Королевский отпуск в Сталлионграде

Забытое племя

Изнывая от легкой весенней жары вперемешку с небольшим голодом, Луна с Селестией быстро пришли к общему мнению, что им пора уже заморить червячка. Селестия с блеском в глазах начала активно высматривать в округе хоть что-то напоминающее ресторан или похожее заведение. Луна же была, разумеется, была более скептично настроена. Пускай она тоже не отказалась бы от перекуса, но она испытывала некоторую настороженность в отношении местной кухни. Но так как они обе как-то позабыли взять в дорогу хотя бы пару сэндвичей, Луне не оставалось ничего иного, кроме как молча следовать за своей сестрой, моля про себя звёзды, чтобы она не сделала какую-нибудь глупость.

— "Хотя, кого я обманываю, это же Тия! Она по-другому и не умеет, хотя ей уже второе тысячелетие пошло", — подумала про себя ночная принцесса, закатывая глаза, попутно присматривая издалека за мечущейся туда-сюда солнечной принцессой.

Кроме того, ей не в первый раз приходилось убеждаться в одной простой истине: если сестре что-то придёт в голову, то она с пугающей одержимостью доведёт дело до конца. В этом плане Твайлайт явно подцепила данную особенность у своей любимой учительницы. Правда, если Селестия научилась это скрывать за своей маской спокойствия и безмятежности, то Твайлайт возвела эту черту в абсолют, порой доходя до форменного абсурда. Хотя изредка бывали эпизоды, когда и у Селестии начинала ехать крыша на почве мнительности и паранойи.

Прогуливаясь дальше по узким улицам, сёстры миновали очередную кипу культурных заведений, музеев, магазинов, галерей, памятников и много чего ещё. Не прошло и получаса, как они наткнулись на пару первых попавшихся заведений. Впрочем, счастье длилось недолго, ибо они были забиты под завязку и пытаться пробиться туда было бесполезно. Решив не унывать, они двинулись дальше.

Увы, но даже спустя четверть часа бесполезных скитаний ситуация особо не менялась. Большая часть встречаемых на их пути заведений была либо забита посетителями, либо и вовсе закрыта. И принцессы уже как-то не стали морочить себе голову над тем, куда конкретно идти. Они уже были согласны даже на самый непримечательный вариант в виде общественной столовой, но раз за разом неудача то тут, то там их продолжала настигать.

Смахнув со лба пот, Луна уже Тартар знает в какой раз обернулась, высматривая заветный съедобный уголок, но снова безуспешно. На глаза попадалась лишь очередная кипа жилых построек. И тут вновь ощущение голода дало о себе знать, скрутив её желудок в бараний рог.

— Сестра, мне кажется… — прохрипела заметно уставшая Луна, доставая из седельной сумки полотенце, которым она тут же вытерла лицо от пота — Мне кажется, что в этом городе гораздо проще утолить духовный голод, нежели телесный. Я сейчас готова даже в местной реке рыбу ловить, ибо это уже даже не смешно.

— Считай, что мы просто нагуливаем аппетит, — прощебетала Селестия, будто бы её эта ситуация абсолютно не задевала. — Кроме того, немного поголодать — это даже полезно для фигуры.

— Ха! Я слышу советы о диете от тебя?! Видят звёзды, у меня уже галлюцинации от голода. Если через 5 минут мы не найдем ничего стоящего, клянусь дружбой и магией, я тебя…

— Нашла! — вдруг воскликнула Селестия, ликующе размахивая копытом, будто бы она получила золотую медаль на Кристальных играх.

Опешившая Луна хлопнула глазами и взглянула на сестру, которая активно указывала куда-то своим копытом. Приглядевшись, она заприметила неподалеку от них очередное здание, вокруг которого стояло несколько небольших столиков, накрытых большими зонтами. К счастью для них, несколько из них были свободными. Судя по тому, что расположившиеся там пони пили чай и закусывали местной выпечкой, это была какая-то чайная. И нет, Луна об этом догадалась вовсе не из-за того, что возле входа висела прямоугольная табличка с нетривиальным названием «Чайная №12».

— "Вижу, местные над названием долго не парились", — с иронией отметила этот момент Луна в своих мыслях.

— Видишь, у меня все под контролем! — победно произнесла Селестия, трусцой подбегая в сторону заведения.

От такой неслыханной наглости у Луны начался нервный тик, а зубы грозились треснуть от потуги. Желание кровной мести и ссылки нерадивой сестры на Солнце проявилось с ещё большей силой, но чувство голода в очередной раз выбило из её головы подобные мысли. Так что в этот раз она просто решила без лишних нелитературных слов и попыток убить сестру пойти перекусить.

Буквально свалившись у свободного столика, принцессы предались блаженному чувству прохлады от тени, которую им щедро дарил зонтик, стоявший в центре столика. Пускай они не прошли даже и трети всего города, но после множества пройденных улиц и бульваров копыта буквально отваливались. В этот момент они горько жалели о том, что им опять приходится воздерживаться от своих родных крыльев. И если в прошлую их прогулку по Эквестрии это было больше забавы ради, то сейчас — из-за необходимости и маскировки.

Как бы им обеим сейчас не хотелось немного вздремнуть, им было отпущено не так много времени, к завтрашнему дню они планировали покинуть Петерсхуф и двинуться прямиком в столицу. Но сейчас им было плевать на эти мелочи, и они собирались насладиться каждым доступным моментом, пока они ещё могли себе это позволить.

Через пару минут к ним подошла молодая кобыла в белом фартуке и чепчике, в копытах она держала полотенце и пару папок, предположительно, это были меню.

— Добрый день, могу я вам что-нибудь предложить? — спросила официантка, натянув самую приветливую из всех своих улыбок, попутно вручая гостям меню.

— Да, одну минуту, — радушно отозвалась Селестия, после чего обратилась уже к Луне. — Сестра, что ты будешь брать?

Та лишь лениво отмахнулась и прикрыла глаза, продолжая остужать свою горячую (во всех смыслах) голову.

— Я впервые знакомлюсь с местной кухней, так что полагаюсь на твой опыт. Только если это не какой-нибудь пирог с гвоздями или суп с камнями, тогда я тебя точно сдам властям.

На эту шпильку Селестия лишь закатила глаза. Просматривая содержание меню, она заприметила множество знакомых ей блюд, которые ей приходилось пробовать ещё во времена своих первых визитов в Северяну, будучи гостьей на званых ужинах местных дворян. Пироги с всевозможной начинкой, огромные медовики с душистой присыпкой, взвар и сбитень на разлив, одно слово — раздолье. Ожидать подобного уровня от скромной чайной не приходилось, но здешний разнообразный ассортимент блюд внушал некоторую надежду. Сделав ещё несколько прикидок, она в мыслях обрисовала заказ, после чего обратилась к кобыле:

— Будьте добры тогда принести нам чай, а в качестве основных блюд — кабачки в чесночном соусе и суп крестьянский со свежими грибами.

— Прошу прощения, — тут официантка несколько стушевалась и тяжко вздохнула. — Но с основными блюдами сегодня не выйдет, у нас практически не осталось овощей.

— Неужели? Что же случилось?

— Ну, голод же в стране. Овощей и так привозят немного, а с учетом праздников всё ушло ещё быстрее. Так что прошу прощения, но основные блюда мы пока что не можем готовить, не из чего.

Тут улыбка Селестии немного померкла, а потом и вовсе погасла, как праздничная свеча на торте именинника. В течение последних нескольких часов их путешествия по Сталлионграду она и не заметила, что эта страна переживает тяжелые времена и голод давно уже является её спутником. Пускай северянам и удавалось держать стойкий и непоколебимый вид, но ни для кого не было секретом, что местная жизнь была далеко не сахар.

Здешний климат был суров сам по себе, потому не очень предрасполагал к плодородному земледелию и скотоводству, а вкупе с грянувшей в 991-м году сильной засухой и холодной зимой, это и вовсе сделало задачу по обеспечению населения едой практически невыполнимой. Торговля с Эквестрией ситуацию же никак не улучшала, а со временем и вовсе усугубила, причем с редкостным цинизмом. Южные регионы крайне неохотно делились припасами с северянами, а торговцы задирали такие цены на фрукты и овощи, что их могли позволить себе разве что чиновники да дворяне. Надо ли удивляться, что это ничем хорошим не кончилось?

После победы революции и установления советской власти ситуация лучше не стала. Хаос и революционный террор катком прошлась по тому немногому, что осталось от многострадального сельского хозяйства. Более того, Сталлионград по итогам революции был вынужден отдать Эквестрии свои южные регионы, которые играли ключевую роль в обеспечении населения едой. Коммунисты пытаются реанимировать своё сельское хозяйство с помощью так называемой «коллективизации», но пока что об успехах говорить не приходится.

Но наиболее ощутимым ударом стала экономическая блокада со стороны Эквестрии и её союзников. Стоит сказать, что данное решение Селестия приняла из-за сильного давления со стороны приближенных к ней пони. Десятки крупнейших предпринимателей и банкиров, потерявших свои заводы и вклады после революции, требовали от принцессы, чтобы она приняла более решительные меры против красных. Особенно жарко ратовал за эту идею советник Нейсей, не брезговавший предлагать самые радикальные методы решения «северянского вопроса», вплоть до войны и форменного террора. Подключившиеся к этому генералы и офицеры гвардии так же склоняли её к этому решению.

Но с большим трудом ей удалось остудить самые горячие головы и обойтись экономической блокадой Сталлионграда, что также послужило причиной для ныне бушующего в стране голода. В этом Селестия также винила свою слабость и глупость, из-за которой вся эта ситуация и произошла. И речь не только о бушующем сейчас голоде, но и о самой революции в День Согревающего Очага, когда история Северяны в один день разделилась на до и после. И одним лишь богам известно, к чему всё это приведет.

— Прощу прощения? — обратилась вновь официантка к Селестии.

— А, простите, отвлеклась, — тряхнула головой принцесса, возвращаясь к реальности. — Тогда можно заказать небольшую стопку блинов, сушек и пряников к чаю?

— Да, конечно! — та быстро сделала пару заметок в блокноте. — Вам принести самовар?

— О, будьте любезны!

Приняв заказ, кобыла двинулась внутрь чайной, оставляя гостей наедине. А пока что Селестия с удобством расположилась на стуле, жалея самую малость, что не взяла с собой маленькую подушку. Луна продолжала тихо дремать под тенью, держась подальше от ярких лучей солнца.

Впервые с начала их спонтанного приключения принцесса смогла позволить себе присесть и дать сознанию, так сказать, проветриться. В мыслях она признавалась себе, что впервые за последние несколько сотен лет испытывала переизбыток новых ощущений. Казалось бы, ей уже за тысячу лет, она была богиней во плоти, повидала почти весь мир, была знакома с удивительными существами, сражалась с врагами невиданной силы и чудовищности. А ей все ещё есть чему удивляться и восхищаться.

И что ведь примечательно, она же не в первый раз была здесь гостьей. Но между её предыдущим и нынешним визитом стояла разница в 20–30 лет, и даже за такой короткий, по её меркам, период разница отчетливо ощущалась. Раньше она видела Петерсхуф небольшим портовым городком с необычной архитектурой, но мало чем выделяющимся на фоне того же Ванхуффера или Балтимэйра. Сегодня же он разрастался и ввысь, и вширь, превращаясь в высокоразвитый современный город, но при этом сохраняя в себе красоту и изящество былых времён. Было очевидно, что эта страна сильно изменилась после революции. В худшую или лучшую сторону — это уже другой вопрос.

Самой Селестии же сейчас было куда интереснее наблюдать не за местными достопримечательностями, а за самими пони. Сейчас принцесса могла лучше присмотреться к местным пони и увидеть, чем они здесь живут, какие у них мечты и надежды. Раскинувшаяся перед ней улица была отличной картиной местного быта, на которой было поразительно много деталей.

Разношёрстная масса пони всех возрастов, полов и видов сновала туда-сюда, занимаясь своими делами. Пара стариков сидела на лавочке и играла в шахматы, то и дело перебрасываясь друг с другом репликами. Дворник лениво перебирал метлой, избавляя тротуар от пыли, грязи и опавших листьев. Некоторые пони развешивали транспаранты ярко-красного цвета, будто бы готовясь к какому-то мероприятию. Из окон домов выглядывали профили кобыл, вытряхивающих полотенца от пыли. Пару раз вдоль улицы проезжал трамвай, битком забитый пассажирами. Она видела проходящих мимо грифонов, фестралов и пару раз ей даже казалось, что видела чейнджлингов. Но особенно её озадачило появление одного громоздкого яка, тянувшего за собой повозку, судя по характерному мелодичному звону, доверху набитую бутылками. И можно было догадаться, что як вряд ли бы стал тащить за собой пустые бутылки в такую даль.

Тут её взгляд прицепился к небольшой группе жеребят, которые кидались, судя по звону, монетами о стену одного из домов. Селестия не очень поняла логику в этом занятии, потому она просто списала это на очередную игру. И, судя по наличию монет в ней, — игра была азартной. Впрочем, музыка долго не играла, так как из-за угла неожиданно появился жеребец в белой форме и фуражке. Тот, заприметив увлеченных игроков, со всей дури дунул в свисток. Раздавшийся свист вмиг заставил незадачливых игроков ретироваться, в спешке забирая монеты с земли.

Вместе с ними резко проснулась и Луна. С перепугом в глазах она мотала головой в разные стороны, но, убедившись, что ничего не изменилось, облегченно выдохнула. Селестии с трудом удавалось не заржать от такого зрелища.

— Что это сейчас было? — недовольно пробормотала заспанная принцесса, протирая глаза. — Мне на секунду показалось, что мы попались. Чуть было пару заклинаний не кинула.

Не успела Селестия ей ответить, как к их столику вернулась уже знакомая им официантка, таща с собой медный самовар. Поставив громоздкое чудо сумрачного северянского гения на стол, расставив чашки и поставив маленький фарфоровый чайник, она двинулась обратно. Луна в удивлении уставилась на эту металлическую бочку, будто бы перед ней стоял образец давно утраченной технологии забытых цивилизаций. Селестия же давно была знакома с данным железным зверем, потому ей нечему было удивляться, но зато посмеяться с реакции сестры — любо-дорого!

— Это… это что, во имя Малой Медведицы, вообще такое?!

— Самовар! — ликующе произнесла Селестия.

— Самовар?

— Да!

— Что «да»?

— Да, это самовар!

— Ты издеваешься? — начала багроветь Луна.

— Да! — сестра же со своей пластинки сходить не собиралась.

Прямо сейчас перед глазами Луны пробежали все возможные методы пыток, которые бы она хотела сейчас применить против своей крайне надоедливой сестрёнки. И особенно трудно ей было бороться с соблазном опрокинуть самовар с кипятком прям на её нахальную, солнечную рожу. Сидящая напротив Селестия лишь улыбалась как нашкодивший Дискорд, глядя в глаза сестры, в которых был сейчас такой холод, какой не бывал даже на самом севере Эквуса.

— Дорогая сестра, учитывая обстоятельства, я не буду устраивать сцену, но позволь мне озвучить мои нынешние мысли в трёх словах, — тут она наклонилась к Селестии и шёпотом добавила: — Я… ненавижу… тебя!

— Твои угрозы — музыка для моих ушей, дорогая, — оставалась при своём солнцеликая, продолжая всё так же хитро улыбаться.

— Спасибо, ты очень любезна, — на её лице нарисовалась нисколько не жутковатая улыбка, которая ни разу не намекала Селестии о том, что ей лучше сегодня не засыпать.

В течение ещё какого-то времени сёстры продолжали испепелять друг друга взглядами, и над ними царила настолько тяжёлая атмосфера, что посетители с соседних столиков нервно посматривали на жутковатую парочку. И так бы оно продолжалось до захода солнца, но тут официантка успела принести поднос с остальными угощениями для чая. На столе вмиг оказалась тарелка с небольшой горкой румяных блинчиков, тут же к ним прибавились две пиалы с вареньем и мёдом. В качестве аперитива выступала тарелка с сушками и парочкой аппетитных пряников. Появившиеся яства и запах свежей выпечки вмиг оторвали принцесс от своего безмолвного противостояния.

— Приятного аппетита! — объявила им сотрудница общественного питания, и сразу же вернулась к обслуживанию других клиентов, оставив сестёр наедине.

Селестия тут же приступила к беспощадному поглощению сладостей, закидывая в себя один хлебный кругляш за другой, обходясь даже без чая. Луна же предпочла сначала как следует присмотреться к еде. Не в поисках отравы, хотя в её времена бывало и не такое, а просто из собственной настороженности к неизвестному, особенно когда это касается еды. Тут Селестия взяла один из блинчиков и стала намазывать его приличным слоем клубничного варенья, а в конце сложила блин в треугольник. Готовое изделие она протянула Луне.

— И это они называют блинами? — прокомментировала она, держа магией один из блинчиков. — Тонкие, как лист бумаги.

— Пускай местная вариация блинов и не чета моим фирменным блинчикам с фруктовыми рожицами, но зато они очень многофункциональные, их можно есть с чем угодно!

Теперь она добавила в их чашки уже заваренный чай из небольшого чайника, затем открыла вентиль самовара и добавила кипятка. Луна с интересом наблюдала за этим процессом, будто это была настоящая чайная церемония, которые она хоть и видит почти каждый день, но местная вариация была крайне необычна хотя бы из-за этого странного прибора.

— Я правильно поняла, что в эту бочку наливают кипяток для чая?

— Не совсем. По своему принципу самовар больше похож на смесь печки и термоса, — объясняла Селестия, разливая кипяток в чай. — Только в пространство между двумя ёмкостями наливают воду, а в трубе разжигают уголь или дрова, и тогда начинает греться вода. На конфорке же стоит чайник с уже заваренным чаем, который разливают по чашкам и по мере надобности доливают кипятком из самовара. Кроме того, ты можешь делать чай такой крепости, какой тебе удобно: просто добавь в чай кипятка, и нет нужды перезаваривать чай с нуля. Всё просто!

— Вот оно как, надо признать, умно, — задумалась Луна, отпивая свежий чай из чашки. — А ты изначально не могла нормально все это объяснить?

— Нет!

— Гедонистки-сластёны ответ! — резко бросила Луна, после чего положила свёрнутый блинчик в рот и принялась его резво жевать, и, прочувствовав вкус, её лицо приобрело нотки лёгкого изумления. — М-м-м, слушай, а очень даже ничего!

Недолго думая, Луна тут же «приговорила к каре» следующие несколько блинов, чередуя с ними то варенье, то мёд. Быстро осушив чашку чая, вспоминая алгоритм взаимодействия с этим сложным северянским чайным железным монстром, Луна добавила себе чая и разбавила кипятком.

— Вообще, странное изобретение, — отметила она, ожидая, пока чай остынет. — Вроде и практично, но его размеры несколько напрягают. Я думала, что это грифоны — большие любители строить громоздкие и сложные устройства, но очевидно, что у северян тоже на это пунктик. Неужели им для простого чаепития нужно делать этот… самовар? Это насколько надо любить чай, чтобы понадобилось заваривать его в этой металлической таре, размером с бадью?

— О-о-о, — протянула Селестия, пережёвывая очередной блинчик с мёдом. — Ты представить не можешь, в каких количествах его здесь пьют. Я за неделю столько чая не выпиваю, сколько среднестатистический северянин за четверть дня!

Луна с трудом удержалась, дабы не прыснуть чаем в лицо Селестии со смеху. Проглотив оставшийся напиток, она со смехом добавила:

— А, наконец-то нашлись достойные соперники по употреблению чая в космических масштабах? Лучше признай поражение сразу, сестра, ибо этот бой нам точно не выиграть! — на эту шутку они обе рассмеялись.

Потом ещё в течение получаса они продолжали своё неспешное чаепитие, обсуждая общие впечатления от туристической поездки. Разумеется, большая часть обсуждений была посвящена кухне. Селестия была очень рада снова полакомиться местными десертами, особенно она скучала по медовым пряникам. Пускай её королевская столовая буквально ломилась от самых разнообразных десертов: от аквелийских эклеров до герцландского торта «Шварцвальд», но простые северянские пряники были большой редкостью с недавних пор.

Что иронично, мёд сам по себе она не очень жаловала, даже в качестве прикуски к чаю. Но во время её первого посещения Северяны она познакомилась с местной кулинарной традицией — выпекать десерты с мёдом. И такое применение нелюбимого принцессой природного лакомства пришлось ей очень по вкусу. Несмотря на это, она не стала вводить те же пряники в обиход королевской кухни, ибо почти все попытки даже самых именитых столичных и зарубежных кондитеров заканчивались ничем — это были лишь пародии на заветное лакомство. Поэтому ей было проще закупать их по паре товарных вагонов для её скромной персоны прямиком из тогдашнего Принцессина.

Что касается Луны, то она была приятно удивлена особенностям северянской кухни. Первоначально у неё были опасения, что местная пища окажется довольно суровой как для её чувства прекрасного, так и для чувства здорового. Пока она не могла сделать выводы о всей кухне целиком, но ей понравилась общая концепция тех же блинов и сушек — просто и сытно. К высокой кухне она всегда относилась с явной долей иронии, о чем всегда любила напоминать во времена каждого Гранд Галопинг Гала, доводя некоторых напыщенных дворян до тихой истерики. Ей больше нравились простые блюда, которые не нуждаются в подаче на абсурдно огромной посуде с такими же миниатюрными порциями. И в этом плане северянская кухня оказалась приятным открытием для такой в меру аскетичной пони, как Луна.

Но был ещё один примечательный момент — ностальгия. После её возвращения из изгнания веяния современной Эквестрии хлынули на неё, будто бушующее цунами. И к некоторым моментам ей было особенно трудно привыкнуть, в особенности — к современной кухне. Пускай она не испытывала к ней отвращения или пренебрежения, скорее некоторое разочарование. Она была для неё либо странной, либо настолько вредной, что ею можно было свалить целого дракона. Так что такая простая и сытная кухня вызывала у принцессы приятные воспоминания о временах старой Эквестрии.

Закончив делиться впечатлениями, сёстры-принцессы почувствовали облегчение от кратковременного отдыха и перекуса, так что у них появились дополнительные силы для нового витка приключений. Оставив на столе в качестве оплаты несколько банкнот местной валюты, они собирались было выдвинуться дальше, но тут услышали со стороны улицы посторонний шум. Звук множественного цокота копыт об уличный асфальт вмиг заполнил пространство. Настороженно глянув в сторону издаваемого шума, они заметили, как по улице начала идти колонна красноармейцев, вооружённых винтовками, которая направлялась в их сторону.

Заметив появление солдат, Луна заметно напряглась и пристально уставилась на них. Когда колонна начала приближаться к чайной, она собиралась было вскочить из-за стола, но Селестия сразу же положила копыто ей на плечо, явно намекая на то, чтобы та не двигалась. Между тем солдаты стали проходить мимо чайной, всё так же выдерживая ритм марша. Вдруг несколько солдат начали напевать какой-то мотив, который тут же подхватили и остальные бойцы из колонны. На всю улицу стал раздаваться бодрый и бравый мотив с весьма примечательным текстом:

Эх, ты наша доля!

Мы вернулись с поля,

А вокруг гуляет

Недобитый класс.

Эх, скажи ты, дядя,

Для народа ради,

Никакая контра

Не уйдет от нас.

Чух-чух-чух!Стучат, стучат копыта.Чух-чух-чух!Ударил пулемет.Селестия и стражаНаголову разбита,А Красную АрмиюНикто не разобьет!

Продолжая напевать, красноармейцы маршем прошли мимо принцесс, которые настороженно провожали взглядом уходящих солдат. Селестия с трудом сдержала вздох облегчения, поэтому она просто поднялась со столика и закинула сумку обратно на спину.

— Да, вот тебе и народная любовь, — пробормотала вполголоса Луна, отрывая взгляд от уходящей за горизонт колонны, шум от которой стал утихать.

— Будет лучше, если мы двинемся дальше, мы и так задержались.

— Иронично, это должна была быть моя реплика, — усмехнулась Луна и двинулась за сестрой. — Но я соглашусь с тобой, лучше нам уйти, не стоит искушать судьбу.

Двинувшись прочь от чайной в сторону другой улицы, принцессы вновь окунулись с головой в океан новых впечатлений, в котором оставалось ещё так много неизведанного и интересного. Теперь, когда у принцесс настроение чуточку прибавилось, они принялись дурачиться, будто им обеим и не было свыше тысячи лет. То Селестия взберётся на Медного всадника и чуть не попадётся милиции, то Луна примется повторять величественную позу статуи Стила Сталлиона, призывавшего народ свершить революцию. Селестия, пока фотографировала этот эпический момент, со смехом приговаривала: «Лунная призма, дай коммунизма!».

Луна же шутку заценила и потому решила пойти ещё дальше, наняв на полчаса повозку с кучером. Зачем, спросите вы? Чтобы в течение этих самых 30 минут разъезжать по Дворцовой площади, размахивая откуда-то взявшимся красным флагом и кричать на всю площадь: «Долой тиранию сахарного деспота! Даёшь ночь по 12 часов в сутки! Всех паразитов — на Луну!». Селестия чуть ли не молила сестру прекратить это, но её просьбы и мольбы заглушал её собственный хохот, к которому потом подключились и остальные зеваки.

К слову о них. Множество туристов разных рас мелькали то тут, то там. Встречались даже представители экзотических народов вроде зебр, абиссинских котов или гиппогрифов. Был даже забавный эпизод, где Селестия и Луна встретились с одним на редкость болтливым грифоном из Аквелии. Тот в основном жаловался на то, что из Придеи не было прямых рейсов до Петерсхуфа, из-за чего ему пришлось делать крюк через Нова-Грифонию. К его ужасу, там вконец обнаглевшие пограничники и стражи порядка чуть было не оставили без перьев незадачливого туриста своими непомерными штрафами и пошлинами. Принцессам оставалось лишь посочувствовать пернатому.

Что примечательно, в ходе их прогулки встречались и другие туристы из Эквестрии и Кристальной Империи, которые тоже путешествовали по просторам Сталлионграда. Селестия краем глаза наблюдала за тем, как одна такая туристка (судя по акценту — из Эппллузы) непринужденно общалась с местными жителями. И с их стороны не было никакой агрессии или злобы, все мирно и спокойно, даже в меру дружелюбно. Обычно от местных стоит ожидать подозрительности, злобы, отчужденности, но очевидно, что годами рисуемый массовой фантазией образ грубого и подозрительного северянина — случай явного преувеличения.

Тем временем наша ничем не примечательная парочка прогуливалась по улице Жарокова, минуя дом №25, в котором на первом этаже располагалась одна из древнейших пышечных. Селестия не удержалась от того, чтобы прикупить себе (ну и сестре, разумеется) пакет свежеиспеченных пышек, щедро посыпанных сахарной пудрой. Луна хоть и снова пожурила сестру по всё той же старой теме, но от выпечки не отказалась.

— Довольно вкусно, но пончики у Джо мне как-то больше по душе, — отметила Луна, прожевывая последний кусок пышки.

— Согласна, зато они очень мягкие, как зефир, а горячее тесто приятно обжигает рот, но самое вкусное вот в этом… — добавила Селестия и тут же подцепила своей выпечкой оставшуюся сахарную пудру с носа Луны, на что та едва слышно пискнула и недовольно зыркнула на сестру, попутно пытаясь скрыть заалевшие щеки своей неряшливой гривой.

Не успела принцесса Ночи разразиться тирадой и наконец устроить локальную вечную ночь, как возле них раздался уже знакомый им высокочастотный свист. Они с легким испугом резко обернулись и готовы были встретиться с представителями закона, но встретили лишь двух пони. Один, северянин, держал в копытах банджо, а второй тащил на спине целую барабанную установку, попутно держа в копытах скрипку. Судя по всему, это были бродячие музыканты, дарящие красивую музыку местной публике за звонкую монету.

— Граждане петерсхуфцы, многоуважаемая публика! Последний раз, проездом из села Шишини в Лас-Пегасус, перед вами выступают популярнейшие куплетисты: Тин Стринг! Лоу Нот! Граф Простой неоднократно утверждал, что наша жизнь — железная дорога!

С этими словами музыкальный энтузиаст подал сигнал своему подельнику, и оба музыканта начали задавать бодрый ритм из банджо, скрипки и барабана. Забавная мелодия зазвала с улицы оставшихся пони, пришедших заценить местное творчество. Когда музыка привлекла достаточно народу, зазывала с банджо принялся исполнять куплеты:

А у окна стоял мой чемоданчик,
А у окна стоял мой чемоданчик,
А у окна стоял, а у окна стоял,
А у окна стоял мой чемоданчик!

А ну-ка убери свой чемоданчик,
А ну-ка убери свой чемоданчик,
А ну-ка убери, а ну-ка убери,
А ну-ка убери свой чемоданчик!

А я не уберу свой чемоданчик,
А я не уберу свой чемоданчик,
А я не уберу, а я не уберу,
А я не уберу свой чемоданчик!

И тут, как говорится, ничто так не пробуждает в народе хорошее настроение, как задорная музыка. Пони с банджо пустился в неудержимый пляс, будто ему сегодня пришла получка, которую он теперь с радостью пустит на что-нибудь проспиртованное. Завлекшиеся прохожие также начали пританцовывать в такт музыки, а кто-то начал ободряюще присвистывать. Луна с лёгкой улыбкой наблюдала за этой картиной, Селестия же сделала пару щелчков фотоаппаратом, запечатлев момент на память.

— Граждане петерсхуфцы, многоуважаемая публика! Ссудите, кто сколько может, скромным труженикам массовой культуры! — пылкий музыкант снял свою кепку и протянул её перед собравшимися пони, ожидая получить от «многоуважаемой публики» признательность, выраженную в чеканной монете.

Проходя от пони к пони, он получал от почтенной публики всего понемногу. Кто деньгу кинет, кто сигаретой угостит. А тот всё приговаривал каждый раз: «Спасибо!», «Премного благодарен!», и единичное «Сам пошёл!», когда один из зевак зажмотился на благодарность. Когда он проходил мимо принцесс, Селестия достала из сумки пару блестящих монет и кинула их в кепку.

— О, мадам, спасибо! — поблагодарил её музыкант, сделав шуточный реверанс, после чего обратился к своему приятелю: — Ладно, хватит играть, концерт окончен.

На эту новость его коллега по цеху малость приуныл, но оспаривать приказ не решился. Музыканты под одобрительные аплодисменты своей скромной, но преданной публики направились восвояси, на поиски новой публики, или пропивать только что полученную, так сказать, прибыль в ближайшем трактире. Сёстры-аликорны лишь переглянулись между собой, усмехнулись, а затем двинулись дальше по улице.

— Знаешь, эта театральная парочка напоминает мне о наших носительницах Элементов Гармонии, — поделилась своими мыслями Луна. — А если точнее, об их любви петь в любой непонятной или опасной ситуации. Катаклизм? Мировая война? Цены на маффины выросли втрое? Самое время для песни!

— Не многовато ли сарказма для тех, кто защищает покой нашего мира? — укоризненно спросила Селестия.

— Ты хотела сказать «тех, кто выполняет за нас нашу же работу»?

Селестия на это лишь сплюнула, повторяя подсмотренный в свое время у северян жест, который ей тогда показался очень выразительным и эффектным. Луна же залилась своим звонким хохотом, наслаждаясь реакцией сестры. Та, в свою очередь, состряпала обиженное выражение лица, вздернула носик и хмыкнула, походя внешне на какого-нибудь оскорбленного дворянина, коих она встречала по двадцать-тридцать пони в день.

К счастью для неё, она наконец-то могла позволить себе хотя бы небольшой отдых от этой невыносимой рутины. И подобный спонтанный (ну, почти спонтанный) тур по стране Советов был своего рода спасательным кругом для её психики. Даже риск попасться спецслужбам нисколько не отпугивал, а, наоборот, прибавлял интерес ко всему этому мероприятию. Да, может показаться, что это легко говорить аликорну, который в случае чего может одним заклинанием сделать кратер размером с хуфбольное поле. Так или иначе, попадаться им явно не стоило…

— Слушай, может, нам стоит… — обратилась Селестия к сестре, но, обернувшись, она заметила, что та отстала от неё на пару метров.

Постояв пару секунд в недоумении, она пошла выяснять, что происходит. Вернувшись обратно, она увидела, как Луна с неприкрытым удивлением смотрела куда-то в сторону. Взглянув туда же, Селестия увидела двухэтажное, но достаточно компактное здание.

В отличие от встречавшихся ранее зданий, эта постройка не обладала каким-либо изяществом, как у множества подобных культурных мест Петерсхуфа, или даже аскетизмом, характерным для некоторых жилых домов современной застройки, которые они встречали на своём пути уже много раз.

Это место напоминало какое-то поместье, история которого наверняка насчитывала не одно поколение, но, несмотря на столь приличный срок, оно достаточно хорошо сохранилось. Очевидно, хозяева держали его в хорошем состоянии.

Вообще, то же самое можно было сказать обо всем городе в целом. Несмотря на недавнюю революцию, город оставался в меру чистым и ухоженным. До этого Селестии приходилось слышать разные слухи об этом городе, будто бы на каждом шагу расставлены заграждения и каждое здание больше напоминало военную крепость. Будто бы город готовился к одной большой войне, и, очевидно, главным врагом здесь должна была выступить Эквестрия. К счастью для всех, её удалось избежать, но надолго ли?

Тем временем Луна решила подойти к зданию чуточку поближе, Селестия же молча последовала за ней. Чуть позже стало понятно, что Луну заинтересовало не столько здание, сколько табличка, на которой чёрным по белому вырисовывалась надпись: «Библиотека «Лунная пони». Над ней висела ещё одна табличка, чуть меньшего размера, уже без слов, но с нарисованным символом белого полумесяца, на котором сидела сова. Эта картина сначала удивила принцессу Луну, а затем её удивление сменилось любопытством.

— Библиотека «Лунная пони»? — спросила Луна так, будто бы хотела убедиться в том, что ей не мерещится то, что она сейчас видела.

— Удивлена не меньше твоего, — высказалась Селестия. — Довольно странное место для библиотеки, впрочем, не страннее бывшей библиотеки Твайлайт внутри дуба.

Ещё в течение какого-то времени они молча стояли под дверью. Луна пребывала в сильном смятении, мечась в мыслях, думая о том, что ей стоило сейчас сделать: зайти внутрь или пройти дальше. Однако любопытство в конечном итоге взяло вверх над осторожностью. Она резво открыла дверь библиотеки и вошла внутрь, оставив опешившую сестру позади себя. Та, быстро придя в себя, последовала вслед за ней.

Войдя внутрь, они обнаружили, что обстановка была в принципе предсказуемой: множество стеллажей, забитых книгами, приятный аромат старой бумаги, пара небольших столов и стульев в углу в качестве импровизированного зала для чтения. Единственное, разве что, освещение было довольно тусклым, будто бы лампы на потолке еле-еле выжимали из себя свет.

— Скажи, пожалуйста, а что мы здесь вообще собираемся найти? — шёпотом спросила Селестия свою сестру.

— Не знаю, — несколько потерянно ответила она. — Просто я не понимаю, почему это место называется так? «Лунная пони»… Это название почему-то вызывает у меня чувство… дежавю, что ли?

— Хочешь сказать, это как-то связано с тобой?

— Хотела бы я это знать…

Тут позади них раздался чей-то приглушённый кашель. Обернувшись, они увидели перед собой кобылу. Даже не кобылу, а фестралку. Мохнатые кисточки ушей, клыки и разрез глаз явно на это намекали. И, судя по её уже довольно седой гриве, она была уже преклонного возраста. Обе принцессы заметно удивились её появлению, хотя удивление Луны было скорее приятным: она всегда была рада видеть своих подданных, в том числе и за пределами Эквестрии.

— Вам что-нибудь подсказать? — любезно спросила она, держа на лице теплую улыбку, из-за чего её клыки немного торчали из-за губ.

Сёстры переглянулись, будто бы спрашивая друг друга о том, что им теперь делать. Но Селестия лишь ухмыльнулась, кивнула сестре и отправилась в сторону стеллажей.

— Я пойду прогуляюсь, может, найду на полках что-нибудь интересное. Тебе что-нибудь поискать?

— Д-да! — вовремя сориентировалась Луна. — Что-нибудь по теме истории, если тебя не затруднит.

— Замётано! Не скучай!

С этими словами Селестия оставила её наедине с хозяйкой библиотеки. Луна в мыслях поблагодарила сестру за этот жест и простила ей ту идиотскую сцену в чайной. Да и в целом все остальные моменты прошедшей недели, за которые ей хотелось отправить свою сестрёнку в Тартар, на радость сидящему там Тиреку.

— Прошу прощения за мою реакцию, — обратилась Луна к библиотекарю, — просто немного не ожидала, что встречу здесь кого-нибудь из фестралов.

— Да, я заметила, что вы не местная, потому что те уже давным-давно к нам привыкли. Хотя в мою молодость было не так много переселенцев из Эквестрии, как сейчас, впрочем, их всё равно не так много на фоне большинства северян, так что потерпеть их можно.

— И давно вы переехали в Сталлионград?

— О-о-о, — протянула пожилая фестралка, предаваясь воспоминаниям. — Наше племя осело здесь ещё в те времена, когда эта страна называлась Северяной, задолго до её присоединения к Эквестрии.

— Так давно? — в изумлении спросила Луна.

— Да! Это было ещё в те времена, когда мой пра-пра-…-дедушка принял решение покинуть Эквестрию вместе с нашими соплеменниками и переселиться в эти края. С тех пор прошло уже несколько веков, а мы все ещё здесь.

— Интересно, — с интересом слушала ночная принцесса. — Подождите, вы из какого-то конкретного племени?

— Ну, — немного замялась фестралка. — Я не люблю обычно об этом говорить, но да, я происхожу из племени Кэйвов. Сейчас, правда, это уже ни о чём не говорит.

Хозяйка в подтверждение своих слов достала из-под одежды небольшой медальон на цепочке, сделанный из особого сплава металлов, а на самом медальоне был вырезан уже знакомый рисунок полумесяца, на котором сидит сова. Она поднесла медальон ближе к свету лампы, и тусклый металл, казалось, засиял изнутри. Рисунок совы на полумесяце словно ожил, его контуры стали четче, а взгляд — пронзительнее. В этот момент в комнате стало ощутимо холоднее, и легкий ветерок прошелся по стенам, заставляя пламя свечи дрожать. Луна хорошо помнила этот символ ещё с незапамятных времен, когда зарождались первые именитые племена фестралов, и эта сова на луне — давний символ одного из них.

— В самом деле, племя Кэйвов? — с легким шоком переспросила Луна. — Они служили в личной гвардии принцессы Луны ещё задолго до восстания Найтмер Мун. И вы были одними из первых, кто поддержал её в борьбе с Селестией, за что вас потом и изгнали. Поразительно, что предки такого древнего рода находятся здесь, в Сталлионграде!

На этот раз уже хозяйке пришла пора с изумлением смотреть на новоявленную посетительницу как на какое-то внеземное чудо. От удивления она даже приоткрыла рот, и её клыки заблестели на свету.

— А я больше удивлена вашей поражающей осведомлённости, — прохрипела хозяйка, наконец оправившись от первого шока. — Откуда же вам это известно? Мы сами мало что помним о давних временах, даже летописей не осталось, всё передавалось из уст в уста. Неужели вы историк?

— В какой-то мере, пожалуй, — немного растерянно ответила Луна. — Просто мне всегда была очень интересна история вашего народа. Несмотря на все притеснения и гонения, вы продолжаете защищать свою самобытность. И это не может не вызывать уважения и сочувствия.

— Что ж, мне очень приятно это слышать, — она вздохнула с облегчением, будто бы с неё свалилась целая гора. — Обычно пони из Эквестрии относятся к нам в лучшем случае снисходительно. Если у вас есть какие-то вопросы, не стесняйтесь спрашивать.

— Благодарю вас, — с уважением поклонилась Луна. — Кстати, я видела тот же символ у входа в библиотеку. Это здание как-то с вами связано?

— Да, раньше это место было нашим имением, если это можно так назвать.

— Но почему здесь теперь обычная библиотека? Подозреваю, что это произошло не по вашей воле.

— Ну, как сказать, и да, и нет. Да, после революции новые власти нам слегка так намекнули, что мы занимаем чрезмерную площадь и что нам надо бы её освободить. Нет, нас никто на улицу не выгонял, просто пришлось бы потесниться. Разумеется, нашу семью это не очень обрадовало. К счастью, мой старший сын, сам участник революции, смог добиться от властей компромисса — наше имение переделывают в общественную библиотеку, я же остаюсь на правах, так сказать, администратора. Так что нам повезло, мы почти ничего не потеряли после этих событий.

— Но разве вам не было жалко отдавать то, что вы зарабатывали годами тяжелого труда?

— Ну, честно говоря, тяжелого труда здесь и не было, хе-хе-хе. Отец его выиграл в преферанс у одного дворянина, или что-то в этом роде. Я не считала себя дворянкой или буржуйкой лишь из-за одной этой кучи досок и камня, плевать мне на него. Главное — моя семья живет и здравствует, а жилье — вопрос уже такой.

— Что ж, я рада, что все вышло благополучно для вас. И такой ещё вопрос: почему у библиотеки такое название: «Лунная пони»? Только не говорите мне, что это как-то связано с Найтмер Мун.

— Хорошо, не скажу! — фестралка принялась душевно хохотать, но в очередной раз старость напомнила о себе, когда она резко закашлялась. — Аргх! Уже никуда не гожусь.

— Вы в порядке? — обеспокоенно спросила Луна, готовясь в любую секунду подхватить падающее тело.

— Ай, возраст, етить его, тут уже ничего не попишешь… А касательно вашего вопроса, то да, связано, но не с Найтмер Мун. Я увековечила не её, а… принцессу Луну.

У ночной принцессы после этих слов всё упало, и было от чего. На некоторое время Луна забыла даже, как дышать, не то что разговаривать. Ибо не каждый день тебе прямо в лицо заявляют, что в твою честь сделали памятник. Ну, памятник — громкое слово, но важности и волнения события это не умаляет.

Пускай она и не была падкой на славу, но признание её заслуг было для неё довольно щепетильным вопросом. Да что там говорить, на этой почве и вовсе случилось самое эпохальное событие в Эквестрии, которое разделило её историю на до и после. И хотя после всех этих событий она стала более терпимой в вопросе признания и любви подданных, она все равно была в шоке от того, что о ней хоть где-то сохранилась добрая память. И она была вдвойне шокирована, что об ней помнили даже в Сталлионграде — в месте, где к принцессам отношение было, мягко говоря, нетерпимым.

— Но… — прочистила Луна охрипшее горло. — Но почему её?

— Пускай мы и благодарны нашей Госпоже за её покровительство и защиту нашего народа, но… мне претит её идея о вечной ночи. В мире должна быть гармония дня и ночи, а не тупое господство одной поры над другой. Пускай ночь и наша стихия, но день я тоже люблю. И именно за такой мир сражалась принцесса Луна, и я рада, что она в конечном итоге одержала верх, а не Найтмер Мун. Миру так будет лучше.

— Скажите, а сейчас бы вы хотели вернуться в Эквестрию? Фестралам теперь нет нужды прятаться, и они вольны жить так, как они хотят, не прячась по пещерам и закуткам.

Этот вопрос заставил её собеседника временно притихнуть, разве что едва слышимое сопение издавалось из её ноздрей. Она явно обдумывала, как ей лучше всего ответить на данный вопрос. Луна не собиралась торопить её в этом, даже если её саму мучило безудержное любопытство.

Эквестрия… — внезапно заговорила фестралка — Мне много приходилось слышать о ней: умиротворяющая красота Понивилля, яркие огни Кантерлота, холод и мрак Вечнозелёного леса. Ностальгия — коварная штука, она выбеливает неприятные моменты, оставляя лишь сладость воспоминаний. Я хоть и рада, что нашему народу стало немного легче в Эквестрии, но даже несмотря на это, я бы не стала возвращаться туда. Да и зачем? Видеться со своими дальними родственниками, которые записали нас в еретики, мне неинтересно. Вся моя семья здесь, и я должна быть с ней. Кроме того, это было бы некрасиво по отношению к той стране, которая приняла нас, безродных оборванцев, и дала нам новую жизнь. Да, она была сложной, но мы сами могли определять свою судьбу. И за это я и моя семья будем ещё долго благодарить Северяну, и не играет роли, какой флаг над ней висит. Обижайтесь или не обижайтесь, простите, но мне всё равно.

Но вопреки её ожиданиям, неизвестная кобыла не выглядела оскорбленной или обиженной на её слова. Напротив, она взглянула на фестралку с таким уважением, словно перед ней стояла не просто случайная прохожая, а почтенный старейшина, хранитель древних знаний. В её глазах не было ни тени враждебности, лишь неподдельный интерес и, возможно, даже восхищение.

— Я даже и не думала обижаться, прекрасно вас понимаю, и я могу лишь пожелать вам успехов в жизни.

Она сделала уважительный поклон, фестралка немного смутилась от такого внимания, но отговаривать посетительницу от данного жеста она уже не стала.

— Тогда мне интересно узнать, как вы оказались в этих краях? Насколько я знаю, многие племена фестралов переселились на юго-восток после изгнания Найтмер Мун.

— Все так и есть, если верить рассказам моей бабушки, то изначально мы тоже жили вместе с нашими собратьями на юге. Но возникли некоторые… разногласия с остальными племенами.

— Разногласия? По поводу чего?

— Если я правильно помню, это был вопрос нашего будущего. Нашего, в смысле, всех фестралов Эквестрии. Как вы наверняка знаете, после изгнания Селестией нашей госпожи — Найтмер Мун, нам пришлось прятаться от возмездия с её стороны. Большая часть из нас нашла пристанище в жарких джунглях юго-востока Эквестрии, мои предки в том числе. И когда всем выжившим племенам удалось собраться и организоваться, все сразу же подняли вопрос о том, что нам делать дальше. Мы уже тогда знали, что наша повелительница должна была вернуться спустя тысячу лет, чтобы покончить с деспотизмом Селестии и установить в мире вечную ночь. И племена ратовали за подготовку к возвращению Найтмер Мун, после которого мы могли бы вновь выступить на её стороне.

— Смею предположить, что ваше племя выступило против данной затеи? — поделилась своими мыслями ночная принцесса, молча и безотрывно до этого слушая рассказ библиотекаря.

— Увы, не совсем так. Вернее, лишь часть племени поддержала идею мести — это были старые и самые фанатичные члены племени Кэйвов. Остальные же, в основном молодые, не очень радовались перспективе посвятить свои жизни и жизни своих детей сомнительной авантюре. В их числе как раз и был мой пра-пра-…-дедушка. Он в первую очередь хотел дать нашему народу спокойное и достойное будущее, в котором мы могли бы жить так, как мы бы этого хотели.

— Очевидно, ваши собратья не разделяли его взглядов на будущее?

— К сожалению, да. Его подвергли остракизму за «предательство рода», «ересь» и все остальное. После этого ему ничего не оставалось, кроме как отправиться прочь из Эквестрии. С тех пор племя Кэйвов фактически разделено, одна его часть осталась скорее всего в джунглях, а вторая осталась здесь.

— И почему вы решили переселиться именно сюда, в Северяну?

— Других вариантов у нас и не оставалось, по большому счету. В Грифонии к фестралам относились не лучше, чем к пони, а Зебрику и сейчас безопасным местом с трудом можно назвать, представьте себе, какое оно было в те времена. Да и мы бы просто не пережили еще одно дальнее путешествие. И в этом плане Северяна подходила как нельзя лучше. Единственное место на континенте, где живут пони, над которыми нет власти Селестии. Кроме того, уже тогда ходили слухи, будто в этой стране местные пони рады фестралам, ну или как минимум гораздо терпимее к нам, нежели эквестрийцы. Поэтому мы и решили переехать в эту загадочную страну.

— Жалеете ли вы об этом решении?

— Вы знаете, — заметно призадумалась она. — Скорее нет, чем да.

— В каком смысле? — в лёгком недоумении переспросила Луна, малость наклонив голову набок.

— Ну, как бы вам так сказать… С одной стороны, да, жизнь здесь не самая простая. Первые годы нашей новой жизни сопровождались голодом, холодом и нищетой. Но таковы были реалии этих мест — слабые здесь долго не живут. И это правило распространялось на всех, не только на наш народ.

— Сурово, но справедливо, — Луна подвела некоторые итоги её рассказу.

— Да, вы правы. Но, с другой стороны, постепенно жизнь стала налаживаться. Мы научились обрабатывать землю, выращивать скот, строить дома. Наш народ стал процветать, и мы смогли создать свою собственную культуру и традиции. Да и местные пони к нам в принципе нормально относятся. Среди них и симпатичные жеребцы встречаются, ха-ха! Взять хотя бы моего давно покойного супруга, да хранят звёзды его покой.

— Вы были замужем за обычным пони? — с удивлением переспросила Луна. — Не за кем-нибудь из сородичей?

— Не просто замужем, он подарил мне троих чудеснейших жеребят! Двое моих и один приемный жеребенок, но с ним долгая история.

Достигнут очередной разрыв шаблона, второй за сегодняшний день. И она очень надеялась, что это был последний, иначе следующий будет для неё последним.<strong> </strong>За долгие века наблюдений за своими подданными она заметила, что фестралы зачастую предпочитают заводить семьи между соплеменниками. Лишь изредка случалось, что они заводили отношения с представителями других рас. И причина крылась даже не в каких-то расовых предрассудках (хотя и это тоже вносило свою лепту), а в консервативности фестралов в плане выбора партнёра, и смешанные браки даже для самих фестралов (особенно среди изолированных племён) считались дикостью. Но даже в таких семьях практически не заводят жеребят, потому что всем было известно, как зачастую относятся к полукровкам.

— Поразительно… — в изумлении пролепетала ночная принцесса, с трудом нашедшая в себе силы сказать хоть что-нибудь. — И у вас из-за этого не было проблем ни с пони, ни с властями?

Библиотекарша на этот вопрос сдержанно хохотнула, её явно веселил тот разрыв шаблона, который сейчас переживала Луна.

— Да я вас умоляю, с чего бы? Если раньше властям было просто плевать, то после революции это стало даже в каком-то смысле поощрительным. Как говорят на партсобраниях: «Вносим идеи интернационализма в массы», ну или ещё проще говоря — дружбы народов. А сам народ хоть и бывает, что пялится, но это скорее из любопытства, чем из расизма. Да и я знавала здесь парочки и поинтереснее. Вон, через дорогу у меня знакомый есть, у которого жена — грифон. Ох и не завидую я ему, грифоны — народ резкий и сварливый.

С этой вставки они обе рассмеялись, и даже Луна не удержалась от смеха, представив себе картину, как жеребец возвращается после работы домой, где его ждёт злющая пернатая супруга, от которой даже и не знаешь, чем получишь: сковородкой или клювом.

— Так что здесь с этим проще, чем в Эквестрии, ибо тамошние пони зачастую такие снобы и дикари, которых даже, простите, инцест пугает меньше, чем отношения с фестралами, — с трудом сдерживая злобу, продолжила она. — Вы только не обижайтесь, вас это нисколько не касается.

— Не беспокойтесь, и я не думала, — с грустной улыбкой ответила Луна, слегка поникнув головой.

Она действительно не была в обиде на её слова, пусть даже это и была тирада на её же подданных. Но это был тот момент, когда она придерживалась того же мнения, что и эта пожилая мудрая пони, разве что в более резкой и критичной форме. Несмотря на многовековое торжество гармонии в Эквестрии и кажущуюся миролюбивость пони, они всё же были в некоторых вопросах настоящими невеждами и лицемерами. В частности, пони могли бы с радостью принять совершенно чужого для них грифона, но готовы были гнать взашей более близкого им фестрала. Клеймо «предателей» висело на этом народе веками, и даже Селестия с этим едва ли что-то сделала. Лишь после возвращения принцессы Луны ситуация немного, но улучшилась. Но, к сожалению, между пони и фестралами по-прежнему стояла огромная пропасть, и кто знает, сколько пройдет ещё веков, прежде чем эти народы смогут ужиться как равные.

Тут из-за стеллажей показалась Селестия, она несла за собой небольшую кипу книг. Через пару секунд она нагнала свою сестру, но заметив поникшее настроение Луны, она начала немного волноваться.

— Эй, всё в порядке? — она подошла вплотную к сестре и слегка наклонилась, чтобы присмотреться к её лицу.

— Всё в порядке, сестра, спасибо, — отмахнулась принцесса Ночи, быстро приведя себя в порядок. — Я смотрю, ты подошла к делу ответственно.

Селестия несколько секунд в недоумении хлопнула глазами, но тут же вспомнила о летающих позади неё книгах.

— А, ты об этом! Решила взять пару-тройку книг, мне они показались любопытными. Их же можно у вас приобрести?

— Да, конечно, — с улыбкой кивнула библиотекарша. — Я сейчас схожу за счетами.

Она тут же покинула принцесс, оставляя им возможность переброситься друг с другом парой фраз.

— Вот, — Селестия протянула Луне одну из книг. — Как и просила, историческая литература. Думаю, тебе понравится.

Повертев книгу в копытах, Луна обратила внимание на её довольно размашистую обложку, на которой было напечатано: «История государства Северянского», автором числился некий Карманин. Книга была приличных размеров как ввысь, так и вширь, да и её вес ощущался хорошо, будто бы она держала в копытах целый кирпич.

— Да уж, судя по размеру издания, у этого народа довольно насыщенная история, — пробормотала вполголосаа она, пролистав пару десятков первых страниц книги.

— Поверь, это ты ещё Простого не читала. Его произведение «Война и мир» состоит из четырёх томов, и в сумме там почти полторы тысячи страниц!

— Сколько?! — в шоке переспросила Луна. — Это ж насколько надо любить читать, чтобы такое прочесть?

— Если только это не Твайлайт, — со смехом добавила Селестия, и на эту шутку рассмеялись они уже обе. — Кстати, я и ей пару книг взяла, а то Твайлайт ещё подумает, что мы о ней забыли, и тогда нам точно конец.

— Надеюсь, что ты не стала брать ей «Капитал» Карамельки Маркс?

— Боишься, что она его в ужасе сожжёт?

— Нет, боюсь, что она поймёт его содержимое, и тогда нам, сестрёнка, уже точно конец. Я уже вижу эту картину: «Дружба — это коммунизм!», а потом нас отправят на Луну, где заставят нас нарисовать на ней портрет Сталлиона.

— Я смотрю, ты сегодня в ударе… — померкший взгляд Селестии явно намекал, что эта шутка ей явно не зашла, но Луна же вовсю смеялась со своей фантазии.

К этому моменту как раз вернулась фестралка со счетами. С ними она быстро прикинула общую сумму за все книги. Луна расплатилась с ней из их общего кошелька, всучив сверх указанной цены ещё немного сверху.

— О, у вас мельче нет? У меня сдачи не будет.

— Берите без сдачи, с нас не убудет, — сказала ей Луна, убирая кошелек обратно в сумку, покуда Селестия укладывала туда же новоприобретенные книги.

— О нет-нет-нет, я не могу это принять! — начала противиться фестралка, будто бы ей подсунули не деньги, а корзинку свежего чеснока.

— Возражения не принимаются! — категорично возразила ей на это ночная принцесса. — Побалуйте себя свежими фруктами, в вашем возрасте витамины полезны. Считайте, что это приказ Найтмер Мун!

Поняв, что она только что брякнула, Луну охватило легкое оцепенение, а глаза стали по пять битсов. Теперь же настала очередь Селестии от всей души сдерживать себя, дабы не придушить свою излишне болтливую и языкастую сестру. Они собирались было начать оправдываться и сочинять какие угодно нелепицы, но, к их удивлению, фестралка лишь рассмеялась своим звонким, как колокольчик, голосом. Принцессы в недоумении уставились на неё, думая про себя, смеется ли она от истерики, стыда, ужаса или всего понемногу? Та же, отсмеявшись, сказала:

— Как вам будет угодно, моя Госпожа! — она сделала шутливый поклон принцессам, но вмиг веселье прекратилось, когда затрещали её старые кости. — Ай, ну вот, не бывает добра без худа, называется… Ладно, спасибо, что зашли и повеселили старуху! Счастливого пути!

Они кротко обнялись и распрощались друг с другом, будто были старыми друзьями, которым удалось встретиться впервые за долгие годы разлуки, и теперь им вновь приходится расставаться. На этом сказалось и некоторое обаяние этой, на первый взгляд, совершенно неприметной доброй старушки. Как бы Луне ни хотелось остаться здесь подольше и послушать её истории, увы, время было не на её стороне.

— Эх, такая милая пони, — тоскливо вздохнула Луна, когда они уже покинули библиотеку. — Надеюсь, что у неё всё сложиться как нельзя лучше.

— Так о чём вы с ней болтали? — спросила у неё Селестия, с трудом скрывая своё любопытство, но взглянув на небо, тут же передумала. — Ладно, по дороге расскажешь, а то уже смеркается, а нам завтра нужно быть уже в Сталлионграде. В смысле, в столице.

На этом они двинулись дальше, навстречу новому этапу их небольшого приключения. Снова взглянув на табличку у входа, на которой была все та же сидящая на полумесяце сова, Луна улыбнулась краями губ, представляя себе, как будет с теплотой вспоминать эту интересную встречу, и в глубине души надеясь, что эта встреча повторится, пускай даже это и было маловероятным. Взглянув на небо, она увидела, как оно перекрасилось в теплый оранжевый цвет, предзнаменуя начало заката и приближение её любимой ночи. Но в данный момент это означало, что им пора было двигаться дальше…