Принцесса Твайлайт Спаркл и ее помощник номер два
Некоторое время спустя
Получив ответы на свои вопросы, Мундэнсер отнеслась ко всему происходящему довольно сердечно, что, по мнению Спайка, обнадеживало. В этом и заключалась особенность Мундэнсер: как только ее паранойя успокаивалась, она снова становилась той пони, которую Спайк помнил еще с самого детства, с самых первых лет своего становления. Как и Твайлайт, Мундэнсер с удовольствием отвечала на все его вопросы "почему" и была терпелива с ним в самые любопытные периоды его жизни. В своем роде Мундэнсер была ответственна за то, каким драконом стал Спайк, и он чувствовал слабое, но все же болезненное сожаление о тех годах, когда они отдалились друг от друга.
Сейчас она наблюдала за Тейлспин, изучая ее с удивительной, в духе Мундэнсер, интенсивностью, в то время как кобылка продолжала заниматься расстановкой книг по полкам. Пока Мундэнсер наблюдала за кобылкой, Спайк как бы наблюдал за ней, в перерывах между сортировкой книг, чтобы Тейлспин могла подлететь и забрать их. Как быстро все рассыпалось, так же быстро и восстановилось.
Спайку было стыдно за то, что он чуть не поджег ее, но Мундэнсер, как всегда, была наготове. В мгновение ока она подняла щит, а затем погасила пламя, прежде чем был причинен реальный вред. Она даже не рассердилась, не была раздосадована и ничуть не расстроилась. Через несколько мгновений после случившегося она обняла его и утешила — напоминание о том, какой пони была Мундэнсер на самом деле — пони, которой она всегда была, и о той ее части, которая осталась после тяжелого испытания.
Однако по мере того как он успокаивался, к нему мало-помалу возвращалась сильная сонливость. Разбор книг становился все более утомительным. Осознав, что Мундэнсер — единорог, и не просто единорог, а единорог, обладающий сильной магией, Спайк предложил решение. Отложив книгу, он озвучил свои мысли.
— Есть шанс, что ты нам поможешь? — спросил он, надеясь, что все закончится в ближайшие несколько секунд.
— Ни малейшего шанса, — ответила Мундэнсер, не теряя ни секунды. — Ты сам заварил эту кашу, и тебе самому следует из нее выбраться. Я здесь в качестве наблюдателя, не более того.
Такой ответ немного расстроил Спайка, но он смирился. Он слишком устал, чтобы злиться или эмоционально реагировать. К тому же ему не хотелось обижаться на Мундэнсер после того, как она успокоила и утешила его после взрывной вспышки. У драконов, как правило, не было защитных материнских фигур, поэтому разозленные драконы, как правило, оставались злыми и становились придурками. Спайк знал, что стал таким, какой он есть, благодаря таким пони, как Твайлайт и Мундэнсер, а также многим другим. Его гнев никогда не длился долго, и всякий раз, когда его чешуя изгибалась, кто-нибудь из пони помогал ее разгладить.
Он не был диким существом, находящимся в состоянии вечной истерики.
— У тебя появился интересный друг, Спайк, — тихо прошептала Мундэнсер. — Я знаю Найт Глайдер. Нас познакомила Старлайт. Найт Глайдер — свирепая воинственная кобыла… но я и понятия не имела, что она хранит тайну. Возможно, в этом и есть смысл тайны. Я хочу сказать, что не ожидала от нее никаких отклонений. Она никогда не показывала никаких признаков того, что она не такая, была как все.
— Пони, которые остались в городе Старлайт, сделали это не просто так, — ответил дракон.
— Так и было, Спайк. Так и было. — Лицо Мундэнсер осунулось, а глаза стали задумчивыми. — Знаешь, при нынешней ситуации я бы тоже попыталась найти утешение в подобном месте. Никто мне не доверяет, Спайк. Я слышу шепот за спиной. Я слышу, как пони сомневаются в правильности суждений Твайлайт. Это так плохо, что даже я сомневаюсь в ее суждениях, потому что я так сильно облажалась. Меня обманули, Спайк, а потом похитили. Ты… ты один из немногих, кто до сих пор относится ко мне по-старому. Я хочу сказать, что ты не изменился, хотя я изменилась. — Она покачала головой, грустно вздохнув. — Я не знаю, что я говорю и что пытаюсь донести. Но я могу поговорить с тобой, как делаю это сейчас.
— Есть Сумак…
— Да, но это очень странно для меня. Сумак дружил с лазутчиком, который заменил меня. Я не знаю, что бы я делала без его дружбы… Я даже не могу понять его дружбу. Бедный парень, ему приходится нелегко. У него проклятие колдуна.
— Ей тоже нелегко, — сказал Спайк, жестом указывая на Тейлспин. — Заставить ее открыться и довериться будет непросто. Ты не хочешь помогать мне с книгами, и я не против, но, может, ты поможешь мне с ней? Она может составить тебе компанию в те ночи, когда ты не спишь. Ей нужно знать, что она может быть собой, пока она здесь.
Мундэнсер отвернулась, ее уши раздвинулись в стороны в расслабленной позе, и она вздохнула — тихий, усталый звук, который совпал с изнеможением самого Спайка. Он понял, что его подруга жалеет себя, и мучился от осознания этого. Бросив взгляд на часы, он понял, что сейчас начало третьего ночи, а значит, до рассвета оставалось всего около четырех часов.
— Мундэнсер…
Ее уши приподнялись, но не встали, что свидетельствовало о том, что она слушает.
— Ты умеешь заставить других почувствовать, что они приняты…
— Я? Затворница, живущая в одиночестве, оторванная от друзей? Я? Изгой, которым я сейчас являюсь? Я… пони, которой никто не доверяет, потому что все думают, что чейнджлинги что-то сделали с моим разумом? Я совсем не вписываюсь, Спайк.
— Ты никогда не заставляла меня чувствовать себя отверженным, — сказал он, пытаясь преодолеть ее резкие, самоуничижительные слова. — Я дракон… многие пони заставили меня чувствовать себя чужаком. Это… это… это ты заставила других друзей Твайлайт… наших друзей принять меня. Ты… ты пристыдила их. Ты заставила их почувствовать вину за то, что они от меня отгораживались. Ты помогла и Твайлайт, потому что, когда я был отвержен, Твайлайт чувствовала то же самое. Она никогда не чувствовала себя принятой, пока не был принят я, и это верно даже сегодня. И… и… и, возможно, Сумак нуждается в тебе, потому что он тоже изгой… по-своему. Ты не относишься к нему как к колдуну, Мундэнсер. Для тебя он просто другой пони.
— Просто еще один пони… который, так уж вышло, колдун.
Спайк почувствовал, как напряжение вернулось в его плечи, и ему захотелось, чтобы оно ушло.
— Спасибо, Спайк.
— За что? — В недоумении он попытался прочитать выражение лица своего друга, но безуспешно.
— За то, что заставил меня почувствовать себя лучше. За то, что помог мне увидеть некоторые ценности, о которых я даже не подозревала. За то, что был моим другом. Выбирай, Спайк.
— О. — Спайк держал в лапах книгу, но, как ни старался, не мог ничего прочесть, и его нынешнее состояние рассеянности было невозможно преодолеть. Под чешуей зашевелилась теплая колючка, и им овладело странное желание обнять Мундэнсер — физическое, интимное напоминание об их дружбе.
Уронив книгу с тяжелым стуком, он поспешил ликвидировать разделяющую их пустоту…
Позже… спустя неизвестное время…
Спайк проснулся от тревожных снов о мотыльках, бьющихся в окно и умоляющих впустить их, чтобы они тоже могли насладиться теплом и светом. Голова кружилась, он был дезориентирован и не помнил, как заснул. Он не помнил, как лег в свою постель и как закончил задание в восточном крыле. Он не помнил, как укрывался одеялом, и все же он был здесь, в своей постели, укрытый одеялом.
Его тело было вялым, несговорчивым и более чем немного голодным. Он пропустил ревизию мисс Кернинг. После всех этих волнений, страхов и переживаний его ждал провал. Часть его души хотела вернуться в сон, потому что он не хотел сталкиваться с последствиями — ни сейчас, ни когда-либо еще. Будучи драконом, он мог спать долго, очень долго. При желании он мог бы пережить все свои проблемы с пони, а когда проснулся бы снова, они бы уже дряхлели от старости.
Но нет, сон был врагом. Лень и вялость лишали его значимых, прекрасных впечатлений, моментов, которые он упускал, времени, которым дорожил. Пони жили лишь мгновение, их жизнь была коротка, так коротка, и заканчивалась слишком быстро. Чтобы быть похожим на них, чтобы быть с ними, он должен был спать, как они, а это означало следовать расписанию, которое он нарушил.
Поднявшись с кровати, он мучительно переживал свой провал.
Он застал Твайлайт в редкую минуту простоя, попивающую чай из чашки, в которой не было пара, потому что остатки тепла уже давно улетучились. Она смотрела на портрет принцессы Селестии в натуральную величину, и на ее лице было безмятежное спокойствие. Спайк бросился к ней и остановился на месте, его когти высекали искры из пола.
— Констанс не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела полки в таком идеальном состоянии, — заметила Твайлайт, пока Спайк начал разминать свои когтистые лапки. — Ни одна книга не стояла не на месте. Выравнивание корешков было идеальным. Смею предположить, что кобыла была впечатлена, Спайк.
Как он ни старался, он не мог вспомнить, как закончил работу. Он помнил, как обнимал Мундэнсер и не хотел отпускать, а она говорила ему что-то доброе, ободряющее и… обнимала его. Что было дальше, можно было только догадываться, но ему нужно было знать. Он должен был знать, все ли в порядке с Тейлспин, ведь он взял на себя обязанность спасти ее.
— Мундэнсер рассказала мне о Тейлспин весьма необычные вещи, Спайк. У меня был шанс встретиться с ней совсем недавно. Наследие Нашгорода беспокоит меня.
— Наверное, да, — слабо ответил он. — Где она сейчас, Твайлайт?
— Мисс Кернинг затащила ее в свой кабинет, чтобы поболтать…
— НЕТ! — Каждый нерв в теле Спайка запульсировал, и, не успев осознать, что делает, он помчался к двери, ковыляя так быстро, как только могли выдержать его щуплые ноги. Его собственный хвост работал против него, дико раскачиваясь из стороны в сторону, что грозило нарушить его равновесие. — Я должен спасти Тейлспин!
Спайк с разбегу врезался в дверь и едва не сорвал ее с петель.
Немного погодя…
Спайк пушечным ядром влетел в дверь Констанс Кернинг, которая от удара распахнулась. Задыхаясь и дымно пыхтя, он застыл в дверном проеме, пытаясь охватить взглядом все вокруг. Тейлспин сидела в кресле и выглядела немного сонной, как будто только что проснулась. Стол Констанс теперь служил импровизированным столом для чая, а ужасной лекции, которой так боялся Спайк… похоже, не было.
Ухмыльнувшись, Мундэнсер помахала, а мисс Кернинг сделала глубокий, успокаивающий вдох.
— Привет, Спайк. Не хочешь присоединиться к нам за чаем? — спросила мисс Кернинг, и лишь призрак улыбки промелькнул на ее строгих чертах. — Я как раз знакомилась с юной мисс Тейлспин, узнавала ее сильные и слабые стороны, чтобы мы могли подстроить программу так, чтобы она лучше подходила ей.
— Я буду… — Тейлспин подняла чашку с чаем во время драматической паузы, — Библиотекарем Ночи! Я буду уничтожать зло в виде несортированных, неорганизованных книг! Днем — мягкая сонная кобылка, ночью — маньяк, сортирующий книги!
Именно в этот момент Спайк пережил эмоциональный крах. Его конечности стали свинцовыми, мозг в основном отключился, и он уставился на мисс Кернинг тупым взглядом слабоумного. Он… он потратил столько времени, сил и энергии на спасение Тейлспин — так много было сказано во имя ее спасения, а она… она спасла себя. Его мозг просто не мог обработать эту информацию, и он стоял в дверях, ошеломленный.
— Бедный Спайк… Он только что проснулся, мисс Кернинг. Прошлой ночью он почти не спал. Тейлспин — ночная, а Спайк… не очень. Пожалуйста, простите его.
— Непременно. — Мисс Кернинг жестом указала на стол. — Пожалуйста, присоединяйся к нам. Присаживайся, Спайк.
Как только эти слова были произнесены, Спайк почувствовал, как непреодолимая сила потащила его к столу, а затем усадила на стул рядом с Тейлспин. Его разум отчаянно пытался разобраться в ситуации, а тело не могло ничего сделать, пока разум не закончит свою задачу. Спасла ли Мундэнсер его и Тейлспин? Закончила ли она работу над книгами? Он должен был знать. Он должен был знать, чтобы отблагодарить.
— Мисс Тейлспин как раз делала первые шаги на пути к славному профессиональному будущему, рассказывая мне о своих особых потребностях. О ее особых способностях, как я люблю о них думать. Библиотеки — это оживленные места днем, но пустынные ночью, а ночь — лучшее время для работы. Вы согласны?
Спайк проводил мисс Кернинг взглядом, пока суровая кобыла ставила перед ним чашку и начинала наливать чай.
— Будучи самым доверенным, самым ценным помощником Твайлайт, ты сразу увидел потенциал Тейлспин, потому что, конечно же, осознал, и приложил все усилия, чтобы создать условия, в которых она могла бы блистать. Весьма впечатляюще, Спайк.
— Да? — Придя в себя, он наблюдал, как мисс Кернинг подливает ему в чай немного меда. — Да… я сделал… я сделал это.
— Это представляет собой некоторую сложность. Программа обучения в библиотеке работает изо дня в день, но я уверена, что каким-то образом можно найти обходное решение. Вы уже предприняли шаги в этом направлении, Спайк, снова проявив удивительную прозорливость и лидерство.
В молчании он наблюдал, как перед ним поставили несколько чайников.
— Мундэнсер — аккредитованный мастер-библиотекарь, и одна из ее многочисленных степеней — библиотечная. Полагаю, Мундэнсер была бы рада иметь ученика, который помог бы ей скоротать долгие ночные часы.
Когда Спайк повернулся, чтобы посмотреть на Мундэнсер, она ухмылялась ему самым тревожным образом. От ее вида он содрогнулся, потому что она выглядела слишком довольной, и что-то в ее лице очень напомнило ему Твайлайт во время одной из ее невротических побед, когда она хваталась за что-то и не могла отпустить.
Иногда лучше отпустить.
Может ли пони быть спасена случайно? Эта мысль поселилась в мозгу Спайка и стала привычной. Тейлспин о чем-то захихикала, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее, изучить, понять. Нет… нет. Она спасла себя, но сделала это потому, что он внушил ей веру. На мгновение он почувствовал разочарование от того, что не спас ее, как будто он каким-то непостижимым образом потерпел неудачу, но отбросил эту мысль. Она спасла себя сама, и он чувствовал… чувствовал гордость за это.
Тейлспин была свободна и обрела тех, кому могла доверять.
Все началось с того, что он пытался стать ее другом, а превратилось в это… что бы это ни было.
— После того как ты уснул прошлой ночью, мы с Мундэнсер…
— Тише, Тейлспин. Мы, Библиотекари Ночи, должны хранить свои секреты.
— Ах, да. — Глаза кобылки забегали по сторонам вкрадчиво и хитро. — Кодекс молчания супергероев.
Сжимая в лапах чашку с чаем, Спайк уставился на Мундэнсер, требуя рассказать, что произошло. Она улыбалась, Мундэнсер, и он не мог вспомнить, когда в последний раз видел ее такой счастливой. Прошло много времени… Мундэнсер стала неуловимо счастливой после похищения, но сейчас она напоминала Спайку ту кобылку, которую он когда-то знал. У драконов были долгие, прекрасные воспоминания, и сейчас он погрузился в них, пока под чешуей играла теплая колючка.
— Мисс Тейлспин, нам нужно что-то сделать с вашей непослушной гривой. Это непрофессионально. Вы не думали о том, чтобы носить пучок? — Констанс села в кресло, приняв безупречную, жесткую позу.
— Нет, я никогда раньше не думала о том, чтобы превратить свою тайную личность в бабушку.
Мундэнсер хмыкнула.
— Пучек — это очень профессионально, — сказала Констанс, ее подергивающиеся щеки натянули уголки рта.
— Я не знаю, — сказала Тейлспин, — потому что я сижу на своих булочках. Я не любительница укладывать волосы в пучок.
— Возможно, коса. — В глазах Констанс Кернинг появился невиданный ранее блеск. — В любом случае, если вы хотите стать библиотекарем, вы должны выглядеть соответствующе. Это делается для того, чтобы успокоить публику, дорогая. Библиотекарь — это отражение того, как они хранят свои книги.
Тейлспин медленно повернул голову в сторону Мундэнсер. Хотя не было сказано ни слова, Спайк понял смысл происходящего; пытаясь сдержать смех, он чуть не уронил чашку с чаем. Мундэнсер нахмурилась, но это была добродушная хмурь, а в глазах Тейлспин появился озорной блеск. В какой-то момент, пока он спал, завязалась новая дружба, и сейчас он был свидетелем этого.
Самые странные вещи происходят, пока кто-то спит.
Наконец-то Спайк расслабился, сам того не осознавая. Все напряжение улетучилось, плечи слегка опустились, и он удовлетворенно вздохнул, устраиваясь в кресле. Ему было хорошо. Может быть, он немного переборщил, но все обошлось. Все уладилось само собой, как это обычно бывает. Он по-своему способствовал стабильности в замке Твайлайт.
У кобылки появилась цель, установилось доверие, у Мундэнсер появился компаньон, с которым она могла коротать долгие ночные часы, открылась новая сторона Констанс, и Спайк знал, что все это произошло потому, что он сделал выбор в пользу спасения пони. Нет, понял Спайк, дело было не в спасении пони, а в желании позаботиться о ней. Тейлспин вполне могла быть просто еще одним лицом, еще одной кобылкой, одной из многих, кто часто бывал в этих залах. Он мог бы вернуть ее в замок и бросить на произвол судьбы, но из-за того, что ему было не все равно, из-за того, что он проявил сострадание, было достигнуто нечто лучшее, нечто большее.
Для Спайка это было подтверждением тех ценностей, которые разделяли они с Твайлайт.