальном состоянии, так как мы не можем воспроизводить детали для него так же, как лунарианцы. В вопросе состава сплавов, например, нам приходится действовать наугад.

Корона выслушала его молча. Она смотрела на меловые отметки и дымящегося от злости мага, который нетерпеливо постукивал посохом по полу, задетый в своей гордости.

— Верховный Доктор, могу я попросить вас выключить эту проклятую штуку, чтобы я могла увидеть, как даже мертвая машина подавляет нашу силу? — приказала Корона с внезапно вспыхнувшей энергией. Теперь она была пони, перед которой стояла ясная опасность. — Слишком много моих храбрых солдат погибло, думая, что тишина машин означает уязвимость лунарианцев, как это было в прошлом.

Найт Лайт обдумал это мгновение, прежде чем крикнуть Твайлайт:

— Снижай до минимума!

Корона озадаченно нахмурилась, но недостаточно сурово, чтобы вызвать страх.

— Мои извинения, но полное охлаждение двигателя будет означать, что потребуется час, чтобы набрать достаточно пара для возобновления теста. Я не хотел бы еще больше обременять ваш график.

Она задумчиво хмыкнула.

— Это занимает так много времени?

— Да, ваше высочество, — ответил Найт Лайт, ища в своих записях другую таблицу. — Даже когда я только приобрел двигатель, требовались часы, чтобы перейти от холодного состояния к полному пару. Конечно, один из трех котлов у меня никогда не работал правильно, но зимними ночами это занимает до восьми часов.

Корона взяла предложенный планшет с графиком. Беглый просмотр вызвал у неё скудную улыбку.

— Благодарю вас, Верховный Доктор. Молюсь, чтобы мои генералы уже знали это.

Она замолчала, закрыв глаза, чтобы подумать. Стихающий грохот двигателя, пока Твайлайт работала с управлением, заставил черты лица Короны затвердеть. Она махнула копытом кобылке.

— Дитя, стой!

Она повернулась к Найт Лайту.

— Вы говорите, проклятый двигатель работает на половине мощности, да?

Он взглянул на приборы, нависая над Твайлайт, которая поспешно пыталась отменить приказ на сброс пара, звоня в колокола для персонала.

— Так и было, но давление еще не полностью сброшено, мы сможем вернуть его в ближайшее время.

Корона выпрямилась, словно охваченная внезапной решимостью.

— Недостаточно хорошо. Я хочу, чтобы эта штука работала на пределе возможного. — Зная, что Найт Лайт будет протестовать, она устремила на него железный взгляд. — Вы получите гранты на любой необходимый ремонт, Верховный Доктор, и я обеспечу вам услуги лучших королевских кузнецов, чтобы ускорить процесс. А теперь, дитя, выведи этого металлического монстра на полную мощность.

Твайлайт была застигнута врасплох тем, что к ней обращались напрямую так часто и так быстро, но когда королева посмотрела на неё, заметив колебания кобылки, Твайлайт бросилась исполнять. Она манипулировала рычагами и дважды позвонила в колокол, приказывая персоналу забросить больше топлива и воды в котлы.

— П-потребуется некоторое время, чтобы давление пара поднялось.

— Я могу подождать. — Корона изучала Найт Лайта, ища любой признак возражения. — Ну?

— Не мне пытаться отказать королеве в её удовлетворении. — Найт Лайт притянул перо и свой планшет. — Если он должен быть уничтожен, я могу хотя бы сделать все возможные записи.

— Верховный Доктор, если когда-либо и было время, когда я хотела бы быть дезинформирована ученым, то это сегодня. — Корона на мгновение критически посмотрела на Найт Лайта, изучая каждое его движение и бессознательный жест. — Но боюсь, что это не так.

— Мне самому ненавистно быть правым в этом, ваше высочество. Но если позволите, пока мы ждем разгона машины, есть еще кое-что, о чем вы должны знать. Как я уже касался ранее, мои исследования старого огнестрельного оружия и машин, которые они использовали, подтвердили мою теорию: повышенная сложность и что-то в том, как лунарианцы производят свои металлы, — вот что вызывает подавление. Это единственная логическая причина, по которой они ставят, казалось бы, лишние шестеренки на свои винтовки.

— Да, мне уже докладывали о винтовках, но вы первый, кто упомянул их металлы, — с удивленным интересом произнесла Корона. Она снова посмотрела вниз на котлы и двигатель, пытаясь разглядеть, выглядит ли сталь необычно. — Какое это имеет значение? Броню солдата легко зачаровать, оружие тоже. На самом деле, я полагаю, единственная неметаллическая часть посоха мага — это кристальное навершие.

— Верно, но вот деталь, которую, как мне кажется, упускают другие ученые. — Найт Лайт был хорошо подготовлен; он порылся в столе в задней части комнаты, нашел таблицу и передал её королеве. — Способность моего двигателя сопротивляться заклинаниям с годами ослабла. Хотя я уверен, что отчасти это можно списать на мелкие дефекты в замененных деталях, единственным другим фактором должен быть способ ковки металла и сам состав сплава.

Она взяла график, иллюстрирующий то же самое.

— Мне всегда говорили, что лунарианская металлообработка в целом посредственна, так как у них так мало единорогов. Было бы невозможно требовать, чтобы каждый из них в империи специализировался на тауматургической ковке.

— Земные пони более чем способны ковать металлы, — возразила Каденция, внезапно вмешиваясь в разговор. Она покачала головой, сдерживая раздражение от пренебрежения к другим племенам. — Они были первыми, кто ковал бронзу и латунь, задолго до того, как единороги заняли центральное место в металлообработке.

Найт Лайт немного отступил и попытался умиротворить Каденцию извиняющимся тоном.

— Простите меня за любое оскорбление, уверяю вас, я лишь пытаюсь говорить фактами. Это правда, что кузнецы-земнопони до сих пор составляют большинство в обеих нациях, но я не говорю об обычном металле для столового серебра или сельскохозяйственных инструментов. Сплавы оригинальных частей двигателя не похожи ни на что, что я когда-либо видел в методах ковки земных, могу вам обещать. Запасные части, которые я заказывал на протяжении многих лет, имеют значительно более слабый эффект подавления, чем те, с которыми я начинал.

Корона повернулась к мрачному аликорну. Она издала смиренный вздох и мягко встала между Найт Лайтом и Каденцией.

— Тогда, очевидно, здесь замешано что-то еще. Мне придется сообщить своим шпионам, чтобы они изучили вопрос лунарианской ковки. Вполне возможно, мы уже знаем это, но упустили как неважное, подобно многому из того, что вы показали мне сегодня, — добавила она с горечью.

Корона замешкалась, когда её посетила новая мысль. Она снова повернулась к окну и посмотрела вниз на двигатель, который всё еще действовал ей на нервы своей какофонией, а затем на боевого мага, который нетерпеливо расхаживал внизу. Он отчаянно пытался терпеть шум, не закрывая уши.

Мысли Короны развеялись, пока она наблюдала за ним. Воспоминания о войне нахлынули на неё. С тех пор как она переступила порог лаборатории, шум двигателя насмехался над ней, дразнил её. Тысячи, нет, сотни тысяч похоронок, которые она написала или подписала семьям погибших солдат в прошлую войну. Сколько еще остались калеками навсегда? Всё потому, что генералы продолжали игнорировать опасность, которую представляли эти машины.

— Они должны были предупредить меня, это была их чертова работа.

Слова королевы не предназначались для чьих-либо ушей, но годы привыкания к шуму двигателя позволили Твайлайт и её отцу уловить их. Уши Найт Лайта прижались, и он сделал полшага назад. Он не был уверен, стоит ли что-то говорить.

В итоге именно Твайлайт нарушила долгое молчание.

— Папочка, двигатель глохнет на красной линии. Я не думаю, что мы сможем поднять мощность намного выше без того последнего котла.

Она сказала это достаточно громко, чтобы все услышали. Её отец нахмурившись кивнул.

— Который мы не можем починить. Ваше высочество, это лучшее, что мы можем сделать.

— Значит, так тому и быть. Ми Аморе Каденция, — добавила Корона с резкой решимостью, жестом приглашая аликорна присоединиться к ней у смотрового окна. — Нам обеим нужно это видеть.

— Мне? — Каденция была настолько сбита с толку большей частью теста, что крепко зажмурилась. — Я была просто погодным пегасом месяц назад. Я ничего не смыслю в боевой магии или чем-либо подобном.

— Дело не в знании высшей магии, а в том, сможем ли мы адаптироваться к новому миру, в который нас толкает Лунария. — Корона потянулась к переговорной трубе; в её голосе зазвучала та же сила воли, что вела нацию. — Свифт Спелл, приготовьте свой посох. Когда Лайты дадут сигнал, атакуйте движущиеся части всем, что у вас есть.

Опасная ухмылка появилась на лице мага. Он ударил себя в грудь посохом в знак салюта.

— Да будет воля ваша, моя королева.

Двигатель начал визжать и протестовать так, как могли понять только Твайлайт и Найт Лайт. По правде говоря, они, вероятно, могли бы зайти за красную черту, но это создало бы слишком большую нагрузку на всю систему. Твайлайт нажимала на рычаг сброса каждые несколько секунд, пока стрелка манометра сообщала ей то, о чем уже кричал стонущий шум двигателя. Давай, Паровой Дружок, просто держись.

— Я не знаю, как долго смогу это поддерживать, прежде чем что-нибудь лопнет.

— Внушает смирение знание того, что он может держаться, сдерживая такую мощь, — заметил Найт Лайт, сам проверяя показания на мгновение, прежде чем погладить Твайлайт по голове в знак поддержки. — Молодец, Маленькая Искорка. Следи за ним.

Радость Твайлайт была недолгой, как только Найт Лайт позвонил в колокол. Она привстала над панелью управления как раз вовремя, чтобы увидеть, как Свифт Спелл твердо встал, левитируя посох рядом с собой. Густой, зловещий красный свет полился из рубинового навершия посоха, прежде чем вокруг него сформировалась пара переплетающихся светящихся колец. Внутри появились четыре крупные руны, заставляя края колец воспламеняться, покрываться инеем, окутываться тьмой или сиять энергичными фиолетовыми и белыми вспышками.

Внезапным рывком четыре магических заряда размером с пони — огненный, ледяной, фиолетовый сгусток чистой энергии и заряд глубокой тьмы — вырвались вверх из рун, чтобы обрушиться дождем на быстро движущиеся поршни. Ярко-фиолетовый заряд распался вскоре после изменения направления. Теневой заряд рассеялся всего в двух метрах от первого. Огненный шар с шипением превратился в недолговечный столб дыма. Однако ледяной заряд ударил прямо в центр двигателя и взорвался ливнем кристаллов.

Внезапно раздался раздирающий уши скрежет стальных рычагов поршней, согнувшихся так, словно корпус стал слишком коротким. Еще один кожух поршня взорвался полностью. Паровые трубы лопнули, разрывая более хрупкие части двигателя. Твайлайт отчаянно дернула рычаг сброса и тревожный колокол. Аварийные клапаны распахнулись, но тут же сломались от чудовищного давления, которое выпускали. Рабочие распахнули дверцы топок и начали заливать огонь водой из бака.

Свифт Спелл рухнул, когда силы покинули его. Посох вытянул из него столько энергии, что он едва оставался в сознании. Когда давление пара исчезло, а двигатель умер, единственным оставшимся шумом были шипение шлангов и голоса рабочих, координирующих их. Королева Корона и остальные спустились к магу. К тому времени, как они добрались, он едва мог заставить себя стоять.

— Чертова штука, мне следовало бы посадить этого артефактора за решетку за такое. — Он слабо попытался отмахнуться от Твайлайт, помогавшей ему встать. Но мышечная слабость и тот факт, что она была ребенком, удержали его от упорства. — Благодарю, Юная Мисс. Вот что я получаю за то, что не взял свои накопительные камни.

Найт Лайт одарил дочь коротким одобрительным взглядом, но большая часть его внимания была прикована к останкам его погнутого и сломанного двигателя.

— Окончательно разрушен. Потребуются дни только на то, чтобы оценить, можно ли хоть что-то спасти.

— Что гораздо больше времени, чем было бы у несчастных солдат, столкнувшихся с таким оружием, — Корона практически ликовала от тишины, воцарившейся теперь, когда рабочие перекрыли шланги, чтобы не мешать королевским гостям.

Корона игнорировала мокрый пол, шагая к сломанной машине.

— Ах, блаженная тишина. — Она окинула взглядом обломки и искореженный металл с довольной ухмылкой. От остывающего металла всё еще доносился сильный треск, но по сравнению с тем, что было, в лаборатории действительно стало намного тише. — Значит, великий концерт еще не окончен...

Пара мягких шагов по тонкому слою воды раздалась позади неё. Каденция и Твайлайт присоединились к ней, после того как Каденция подтолкнула кобылку подойти. Все трое осмотрели повреждения. Каденция не разделяла сдержанной гордости королевы. Теперь, когда двигатель представлял собой лишь погнутые поршни и сломанный корпус, её почти печалило то, как легко он пришел в негодность.

— Это было нереально. Никогда не думала, что магия может быть так слаба против такой вещи.

Твайлайт не смела этого показывать, но она была раздавлена. Там, где когда-то стоял прекрасный и чудесный двигатель, теперь дымились и скрипели лишь остывающие металлические обломки. Дни, недели — больше времени, чем она могла вспомнить, — она изучала и работала вокруг машины, которая была её магией. Верно, другие создали и построили её, но все в Эквестрии либо ненавидели её, либо презирали. Все, кроме одной сочувствующей кобылки.

Она не должна плакать по нему, не здесь, при других, поэтому сдерживала слезы изо всех сил. Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы тебя восстановили, и ты станешь как новенький. Чего бы это ни стоило.

— Слаба, но не бесполезна, — поправила Корона со сдержанным энтузиазмом. Она приняла суровый вид, когда наконец вернула свое внимание Найт Лайту, который был занят разговором с персоналом, и окликнула его. — Верховный Доктор!

Найт Лайт подпрыгнул и подбежал, чтобы выслушать.

— Примите мою благодарность за разрешение провести демонстрацию. Это было весьма познавательно.

— Я рад, что смог быть полезен, ваше высочество. Надеюсь, нашим парням в золотом это принесет пользу.

— Не беспокойтесь, Доктор. — Корона подошла к нему и собралась положить ободряющее копыто ему на плечо, но передумала, вспомнив, что оно мокрое. — Я чувствую, что преуменьшение угрозы подобных двигателей — симптом более серьезной проблемы в генеральном штабе. Похоже, мне предстоит много работы, Верховный Доктор.

Она повернулась, чтобы уйти, и махнула Каденции и Свифт Спеллу следовать за ней.

— Делайте всё необходимое, чтобы вернуть эту машину в рабочее состояние; она понадобится как учебное пособие в кратчайшие сроки.

Строгий, но уверенный кивок был его первым ответом.

— Даю слово, ваше высочество.

---

Примерно через час, проводив королеву с территории и записав все полезные наблюдения, которые успел сделать, Найт Лайт вернулся в лабораторию. Там он обнаружил, что Твайлайт уже извлекла несколько дюжин мелких поврежденных деталей двигателя и разложила их на ткани для удобства осмотра. Некоторые имели умеренные повреждения и казались ему подлежащими восстановлению, в то время как другие пришли в полную негодность. Хуже всего дело обстояло с крупными узлами, которые Твайлайт не могла извлечь самостоятельно.

Кобылка не видела его приближения, но Пинкамина, составлявшая список поврежденных компонентов, дернула Твайлайт за заднюю правую ногу, заставив фиолетовую пони завозиться, чтобы вытащить голову из затопленных внутренностей машины. Она проследила за молчаливым жестом Пинкамины, указывающим на Найт Лайта.

— Спасибо, — прошептала она, прежде чем повернуться к отцу и стянуть покрытую смазкой защитную маску. Её мордочка была мокрой, так как она специально окунала её в воду, чтобы скрыть слезы. К счастью, задержка с возвращением Найт Лайта дала её голосу время восстановиться. — Папочка, как ты и ожидал, я не нашла никаких настоящих повреждений от воды как таковых. Не знаю почему, но всё выглядит как урон от избыточного давления; не могу понять, как ледяная глыба могла произвести такие разрушения. Будет та еще морока искать все мелкие осколки сломанного корпуса.

Найт Лайт первым делом внимательно осмотрел полосы Пинкамины, находившейся так близко к инертной машине, но они казались неизменными. Это позволило ему перестать беспокоиться о слуге и одарить гордой улыбкой тщательность своей дочери.

— Молодец. Не беспокойся об осколках, нам всё равно придется вытащить абсолютно всё. Полностью пересобрать его с нуля. Только убедись, что передала список повреждений Голд Хаммеру, чтобы он мог распределить заказы среди тех, кто способен выполнить работу.

— Да, папа.

Лайт уже собирался уходить, когда заметил хмурое выражение на её лице и то, как на мгновение поникли её уши.

— Что случилось? Теперь предстоит много ненужной лишней работы, но тест прошел достаточно хорошо.

Объем работы не был проблемой для Твайлайт. Наоборот, она работала бы день и ночь, чтобы починить двигатель. Нет, дело было в том, что коробило её на протяжении всей демонстрации.

— Почему этот двигатель никому не нравится? — Твайлайт посмотрела на него покрасневшими глазами, которые выдавали её с головой. — Он не сделал ничего плохого.

Найт Лайт стал очень серьезным и жестом велел Пинкамине удалиться. Розовая кобылка тихо ускользнула, давая Найт Лайту возможность говорить более свободно.

— Твайли, сам по себе двигатель не плох. Но это то, что мы, эквестрийцы, не можем использовать.

— Но... но мы уже используем его! — воскликнула Твайлайт, и слезы снова потекли свободно. — Мы используем его, чтобы подавать воду в дом, но это всё. Почему мы не можем делать с ним другие вещи, как лунарианцы?

— Твайли, мы качаем воду только для того, чтобы у двигателя было сопротивление, с которым нужно работать. Дело не в том, что мы не можем придумать больше применений, просто мы не должны этого делать. — Найт Лайт крепко обнял её на какое-то время, давая кобылке возможность взять себя в руки. — И нам в любом случае не стоит искать другие применения. В Эквестрии для всего используется магия: от выращивания еды, которую мы едим, до скрепления домов. Если мы начнем тащить машины в наши дома и города... — Он вздохнул и отпустил её. — В любом случае, королева постановила, что мы никогда не должны использовать машины, иначе можем стать зависимыми от них, и я с ней согласен. Мне придется договориться с Мисти Гринс, чтобы пока что доставлять воду сюда вручную.

Вот, значит, как. Отец не уступит, и Твайлайт понятия не имела, как заставить его передумать. Она побежденно опустила голову.

— Да, папа.

— Почему бы тебе не пойти на кухню и не взять булочек с корицей? Фреш Кейк сейчас как раз должна покрывать их глазурью.

Эта мысль немного подбодрила её, и, возможно, помогла бы другим детям больше, но Твайлайт не могла отпустить ситуацию. Упрямый огонь её пегасьей крови и жажда знаний её наследия единорогов отказывались оставить это просто так. Она убежала прочь от отца и разрушенного двигателя, за которым ухаживала последние два года и за которым наблюдала еще много лет до этого.

Если никто из пони не хочет любить тебя, двигатель, тогда я буду.

Глава 3.) Семена неповиновения

В течение следующего года Твайлайт разрывалась между изучением ремесел обоих родителей и уроками наставника, дополняющими её образование. Вельвет помогала с математикой и историей, а отец сосредоточился на языках и той крупице теории магии, которую он мог ей передать. Ничто из этого не шло ни в какое сравнение с её желанием узнать больше о двигателе и починить его. Настолько, что всё свободное время, которое она не проводила в библиотеке, она усердно трудилась в лаборатории отца.

Был холодный зимний день, конец месяца Сапфира. Твайлайт и Пинкамина были заняты в лаборатории. Как это случалось всё чаще, две кобылки работали бок о бок, более или менее. В данный момент Пинкамина стояла наготове в розовой версии лабораторного костюма — такого же, какой Твайлайт выпросила у отца для неё. Костюм украшали нарисованные мелом воздушные шарики на крупе.

Твайлайт по пояс забралась внутрь поврежденного парового двигателя с привязанным к копыту гаечным ключом. Даже спустя год запчасти поступали с задержками, но это не останавливало её от того, чтобы бросаться за работу, едва прибывала новая деталь. К счастью, деталей набралось достаточно, чтобы снова запустить двигатель, пусть и на минимальной мощности.

К сожалению, последняя партия запчастей не соответствовала стандартам Твайлайт. Столь низкое качество заставляло её ругаться так отчаянно, как только мог себе позволить новоиспеченный подросток-аристократ, пытаясь установить эти самые детали. У Пинкамины был целый арсенал инструментов на нескольких поясах, а также коробка с подписанными запасными частями, которые Твайлайт восстановила сама. В данный момент Твайлайт устанавливала сменные шестерни и ремни, которые выглядели, мягко говоря, сомнительно.

— Могут ремни перестать рваться через день, пожалуйста?! — выкрикнула Твайлайт сорвавшимся голосом. — Я постоянно говорю папе использовать тот же тип резины, с которого мы начинали! Как мы вообще можем проводить нормальные тесты в таких условиях?

Пинкамина вытянула шею, чтобы увидеть, как Твайлайт стягивает лопнувший ремень с роликов.

— Прошу прощения, Госпожа, но он говорил, что Эквестрия просто не знает, как сделаны их вещи. Алхимики говорят, что эти ремни должны работать достаточно хорошо.

— Ну, факты говорят об обратном. Какую часть фразы «убедитесь, что магия не поддерживает целостность резины» так сложно понять? — Твайлайт громко застонала от разочарования и обмякла на своей тележке-каталке. — Если мы смогли украсть эту здоровенную штуковину с корабля, то меньшее, что они могли сделать, — это захватить механика.

— Может быть, алхимики не могут сделать ремни без магии, — безучастное выражение лица Пинкамины не помогало. — Может быть, солдаты не знали, что это нужно сделать? Или детали отправили в другие лаборатории? Может, они и сделали, но пришлось их отпустить.

Твайлайт швырнула испорченный ремень в сторону своей помощницы и махнула копытом, прося помочь ей выбраться. Пинкамина схватила Твайлайт за задние ноги и выкатила её из-под машины.

— Сомневаюсь. Зачем им отправлять части этого двигателя в разные лаборатории? — Пинкамина беспомощно пожала плечами. Она просто пытается меня подбодрить. Твайлайт передала инструменты, ожидая, пока Пинкамина подтащит следующий ремень. — Нет смысла орать на них сейчас. — Всё равно не услышат.

Пинкамина слабо улыбнулась.

— Я бы принесла вам еще один ремень, Госпожа, но уже за полдень.

— У нас нет времени на еду, — сказала Твайлайт, перекатываясь, чтобы встать. — Папе нужно, чтобы двигатель работал лучше, иначе ему снова придется отложить демонстрацию, а эта бедняга едва дотягивает до желтой линии. К тому же я единственная, кто достаточно мал, чтобы добраться до шкивов.

— Я могла бы это сделать, — робко предложила Пинкамина. — Те руководства, что вы мне дали, не очень понятны, но если бы вы показали мне лично...

Глаза Твайлайт немного расширились, когда она оглядела комнату. В воздухе запахло скандалом. Одно дело — иметь слугу, который убирает за тобой, и совсем другое — чтобы он работал непосредственно с механизмами любого типа. Не то чтобы она этого уже не делала, с моим новым проектом котла.

Из персонала отца все, по-видимому, были на обеде, за исключением Грин Филда — единственного охранника, видимого от двигателя. Но он больше интересовался наблюдением за внешними нарушителями, чем самой мастерской. Озорное выражение прокралось на лицо Твайлайт, и она постучала по другой стороне тележки.

— Давай, пока кто-нибудь снова не пришел с едой.

Список домашних правил, которые Твайлайт решалась нарушить, можно было пересчитать по перьям одного крыла, и то, что она собиралась сделать, было одним из них.

Пинкамина улыбнулась искренней, пусть и робкой улыбкой и повиновалась без колебаний. Твайлайт взглянула на разложенные Пинкаминой инструменты, схватила маленькие тиски и предприняла неудачную, но сносную попытку соединить порванный ремень обратно.

С этим ремнем она легла обратно на тележку вместе с Пинкаминой, и они, отталкиваясь ногами, закатились под сломанную секцию. Двигатель провонял смазкой и металлом, и теперь, когда она могла похвастаться своими знаниями, этот запах, давно ставший привычным, казался даже приятным. Растущее волнение Твайлайт от возможности поделиться знаниями с Пинкаминой заставило её рог разряжаться с нарастающей силой.

Она указала на пустые колеса и показала ремень. Там и так было тесно одной пони с инструментами, а вдвоем они вообще еле помещались.

— Итак, видишь эти два колеса? Ремень должен быть надет здесь, чтобы ведущее колесо передавало энергию на это колесо. Я не могу по-настоящему починить ремень, но тиски должны удержать его достаточно долго, чтобы показать тебе, как надеть его самой.

— Как же это расчудесно! — прошептала Пинкамина, стараясь не привлекать внимание Грин Филда.

Это был не первый раз, когда Твайлайт пыталась показать Пинкамине всё, что знала: от того, какие детали регулярно ломаются, до того, куда нужно наносить смазку. Твайлайт быстро увлеклась, делясь знаниями, в то время как Пинкамина половину времени слушала, а другую половину украдкой поглядывала на лицо Твайлайт. На земную пони снизошло своего рода умиротворение, благодаря которому слушать было намного легче.

Так продолжалось до тех пор, пока неконтролируемая и особенно мощная молния не вырвалась из рога Твайлайт и не ударила в машину, тряхнув копыто, которым Пинкамина держала грубый храповик. Она вскрикнула, и рука Твайлайт соскользнула, когда она ставила шестерню на место. Маленькая шестеренка упала, ударив Твайлайт по носу и сильно порезав его зубцами, прежде чем укатиться прочь. Она закричала от боли и схватилась за кровоточащий нос.

Ужас захлестнул Пинкамину от того, что она причинила вред Твайлайт, и от неминуемого наказания. Она схватила единственную тряпку, которая у них оставалась, и поднесла её к глазам Твайлайт.

— Простите, простите меня.

Твайлайт поспешно взяла тряпку и прижала её к носу. Кровь заливала лицо, но кости не сдвинулись, и острой боли не было, когда она крепко прижала ткань. Твайлайт инстинктивно хотела накричать на Пинкамину, но, взглянув на розовую кобылку, не смогла заставить себя сделать это. Выражение ужаса и безмерного сожаления в глазах Пинкамины лишило Твайлайт всякого желания отчитывать её; вместо этого она выдавила болезненную улыбку.

— Это моя вина. Я не думала, что моя магия что-то натворит здесь внизу.

Пинкамина быстро приняла тот факт, что хозяйка на неё не сердится, но всё еще торопилась.

— Спасибо, Госпожа, но нам нужно, чтобы Пэтчворк осмотрела вас, прежде чем...

— Вот вы где! — раздался властный голос, заставивший обеих вскрикнуть в панике, когда Грин Филд схватил каждую кобылку за ногу и выдернул их из-под двигателя, приложив к ноге Пинкамины куда больше силы.

Охранник отошел в сторону, чтобы Найт Лайт мог подойти и нависнуть над Твайлайт, испепеляя её взглядом. Его первый выговор был отложен из-за окровавленного носа дочери.

— Что случилось? — Он наклонился, чтобы осмотреть Твайлайт, но та отвернулась, пытаясь скрыть рану.

— Мой рог ударил током по гаечному ключу, когда я ставила шестерню на место, — полусолгала Твайлайт, используя травму, чтобы скрыть свое неумение блефовать. — Она просто пыталась помочь мне, когда я поранилась.

Упоминание юной служанки на мгновение привлекло к ней жесткий взгляд Найт Лайта, заставив Пинкамину отпрянуть.

— Твайлайт Спаркл. Ты честно ожидаешь, что я поверю, будто ты поранилась, а Пинкамина просто случайно заползла туда вместо того, чтобы вытащить тебя? — Твайлайт попыталась возразить, но хмурого взгляда отца было достаточно, чтобы заставить её замолчать. — Я могу простить пропущенный обед время от времени, но какие две вещи я повторял тебе неоднократно? — Он навис над Твайлайт, которая сжалась и не могла заставить себя ответить. — Это уже перебор — подпускать Пинкамину так близко к двигателю, но я повторял тебе неоднократно: никогда не учи её ничему, что касается лунарианских технологий!

Твайлайт хотела запротестовать, но Пинкамина опередила её, прежде чем та успела придумать новую ложь.

— Пожалуйста, простите её, милорд, это моя вина, я попросила её научить меня.

— Неужели? — Острый взгляд Найт Лайта не отрывался от сжавшейся дочери. — Возвращайся в свои покои до конца дня, Пинкамина. Кто-нибудь принесет тебе обед и ужин.

Пинкамина скатилась с тележки и тщательно отряхнулась, чтобы грязь не коснулась никого из дворян.

— Да, милорд, — кротко сказала она, прежде чем убежать прочь.

Как только земная пони скрылась из виду, Найт Лайт посмотрел на Грин Филда.

— Приведи медсестру и Мисти Скраб, чтобы убрать этот беспорядок. — Проводив охранника взглядом, чтобы убедиться в его поспешном уходе, Найт Лайт попытался магически помочь Твайлайт встать, но поморщился от боли, забыв, как близко находится к двигателю. Он быстро поднял её копытом, прежде чем она успела заметить. Увидев пару чистых тряпок, которые кобылки притащили с собой, он взял одну, чтобы заменить окровавленную, которую прижимала Твайлайт. — Мы говорили об этом, Твайли. Пинкамина — «полосатая». — Теперь, когда они остались одни, Найт Лайт перешел на более мягкий тон, больше беспокоясь о её травме, чем о непослушании.

— И что? Она мой личный помощник, разве не так? Как она может им быть, если не может помогать мне с работой?

— Должен ли я постоянно напоминать тебе, что она также лунарианка? Эти контрольные полосы — единственное, что стоит между тобой и ножом в спину.

— Пинкамина не сделала бы этого, — возразила Твайлайт, невольно сплевывая кровь, попавшую в рот. — Она мой друг.

— Ни один полосатый слуга не является другом, — парировал Найт Лайт со всей родительской властностью, намеренно игнорируя мелкие брызги на своем подбородке. Он приблизился к ней нос к носу, заставляя встретиться взглядом. — Вражда между Эквестрией и Лунарией не исчезает по волшебству, когда заканчивается война. Она гноится в наших сердцах. Это милость Королевы дарует им цвета, чтобы они могли видеть поверх этой вражды, и чтобы мы, эквестрийцы, были в безопасности от неё. Эквестрия должна воссоединить род пони, а это не может произойти, когда половина нашего вида ненавидит своего законного суверена.

— Все пони разные, папа, — бросила вызов Твайлайт тоном всезнайки. — Пинкамина не больше лунарианка, чем я!

— Это фактически неверно. — Найт Лайт вздохнул и покачал головой. — Если ты не хочешь слушать мои предупреждения, то, возможно, требуются более решительные меры. — Он долго обдумывал, что предпринять, позволив браваде Твайлайт угаснуть под тяжестью неизвестного наказания. Он оглядел лабораторию и увидел чехол для рога, который она должна была носить. Он левитировал его и насильно вложил ей в копыто. — За то, что не носила заземляющий обруч, и за попытку учить Пинкамину обращению с машинами, тебе запрещено появляться в лаборатории до конца года.

— Что?! — Твайлайт быстро перешла на извиняющийся тон и низко поклонилась, уронив серебряно-золотой чехол на пол. — Пожалуйста, папочка, я обещаю держать Пинкамину подальше от лабораторий отныне.

— Недостаточно, юная леди. — Он выпрямился, возвышаясь над ней. — Мне придется поговорить с твоей матерью. Ты слишком вольнодумна в вопросах образования Пинкамины. Лаборатория явно больше не подходит. Ты изгнана отсюда до праздника Горящего Очага. Не заставляй меня делать это изгнание постоянным.

Почему он так боится?! Пинкамина — мой друг, мне плевать, что он говорит. Твайлайт не нашла смелости сказать это вслух. Вместо этого она отвела взгляд, чтобы смахнуть слезу так, чтобы он не увидел.

— Это несправедливо.

— Такова жизнь. — Жесткий тон Найт Лайта не терпел возражений. — А теперь предлагаю тебе пойти к матери и закончить решать, как ты представишь себя на Гранд Гала через два дня.

Обычно Твайлайт послушалась бы, но она всё еще кипела от желания спорить.

— Зачем мне вообще туда идти? Никто всё равно не хочет со мной дружить, а когда они увидят мою Судьбу, они, наверное, вышвырнут меня из дворца.

— С тем весом, который имеет мое имя, не вышвырнут, — мягко возразил Найт Лайт с сочувственной гримасой. — Поскольку твой брат на службе, ты — наследница семьи, так что это необходимо. Кроме того, тебя в любом случае нужно представить высшему обществу, и откладывать это еще на год после получения Метки — моветон, который ты не можешь себе позволить. Не говоря уже о том, что это плохо отразится на семье после получения милости королевы.

Зная, что у неё никогда не было реального шанса убедить его в обратном, Твайлайт побежденно опустила голову.

— Да, папа.

Глава 4.) Ночь, которую стоит запомнить

Гранд Галлопинг Гала был торжественным событием для знати и королевы Короны. Выйдя из внутреннего двора, Твайлайт поежилась от морозного воздуха. С широко раскрытыми глазами она взирала на великолепие Королевского дворца: элегантные, увенчанные золотом башни и море красных ковровых дорожек. Солдаты стояли в блистательных доспехах с золотой отделкой, а прибывающие дворянки молчаливо соревновались в изысканности причесок. Впрочем, эта дворцовая экстравагантность смягчалась минимализмом: ни один из гостей, за исключением военных, не носил ни лоскутка одежды. Деньги, тратившиеся на платья и украшения в прошлом, стали настолько острой проблемой, что низшие классы взбунтовались из-за подобного расточительства.

И сегодня Твайлайт ненавидела эту традицию, родившуюся из бунта. Её бесперые крылья были выставлены на всеобщее обозрение, но хуже всего была её Метка Судьбы. Двойная звезда, окруженная пятью меньшими вспышками. Однако стыдило её то, что при ближайшем рассмотрении круг из меньших звезд оказывался шестеренками. По крайней мере, большинство пони не знают, что такое шестеренка. Надеюсь.

Был, однако, один светлый момент, которого она ждала с нетерпением, и она заметила его вскоре после того, как выбралась из семейного экипажа. Её лицо засияло, как солнце. Дикие искры посыпались с рога, и раздался радостный девичий визг:

— Шайни!

Прямо перед строем почетного караула стоял её старший брат. Подтянутый жеребец-единорог был облачен в безупречно отутюженную парадную офицерскую форму рубиново-красного цвета с золотой отделкой. На его лице расцвела улыбка такая же широкая, как у Твайлайт, и он помахал ей, приглашая к себе.

— Приветик, Твайли.

Едва не подпрыгивая на ходу, Твайлайт рванула к нему, ничуть не заботясь о нарушении светских норм. Он не был готов к силе её рывка и слегка пошатнулся, когда Твайлайт врезалась в него. Она заключила его в крепкие объятия, на которые Шайнинг Армор с радостью ответил.

— Ну же, обними меня по-настоящему, как ты умеешь!

Вот оно, безоговорочное принятие, которое она ценила в нем больше всего. Твайлайт проронила слезу, пустив в ход крылья и сжимая его изо всех сил.

— Я так скучала по тебе, ЛСБН. — Она шмыгнула носом, не желая отпускать.

Шайнинг Армор заметил, что их родители приближаются, и помнил, что ему еще предстоит присутствовать на балу. Он добродушно усмехнулся и коротко сжал её покрепче, завершая объятия.

— Я тоже, ЛМСН. Слышал, твоя Судьба нашла тебя несколько месяцев назад!

Смущенные искры молнии сорвались с её рога.

— Д-да, нашла, эм... Папа! — Твайлайт отступила от сбитого с толку брата, позволяя отцу выйти вперед.

— Ну посмотрите на этого бравого жеребца, — радостно воскликнул Найт Лайт, переполненный гордостью. — Рад, что ты смог вырваться из казарм, чтобы присоединиться к нам сегодня вечером.

Ухмылка заиграла на лице Шайнинга, когда он обнимал родителей.

— Это было не так уж сложно, пап. Твайли и ты укрепили мое имя после вашей прошлогодней демонстрации королеве.

— Ой, брось, Шайни, — Вельвет щелкнула сына по носу кончиком махового пера. — Ты бы прекрасно справился и без нас. Он просто завидует тому, какой ты красавец в форме.

Найт Лайт игриво фыркнул и направился к главному входу.

— Завидую или нет, мы не должны заставлять королеву или её Святейшество ждать.

И действительно, очередь из других знатных семей становилась всё короче, и им нужно было занять свое место. Семья направилась к вестибюлю с такой поспешностью, какую позволяло достоинство. Здание дышало древней историей: вздымающиеся мраморные колонны перемежались семиметровыми витражами, изображающими великие битвы легендарной Селестии. Твайлайт пожалела, что не может изучить витражи подробно, но глашатай на вершине лестницы уже готовилась назвать их имена.

Найт Лайт и Вельвет остановились у подножия, ожидая сигнала. Вельвет улучила момент, чтобы осмотреть гриву Твайлайт и пригладить несколько непослушных прядей.

— Я знаю, это будет трудно, но, пожалуйста, попытайся держать крылья как можно незаметнее, а искры свести к минимуму. Пусть твой разум производит первое впечатление, а не тело.

— И постарайся снова не заводить разговоров о машинах, — добавил Найт Лайт как можно мягче. Он погладил её по шее сбоку, чтобы не испортить тщательно уложенную гриву. — Сегодня твое официальное представление высшему обществу, а не дебаты о том, стоит ли нам ослабить ограничения.

— Теперь уже дебаты, да? — вмешался Шайнинг с братской ухмылкой и подмигиванием. — Прогресс по сравнению с криками и плачем.

— Чтобы ты знал, ЛСБН, я теперь взрослая кобыла. Я не кричу и не плачу! — Твайлайт издала преувеличенное, но безобидное фырканье. — Мама многому научила меня о том, как «заключать сделки». Как она выражается.

— Это было для того, чтобы ты научилась торговаться за лучшие цены, а не... забудь. — Вельвет слегка наклонилась, чтобы прижать несколько выбившихся волосков на гриве Твайлайт после её последнего случайного разряда. Искры, время от времени срывавшиеся с рога, никогда не позволяли кобылке сохранить ту идеальную укладку, к которой она стремилась.

Семья перед ними наконец скрылась за краем лестницы. Глашатай поманила их вперед. Вельвет и Найт Лайт пошли первыми, Шайнинг Армор замыкал шествие. Твайлайт держалась между матерью и отцом, готовясь держать рог под контролем и плотно прижимать крылья к бокам.

— Пожалуйста, просто постарайся хорошо провести время, моя маленькая искорка, — взмолился Найт Лайт, не сводя глаз с верха лестницы и сохраняя безупречную осанку. — Даже если ты найдешь сегодня только одного друга, это лучше, чем не пытаться вовсе.

На верху лестницы зал переходил в короткий спуск, открывая вид на бал внизу. В качестве жеста доброй воли по отношению к публике корона удерживала бал в рамках строгого бюджета. На самом деле, королеве Короне даже нравилось делать мероприятие внешне роскошным при самых минимальных затратах. Ряды столов были украшены той же тончайшей тканью, которую персонал бережно хранил на протяжении десятилетий. Предложенный банкет больше подходил для шумной казармы как дань уважения рядовым пони, и не наесться досыта считалось прямым оскорблением как армии, так и короны. К черту условности.

Более сотни аристократов уже присутствовали здесь наряду с равным количеством семей простолюдинов, выбранных лотереей. Под звуки фоновой музыки в исполнении небольшого оркестра гости слонялись по залу, заключая сделки, сплетничая и создавая альянсы. Друзья «в низах» не были чужды элите Кантерлота, а простолюдины служили отличным источником информации о широких слоях населения, которую дворяне вряд ли смогли бы или захотели бы получить иным путем.

Многие среди присутствующих были явно военными офицерами, представляющими весь спектр от флота до военно-воздушных сил. Главным интересом Твайлайт были разбросанные по залу жеребята её возраста. Многие оставались рядом с родителями для индивидуального представления, хотя некоторые держались обособленно. Над всеми ними на троне из золота и красной атласной обивки восседала королева Корона. Даже с самого дальнего конца бального зала Твайлайт могла отчетливо различить величественный размер трона и грандиозность, которую королева, казалось, излучала с естественной легкостью. На подушке справа от королевы сидела кобылка с золотисто-огненной гривой, примерно на четыре года старше Твайлайт. Даже такая лишенная магии пони, как Твайлайт Спаркл, знала, что это Сансет Шиммер, лучшая ученица королевы.

Твайлайт не успела занервничать по поводу того, что кто-то из них обратит на неё свой пронзительный взгляд, когда глашатай ударила древком копья о каменный пол рядом с ними.

— Слушайте, слушайте! Имею честь представить: достопочтенный дом Лайт. Верховный Доктор Найт Лайт, Леди Твайлайт Вельвет, их сын, второй лейтенант Шайнинг Армор, и их дочь и наследница, мисс Твайлайт Спаркл.

Паника от того, что столько глаз внезапно устремилось на Твайлайт, грозила заставить её крылья раскрыться. Её брат и родители поклонились и сделали реверанс; Твайлайт дрожа последовала примеру матери, поспешно сложив крылья обратно. Она невольно вспомнила облако, с которого спрыгнула. Такое чувство, будто на этот раз меня толкнули.

Музыка сменилась на чуть более тихую, сигнализируя о временном прекращении танцев. Это означало, что Твайлайт застряла с родителями. По крайней мере, Шайни здесь. Она держалась поближе к брату, сканируя взглядом толпу в поисках кого-нибудь, кто мог бы смотреть на её постыдную Метку Судьбы.

Вельвет использовала крыло, чтобы направить их внимание на семью единорогов из пяти пони: среди них была пара жеребят-близнецов и кобылка.

— Вон там, почему бы нам не начать с семьи Рич?

Стараясь изо всех сил сделать хорошее лицо и принять лучшую осанку, Твайлайт послушно последовала за ними, лишь бы оставаться рядом с братом. Шайнинг, однако, использовал немного магии, чтобы отодвинуть её.

— Твайли, такими темпами я наступлю на тебя. — Он наклонился к её уху. — Я знаю, что тебе страшно, но уверенное лицо поможет тебе пройти мимо любого из этих пустоголовых.

К сожалению, это ободрение вызвало лишь краткий всплеск уверенности, так как всё рухнуло, когда другая семья заметила их приближение. Короткая искра пробежала по рогу Твайлайт. Увидев это, дети сразу же принялись изучать её профиль. О нет. Они сейчас увидят, что у меня есть крылья. И действительно, гримаса отвращения у жеребят и детский смешок кобылки сказали Твайлайт всё, чего она знать не хотела.

Знакомство семей прошло мимо Твайлайт; она почти не обращала внимания на взрослых, кроме дежурных кивков и односложных ответов, когда это требовалось. Другая кобылка откровенно игнорировала Твайлайт, любуясь Шайнинг Армором. Жеребятам хватило воспитания, чтобы избежать прямых оскорблений перед взрослыми, но она видела это в их глазах. Тот же взгляд, что у преподавателей академии. Они не хотят иметь со мной ничего общего.

В течение следующих двух часов родители таскали её от семьи к семье, как к знатным, так и к простолюдинам. Жеребята не проявляли интереса, а кобылки избегали её в пользу брата, не обращая внимания на разницу в возрасте. Твайлайт им была не конкурентка. К двенадцатой семье Твайлайт была готова закрыть лицо крыльями — всё равно толку от того, что они на виду, не было. Её лицо пылало от смущения, а искры становились всё сильнее, вплоть до того, что молнии плясали между её рогом и ушами. Если бы она не пыталась вести себя храбро ради брата, она бы уже сбежала из замка.

Она больше не могла этого выносить и дернула мать за крыло.

— Мама, я хочу есть. — Это было лучшее оправдание, которое она могла придумать в такой ситуации.

Из них троих Вельвет была больше всего поглощена дискуссией с другими семьями и дала лишь формальный ответ:

— Милая, первый колокол еще не пробил.

Шайнинг Армор, однако, был внимателен и вмешался, увидев, что глаза Твайлайт затуманились.

— Да ладно, мам, ты уже показала её всем своим друзьям, дай мне показать её кое-кому из моих. — Он отошел от семьи, увлекая Твайлайт за собой с помощью магии.

Вельвет собиралась возразить, но Найт Лайт положил переднюю ногу ей на холку.

— Иди, сынок. Связи с военными — это всегда благо, не так ли, дорогая?

— В её возрасте? — Брат и сестра уже пробирались сквозь толпу и были далеко за пределами вежливой слышимости. Вельвет вздохнула в неведении и вернула внимание пони, с которыми разговаривала. — Ох, ладно, простите, на чем мы остановились?

Они отошли так, чтобы родители их не слышали, прежде чем Твайлайт сморгнула слезы и уткнулась носом в грудь брата.

— Спасибо, Шайни.

— Эй, не переживай. Какой прок от старшего брата, если он не может защитить свою любимую сестренку? — Он одарил её ослепительной улыбкой, пока они пробирались к буфету. Поскольку на балу не было расписания трапез, еда была выставлена для всех желающих в любое время.

— Любимую?! — Твайлайт подозрительно уставилась на него. — Но я твоя единственная сестра!

Он щелкнул её по носу ровно настолько сильно, чтобы она дернулась.

— Это не значит, что ты не моя любимая. Пошли, возьмем тарелки.

Чтобы отвлечь внимание от отсутствия магии у Твайлайт, Шайнинг Армор держал обе тарелки телекинезом. Брат и сестра нагрузили свои порции и уже собирались найти столик, когда Шайнинг Армор заметил определенного жеребца и кобылку, от вида которых он замер. Сбитая с толку, Твайлайт проследила за его взглядом к паре, которая наблюдала за толпой с вершины одной из ближайших лестниц, ведущих вглубь дворца.

Бежевый жеребец-единорог держался с непринужденной легкостью, словно сытый сокол, парящий над добычей. Он был одет в длинный плащ с золотой отделкой в стиле, незнакомом Твайлайт. На нем также была широкополая шляпа с одним полем, пристегнутым к тулье. На лацкане виднелся золотой зажим или, возможно, значок с изображением вставшего на дыбы аликорна с расправленными крыльями. Кобылка тоже была единорогом с белой шерсткой и завитой фиолетовой гривой. У неё не было шляпы, но был похожий жакет, лишенный какой-либо опознавательной отделки.

Твайлайт не увидела в паре ничего пугающего и посмотрела на брата, который поспешно отступал к пропущенному ими столику. Твайлайт поскакала за ним с вопросами, жгущими разум.

— Погоди.

Он оглянулся и попытался изобразить ту же ослепительную улыбку, но она была явно вымученной.

— Прости, Твайли, просто очень проголодался, вот и всё. Садись.

Раздраженно надувшись, Твайлайт заняла свой стул и уставилась на него кинжальным взглядом, чтобы убедиться, что он не увильнет от ответа.

— Чего ты так испугался?

Издав прерывистый смешок, чтобы выдохнуть накопившийся стресс, Шайнинг Армор подождал с ответом, пока Твайлайт не села.

— Прости, Твайли, я заметил накелавее. Столкнулся с одним на прошлой неделе и просто перепугался, вот и всё.

— Что? — Твайлайт не переставала сверлить его взглядом, даже когда он магически подал ей приборы. — Ты имеешь в виду того жеребца на лестнице? Демонических пони не существует, старший брат.

— Это мама тебе так говорит? — Он издал полуфырканье-полусмешок и откусил кусок какой-то неопознаваемой запеканки, чтобы собраться с мыслями. — Да нет, я слышал от инструкторов, что так их называют лунарианцы, после того как один из них приезжал с инспекцией. Но реалистичнее было бы призвать их, чтобы победить накелавее.

Дрожь пробежала по спине Твайлайт, еда была на мгновение забыта.

— Накелавее не существуют, ты, большой врун!

— Рад видеть, что ты, как всегда, упускаешь суть. — Шайнинг Армор, казалось, стряхнул с себя остатки дрожи, и его хорошее настроение вернулось в полной мере. — Но не беспокойся о них. Эти пони — твои лучшие друзья, при условии, что ты не нарушаешь закон. Так как жизнь?

Твайлайт надулась еще сильнее, стараясь максимально раздуть щеки, но брат вызывающе молчал в ответ на безмолвное требование подробностей.

— Почему ты всегда так делаешь?

Он усмехнулся и ответил на её надутое лицо самодовольной ухмылкой.

— Это мой братский долг — готовить тебя к внешнему миру так, как не станут родители, но даже я думаю, что ты слишком мала, чтобы знать о пони вроде того жеребца. Вместо этого я... — Он осекся, сузив глаза, когда бледно-розовая кобыла стала пробираться сквозь толпу, не сводя глаз с его сестры.

Подозрительно выгнув бровь, Твайлайт проследила за его взглядом и немного съежилась, увидев, что пегаска сосредоточена исключительно на ней. Она мельком оглянулась на брата, который коротко кивнул ей, позволяя кобылке расслабиться — он защитит её.

Кобыла подошла со своей тарелкой и теплой улыбкой, адресованной фиолетовому демикорну.

— Мисс Твайлайт, надеюсь, я не помешала.

— Ты её знаешь? — спросил Шайнинг, сохраняя спокойную позу. В конце концов, они были посреди бала, никто не стал бы угрожать ребенку здесь. И всё же, Твайлайт не была известна тем, что у неё есть хоть какая-то социальная жизнь, а кобыла определенно не держала себя как служащая дворца.

— Эм-м, не думаю. — Твайлайт слезла со стула, чтобы поприветствовать кобылу как полагается. — А должна?

Смешок вырвался у кобылы, когда она сделала шаг в сторону и поставила свою тарелку на стол.

— Ну, сейчас я выгляжу иначе, но мы встречались в прошлом году в лаборатории твоего отца.

Твайлайт подпрыгнула от шока.

— Правда?! — Она взглянула на возвышение с троном. Королева была там вместе со своей лучшей ученицей, но, что более важно, кого-то не хватало. Она снова посмотрела на таинственную кобылу. — Ваше свят...

Каденция шикнула на неё, махнув копытом у рта.

— Не так громко. Я под маскировкой, чтобы немного побыть в покое, пока наслаждаюсь едой.

— О. О! — Твайлайт на мгновение прикрыла рот обеими копытами, а затем дернула брата за рукав. Детский заговор наполнил её восторгом, какой могут дарить только сочные сплетни. Всё еще бросая на кобылу сомнительный, хоть и внешне вежливый взгляд, Шайнинг позволил сестре наклонить его, чтобы она могла прошептать ему на ухо.

— Должно быть, это Ми Аморе Каденция. Она была очень мила со мной.

— Ми Амор... — Шайнинг Армор резко вскинул голову на кобылу, которая одарила его своей лучшей улыбкой, означавшей нечто большее, чем просто дружелюбие. Быстро сообразив, Шайнинг пересмотрел свой подход.

— Это честь встретить друга моей сестры, Мисс?

— Зови меня Кейденс. Всё это имя из трех слов — просто чопорная формальность, которую Та-Кого-Нельзя-Называть дала мне, когда я прибыла во дворец.

— Я... эм... хорошо. — Шайнинг Армору пришлось взять себя в руки. Буквальная богиня только что попросила его обращаться к ней запросто, и никакая офицерская подготовка не могла помочь с этим. — Итак, — он остановился, подбирая простое начало разговора, и улыбнулся более расслабленно. — Должен сказать, я впечатлен. Не думаю, что даже инквизиторы способны накладывать на себя магию иллюзий подобным образом.

Кейденс фыркнула от смеха и покачала головой, отбрасывая длинную гриву с глаз.

— Я тоже не могу. — Она указала локтем крыла на стоящего неподалеку жеребца. Он разговаривал с другим жеребцом, казалось, не обращая внимания на группу, но его рог был окутан нефритовым свечением. — Он делает это за меня.

— Это имеет смысл, — ответил Шайнинг с понимающим хмыканьем. Он подхватил тарелки — и свою, и Твайлайт (не то чтобы Твайлайт ела в любом случае). — Что-то подсказывает мне, что вам комфортнее в более тихой обстановке, и, честно говоря, моя сестра такая же. Уверен, вы хотели бы поговорить там, где не так много пони, ожидающих Высокого слога от каждого слова.

— Ты прав, — хихикнула Кейденс, снова забирая свою тарелку. — В моем родном городе меньше пони, чем в этой комнате прямо сейчас. У меня есть отдельная столовая неподалеку, и есть пара часов, прежде чем я должна буду произнести речь или какую-то подобную чепуху.

Звук тихой комнаты был музыкой для ушей Твайлайт. Она слегка подпрыгнула и закружила вокруг брата, когда тот отошел от стола.

— О-о-о, нам нужно взять больше напитков и еды, чтобы не пришлось идти второй раз!

— Именно об этом я и подумал, — ответил Шайнинг Армор, гладя её по голове.

Отдельная столовая Кейденс была воплощением уюта. Стол вмещал всего четверых, да и тесные стены едва позволяли даже это. Мягкий свет свечей в тесной комнате создавал теплую атмосферу вдали от блеска снаружи. Кейденс вошла в комнату последней, так как её личный охранник деликатно отвел её в сторону.

— Ваше Святейшество, вы уверены, что разумно оставаться наедине с жеребцом? Даже вы знаете, как быстро могут разлететься слухи.

— Он со своей младшей сестренкой, — прошептала Кейденс в ответ с решимостью, которую охраннику было бы трудно сломить. — Сомневаюсь, что любой пони со здравым смыслом подумает об этом что-то дурное.

Зная, что эта битва не стоит свеч, охранник лишь кивнул.

— Как пожелаете, Ваше Святейшество. Я постучу три раза, когда придет время для посвящения.

Кейденс едва заметно кивнула и присоединилась к брату и сестре за столом. Члены семьи Лайт выжидали, не зная, как держаться в её присутствии. Никто из них не ведал, откуда она взялась, и даже газеты публиковали лишь слухи и домыслы.

Теперь, когда Кейденс сняла свою маскировку-иллюзию, Шайнинг Армор был пленен её красотой. Больше всего его поразило непринужденное тепло в её глазах, выдававшее пони, которая больше походила на солдат из простолюдинов, с какими он тренировался в учебном лагере, пока за них всерьез не взялись сержанты.

Несмотря на проявленную Кейденс доброту, зависть терзала сердце кобылки теперь, когда эмоциональное давление толпы отступило. По сравнению с ней Кейденс была всем, чем не была Твайлайт: сильная, великолепная, с действующим рогом и мощными крыльями, вызывающая всеобщее восхищение. Твайлайт не особо стремилась быть в центре внимания, но это было разительно лучше того презрения, которое все вне её семьи выказывали ей до сих пор. Все, кроме Кейденс. Решив, что так будет правильно, Твайлайт поклонилась ей.

— Спасибо, что увели нас с бала, я не очень рада там находиться.

Шайнинг Армор, со своей стороны, остался стоять, но кланяться не стал. Он изобразил кривую ухмылку, надеясь, что выглядит непринужденно.

— Примите и мою благодарность. Твайли больше книжный червь, чем светская львица.

— Честно говоря, мне это только в радость, вся эта политическая мишура — бездарная трата времени. — Видя, что ей придется взять инициативу на себя, Кейденс села. — Кстати, я умираю с голоду, так что заранее прошу прощения. — Она тут же набросилась на еду с таким аппетитом, словно участвовала в соревновании на скорость.

Твайлайт была совершенно ошеломлена беспощадным уничтожением еды, и её брат оказался в не лучшем положении, но он довольно быстро оправился и дружелюбно усмехнулся. И всё же это определенно вернуло Твайлайт хорошее настроение. Я голодала весь день, чтобы съесть побольше армейской еды. Восприняв действия Кейденс как состязание, которое ей по силам, Твайлайт рассмеялась и принялась за еду с не меньшим азартом.

Её брату пришла та же мысль. Сейчас было не время для чопорности и манер, это был вызов. Он подвинул свою тарелку напротив Кейденс и с грохотом опустил её на стол, так что лишнее столовое серебро зазвенело.

— Лучше не давать прекрасной леди слишком большой форы. — Шайнинг Армор набросился на еду яростнее, чем голодный новобранец под крики сержанта.

Закончив одновременно с Шайнинг Армором, Кейденс отодвинула пустую тарелку на середину стола.

— Готово! — Она безумно хихикала, глядя на крошки еды на лицах брата и сестры. Её смех начал стихать примерно в то время, когда остальные перестали жевать. — Как всегда говорил мой папа, лучшие пони, которых вы когда-либо встретите — за обеденным столом.

— Он также говорил, что есть как свинья — это тоже хорошо? — спросила Твайлайт, вытирая рот крылом вместо салфетки.

— Ха, разумеется, нет. Я сделала это, чтобы растопить лед. — Выражение лица Кейденс стало чуть более лукавым, когда она изучала Шайнинг Армора. — Признаюсь, увидев Найт Лайта в списке гостей, я забеспокоилась, что маленькой Твайлайт тоже придется прийти. — Кейденс наклонилась и осторожно потерла шею Твайлайт, надеясь, что кобылка не отпрянет. К счастью, Твайлайт лишь прильнула к прикосновению единственного пони не из семьи, который был добр к ней. — Когда я увидела, что ты пришел с ними в военной форме, я испугалась, что ты можешь относиться к ней так же, как сестра моего покойного друга относилась к брату. Но, похоже, ты любишь её так, как и положено семье.

Слегка выпятив грудь и стараясь скрыть тяжесть в животе, одинокий жеребец ответил искренним тоном:

— Ты шутишь? Твайлайт — это второе самое лучшее событие в моей жизни.

Уши Твайлайт поднялись, и она резко повернулась к брату.

— Второе? Второе?! А как же тот день, когда ты ушел в учебный лагерь и забыл свои документы о зачислении? Тебя бы бросили в тюрьму, если бы я не заставила маму полететь и отдать их тебе в тот же момент, когда нашла!

Его бравада сдулась, как проколотый воздушный шар, и он склонился перед маленькой кобылкой с прижатыми ушами.

— И, видимо, я не могу сказать тебе «спасибо» достаточное количество раз. Но теперь это на третьем месте.

— Именно! — воскликнула Твайлайт, вскинув копыто к небу, и дикие искры взъерошили её гриву. — Так что может быть лучше меня и того дня?

Кейденс игриво выгнула бровь, наполовину догадываясь об ответе, но промолчала.

К счастью для его гордости, Шайнинг Армор пригладил и без того беспорядочную гриву Твайлайт и поцеловал её в лоб.

— Тот день, когда из всех пони именно богиня увидела, какая ты чудесная. — Это на мгновение сбило кобылку с толку, заставив наполовину забыть, что Кейденс — аликорн.

Он посмотрел на Кейденс, которая не совсем ожидала такого.

— Редко увидишь такую прекрасную леди с сердцем столь же великолепным, как и её внешность.

— Ого. — Кейденс покраснела и хихикнула. — Ты на самом деле... Ты первый пони, кто решился пофлиртовать со мной с тех пор, как я здесь появилась. Ни у кого больше не хватало на это духу.

— Ну, что я могу сказать, мне нужно быть храбрым, если я собираюсь изменить армию. — Непринужденный вид Шайнинг Армора сменился твердой решимостью. Взгляд, который достаточно сильно поразил Кейденс, чтобы заставить её на мгновение занервничать. — Начиная с крошечных мини-юбок!

— Что? — Кейденс прикрыла рот крылом.

Твайлайт прямо-таки ударила его крылом по голове сбоку.

— Опять эти юбки? Будь серьезным, Шайни.

— Ау, — ухмыльнулся Шайнинг, потирая больное место. — Кто сказал, что я не серьезен?

Кейденс от души рассмеялась, прикрывшись крылом. Прилив нарочитого юмора повеселил её, а поведение жеребца разительно отличалось от того покровительственного эгоизма, который она так часто видела во дворце. И всё же... перед ней был пони, который, казалось, твердо вознамерился взобраться на гору.

— Почему у меня складывается впечатление, что ты хочешь сделать больше, чем просто изменить форму? — спросила она с лукавой ухмылкой, скрывающей искреннюю заинтересованность.

— Он собирался поговорить о машинах, — вмешалась Твайлайт с угрюмым, сердитым видом.

— О машинах? — Кейденс не могла понять, почему та выглядит такой подавленной.

— Да, о них, — заявил Шайнинг Армор с достаточной энергией, чтобы удивить Кейденс. Он нежно потерся носом о Твайлайт, чтобы немного поднять ей настроение, но без особого успеха.

— Ты пытаешься заставить Королевскую Армию принять их на вооружение? Звучит как трудновыполнимая задача, — прокомментировала Кейденс, вытирая мордочку салфеткой.

— Этого никогда не случится, — прямо заявил Шайнинг Армор. — Скорее, принять новые способы противодействия им. Всю офицерскую подготовку я расспрашивал, что мог, о любых новых тактиках, разработанных для борьбы с проблемами, выявленными прошлой войной, и всё, что я видел, было в лучшем случае половинчатым. Никто не воспринимает это достаточно серьезно из-за переворота, который мы чудесным образом провернули в, фигурально выражаясь, последнюю минуту.

— Переворот? — переспросила Твайлайт, чье любопытство подняло ей настроение. — Но ни в одной книге по истории не сказано, что император был отстранен от власти.

— Не такого рода переворот. — Шайнинг Армор отвел взгляд, задумавшись и постукивая копытом по полу. — Мы проигрывали. Сильно. Лунарианцы наконец поняли, как заставить свои поезда двигаться без рельсов. Их преимущество на море наконец-то стало реально ощутимым на суше в последний год войны. Король Флэйр был уже готов сдаться и просить мира, однако нам повезло.

— Я слышала об этом от Короны, — вмешалась Кейденс с торжественным, бесстрастным выражением лица, которое ничего не выдавало. — Портальная группа пыталась ударить по базе снабжения или чему-то в этом роде вдоль Дикой Белой Реки.

— Верно, — ответил Шайнинг Армор с кивком уважения. — Лунарианцы использовали её как транспортную артерию, потому что она судоходна прямо от океана. Портальная команда прибыла на склад как раз в тот момент, когда фельдмаршал Лунарии проезжал через него с большей частью своего штаба. К счастью, команда прибыла достаточно далеко, чтобы защитные двигатели склада не дестабилизировали выход. Они уничтожили склад и захватили фельдмаршала. Оставшись в одночасье без командования центральной армией и со всеми наступательными планами в наших копытах, Император решил минимизировать потери и запросил мир на условиях статус-кво.

— Похоже, преимущество всё еще на нашей стороне, — успокаивающе предложила Кейденс.

На это Шайнинг Армор печально покачал головой.

— Если бы всё было так просто. Я говорил со столькими старшими офицерами, со сколькими мог, о наших будущих стратегиях, но слишком многие из них считают эту случайную удачу нормой. Мы не можем позволить себе продолжать так думать.

Твайлайт надула щеки и топнула по полу.

— Я всё равно говорю, что нам тоже нужно принять машины! Нет причин, по которым у нас не может быть отдельных городов, использующих их!

— Твайли, это чрезмерное упрощение, и ты это знаешь. Если мы начнем полагаться на машины, подавляющие магию, и эквестрийцы начнут предпочитать их магии, как это сделали лунарианцы, сколько времени пройдет, прежде чем наша величайшая сила будет отброшена? — Шайнинг Армор откинулся на спинку стула и положил переднюю ногу на стол, терпеливо покачав головой сестре. — Не говоря уже о том, что нам придется догонять, а эту битву мы никогда не выиграем.

Хвост Твайлайт раздраженно метался взад-вперед, и искры сыпались еще сильнее.

— Как об стенку горох.

Отсмеявшись, Шайнинг Армор пригладил её гриву.

— Я знаю, тебе нравится папин двигатель. Уверен, однажды ты сможешь получить разрешение на исследования для своего собственного двигателя.

— Я могу это сделать? — Крылья Твайлайт распахнулись, и её настроение мгновенно переменилось. — Правда?!

— Ну да, учитывая, как сильно королева сейчас благоволит папе, ты обязательно получишь его, если однажды начнешь свое дело.

— Так вот почему он может его держать? — Кейденс постучала копытом по подбородку, задумавшись на мгновение, а затем наклонилась к Твайлайт, подмигнув и улыбнувшись. — Знаешь что, когда ты вырастешь, и если тебе всё еще будут нравиться машины, я позабочусь о том, чтобы ты получила разрешение. Идет?

— Вы... вы бы сделали это? — Твайлайт была совершенно ошеломлена. Хоть она и была ребенком, даже она подозревала, как трудно должно быть получить такое разрешение. И вот кобыла, которую она едва знала, да к тому же богиня, пытается помочь ей. Это не укладывалось в голове. Слезы навернулись на глаза, и она шмыгнула носом. — Почему вы так добры ко мне?

Кейденс моргнула, сбитая с толку вопросом. Дрожащей магией она взяла салфетку и стерла крошку с уголка губ Твайлайт.

— Я ведь уже говорила тебе почему. У меня был друг, такой же демикорн, как ты.

— Да, но... — Твайлайт уткнулась лицом в переднюю ногу и заплакала. Шайнинг Армор притянул её к себе, чтобы утешить. — Меня любит только моя семья. — Презрительные или откровенно пренебрежительные лица других детей на балу промелькнули в её голове. Всё возвращалось к снисходительному самодовольству экзаменаторов академии. — Даже прислуга не хочет со мной играть.

— Ну, если ты так хочешь знать... — Кейденс села на пол, чтобы быть как можно ближе к уровню глаз Твайлайт. — Я была дочерью смотрительницы приюта в Брайтшире — родной дочерью, я имею в виду. Признаюсь, у меня слабость к детям, поэтому я полностью планировала заменить мать, когда придет время. Тот друг-демикорн, о котором я тебе рассказывала, вырос там. Как бы я ни старалась и ни наказывала их, другие дети избегали его, и я часто находила на нем синяки. Он никогда не признавался, кто это сделал. Что бы я ни делала, он становился всё грустнее и грустнее по мере взросления, видя, как детей, которые издевались над ним, усыновляют, а его оставляют.

— Многие потенциальные родители называли его сломанным, и другие дети подхватывали это как лесной пожар. Я увидела некоторые из тех же признаков в тебе в тот день, и я не могла просто стоять там, не дав тебе хотя бы немного поддержки.

Твайлайт ахнула и практически выпрыгнула из объятий брата, когда в голову пришло идеальное решение.

— Усыновление? — Огонь вспыхнул в её глазах. — Точно! — Твайлайт расправила свои тонкие крылья и указала прямо в лицо Кейденс. — Я знаю, что это значит!

— Но разве она только что не?.. — Шайнинг Армор потерял дар речи и взглянул на Кейденс, чтобы узнать, поняла ли она, к чему клонит его сестра, но встретил такое же недоумение.

Ухмыляясь разгаданной тайне, Твайлайт стала увереннее.

— Только моя семья добра ко мне. А значит, вы хотите, чтобы вас удочерили и приняли в семью!

— Я... я хочу?

— Конечно! Но вы слишком взрослые, чтобы вас удочерили как сироту, так что есть только один способ попасть в семью.

Шайнинг Армор наконец понял, о чем она говорит, и закрыл лицо копытом.

— Тваааайли.

Решив подыграть ребенку, Кейденс ухмыльнулась еще шире, хотя бы для того, чтобы заставить Шайнинг Армора чувствовать себя еще более неловко.

— О, расскажи же.

Твайлайт указала крылом на брата.

— Вы двое должны поцеловаться!

Кейденс разразилась смехом, который стал еще слаще от того, что Шайнинг Армор покраснел от смущения. Твайлайт немного сникла, не зная, как это воспринять.

— О боже, — воскликнула Кейденс, вытирая слезы смеха. — Ну, знаешь что? — Она нежно ткнула Твайлайт в нос. — Это звучит как отличная идея.

— Правда? — Голова Шайнинг Армора вынырнула из-за копыт. — Серьезно?

Огромная улыбка озарила лицо Твайлайт. Она захихикала и заскакала в счастливом танце.

— Я знала! Я знала! Я знала!

— Что я могу сказать? — пожала плечами Кейденс. — Жеребец в форме меня будоражит, а если у него еще и есть мозги — это вообще выигрыш, какого поискать.

— О да, мозги у него просто здоровенные, это точно. Видела бы ты, сколько мороженого он уплетает!

— Ты убиваешь меня, Твайли. Пожалуйста, прекрати. — Шайнинг Армор делал всё возможное, чтобы сохранить самообладание. — К-кроме того, я... ты...

— О, я поняла! — Твайлайт метнулась к двери. — Мама и папа не занимаются взрослыми поцелуями, когда кто-то рядом. Я пойду принесу мороженого с кухни, хорошо?

Кейденс подняла останавливающее копыто.

— Погоди-ка, секундочку. Стражники и кухонный персонал не позволят кобылке бегать где попало. Скажи любому пони, кто тебя остановит: «великие зеленые великаны». Это пароль на вечер. Они поймут, что ты помогаешь мне.

— Как секретная шпионская миссия! — Твайлайт отдала честь крылом по-пегасьи. — Операция «Мороженое» началась! — Игнорируя протесты брата, Твайлайт выбежала из комнаты и обнаружила телохранителя, ожидающего прямо снаружи.

Жеребец проворчал на кобылку:

— И куда это ты собралась?

— Потому что мне нужно пойти за мороженым! Так что, властью великих зеленых великанов, не могли бы вы сказать мне, где кухни?

Стражник на мгновение остался с открытым ртом, прежде чем его ворчание стало еще громче.

— Из всех... И надо же было богине явиться из какой-то глухомани, где она не научилась никакому этикету. — Он потер переносицу, чтобы унять головную боль. — Иди налево, по коридору два перекрестка, затем направо. Оттуда ты сможешь пойти по запаху или хотя бы спросить у проходящих официантов.

— Премного благодарна, добрый сэр. — Твайлайт сделала реверанс и помчалась прочь с энергией ребенка, выполняющего миссию.

Мысль о десерте почти вылетела из головы Твайлайт, когда её глаза начали впитывать роскошь коридоров. Роскошный красный ковер, ряды доспехов и статуй, картины и стеклянные фрески обычного дворцового декора — всё это говорило о богатстве и истории. Она дошла до поворота, о котором говорил телохранитель, но что-то привлекло её слух. Смех детей раздавался всего в десяти футах в стороне. Она резко затормозила, увидев двух кобылок и жеребенка, окруживших странно одетого жеребца-пегаса.

Любопытство взяло верх, и мороженое полностью вылетело у неё из головы. Присмотревшись, она быстро поняла, что жеребец одет в зелено-желтый наряд шута с четырехконечным колпаком с бубенчиками. Ей не особо нравились шуты, но именно его совершенно пустое лицо удержало её от того, чтобы уйти сразу же. В его глазах не было жизни. Словно его душа давно ушла. Быстрый взгляд на его гриву выявил заметные красные полосы слуги под жестким контролем. Это было глубоко мрачное выражение, которым не обладал ни один из красных слуг её семьи. Обычно оно было присуще только лунарианским солдатам. Тот же взгляд, что у наших возниц. Их работа никогда не казалась ей благородной, но, по крайней мере, она была необходимой. Но видеть такого холодного шута казалось совершенно неправильным.

Один лишь взгляд в его холодные, отстраненные и безжизненные глаза пробирал до костей. Это был взгляд, о котором она часто пыталась забыть, видя его у семейных слуг, но здесь она не могла так просто оторваться. Она боролась с собой и нашла силы уйти, когда одна из кобылок указала на неё.

— Ну и зрелище. А я-то думала, вы, пони, лжете насчет присутствия здесь демикорна. — Земная кобылка с зелено-коричневой гривой сделала несколько шагов к Твайлайт, которая уже собиралась уходить, и на её лице появилась гримаса поражения. — Эй, не уходи пока. Может, ты и на нижней ступеньке, но тебе стоит увидеть пони, который вообще вне всяких ступеней.

Жеребенок подбежал, чтобы встать рядом с земной кобылкой.

— Да, иди сюда и познакомься с Королевским Шутом. — Улыбающееся лицо жеребенка-единорога обезоруживало, но это сделало Твайлайт еще более подозрительной.

— У Королевы есть полосатый слуга в качестве шута? — Твайлайт осторожно двинулась вперед. Она взглянула дальше по коридору и заметила солдата, не стражника, а солдата-единорога в бело-бронзовой форме, наблюдающего за ними издалека. Форма выдавала в нем рядового, а к его правой передней ноге был пристегнут эквестрийский пистолет. В отличие от лунарианских, его огнестрельное оружие было функционально очень простым, полностью сделанным из дерева, за исключением ствола и пороховой полки. Спусковой крючок представлял собой простой рычаг, опускающий горящий фитиль при использовании. Она не доверяла другим детям, но присутствие солдата успокоило её нервы.

— Ну, конечно, у неё этот жеребец в слугах, — сказал последний жеребенок с ухмылкой над её невежеством. — Кстати, меня зовут Кикбэк, из дома Доунстрайдер.

— Я Твайлайт Спаркл из дома Лайт. — Она сделала реверанс, и остальные неохотно ответили тем же. — Этот жеребец? Что в нем особенного?

Кикбэк промаршировал, чтобы встать перед жеребцом.

— Он не кто иной, как Миднайт Чилл. Эй! Изобрази тот танец, что ты делал на прошлой неделе на представлении.

— Как пожелаете, — раздался голос безжизненного жеребца. Его тон был настолько плоским, что почти резал слух Твайлайт.

Шут вышел на середину ковра. Его лицо и голос резко сменились на маску веселого клоуна, и он начал петь и танцевать под задорную мелодию, глупо смеясь, извиваясь и двигаясь в преувеличенной манере.

Жеребята и кобылки либо смеялись вместе с ним, либо раскачивались взад-вперед, подпевая. Твайлайт, однако, не могла заставить себя присоединиться. Она невольно вспомнила красных полосатых слуг в своем поместье. Их было всего несколько, и то только для работы с экипажами. Неужели они всегда такие?

Кобылка из группы наконец заметила, что Твайлайт к ним не присоединилась. Она подошла к Твайлайт с ухмылкой на губах.

— Ну, чего ты ждешь? Или ты думала, мы пригласили тебя из жалости?

— Размечталась! — Взгляд Твайлайт снова и снова возвращался к глазам шута. В этот момент она видела сквозь фальшивые улыбки и наигранный смех. Хотя он щурился от широкой улыбки, сами глаза оставались бесчувственными, мертвыми для мира. Это преследовало её до дрожи.

— И вообще, почему шута зовут Миднайт Чилл? — спросила она кобылку, просто чтобы потянуть время. — Это не смешное имя.

Кикбэк фыркнул от смеха и перестал раскачиваться с другим жеребенком.

— Конечно, смешное. Миднайт Чилл был фельдмаршалом Лунарианской Армии. А теперь он выплачивает долг Королеве и стране за свои преступления против Эквестрии.

— Он был солдатом?! — почти взвизгнула Твайлайт.

Она отпрянула от раздраженных лиц, обращенных к ней. Шайнинг — солдат. Все его друзья честные и храбрые. Солдаты не могут быть преступниками, если Шайнинг так сильно их уважает.

— Но мама всегда говорила, что полосатые — это заключенные, которых Лунария посылает нам; те, кто должен был сидеть в тюрьме за очень тяжкие преступления, или брошенные дети.

— Это просто ложь, которую рассказывают нам родители, пока мы не станем достаточно взрослыми, — заявил Кикбэк гораздо менее насмешливо, чем остальные. — Каждый пони знает это. — Он покачал головой, дивясь её наивности.

— Скоро ты скажешь нам, что зубная бризи существует, — фыркнула земная кобылка, прикрывшись копытом. — Слушай, девочка, любой солдат или вообще любой другой лунарианец, которого мы захватили в прошлую войну, становится полосатым.

Твайлайт не могла в это поверить. Она была на грани гипервентиляции, и искры с рога становились всё опаснее. Она могла бы что-нибудь возразить, если бы не подошедший солдат.

— Ладно, мелюзга, проваливайте. Королева вот-вот позовет своего шута. — Он топнул левым копытом по участку пола, лишенному ковра.

— Да, дядя, — простонала одна из кобылок. — Прекрати танцевать, Миднайт.

Кикбэк выскочил вперед.

— Эй, Твайлайт, хочешь пойти с нами смотреть главное шоу?

— Зачем ты её зовешь? — прорычала земная кобылка. — Она — просто ходячее приданое, пошли.

Кобылка побежала вперед, но Кикбэк задержался на несколько секунд, чтобы узнать, присоединится ли к ним Твайлайт. Когда она не двинулась с места и ничего не сказала, он побежал за группой.

Развлечения, и уж тем более такая компания, были последним, чего она хотела сейчас. Она смотрела на Миднайта. Она не могла избавиться от мысленного образа своего брата в этом шутовском костюме и с этими холодными, мертвыми глазами. Это заставило её дрожать; слеза скатилась по лицу. Она почти физически чувствовала, как позор Миднайта давит на неё. Шайнинг говорил, что однажды хочет стать фельдмаршалом. Надеюсь, когда Миднайт однажды присоединится к Великой Армаде, они не будут винить его за это.

— Иди, Миднайт, — мягко скомандовал солдат-единорог. Он обошел его, поправляя копытами шутовской колпак, чтобы вернуть его на место. — Королева ждет.

— Как пожелаете.

Твайлайт наблюдала, как уходит опальный фельдмаршал, в ужасе от того, насколько пустыми были его слова.

— Это я его захватил, знаешь ли, — сказал солдат, глядя вслед слуге. Он достал сигарету из серебряного портсигара, который вынул из куртки, закурил и глубоко затянулся.

Твайлайт ожидала услышать хоть какую-то гордость в словах единорога. Но что её ошеломило, так это боль, звучащая в его голосе. Боль, которая вцепилась в неё, заставляя Твайлайт балансировать на грани плача.

— Двадцать долгих лет... По сей день я жалею, что просто не убил его тогда.

Она ковырнула копытом пол, уши были прижаты, а гнев давно улетучился. Остался только стыд и сострадание.

— По крайней мере, он смог... — Хоть убей, она не могла вспомнить те прописные истины, которым учила её мать.

— Жить? — угадал солдат. Он покачал головой и фыркнул. Его глаза смотрели куда-то вдаль, словно в мире существовали только он и гора. — Полосатые не живут. Почти никто из них не преступники, дитя. Они не более чем пони, которых мы насильно превратили в големов. Големов, которые никогда не смогут рассказать о семьях, у которых мы их украли — если им вообще позволено помнить их.

— Я... я не знала. — Против своей воли Твайлайт представила, как было бы разбито сердце Шайнинг Армора, если бы она присоединилась к лунарианской армии, и он никогда бы не узнал, кто она такая. Она начала рыдать так тихо, как только могла, прикрывшись крылом. — А... А лунарианцы делают полосатыми эквестрийцев?

— Нет, не делают. — Мрачная решимость внезапно овладела солдатом при виде слез Твайлайт. Его черты ожесточились настолько, что у Твайлайт кровь застыла в жилах. — Я должен был сделать это давным-давно. — Он затянулся в последний раз, небрежно бросил сигарету на пол и пошел вслед за шутом.

---

Вскоре после ухода солдата Твайлайт пребывала в оцепенении. Она, возможно, последовала за пони, толкавшим пустую тележку с едой, но её мысли были далеко. Она не могла избавиться от навязчивой картины: Шайнинг Армор в одежде шута, которого заставляют петь и танцевать против его воли. Почему? Она никогда раньше не сомневалась в этом. Полосы были просто фактом жизни. Все они были преступниками или нежеланными. Но как Маршал может быть нежеланным? Он же как королевская особа для армии, разве нет?!

— Эй, малая! — крикнул жеребец.

Твайлайт вынырнула из своих мыслей и панически огляделась, пока не увидела пару Королевских Гвардейцев, стоящих рядом с двойными дверями, откуда доносились аппетитные запахи.

— Может, дома тебе и позволено бегать где угодно, но здесь тебе на кухню нельзя.

— О, эм, простите, я здесь, чтобы взять мороженое для её святейшества. — Твайлайт попыталась стряхнуть с себя нависшую тоску. Мне действительно нужно мороженое.

— Ну конечно, малая. Возвращайся на бал, там всё равно должны подать его через час-два.

Острая потребность в утешении едой дала Твайлайт достаточно воли, чтобы стоять на своем.

— Великие зеленые великаны.

Гвардейцы моргнули, и тот, что молчал, подал голос.

— Ты серьезно? Она сказала ребенку пароль только ради чертова мороженого? — Он застонал и потер лоб. — Почему это должна была быть какая-то деревенщина? Ладно, малая, какое именно?

— Мы бы хотели... — Внезапно громкий треск эхом разнесся по замку. Беззаботное замешательство Твайлайт сменилось потрясением, когда один из гвардейцев выругался и чуть не сбил её с ног.

— Звучало как выстрел! Дэнсер, следи за дверью! — приказал бегущий своему напарнику, прежде чем рвануть в сторону бального зала.

— Выстрел? — Паника медленно доходила до кобылки. — Планировалось какое-то представление?

— Если бы, малая. — Оставшийся гвардеец ответил рассеянно, его взгляд метался по коридору, наполовину ожидая появления нападающих в любую секунду. — Возвращайся к родителям или к богине, с которой ты заодно, там ты будешь в большей безопасности. Пароль или нет, сладостей ты сейчас не получишь.

---

Остаток вечера прошел в суматохе. Как только Твайлайт приблизилась к залу, Шайнинг Армор и родители нашли её; семью усадили в экипаж и поспешно отправили домой. Атмосфера во время поездки была настолько наэлектризованной, что Твайлайт не смела заговорить, а взрослые не желали ничего обсуждать при ней.

Ночь вступала в свои права, Твайлайт осталась одна в комнате, но не могла уснуть. Даже книга перед ней не привлекала внимания; она просто сидела на кровати при свечах, а с её рога время от времени срывались молнии, ударяя в громоотвод над головой.

Было около полуночи, когда раздался тихий стук в дверь. Твайлайт знала этот стук и, честно говоря, была рада его слышать.

— Войди! — Твайлайт сползла на пол как раз вовремя, чтобы увидеть, как робко входит Пинкамина.

— Я видела свет под дверью, Госпожа, и... и я слышала, что случилось на вечеринке. — Пинкамина ужасно дрожала и едва смогла войти, чтобы закрыть за собой дверь. — Я рада, что вы не пострадали.

Слова солдата эхом отдавались в голове Твайлайт. Всё это не имело смысла. Слуги должны быть преступниками или брошенными. А не боевыми офицерами. Она точно не знала, кто такой фельдмаршал, но это звучало слишком важно для первых двух категорий. Это было уже слишком. Даже не задумываясь, Твайлайт почувствовала нужду в объятиях, а Пинкамина была прямо здесь. Поэтому она заключила земную кобылку в крепкие объятия, обхватив и крыльями, и ногами.

Пинкамина была совершенно ошеломлена такой привязанностью. Ей было запрещено когда-либо касаться своих господ подобным образом, и Пинкамина знала, что для Твайлайт делать то же самое было табу. И всё же, пока она чувствовала, как полосы принуждают её замереть и пассивно принять ласку, она нашла в себе волю ответить на объятия. Она обняла Твайлайт так же крепко, как обнимала свои подушки по ночам, когда представляла, что это её отец или сестры, которых она едва могла вспомнить. К лучшему или к худшему, Твайлайт Спаркл — это всё, что у неё осталось. В такие моменты Пинкамине нравилось представлять, что Твайлайт — сестра, а не хозяйка.

— Что ты слышала? — спросила Твайлайт, разрывая объятия. Она села рядом, положив копыто на ногу розовой кобылки. На её печальном лице читалась искренняя забота.

Что-то заставило Пинкамину отвести взгляд от глаз Твайлайт, поэтому она смотрела на копыто, лежащее на ней.

— Взрослые разговаривали в оранжерее. Кто-то убил шута. — Твайлайт отдернула копыто и ахнула, давая Пинкамине возможность снова посмотреть ей в глаза. — Солдат застрелил его прямо посреди номера. На глазах у королевы.

Вспышки воспоминаний о том солдате пронеслись в голове Твайлайт. Она посмотрела на Пинкамину, и на кратчайшее мгновение безжизненные глаза Миднайта отразились в глазах самой Пинкамины. На этот раз именно Твайлайт не смогла выдержать взгляд. Почему он был таким грустным? Разве слуги не должны радоваться своему служению? Твайлайт с трудом решилась спросить, но она должна была знать.

— Пинкамина, ты счастлива здесь?

— Да, конечно! — Мрачное настроение Пинкамины немного прояснилось, отвлекшись от ужасных событий, на которых она не хотела зацикливаться. — Я имею в виду, это место намного шикарнее, чем те крохи, что я помню из родительского дома, а приют смотрительницы даже в подметки не годится. — Немного потерев копыта, Пинкамина прижала уши и уставилась на Твайлайт. — К тому же, я служу аликорну. Сколько слуг могут похвастаться этим, а?

— Ты всё еще называешь меня так? — И без того мрачное настроение Твайлайт немного испортилось, хотя она так же жаждала не думать о бале. — Я говорила тебе сто пятьдесят семь раз, что я демикорн.

Полосы Пинкамины на мгновение засветились, привлекая внимание Твайлайт. Пинкамина моргнула, стиснула зубы и попыталась продраться сквозь следующие слова.

— Д-да, но я думаю, что вы постоянно выщипываете перья, чтобы убийцы не сели вам на хвост, и что вы на самом деле давно потерянная сестра Ми Аморе Каденции! Прямо как случилось с принцессой Фезертейл в последней книге о Дэрин Ду!

Она сопротивляется полосам? Но как? Погодите, думая, что я аликорн — вот как она это делает?! Согласно наставлениям родителей, Твайлайт должна была немедленно побежать и доложить об этом. Но она не могла заставить себя. Что если ей дадут красные полосы, как Миднайту?.. Нет, Пинкамина не такая. Я не позволю им сделать это с ней, никогда! Глаза Твайлайт стали тверже, и она посмотрела прямо на Пинкамину, которая немного сжалась.

— Пинкамина. Ты хочешь быть моей... — Твайлайт вспомнила множество раз, когда она заходила в комнату Пинкамины и заставала розовую кобылку отчаянно обнимающей подушку. У неё никого нет. У Миднайта больше не было ни семьи, ни друзей, и у Пинкамины тоже нет. В этот момент Твайлайт было совершенно плевать на правила. — Хотела бы ты что бы мы стали друзьями, настоящими друзьями?

— Друзьями? — повторила Пинкамина с дрожащей губой и слезящимися глазами. — Правда?

— Правда. — Твайлайт уверенно кивнула с улыбкой. Она приставила копыто ко рту и заговорщически прошептала, глядя на дверь. — Но взрослые разозлятся, если узнают. Так что нам нужно держать это в секрете. — Или они заберут тебя и дадут красные полосы. Твайлайт не смогла заставить себя произнести последнюю часть вслух. Мне просто нужно быть осторожной, вот и всё.

Лицо Пинкамины заливали слезы, и она заскулила.

— Пра-а-авда?! Да, я хочу! Спаси-и-ибо! — Пинкамина повалила Твайлайт в сокрушительные объятия. Она начала рыдать, слезы намочили плечо Твайлайт.

На мгновение Твайлайт попыталась представить Пинкамину на месте Миднайт Чилла, дающую мертвому фельдмаршалу утешение, которое он потерял навсегда. Но в конечном счете, именно Пинкамина была той, с кем она была рада дружить.

Глава 5.) Желания слуги и беды госпожи

В последующие месяцы после бала жизнь семьи вернулась в привычную колею. Твайлайт Спаркл по-прежнему не пускали в лабораторию — хотя работа там стала бы отличным способом отвлечься от пережитого на Гала, — поэтому она чаще всего оставалась с Твайлайт Вельвет. Под руководством матери она постигала тонкости торговли, законы спроса и предложения, а также свой самый нелюбимый предмет: искусство заключения сделок.

Сегодня Пинкамина рысцой бежала по коридорам с подносом напитков на спине, разыскивая троицу Лайтов в библиотеке поместья. Вельвет и Найт Лайт обедали за центральным читальным столом, обсуждая сплетни из газет. Твайлайт обосновалась за чертежным столом, который уговорила отца вытащить из лаборатории. Книги, заданные ей для чтения, были давно прочитаны, поэтому юная ученая усердно трудилась, рисуя что-то с помощью своих крыльев. В корзине для бумаг валялось несколько скомканных листов, а рядом — пара сломанных перьев.

Надеюсь, лорды в хорошем настроении. Они никогда не одобрят мою идею, если что-то омрачает атмосферу. Пинкамина обогнула стол и повернулась так, чтобы предложить напитки взрослым.

— Вот ваши напитки, за счет заведения!

Найт Лайт левитировал два бокала.

— Спасибо, Пинкамина, — рассеянно бросил он.

Это было больше, чем просто кивок или утвердительное ворчание. Определенно хороший знак. Она направилась прямиком к Твайлайт и подождала, пока та оторвет перо от пергамента, чтобы случайно не заставить демикорна испортить рисунок.

Твайлайт, однако, заметила присутствие за спиной и прервала работу, подумав, что это отец. Её лицо просияло, когда она увидела, кто это, и вдвойне — при виде коктейля с мороженым (рутбир флоат).

— Ого, спасибо. — Твайлайт отложила перо и взяла напиток. — Почему ты не взяла и себе?

Это была игра, в которую им приходилось играть. Пинкамине не разрешалось брать такие угощения, если только кто-то из Лайтов не давал разрешения. И всё же Пинкамина не хотела этим злоупотреблять. Её единственный друг был слишком дорог, чтобы рисковать его потерей.

— Я возьму позже, спасибо, Госпожа. — Пинкамина потерла затылок и улыбнулась тому, какой счастливой выглядела Твайлайт, слизывая капли тающего мороженого, стекающие по краям стакана. — Вам нужно что-нибудь еще?

— Есть кое-что. — Твайлайт взяла лист, над которым работала, и показала его Пинкамине. Ей пришлось шептать, чтобы родители не услышали. На бумаге было множество чертежей котла из лаборатории отца. С видами спереди, сбоку и в разрезе. — Насколько точно у меня получилось в этот раз? — Её отец был вынужден разобрать сломанный котел для поиска новых решений, и без возможности наблюдать за ним лично Твайлайт пришлось использовать Пинкамину в качестве шпиона.

— Эй, это очень хорошо. — Пинкамина внимательно изучила рисунок, прекрасно зная, что Твайлайт не ищет похвалы. И всё же было приятно иметь возможность сделать и то, и другое сразу. — Как будто я смотрю прямо на него.

— Отлично. — Твайлайт свернула бумагу и оглянулась через плечо, убеждаясь, что родители по-прежнему не обращают на них внимания. — Раз уж я знаю двигатель вдоль и поперек, теперь можно сорвать куш. Спроектировать мой собственный котел! Лучше котел — быстрее пар, верно?

— Я люблю покушать! Особенно большую порцию макарон с сыром и чесночный хлеб. — Желудок Пинкамины заурчал, заставив её покраснеть от смущения.

Твайлайт фыркнула от смеха.

— Тогда иди и возьми нам немного! Уверена, у Бейкер Дазн осталось что-то со вчерашнего вечера. — Она достала папку, полную заметок, скопированных у отца. — А вечером можем сходить на представление, я слышала, «Хитрые Мухи» выступают всю неделю.

— Представление? О-о, звучит весело! — Пинкамина заметила, что чернильница на столе Твайлайт почти пуста. — Похоже, твое перо устало, я принесу свежие припасы.

Пинкамина поскакала к взрослым, чтобы узнать, не нужно ли им чего, но замерла, услышав их разговор.

— Значит, казнь была сегодня, так?

— Удивлена, что это заняло так много времени. Весь Гала видел это, и он признался. Был ли вообще смысл утруждаться судом?

Убийца с Гала... О! Если они уже думают об этом, то у меня никогда не будет лучшего шанса спросить! Собрав всю храбрость, которой ей до сих пор не хватало, Пинкамина подошла к Найт Лайту и тихо встала на краю его поля зрения, ожидая, пока он обратит на неё внимание.

К счастью, ждать пришлось недолго. Он прервал разговор с Вельвет, чтобы взглянуть на юную служанку.

— Да? О, тарелки, глупый я.

Пинкамина повернулась боком, чтобы тарелки можно было забрать с её спины.

— Прошу прощения, сэр, но могу я задать вопрос?

— Да? — Он, казалось, был в довольно хорошем настроении и уделил ей всё свое внимание. Вельвет была немного раздражена тем, что их прервали, но промолчала.

— Я невольно услышала об Убийце с Гала. И, ну, может ли что-то подобное случиться с Госпожой Твайлайт?

Найт Лайт неловко поерзал. Он снял очки и рассеянно протер их тряпочкой.

— Я бы солгал, сказав, что это невозможно. Но после того, как такое случилось прямо на глазах у десятков Королевских Гвардейцев и даже старшего инквизитора, не меньше... Почему ты спрашиваешь?

Хорошо, она привела их к нужному ходу мыслей. Всё, что ей оставалось — это сказать.

— Могли... могли бы вы нанять кого-нибудь, чтобы обучить меня, и я могла стать телохранителем Госпожи Твайлайт?

— Телохранителем? — эхом отозвались все трое членов семьи. Твайлайт ошеломленно прервала работу, а оба родителя посмотрели на Пинкамину в новом свете.

Была ни была, сейчас или никогда!

— Да! — Пинкамина подпрыгнула, заставив тарелки звякнуть. — Моя честь и цель — помогать ей вечно, верно? Но что, если она попадет в беду, которую нельзя решить словами?

В любой другой день это могло бы не сработать, но Пинкамина видела, как зашевелились шестеренки в головах взрослых. Они переглянулись, ведя безмолвный диалог, прежде чем Найт Лайт заговорил.

— Слугам обычно не разрешается обучаться бою. Слишком велико искушение приказать им сделать что-то незаконное до того, как слуга успеет это осознать. Но в её словах есть резон.

— Резон резоном, — добавила Вельвет, взмахнув пером, — но только сама королева может санкционировать такой запрос. Ты вхож к ней, Найти, но зачем тратить это влияние на такое, когда мы можем просто нанять обычного телохранителя?

— Не то чтобы он ей сейчас действительно нужен, — добавил Найт Лайт, хмыкнув. — Может быть, когда она покинет гнездо, но...

Пинкамина старалась сохранять твердость и надежду; любое проявление сомнения разрушило бы её шансы, но прерывать их было не её делом, как бы ей того ни хотелось.

— Кейденс может разрешить! — выкрикнула Твайлайт. Она подбежала и прошептала Пинкамине на ухо: — Ты правда хочешь тренироваться, чтобы защищать меня?

— Да, правда хочу. — Пинкамина не видела смысла скрывать свой ответ. — Если какой-нибудь негодяй нападет на вас, а я буду рядом, но не смогу его остановить, то какой от меня толк?

— От тебя много толка! — Твайлайт нахмурилась от такого самоуничижения. — Типа, как часто я забывала бы поесть, если бы не ты? И всякое такое.

— Но я могу сделать больше, Госпожа! Прямо как говорила Дэрин Ду: «Копье — это бесполезный груз, если ты не знаешь, как им владеть».

— Для ребенка ты приводишь веские аргументы, — признала Вельвет, но тут же покачала головой. — Но проблема остается: ты — слуга. Так просто не делают. Мы бы просто наняли телохранителя, но опять же, я не думаю, что Твайлайт это сейчас нужно. Гала не был нацелен на аристократию, это был единичный случай.

Это было не то, что Пинкамина хотела услышать, хотя и ожидала этого. Что мне теперь сказать? Я не хочу, чтобы Твайлайт пострадала, если я могу помочь. Но что я могу сделать? Сердце её упало, и Пинкамина поникла, зная, что настаивать дальше — не её место.

— А что, если вы наймете тренера для меня! — внезапно сказала Твайлайт. — А Пинкамина может обучаться за компанию.

Пинкамина была ошеломлена и посмотрела на другую кобылку со слабой надеждой.

Чувствуя, что её довод весом, Твайлайт надавила.

— Истинной леди небес и великих залов не нужно прятаться за чужим клинком. По крайней мере, так ты всегда говорила?

— В этом есть смысл, — сказала Вельвет, прерывая готовый сорваться с губ отказ Найт Лайта. — Если она готова следовать традициям, даже если условия не совсем подобающие, то мы должны согласиться.

— Не мне отказывать воинам небес, — фыркнул Найт Лайт, прекрасно понимая, что аргумент дочери слишком легко подействовал на его жену. — Обычно я был бы рад услышать, что ты пришла к этому, если бы не выбор времени. — Он посмотрел на жену, чей взгляд молчаливо запретил ему отказывать Твайлайт. Ну и помощь от Вельвет в данный момент. — Но у тебя есть мое благословение.

— Хорошо, — заявила Вельвет тоном, не терпящим возражений. Тем не менее, она устремила усталый взгляд на обеих кобылок. — Если это то, что требуется, чтобы вы относились к обучению серьезно, то так тому и быть. Хотя твоя основная работа по-прежнему в приоритете, я ожидаю, что ты будешь на самом деле слушать этого тренера, я ясно выражаюсь?
— Да, мэм! — Твайлайт кивнула со всей решимостью, на которую была способна.

---

В итоге инструктор по боевым искусствам прибыл только в начале лета. Северный конец поместья, обращённый к горе, представлял собой полосу примерно в тридцать футов от стены до обрыва. Шайнинг Армор использовал её как тренировочную площадку перед тем, как уйти в армию, и Вельвет нашла время заменить гниющие манекены и снаряжение для дочери.

Был ясный солнечный день, Твайлайт и Пинкамина стояли в центре земляного круга. Инструктором оказался земной пони; его коричневая грива уже поседела по краям, а рыжеватая шёрстка местами поредела, но многочисленные шрамы и крепкое телосложение отгоняли любую мысль о том, что возраст был единственной причиной его потрёпанного вида. На нём не было ничего, кроме ножен для намордного клинка — обычного однолезвийного оружия его племени, которое плотно крепилось к морде так, чтобы основной удар приходился на череп и челюсть, а не на зубы.

Между ним и поместьем выстроилась дюжина оружейных стоек, заполненных стальными и деревянными тренировочными версиями всех видов оружия, кроме тех, что используют единороги.

Пока Найт Лайт отсутствовал, Вельвет наблюдала за ними с крыши так, чтобы кобылки её не заметили.

— На случай, если ваши родители забыли упомянуть моё имя: я бывший капитан-лейтенант Кросс Хук. Рад видеть, что вы готовы проснуться рано утром без моего сапога под хвостом в первый же день, — начал тренер с акцентом, который Твайлайт показался незнакомым. — Должен признать, меня заинтриговала перспектива обучения демикорна, так что если вы собираетесь лениться, скажите мне сейчас, чтобы я не тратил время.

Две кобылки не совсем понимали, как вести себя с ним. Он был не похож на инструкторов по строевой подготовке, о которых рассказывал им Шайнинг, поэтому они встали в приблизительное подобие стойки смирно. Твайлайт кивнула жеребцу.

— Я буду тренироваться так усердно, как потребуется, если вы будете тренировать и Пинкамину тоже.

— О..? — Он повернул своё покрытое шрамами лицо к дрожащему розовому сгустку энергии. Её вибрирующее тело, пышная грива и пугающе широкая ухмылка действовали ему на нервы. — Я боялся, что именно поэтому она здесь.

— Вы имеете в виду, папа не сказал вам, что она часть сделки?

Он раздражённо проворчал что-то и бросил злобный взгляд в сторону поместья.

— Нет. Подозреваю, он надеялся, что вы одумаетесь к тому времени, как я доберусь сюда. Но... одна или две — мне без разницы. И всё же, слуга...

Пинкамина выполнила армейское приветствие, которому её научила Твайлайт.

— Да, сэр. Я поддерживаю мою Госпожу во всём!

Он изучил цвет её полос.

— Личный слуга... По крайней мере, ты не красная. — Он отвернулся и нервно постучал левым передним копытом. — Что не так с этой знатью и их вечными попытками обойти закон? Неудивительно, что плата была такой чертовски хорошей. — Он застонал, размял плечи и снова повернулся к кобылкам. — Неважно, не с меня шкуру спустят. — Он внезапно принял суровый вид. — Ладно, юные леди, договорились. Первое, что нам нужно выяснить, — какому оружию вас следует обучать. Голые копыта — это всё хорошо, но будут времена, когда у вас действительно будет время или необходимость вооружиться. Мне плевать, что утверждают эти мастера боевых искусств, хорошая сталь всегда будет лучше голых копыт.

Видя, что кобылки понятия не имеют, о чём он говорит, Кросс Хук махнул копытом в сторону оружейных стоек.

— Как и с Судьбой пони, каждого тянет к оружию, наиболее подходящему ему. Идите и посмотрите сами, но надеюсь, мне не нужно напоминать вам не трогать острые концы. Средний дворянский интеллект оставляет желать лучшего.

Следуя примеру Твайлайт, Пинкамина поскакала к стойкам с символами земных пони. Многие предметы выглядели интересно, и все они казались смертоносными. В конечном итоге её внимание привлёк набор поножей с лезвиями. Через них текла мощная рунная магия, делая их очень устойчивыми к разрушению от чего-либо, кроме машин.

— Хороший выбор, — сказал Кросс Хук, когда Пинкамина начала пытаться пристегнуть один из них к передней ноге. Он быстро помог ей надеть комплект. В отличие от большинства других, это тренировочное снаряжение тоже было металлическим, за исключением самих лезвий. — Их можно носить постоянно, пока активен предохранительный заговор. Пока он активен, лезвия не выдвигаются.

— А что заставляет их выдвигаться? — спросила Пинкамина, встряхивая ногами и проверяя вес.

— Есть три режима: безопасный, двойной и одиночный. При одиночном каждый раз, когда ваше копыто поднимается более чем на несколько дюймов от земли, выше типичного бегового аллюра, лезвие будет выдвигаться, позволяя колоть и резать. Двойной используется для лягания и тому подобного. Настройки можно изменить, только вписав в них новые руны, так что никто, кроме вас, не сможет управлять лезвиями. Они также обычно идут в паре с лицевым щитком, но с таким весом для кого-то вашего возраста одних поножей уже будет многовато. Пробеги пару кругов, посмотри, как ощущения.

— Да, сэр! — выкрикнула она, прежде чем сорваться с места как пуля.

Проводив её взглядом, он посмотрел на Твайлайт и широко ухмыльнулся, увидев броню, которая привлекла её любопытство. В конце концов, это был действительно единственный выбор, которым он был бы доволен.

— Нравится? — спросил он с ухмылкой.

По правде говоря, это было единственное оружие, изначально разработанное с расчётом на демикорна. Правый понож был очень похож на тот, что выбрала Пинкамина. Левый же имел однозарядный скрытый пистолет, пристёгнутый вместо лезвия. Вдоль нагрудных ремней тянулся сложный набор подсумков и стержней. Твайлайт потребовалось несколько минут, чтобы угадать их назначение.

— О! Это здесь для того, чтобы можно было перезарядить пистолет одной ногой. Гениально! — Всё это было защищено клапаном, который в данный момент был открыт для демонстрации. Края имели линии зубчатого металла, которые Твайлайт осторожно потрогала пальцем крыла. — Что это?

— Настоящее чудо, не так ли? Изобретатель назвал это «автоматической непрерывной застёжкой для одежды». — Кросс Хук опустился на колени и закрыл клапан, переместив металлический язычок вверх, а затем снова открыл его, потянув вниз. — Но, как слышите, она издаёт резкий звук вжик, когда открывается и закрывается, поэтому я называю её просто «вжикером».

Это маленькое изобретение зацепило Твайлайт почти сразу, но она сумела сдержать свой порыв и продолжила осматривать остальную часть брони. Пара маленьких круглых щитов для «кистей» её крыльев привлекла её внимание следующей. Выглядело достаточно нормально, если пегас не особо хотел летать или не летал вовсе. Для меня не проблема. Что окончательно привлекло её внимание, так это жёсткий кожаный обруч с прикреплённым кольцом для рога. Он был очень похож на её собственный, но сделан достаточно прочным для боя.

Её любопытство было в достаточной мере подогрето. Сама сложность всего этого заставила её вспомнить о двигателе, и этого было для неё достаточно.

— Как всё это называется? — спросила она, проводя пальцами по ремням.

— У этого нет настоящего названия, это была работа на заказ. Даже идёт со своей собственной литературой, если можете в это поверить. — Кросс Хук осмотрел кожу, найдя её потрескавшейся от времени. — Всё, что я знаю, это то, что оно было изначально создано семьдесят лет назад для телохранителя какого-то эксцентричного дворянина. Видимо, у него была фишка нанимать по одному представителю каждого племени для защиты. Правда, фестрала ему так и не удалось заполучить. В общем, я нашел это у ростовщика, а я тогда был коллекционером. Теперь я просто передаю по одному оружию новым ученикам.

Твайлайт посмотрела на него снизу вверх, слегка нахмурившись.

— Поэтому вы пришли? Чтобы наконец избавиться от этой штуки?

Он насмешливо рассмеялся и в конце концов пожал плечами, когда успокоился. В итоге он выдал острую ухмылку.

— Отчасти, конечно. Демикорны встречаются нечасто, а среди знати и того реже, и мне было бы жаль, если бы такое оружие никогда не использовалось после того, как столько усилий было вложено в его создание.

— Хм... — Твайлайт вынуждена была признать, выглядело оно вполне подходящим. Бьюсь об заклад, Шайнинг подумал бы, что это идеально. Не совсем уверена насчёт обруча в бою, правда. Если что, молния может помочь отвлечь злодея.

— Пистолетная часть просто превосходна, — добавила она, пытаясь скрыть хотя бы часть своего энтузиазма.

— Да, вы, аристократы, в наши дни всё равно предпочитаете пистолеты. Почти так, будто лунарианцы всё это время были правы насчёт огнестрельного оружия. — Он прикусил язык, сболтнув лишнего. Не то чтобы ему стоило беспокоиться о кобылке. Твайлайт была слишком поглощена бронёй, чтобы осознать сказанное им. Он решил не поднимать глаз, чтобы проверить, услышала ли его Вельвет.

— Я бы взяла это, но оно слишком велико для меня.

— Оно всё равно было сделано для жеребца. Но если вам приглянулось, я уверен, ваш отец сможет заказать новое. Вероятно, можно сделать регулируемое, чтобы кто-то вашего возраста мог расти в нём, а? Единственной проблемой может стать этот «вжикер», но-о-о я уверен, с вашими деньгами это не будет проблемой, а? — Он усмехнулся и сделал несколько шагов назад, изучая фигуру кобылки, чтобы понять, как лучше всего её тренировать.

Она кивнула на доспехи и посмотрела на него с твёрдой решимостью.

— Если папа сможет сделать такой, я буду его использовать.

— Хорошо, хорошо, по крайней мере, теперь этот старый дурак может спать спокойнее, зная, что его работа не канет в неизвестность, так и не будучи испытанной. Но сначала, — в его голосе зазвучали командные нотки, — наматывать круги! Ваша помощница уже вспотела, а теперь бегом, бегом!

---

Остаток года Твайлайт провела, работая с Вельвет в её эмпориуме — главном источнике дохода семьи. Однако в Праздник Согревающего Очага Твайлайт предложили место у магокузнеца по имени Голд Хаммер, который работал над новыми запчастями для двигателя.

Хотя это и казалось любопытным, магический метод изготовления деталей был ей недоступен и потому вызывал лишь профессиональный интерес. Но мастерская Голд Хаммера давала свободный доступ к точильным кругам и другим инструментам, позволяя ей самостоятельно изготавливать детали. Месяцами она практиковалась и трудилась, улучая каждую свободную минуту, чтобы отточить своё мастерство.

Поздней ночью несколько масляных ламп освещали верстак, над которым склонилась Твайлайт Спаркл, работая над своим последним творением. Вокруг неё в строгом порядке были разложены маленькие пружинки из детских игрушек, шестерёнки, тонкие инструменты, точильный круг с ножным приводом и металлические рамки. По закону Голд Хаммер не держал в мастерской полосатых слуг. И это вполне устраивало Твайлайт. Она больше не могла смотреть на них прежним взглядом. Дружба с Пинкаминой и её стремление угодить не давали покоя юной кобылке.

По сравнению с усидчивой учёной, неуёмная энергия Пинкамины заставляла её буквально наматывать круги вокруг Твайлайт во время тренировок с Кросс Хуком. Само по себе это не беспокоило Твайлайт. Тревожило то, с какой самоотдачей Пинкамина бросалась в эти занятия. Было ли это по тем причинам, о которых говорила сама Пинкамина, или же это был способ сбежать от своих цепей?

Безжизненные глаза шута время от времени преследовали её в кошмарах. То, как жеребец переключался с глубокой депрессии на роль весёлого клоуна и обратно, словно по щелчку выключателя. Полосы Пинкамины могли действовать более тонко.

Правы ли мама и папа? Ведёт ли себя Пинкамина так только потому, что обязана? Этот вопрос терзал её всё сильнее с каждым днём. Мы действительно друзья, или настоящая Пинкамина погребена под полосами? Если бы она могла мыслить ясно, возненавидела бы она меня? Тренируется ли она так усердно, чтобы хоть на мгновение забыть, что она слуга?

О, как она ненавидела эти мысли. Нет. Конечно, она всегда искренна. Хватит всё усложнять! Твайлайт зажмурилась, тщетно пытаясь выполнить эту невыполнимую задачу.

Или, по крайней мере, почти невыполнимую. Мастерская Голд Хаммера оказалась идеальным убежищем от подобных терзаний. Уроки матери по торговле и логистике, безусловно, давали пищу для ума, и ей давно разрешили вернуться в лабораторию Найт Лайта, но ничто так не пело в душе демикорна, как создание механизма собственными копытами. И сегодня не было исключением.

Как и во многие другие ночи, Твайлайт была настолько поглощена работой, что не утруждала себя контролем над искрами электричества, свободно пляшущими между её рогом, гривой, ушами и лицом. По мере того как она взрослела, росла и её магия — такая, какая была. К счастью, искры редко уходили дальше гривы. Тем не менее, родители пошли на большие траты, заказав огнеупорные одежду и постельное бельё.

Упорно трудясь, Твайлайт сняла заводную ручку со своего творения и была тут же вознаграждена ровным тиканьем. Секундная стрелка на грубом циферблате ожила, и она увидела, как заработал открытый механизм.

— Да-а-а-а! — взвизгнула она с безудержным восторгом и захлопала крыльями так сильно, что одна из ламп задребезжала, а с рога сорвалась особенно крупная искра.

Рядом с её работой лежали карманные часы лунарианского производства — подарок на день рождения от Шайнинг Армора. Солдат, взявший их в качестве трофея, скончался и завещал их единственному другу, который мог владеть ими легально благодаря статусу семьи. Шайнинг Армор затем передал их Твайлайт. Вечно любопытная, она не теряла времени даром, разбирая их, чтобы узнать секреты, и мастерская Голд Хаммера была идеальным местом для этого.

Сравнив своё творение с карманными часами, она заметила, что секундная стрелка на трофейном механизме движется намного быстрее.

— Сейчас это неважно. Я сделала работающие часы. Настоящие работающие часы без магии! Мне просто нужно всё отладить, чтобы они показывали точное время.

Она тут же вернулась к работе, снова разбирая карманные часы, чтобы сравнить балансирные колёса.

— Может, вес не тот. Или спусковой механизм нуждается в калибровке.

Молнии на роге заплясали с новой силой, отражая её растущее волнение. Это так просто в обслуживании для обычного пони! Не нужно покупать кристаллы маны или подписываться на сервис подзарядки, просто затяни пружину, и часы будут идти больше суток.

Твайлайт нашла возможную ошибку в одной из шестерёнок своих новых часов и, не теряя времени, схватила латунный слиток со стола. Точильный круг шумел, но это был далеко не первый раз, когда она засиживалась так поздно. Но этот раз стал последним.

Тихий стук копыт по деревянному полу был её единственным предупреждением.

— Что ты делаешь?! — раздался испуганный шёпот Голд Хаммера у неё за спиной.

Твайлайт вздрогнула и случайно ударила его крылом, пытаясь накрыть свою работу листом чертёжной бумаги.

— Ничего! Просто делаю запчасти для папиного двигателя.

— Запчасти — мне в круп! — Голд Хаммер отпихнул её крыло от своего лица и сорвал бумагу. Гнев вспыхнул в его глазах. — Это то, чем ты занималась по ночам? Ты чертовски хорошо знаешь, что создание новых машин незаконно!

Она была поймана с поличным. Лгать было бесполезно, и, если честно, она устала от лжи.

— Ну, так не должно быть! — Твайлайт отдёрнула свои часы от разгневанного жеребца, закрывая их своим телом. — Разве вы не видите! Часы и сухопутные двигатели — это только начало. Сколько времени у вас ушло, чтобы научиться делать арканный хронометр или даже наложить чары на этот точильный камень? А я сделала это всего за год изучения тех карманных часов. — Она вовремя прикусила язык, решив не упоминать, что мастерила детали у него под носом.

— Для закона это не имеет значения, глупая ты кобылка! — Голд ударил копытом по столу так сильно, что всё вокруг задрожало. — Эти машины уничтожают магию, и, если ты забыла, Эквестрия не может выжить без неё! Клянусь Селестией Всевышней, Кантерлот рухнет с горы без магии!

— Тогда мы построимся где-нибудь на земле, как в Понивилле.

— Нет, нет. Разве ты не понимаешь, невыносимая девчонка! Если Инквизиция когда-нибудь узнает, что ты сделала несанкционированную машину в моей мастерской, они закуют меня в кандалы так быстро, что я предстану перед судьёй ещё до восхода солнца. — Нахлынувший ужас в голосе Голд Хаммера заставил Твайлайт замешкаться достаточно надолго, чтобы он отшвырнул её в сторону и схватил часы. Лишь по счастливой случайности она упала так, что карманные часы оказались скрыты от его глаз.

— Эй, не ломайте их!

Несколько деталей отломились от хрупкого механизма в судорожной хватке Голда, но он ухватил достаточно и попятился к печи.

— Я должен.

Твайлайт бросилась к нему, пытаясь выхватить своё творение, но жеребец с лёгкостью оттолкнул её магией. Он швырнул часы в топку и магией ударил по мехам, раздувая пламя.

— Ты сделала это под моей крышей, и ты несовершеннолетняя. Это моя шея окажется в петле, а не твоя!

— Эти законы погубят нас. — Твайлайт отступила, убедившись, что он не заметил, как она прячет карманные часы в складках платья. Она не собиралась позволить ему уничтожить и их. Твайлайт выпрямилась, прежде чем он отвернулся от печи, чтобы испепелить её взглядом. — Лунария будет становиться всё сильнее с этими машинами, и магии больше недостаточно.

— Вот тут ты ошибаешься. Мы станем сильнее с магией, как и всегда. — Голд пронёсся мимо неё и начал собирать свои инструменты. — Я всё ещё не могу поверить, что ты занималась этим.

— А как насчёт тех из нас, кто лишён магии, Голд Хаммер? — бросила вызов Твайлайт. Она всё ещё кипела от того, как легко он её оттолкнул, но держалась на расстоянии. — Машины почти не влияют на пегасов или земных пони. Корона должна была бы поддерживать это!

— Ну, она не поддерживает! — прокричал он в ответ. — Хочешь что-то изменить — стань советником Короны. Хочешь, чтобы пони погибли — продолжай делать несанкционированные машины. Но ты будешь делать их в другом месте. Твои услуги больше не требуются.

Не могу сказать, что не ожидала этого. Твайлайт пренебрежительно фыркнула и повернулась к двери, незаметно перекладывая часы из складок платья в нормальный карман.

— Как будто демикорна вообще когда-либо рассмотрят на такую должность.

— Почему нет? — Голд Хаммер увидел возможность. Выгнать Твайлайт в гневе, пусть он и прав по закону, могло вызвать последствия со стороны её отца. Но если перенаправить её гнев, он сможет выйти из этого инцидента с нетронутым бизнесом. — Подумай об этом. Твоё племя может жить более четырёхсот лет. Если за это время со связями твоей семьи ты не сможешь проявить себя и стать советником, значит, ты просто не стараешься.

К несчастью для него, Твайлайт на это не купилась. Она покачала головой и копнула пол копытом.

— И что советовать короне? Необходимость принять больше лунарианских технологий? Этого никогда не произойдёт, и вы это знаете. Даже Ми Аморе Каденция не поддержит меня в этом.

— Тогда, если хочешь умереть не в темнице, поумней, опусти голову и встань в строй, как все мы. А теперь убирайся отсюда, пока я не начал думать, что сдача тебя Инквизиции спасёт мою шкуру вернее, чем попытка забыть всё это как страшный сон.

— ...Раз так тому и быть. — Твайлайт призвала на помощь всё своё благородное достоинство, сумев даже полностью заглушить искры на роге на кратчайшее мгновение. — Пока это в моей власти, я больше никогда не переступлю ваш порог.

— И тебе же лучше. — Он вернулся к печи и вновь налёг на меха, чтобы гарантировать уничтожение улик.

Отвернувшись, Твайлайт вылетела вон и с силой захлопнула за собой дверь. Неужели вся чёртова страна сошла с ума? Ну и что, если магия единорогов пропадёт. Я прекрасно обхожусь без неё. Просто постройте Кантерлот заново в каком-нибудь нормальном месте!

---

Твайлайт рассчитывала заночевать в мастерской, так что теперь единственным способом добраться до кровати стала долгая пешая прогулка. Первые два часа своего долгого пути через Кантерлот она в красках воображала всевозможные способы мелочной мести Голд Хаммеру. Заставить отца разорвать с ним все связи — и ещё великое множество других кар.

Однако к тому времени, как пятый патрульный поинтересовался, что она делает на улице в столь поздний час, и помощь была отвергнута, Твайлайт успокоилась достаточно, чтобы мыслить здраво.

— Советник. Как же, — фыркнула она и пнула камень в сторону фонарного столба. — Никто не хочет меня слушать, так с чего бы этому меняться?

Был лишь один пони, который слушал. Пинкамина.

В этот миг тлеющие угли бунтарства в её душе вспыхнули ревущим пламенем. Стоя посреди улицы, она подняла взгляд на дворец. Наложение полос. Вот истинная причина, по которой все воротят нос от машин, не так ли? Селестия всевышняя, неужели это то, чего ты действительно хотела? Привязать нас всех к этому ужасному состоянию ради этой чудовищной практики?

Она отвернулась от дворца с горьким привкусом во рту. Ну и ладно. Я убью двух зайцев одним выстрелом. Я затащу Эквестрию в машинную революцию, даже если она будет брыкаться и визжать, а Лунария предоставит все необходимые стимулы этим упрямым глупцам у власти, как только Луны раздавят нас в следующей войне и заставят всех открыть глаза!

Твайлайт шла домой, игнорируя наемные экипажи и предложения помощи от стражи. Нет, ей нужно было время подумать. Улицы патрулировались достаточно хорошо, и на всякий случай на ней была броня.

— Я всё еще могу кое-что сделать, чтобы подготовиться.

Вихрь идей пронёсся в голове, некоторые стоило записать, но она сразу увидела одну главную проблему. Но что мне делать с Пинкаминой? Мне понадобится её помощь, но что если мне придется сделать то, в чем её полосы заставят её остановить меня?

Огонь в её сердце затрепетал, словно пытаясь выжить под ледяным ветром метели. Потребность действовать и страх потерять Пинкамину боролись внутри. Если я оступлюсь хоть раз, она может уйти, или её отберут у меня. Сможет ли она бороться со своими полосами достаточно сильно, чтобы помочь мне, или будет вынуждена сдать меня?

Твайлайт почувствовала, что снова стоит на краю того самого облака. Только теперь она не могла собрать волю для прыжка.

---

Годами Твайлайт стояла на краю этой пропасти. Совесть требовала сделать шаг, но она ещё не придумала, как уйти, не потеряв всего. И так она томилась в бездействии, пока...

---

Вскоре после того, как кобылкам исполнилось восемнадцать, Твайлайт наконец пришла в голову идея, как проверить Пинкамину. Твайлайт потребовались недели, чтобы заставить слугу делать больше, чем просто уклоняться от всего, что летело в её сторону.

Сегодняшний спарринг наконец принес прорыв. Обе молодые кобылы тяжело дышали, лежа в пыли. Ноги Пинкамины гудели от напряжения, а тело ныло от множества синяков, боль от которых усиливалась весом её недавно подогнанных поножей. Что было иначе на этот раз, так это то, что Твайлайт тоже лежала в грязи, «щеголяя» тем, что скоро превратится в здоровенный рубец на боку её мордочки.

В тот момент, когда Твайлайт рухнула, Пинкамина впала в панику и начала лихорадочно лепетать извинения, не в силах прикоснуться к своей госпоже теперь, когда поединок закончился.

— Простите, я не хотела! Пожалуйста, будьте в порядке.

— О-о-ох, я буду чувствовать это неделю. — Твайлайт пришлось проморгаться, чтобы избавиться от пятен перед глазами, но на самом деле она чувствовала экстаз от того, что это вообще произошло. Она рассмеялась и ухватилась за Пинкамину, чтобы подняться на ноги.

— Ладно, достаточно! — крикнул Кросс Хук из-за пределов ринга. Он никуда не спешил и, по сути, не торопился подходить, давая Твайлайт более чем достаточно времени, чтобы сесть. — Должен признать, ты меня удивила, Пинкамина. Я думал, ты никогда не заставишь себя ударить её.

Пинкамина нависла над травмой, страстно желая схватить бинт.

— Простите, Госпожа, вы продолжали приказывать мне сделать это, но я не должна была. Пожалуйста, не будьте... не... — Она начала часто моргать, пытаясь осознать происходящее и справиться с собой.

Твайлайт действовала быстро и положила усталое копыто на переднюю ногу Пинкамины; делать больше перед инструктором было бы немыслимо.

— Не волнуйся, Пинкамина, ты мне помогла. Я ведь не могу ожидать, что грабитель будет сдерживать удары, верно?

— Но я... эм, — Пинкамина заметно тряслась, разрываясь между обусловленным полосами запретом и желаниями Твайлайт. — Д-да, Госпожа, — это всё, что она смогла выдавить.

— Не моё это дело — давать подобные советы, — Кросс подошел вплотную к молодым кобылам и грубовато стряхнул пыль с их грив. — Но я предлагаю вам сказать родителям, что вы упали с лестницы, когда они вернутся. Если они узнают об этом, они могут забрать Пинкамину на переклеймение.

Обе кобылы посмотрели на него с ужасом, но он лишь безразлично пожал плечами.

— Лично мне платят только за то, чтобы научить вас защищаться, и мне было бы жаль видеть, как моя тяжелая работа пропадает зря, если розовой «промоют» мозги.

Уши Пинкамины поникли, и она начала дрожать от такой перспективы. Твайлайт попыталась успокоить её растущий ужас, отсалютовав Кросс Хуку и отвлекая внимание на себя.

— Звучит как хорошая идея. Полагаю, на сегодня всё, да?

— Хорошо. На сегодня всё, и на эту неделю, если уж на то пошло. — Кросс Хук стряхнул пыль с одного из накопытных щитов Твайлайт. — Вам двоим нужно отполировать и навощить снаряжение, как я вам показывал. Когда я вернусь, я ожидаю, что в этот щит можно будет смотреться как в зеркало, юная леди.

Собравшись с силами, Твайлайт отдала слабое, дрожащее приветствие крылом и вытянулась в струнку, насколько могла.

— Да, сэр! Думаю, мы можем закончить, да?

Он отсалютовал ей в ответ с фыркающим смехом.

— Да, полагаю, можем. И приложи холодный компресс, пока мать тебя не увидела.

---

Некоторое время спустя, после пары долгих приемов душа, Твайлайт сидела перед зеркалом, пока Пинкамина привычно занималась её прической. Земная пони заметно успокоилась, когда смогла вернуться к помощи своей госпоже в делах, не связанных с дракой.

Напевая под нос простенькую мелодию и орудуя гребнем, Пинкамина заметила тревожную складку на лице Твайлайт, чей взгляд блуждал где-то далеко. Это выражение лица стало пугающе привычным в последнее время. Пинкамина пыталась деликатно расспросить о том, что гложет Твайлайт, но та всегда отвечала уклончиво или переводила разговор на другую тему. Даже когда к делу подключились родители, Твайлайт так ничего и не рассказала.

Надеюсь, сегодня всё будет иначе. Я до сих пор не понимаю, почему она так настаивала, чтобы я её ударила, но, может быть, теперь она наконец откроется. Это была не просто надежда — на этот раз у Пинкамины был план.

— Могу я спросить, что вас так тревожит? — Она решила действовать прямо. Намеки и хождение вокруг да около с Твайлайт никогда не работали. — Потому что выглядите вы хуже обычного.

Уши и плечи Твайлайт поникли, и она встретилась взглядом со своей служанкой в отражении зеркала.

— Ты имеешь в виду, помимо распухшей челюсти? — попыталась отшутиться Твайлайт. Но увидев, как тревога вернулась на лицо Пинкамины, она тут же осеклась. — Просто задумалась. Извини.

Проводя гребнем по шее Твайлайт короткими, осторожными движениями, Пинкамина воспользовалась моментом, чтобы оказаться на уровне её глаз.

— Ну же, Госпожа, вы знаете, что можете сказать мне правду.

Кто-то другой мог бы этого не заметить, но Пинкамина уловила, как взгляд Твайлайт на мгновение метнулся к цветным полосам в её гриве.

— Хотела бы я, чтобы это было так. Но это рабочие секреты, сама понимаешь. Папа не хочет, чтобы я говорила об этом хоть одной живой душе.

Ответом Пинкамины стал молчаливый, пронзительный взгляд. Взгляд, который, казалось, сверлил Твайлайт насквозь. Обычно в такой момент Пинкамина отступала и заканчивала прическу, но сейчас она стояла на своем.

Твайлайт сжалась еще сильнее, словно увядающий лист.

— Что? Что?! Это правда.

— Не-а. — Взгляд Пинкамины стал настолько тяжелым, что Твайлайт практически вжалась в спинку стула. — Это не лицо «рабочего секрета», это лицо «совершенно секретно для всех пони».

— И так оно и останется, — огрызнулась Твайлайт; на её лице читался явный дискомфорт. Она взяла себя в руки, выпрямилась и мягко отстранила Пинкамину.

— Не должно. — Непреклонность Пинкамины удивила Твайлайт. Розовая пони перестала расчесывать гриву и обошла стул, чтобы встать лицом к лицу с хозяйкой. — Госпожа, я слишком долго наблюдала, как вы держите этот секрет в себе. Ваши улыбки стали редкими, а радость словно иссякла... пока наш поединок не закончился. Вы можете рассказать мне, я обещаю.

Твайлайт несколько раз открыла и закрыла рот, не находя слов. Когда Пинкамина взяла её копыто в свои, пытаясь пробиться сквозь возведенные стены, юная дворянка сглотнула. На лбу выступил холодный пот, а крылья начали мелко подрагивать.

— Пинкамина. Если... Если бы я сказала тебе прыгнуть влево, а королева приказала бы прыгнуть вправо. Что бы ты сделала?

Пинкамина выгнула бровь, и одно ухо прижалось от такого странного вопроса.

— Ну, думаю, это зависело бы от того, смотрит ли она на меня. Если нет, я бы прыгнула влево. — Твайлайт нахмурилась, обдумывая ответ, явно удивленная, поэтому Пинкамина почувствовала необходимость пояснить: — Я бы не хотела, чтобы у вас были неприятности, если она рядом. Так что, если бы она была там, я бы прыгнула вправо.

— Погоди минутку. — Твайлайт резко встала; половина её гривы всё еще была спутанной после душа. — Это не имеет смысла. Если ты знаешь, что это приказ королевы, ты обязана выполнить его, смотрит она или нет... Верно? — Твайлайт даже не стала ждать ответа, снова погрузившись в свои мысли. — Я читала правила сотни раз, что я упустила?

Для Пинкамины ответ был очевиден. Твайлайт была её Госпожой, единственной, благодаря кому она жила в этом роскошном поместье, и кого Пинкамина могла считать настоящим другом, даже ближе, чем других слуг.

— Вы упустили очевидное, глупышка: ваши приказы важнее. А ваше здоровье — тем более. Это действительно превратило задачу ударить вас, даже на тренировке, в настоящую головную боль.

Твайлайт вздохнула и бросила на неё печальный взгляд.

— Я знаю, еще раз извини за это. Твои полосы принуждают тебя никогда не вредить мне, поэтому я хотела узнать, сможешь ли ты сопротивляться этому, если я позволю. — Не желая отвлекаться от своего открытия, Твайлайт заговорила снова, прежде чем Пинкамина успела ответить. — Что касается того, что мои приказы важнее приказов королевы — это фактически неве... погоди.

Твайлайт внимательно всмотрелась в полосы Пинкамины и даже провела по ним кончиком крыла. Синий и зеленый цвета оставались тусклыми, ни единой искорки. На лицо Твайлайт опустилась маска спокойствия.

— Хорошо. Слуги должны сначала подчиняться короне, затем закону, затем своим хозяевам. Так как же я могу быть выше самой Короны?

— Потому что, Госпожа, вы кое-что забыли. — Пинкамина широко улыбнулась — той самой улыбкой, которая появлялась каждый раз, когда она знала, что Твайлайт будет довольна. — Селестия превыше всех.

— Я не улавливаю. — Твайлайт инстинктивно посмотрела на потолок, словно пытаясь увидеть небо, а затем снова на Пинкамину. — То есть, это правда, но не похоже, что тебе было видение или что-то в этом роде. Ты бы рассказала нам, если бы было.

— Не-а, никакого видения. Но, как сказала королева, аликорны стоят выше всех остальных, так как, вы знаете, Селестия — одна из них. И Ми Аморе Каденза будет править Эквестрией, как только завершит обучение. А вы тоже аликорн. — Твайлайт была настолько ошеломлена логикой Пинкамины, что просто застыла, дав розовой кобыле время продолжить. — Так что логически, — Пинкамина ухмыльнулась, зная, что Твайлайт любит это слово, — пока Её Святейшество не примет корону, ваше слово — закон, насколько я понимаю.

— Но... но... — Твайлайт пыталась переварить эту ментальную гимнастику. — Но я демикорн. Сколько раз я тебе это говорила?!

Служанка медленно кивнула и похлопала Твайлайт по плечу.

— Я знаю, пони продолжают твердить вам это. Они видят, что у вас нет перьев и кривой рог, но они все ошибаются. У Селестии и её святейшества есть рога и крылья, и у вас тоже. Следовательно, вы все одного племени.

— Это... но... что... а? — Твайлайт зажмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу. Ей пришлось начать массировать виски крыльями. — Ладно. Итак, если бы я сказала тебе, что хочу покончить с системой полос и возглавить революцию машин в Эквестрии, что бы ты сказала?

Веселость Пинкамины как ветром сдуло. Плохо скрытая испуганная улыбка тронула её губы, заставив Твайлайт нервничать.

— Ого. Это... Я всегда знала, что вы хотите, чтобы машины приняли, но конец полосам? Госпожа, корона никогда этого не допустит. Не говоря уже о народе.

— А-а-а, но видишь ли... — Поскольку Пинкамина не побежала докладывать родителям, Твайлайт почувствовала прилив уверенности и продолжила с новой силой, которой в ней давно не было видно. — Королева Корона не примет, но Кейденс примет, как только взойдет на трон.

— Простите, Госпожа, но я так не думаю. — Пинкамина покачала головой. Страх в её глазах только усилился, и в голосе зазвучали нотки отчаяния. — Аликорн или нет, она будет прямо противоречить писанию, данному нам Селестией перед исчезновением.

Твайлайт горько фыркнула и села обратно на стул, позволяя Пинкамине продолжить работу над гривой.

— Те, кто у власти, используют это только как предлог. Но ты права. Однако, как прямо гласит Десятый Закон Торговца: жадность вечна. Благочестие власть имущих испаряется довольно быстро, когда дело касается их кошельков.

— Справедливости ради, Госпожа, разговоры об отмене полос тоже не очень благочестивы. — Пинкамина убрала гребень и принялась исправлять беспорядок на голове хозяйки. Её усилиям не помогало то, что Твайлайт снова ссутулилась, на миг поддавшись унынию.

— Я знаю это, но это также означает, что я понимаю мотивы тех, кто у власти. Поэтому мне нужно изменить их мнение. Эквестрия не выживет, если Лунария продолжит развиваться там, где мы даже не пытались начать.

Пинкамина с облегчением выдохнула. О боже. На секунду я подумала, что она планирует измену. Я не смогу защитить её от правительства.

— Ладненько! — Пинкамина закончила расчесывать и потянулась за зеркалом, чтобы показать Твайлайт результат. — Так как мы это сделаем?

— У меня пока нет твердого плана. — Твайлайт посмотрела в зеркало, поворачивая голову из стороны в сторону, и одобрительно кивнула. Она встала и похлопала по сиденью, приглашая Пинкамину поменяться местами. Молодые кобылы были одни в этой части дома, так что никто не мог увидеть, как госпожа причесывает слугу. — Что я точно знаю, так это то, что мне понадобится независимость от мамы и папы. Любые мои начинания здесь пресекут на корню.

— Понадобится внушительный кошелек. — Пинкамина практически запрыгнула на сиденье. Когда Твайлайт помогала ей с гривой, это всегда было праздником.

— И время. — Раньше Твайлайт мало что могла сделать с непослушной гривой Пинкамины. Будь она светской львицей, появляться с розовой пони в таком виде было бы неловко. Но теперь Твайлайт научилась по крайней мере придавать кудрям ухоженный вид. — И я проверила утверждение Голд Хаммера. Видимо, ни в одной книге нет упоминаний о демикорне, умершем от старости. Самый долгоживущий прожил пятьсот двадцать три года. — В её голосе проскользнули гневные нотки, и она прорычала шепотом: — Даже если Фетр Хэт был просто выставочным образцом для короны и поддерживался живым с помощью алхимии.

— Суть в том, что у меня есть всё время в мире, чтобы осуществить задуманное. Даже если у Эквестрии его нет.

---