Ради Чего?
Глава 3. Сталь с небес.
19 февраля 1030 года от Изгнания Найтмер Мун.
Южное море, остров Скайрос. Отдельный Филлидельфийский батальон стальных рейнджеров армии Эквестрии.
12:30 по местному времени.
— Парни, взбодрились! Через пять минут уже высаживаемся! — объявил пилот по громкой связи.
Из иллюминатора эквестрийского винтокрыла открывался вид сверху на пляж с бесчисленным множеством точек на нём, следом проносились уходящие вдаль линии окопных траншей. Сержант Стип Клиф знал, что за точки усеивали побережье богинями забытого острова. Несколько сотен морских пехотинцев остались лежать там, так и не достигнув своих задач: закрепиться на позициях зебриканцев и захватить аэродром. Теперь эти задачи полностью и целиком ложились на плечи отдельного Филлидельфийского батальона стальных рейнджеров и ударной группы пегасов-штурмовиков. Только выполнять их придётся в обратном порядке. Вопрос, зачем нужно было посылать морпехов на вражеские пулемёты, если можно сразу отправить воздушный десант в тыл противника, оставался для него загадкой, которую, по всей видимости, способны решить лишь высокие умы в верховных штабах…
Звено десантных винтокрылых машин стремительно приближалось к зебринскому аэродрому, быстро снижая высоту. Над ними высоко в небе парила исполинская чёрно-матовая металлическая туша воздушного корабля типа “Хищник”. Он служил в данной операции в качестве мобильной базы и координационного центра.
В числе его экипажа была одна гордая маленькая пегаска по имени Скайшайн. Клиф её хорошо знал, ещё до войны. Вместе выросли на одной улице Филлидельфии, вместе поступили в Военную Академию Кантерлота. И вместе знали Айрона Харта… Да, он ревновал её к этому слащавому единорогу. Он не понимал, почему подруга детства, которую в тайне любил, выбрала не его, а какого-то “проходимца”. Самолюбивый земнопони с этим смириться не мог. Даже вызвал этого Харта на ту роковую дуэль, сломавшую судьбу обоим и сердце третьей…
“Разница в том, что ему хватило мужества признаться в любви, а тебе нет! Поезд ушёл, Клифи… Если наша дружба что-то ещё значит для тебя, то ты найдёшь Арни и вытащишь из той передряги, в которой он оказался по твоей вине! Живым вытащишь его! Слышишь меня, Клиф?!”
Слова Скайшайн из последнего их разговора намертво отпечатались подсознании разжалованного в сержанты стального рейнджера. Стип Клиф в подавленном состоянии прокручивал свои шансы всё исправить. Найти случайно одного морпеха на поле боя, выполняя при этом свои официальные задачи, равносильно поиску иголки в стоге сена. А вероятность того, что он до сих пор живой после этой самоубийственной высадки, стремилась к нулю. Конечно, его могли взять в плен раненым, к примеру. Но он не хотел об этом думать, учитывая тот факт, как зебры жестоко расправляются с пленными эквестрийцами. По крайней мере, так пишут военные газеты, и говорят на радио…
Из раздумий его вырвала бортовая сирена и резкий хлопок, через секунду — вспышка взрыва на борту. В следующее мгновение стального рейнджера с чудовищной силой выкинуло из подбитого винтокрыла, и он, словно железный метеорит, ринулся вниз на землю…
Силовая броня стальных рейнджеров последнего поколения с амортизирующим внутренним слоем была рассчитана в том числе и на падение с больших высот. Будь то многоэтажное здание, которое штурмуют, или подбитый конвертоплан… Последний факт сержант Стип Клиф испытал на своей шкуре. И судя по тому, что земнопони, лёжа на спине, шевелил руками и ногами и вращал головой, броня ему действительно спасла жизнь. И шлем, который он не снимал на протяжении всего недолгого полёта.
Быстро подскочив на ноги с помощью сервоприводов, рейнджер осмотрелся. В ста ярдах от него догорал сбитый винтокрыл. Рядом с ним лежали тела в силовой броне, но с открытыми головами. Клиф инстинктивно постучал рукой себе по шлему. Заглянул в борт, затем в кабину. Все мертвы.
К месту падению подбежала другая группа рейнджеров с другого борта, во главе с капитаном. Этим повезло больше, высадились в полном составе.
— Дискорд, побери! Сержант, живой? Доложить о потерях.
— Всё отделение двести, пилоты тоже. Я один остался…
— Плохо дело. Нужно выбираться отсюда, пока сюда легион зебр не набежал.
Выжившие рейнджеры собрались в диспетчерской башне, ожидая контратаки. Но легион так и не появился. Выглядело всё так, будто противник забросил аэродром.
— Мы что, штурмовали заброшенный аэродром?
— Похоже, что так…
— Если аэродром эвакуировали до прихода нашей армии, то зачем они оставили своих солдат в окопах? — задал логичный вопрос один из рейнджеров.
Раздался противный металлический лязг гусеничных траков. Земля мелко задрожала, и, спустя несколько секунд, на взлётную полосу с ужасным скрежетом выехал тяжёлый зебринский танк “Бегемот”.
Медленно повернув свою двуствольную башню в сторону диспетчерской, стальной монстр изверг из своей пасти двойной выстрел.
Ударной волной Клифа выбросило из окна.
“Да вы издеваетесь…” — пронеслось у него в гудящей от разрыва голове.
— Сержант, держи! Взорви эту дуру ко всем чертям! Ты везучий чёрт! А мы отвлечём!
Молча поймав в руки магнитную мину, рейнджер в сию минуту, петляя из стороны в сторону, ринулся в сторону танка со скоростью несущегося локомотива. С земли пошла завеса от дымовых шашек.
Позади бегущего рейнджера, прогремел взрыв, чудом не задев его.
“Хер попадёшь, сука!” — с этой мыслей эквестриец вылетел из завесы прям перед зебринской машиной и вскочил на броню. Мина примагнитилась к люку башни. Моментально спрыгнув с танка, земнопони кубарем перекатился в артиллерийскую воронку.
“Три, два, один…”
Земля содрогнулась от мощнейшего взрыва детонирующих боеприпасов, и имперская машина смерти растворилась в адском огне…
Вскоре с “Хищника” поступил приказ очистить окопы от зебринских солдат и вытащить оттуда раненых морпехов, если они есть.
Перегруппировавшись, несколько десятков рейнджеров шеренгой двинулись в направлении вражеских позиций. Когда до них оставалось не более двух сотен ярдов, по ним открыли стрельбу. Два рейнджера упали замертво с пробитой насквозь бронёй.
— У них антимех-винтовки! Ложись! Живо… — прокричал капитан перед тем как ему снесло голову бронебойной пулей.
Стип Клиф остался за старшего.
— Дымовыми! Огонь! — скомандовал сержант.
Зарядив свои автоматические гранатомёты дымовыми зарядами, рейнджеры установили плотную завесу между собой и врагом.
Штурмовики растворились в рукотворном тумане словно призраки, чтобы спустя лишь мгновение ока выскочить перед носом у имперцев и оказаться в их траншеях. Началась кровавая бойня. У иностранных легионеров не было ни единого шанса в рукопашной схватке против закованных в сталь машин для убийств. Их винтовки стали тут бесполезными.
После того, как Клиф прикончил странного полосатого пони, похожего на зони, на него набросился такой же земнопони, как и он сам. Только в зебринской форме. Противник был ловкий и двигался быстро, но все же не успел отразить смертельный удар боевым ножом в живот. Рейнджер отбросил его в сторону.
Но тут же почувствовал острую боль в боку. Удивлению Клифа не было границ, когда он вытащил из себя окровавленный скальпель, угодивший ему прямо в щель между стальными пластинами. Да, на этой войне даже силовая броня не давала стопроцентной защиты.
Раненый рейнджер, выйдя из ступора, обернулся назад и увидел рыдающую от горя у тела сражённого им земнопони зебру-медсестру. Тот был явно не безразличен ей. Очевидно, что скальпель был её. Но мстить в данном случае за свою рану было бы по-скотски…
Впервые Клиф за всю войну видел врагов такими же заложниками войны, как и он сам, гонимыми на убой своими безумными лидерами. Только они умирали на своей земле, по крайней мере…
Оставив бедную зебру в покое, он, держась рукой за окровавленный бок, забрёл в блиндаж напротив. Оглядевшись, Клиф понял, что оказался в окопном лазарете. Среди мёртвых и ещё живых зебр и пони-имперцев, под звуки тихих стонов, кашля и вздохов, он заметил в углу одно безмолвное тело в эквестрийской форме морского пехотинца. Тот оказался белым единорогом с лейтенантскими лычками. Клиф судорожно повернул рукой голову мертвеца к себе. Это был он, сомнений не оставалось.
— Айрон, какими же мы были идиотами… — прошептав, он закрыл ладонью его серо-голубые глаза.
В нагрудном кармане было заляпанное кровью портмоне. Он вытащил фотокарточку. На ней всё ещё можно было разглядеть пегаску. Клифу вмиг показалось, что она смотрела на него осуждающе.
— Прости меня, Скай… Мне не удалось его вытащить живым, но по крайней мере я его нашёл…
Лицо пегаски на фотографии будто смягчилось после его слов.
Честно, Стип Клиф не рассчитывал найти даже тело… Всё это выглядело так, будто судьба специально направила его сюда, чтобы он смог хотя бы частично исполнить своё обещание.
Рана, последствия неудачного приземления и нервное перенапряжение резко напомнили о себе, и силы стали покидать стального рейнджера. Он рухнул на колени перед Хартом. В глазах потемнело и сознание покинуло его…
Пегаска в форме Эквестриийских Воздушных Сил сидела у койки раненого рейнджера, державшего в руке фотокарточку Айрона с её портретом.
Она была безмолвна, и лишь горькие слезы медленно катились по щекам.
— Я нашёл его, Скайни…
— Я знаю, Клиф, — Пегаска тихо всхлипнула. Руки ее мелко дрожали. Борясь с подступающим к горлу комом, она лишь спросила. — Скажи мне, ради чего он погиб?..
Земнопони промолчал. Ответа на этот неожиданный, но такой закономерный вопрос от любимой у него не было.
И вряд ли кто-нибудь в этом мире мог бы дать на него тот ответ, который оказался бы верным.
Эквестрийская армия вскоре покинула остров Скайрос. Лишь для того, чтобы через пару месяцев опять его штурмовать. Чтобы затем опять его покинуть…
Зебры и пони в дальнейшем, на протяжении всего года, по очереди занимали этот клочок суши. И хоть в штабах обеих армий он считался стратегически важным, его захват и удержание обеими сторонами по многу раз на деле был бессмысленным. Как и все жертвы этой войны. Какой была бессмысленной и сама эта “Великая” война, закончившаяся полным и взаимным уничтожением обеих цивилизаций, что сгорели в пламени собственной ненависти…
“...И настанет тот час, когда зло придет с небес, хлынет пламя, и обрушится небосвод. Звёзды, Луна и Солнце погаснут навеки, а Земля превратится в пустошь, отравленную огнем, железом и чумой.
И будут живые завидовать мертвым”.
Неизвестный зебринский пророк.