Неприятное развитие событий

Жуткие события

Ходя взад и вперёд, Твайлайт Спаркл обдумывала каждое слово, сказанное Селено. Бедная гарпия была в панике, напугана и с трудом говорила связными предложениями. Разумеется, она беспокоилась о своей лучшей подруге, и Твайлайт сочувствовала — она понимала. Что же до самого Вонючки, ну, Твайлайт недостаточно знала о чейнджлингах, чтобы понять, в порядке он или нет. У бедного Вонючки украли его вонь, и Твайлайт не знала, вернётся ли она когда-нибудь. Это могло быть временно, а могло оказаться навсегда.

Вонь Вонючки была крайне магической, по своей природе алхимической. Он был живой, дышащей алхимической лабораторией с сложными органами, предназначенными для создания химических и алхимических соединений. Он мог производить всевозможные кислоты, клеящие вещества, целебные агенты, слизь, затвердевающую в броню, и, конечно же, свою фирменную специализацию — вонь. Ничто не воняло так, как Вонючка.

Вот только теперь Вонючке нечем было похвастаться.

Селено успокоилась, и козлоголовая хищная птица теперь приходила в себя, сидя на подлокотнике дивана. Даже в своём взволнованном состоянии она была аккуратна, осторожна и внимательна со своими когтями. Твайлайт считала и Селено, и Вонючку друзьями, даже близкими друзьями, и видеть их в таком состоянии было крайне тяжело.

Осознав кое-что, Твайлайт повернулась к бедной, убитой горем гарпии. Селено совершенно не беспокоили дурные запахи, но и она подверглась ужасающей вони. Существо, которое было полностью невосприимчиво к эпической вони Вонючки, было вынуждено почувствовать… какой-то запах. Даже Мундэнсер не была невосприимчива к фирменному аромату Вонючки, но, как и Мод Пай, терпела его благодаря чистой стоической упрямости.

Твайлайт начала беспокоиться о своей давней подруге Мундэнсер.

Мастерская Винил Скрэтч…

— Ошибки, Сумак. В жизни всегда приходится совершать ошибки. — Винил на мгновение взглянула в камеру, а затем снова обратила внимание на своего ученика. — Мы допустили ошибку в первой попытке, но во второй у нас появилась куча новых идей, которые мы воплотили. Прогресс происходит благодаря ошибкам.

Жуя пирожок с карри и паниром, Сумак кивнул.

На верстаке лежало с полдюжины фотографий, каждая из которых пахла по-разному. Пирожки с карри и паниром, цветы, опилки, томатно-тыквенный суп, случайные ароматы повседневной жизни. Хотя всё работало, Винил знала, что они могли бы сделать лучше, если бы постарались. Но сначала нужно было усвоить урок. Прежде всего, она отнеслась к этому серьёзно.

— Мы должны признавать свои ошибки, Сумак.

— Я стараюсь, — сказал он, набив рот карри и хрустящей корочкой пирожка. — А как насчёт ошибок моего отца?

— Сумак…

Жеребёнок пошёл напролом, не давая Винил вставить и слова.

— Быть хорошим — тяжело, Винил. Каждый день я должен думать обо всём, что делаю. О каждом слове, которое говорю. Потому что я не могу просто говорить что захочу. И иногда меня тянет… что, наверное, нормально, как каждого жеребёнка тянет делать плохие вещи. Но я не могу быть как другие жеребята из-за того, кто и что я есть. Все на меня смотрят. Если я облажаюсь, это не потому, что я плохой жеребёнок, а потому, что я вырастаю таким же, как мой отец. Я так боюсь совершать ошибки, Винил. Это давление меня изматывает. Я никогда не могу расслабиться или опустить защиту и всё время нахожусь в напряжении.

— Сумак, мы говорили об этом…

— Ты говорила… а я просто сидел и слушал. Это не решено.

Винил слышала, как в голосе Сумака нарастает тихий вой, словно чайник, готовящийся закипеть, и знала, что пора убирать его с конфорки. Он, как всегда, был переменчивым. Его настроение могло смениться с весёлого и нормального на мрачное и подавленное в мгновение ока. Она починила камеру и заставила её работать, но теперь нужно было как-то разбираться с учеником. Он был куда сложнее, но не менее поддавался починке. Рано или поздно, методом проб и ошибок, она была уверена, что сможет разобраться и с ним.

— Это справедливо, — сказала она, делая первую попытку всё исправить.

Признаков прогресса не наблюдалось.

Он откусил ещё кусок пирожка с карри и паниром и сидел, задумчиво жуя. С каждым движением челюсти его уши покачивались, и Винил ничего не могла с собой поделать — она находила это неотразимо милым, но не смела указывать на это, поскольку Сумак, как и другие жеребчики, совершенно не хотел знать, насколько он мил и очарователен. Ни при каких обстоятельствах они не желали слышать, как кобыла восторженно говорит о том, какие они бесценные сокровища. Она уже совершала эту ошибку в прошлом и с тех пор извлекла урок.

Однако это не мешало ей молча наслаждаться этим.

— Я хочу, — начал он, всё ещё жуя, — … чтобы я мог сам совершать ошибки, без того чтобы все пытались угадать, почему я их совершаю или есть ли у меня какой-то скрытый мотив. Я хочу, чтобы был способ дать всем понять, как усердно я стараюсь быть хорошим. — Сумак покачал головой. — Как бы плохо это ни звучало, я хочу, чтобы все знали, что мне тяжело. Быть хорошим для меня нелегко, и я хочу, чтобы они это знали. Было бы приятно, если бы пони ценили то, что я делаю. Мой папа — дерево. И это дерево отбрасывает на меня огромную тень.

Ничего не говоря, Винил взяла ещё тёплый пирожок с карри и паниром, подогрела его, пока над корочкой не поднялся пар, а затем сидела, держа его, пока он не остыл достаточно, чтобы можно было откусить. Бесконечная борьба Сумака за то, чтобы быть хорошим. Винил хотелось как-то донести до него, что именно эта борьба и делает его хорошим, но как бы она ни старалась, как бы ни старались его матери и все остальные в его жизни, Сумак сопротивлялся этой истине и жил в постоянной тревоге.

Даже Пеббл не могла убедить Сумака, что он хороший.

Магический замок дружбы принцессы Твайлайт Спаркл…

Мундэнсер выглядела неважно. Её свитер был куда более помятым, чем обычно, бровь была далеко не такой выразительной, очки сидели криво, и вообще что-то в Мундэнсер казалось… неправильным. Она была вспотевшей, что было странно. И с её глазами тоже было что-то не так, в них застыл пустой, отсутствующий взгляд на тысячу метров.

Она появилась в комнате внезапно и без предупреждения и не сказала ни слова. Твайлайт молча ждала, стараясь дать подруге время прийти в себя. Что бы ни произошло, это явно было травмирующим, а последнее, что кому-то нужно после травмы, это бесконечная череда вопросов, хотя Твайлайт уже начинала терять терпение в ожидании ответов.

Пинки Пай всё ещё утешала Вонючку, Мод присматривала за Селено, а Спайк стоял рядом, тревожно сжимая когти и глядя на Мундэнсер. Тишина становилась невыносимой, слишком затянувшейся, и хотя Мундэнсер облизывала губы, ничего так и не было сказано.

Как раз когда Твайлайт собиралась разогнать молчание, Мундэнсер заговорила.

— Твайлайт… я чувствовала запах… вечности.

Услышав это, Твайлайт почувствовала, как у неё стынет кровь, а по крыльям пробежала неприятная дрожь. Она поёжилась; Мундэнсер не была склонна шутить или относиться к ситуации легкомысленно. Если Мундэнсер делала такое заявление, значит, произошло нечто, выходящее за пределы её понимания. Это было ужасающе.

— Твайлайт… я чувствовала запахи цвета за пределами времени и пространства. Мир… нет, галактика не готова к тому, чему я стала свидетелем. Я почувствовала запах того, как закончится мир.

— Мундэнсер, это…

— Оно разумно, Твайлайт. Оно говорило со мной и было весьма эрудированным. Я невольно стала его учителем, Твайлайт.

— Вонь разумна? — спросила Пинки.

Мундэнсер внезапно снова стала собой. В её глазах вспыхнул яркий свет, свитер оказался помят ровно так, как нужно, а бровь встала в решительную, сосредоточенную позицию:

— Пинки, то, что у нас здесь, называется сфокусированным нетерминальным повторяющимся фантомом, или Полноценный Блуждающий Аромат Пятого Класса. Но ненадолго. Он растёт. Набирает силу.

— Думаю, оно украло магию Вонючки, — сказала Пинки Мундэнсер.

— Думаю, ты права. — Голова Мундэнсер повернулась, и её пронзительный взгляд остановился на Вонючке. — Худший возможный сценарий. Оно занималось каталогизацией обонятельных данных и нашло обонятельную магию. Оно использует иллюзию, но способом, который я пока не понимаю. Поскольку оно не физическое, а скорее бесплотное, от него, похоже, невозможно защититься. Оно не реально в строгом смысле этого слова, поэтому все обычные методы защиты не работают. Оно полностью нематериально. Воображение, ставшее реальностью.

— Мундэнсер, ты должна рассказать мне всё, что произошло, — сказала Твайлайт. — Мне нужен полный отчёт.

— Проверь мои данные, — ответила Мундэнсер. — Мне нужна чашка чая, если не возражаешь. Эта дурная наука оставила неприятный привкус во рту.

На Мундэнсер всегда можно было положиться в её методичности. Её автономные зонды сбора данных записывали всевозможные релевантные сведения и детали в специально подготовленные журналы, выжигая слова на страницах. Материала было много, целые страницы, но Твайлайт беспокоилась, что времени недостаточно. Вонь была где-то там, становилась сильнее, умнее и уже почти расколола крепкий орешек.

Как ей удалось обойти защиту Мундэнсер?

— Нам нужно эвакуировать Понивилль, — сказала Твайлайт окружающим.

Мод была той, кто ответил:

— Твайлайт?

— Я планирую попытаться договориться с монстром, чем бы он ни был. Если это не удастся, конфликт неизбежен. — Твайлайт почувствовала, как в горле растёт ком. — Стандартный план эвакуации. Перевести всех пони в Замок Двух Сестёр и в бункер там.

— А что помешает этой штуке проникнуть в бункер? — спросила Мундэнсер.

— Я… не… я не знаю. — Раздражённая, Твайлайт прикусила губу. Теперь, после слов Мундэнсер, Твайлайт не была уверена, что бункер вообще сможет защитить жителей Понивилля. Даст ли эвакуация хоть какой-то результат, кроме паники? — Конфликт и бой кажутся неизбежными. Неотвратимыми. Всё же эвакуация будет разумной. Возможно, стоит применить план свободного рассредоточения, просто чтобы вывести всех из зоны опасности.

Взгляд Твайлайт остановился на Мод, и ей захотелось обладать таким же каменным стоицизмом. Мод, должно быть, волновалась. Где-то там был Тарниш вместе с их жеребятами. И всё же Мод была здесь… делала то, что Мод обычно делает, теперь, когда немного пришла в себя. Трудно было сказать, что именно она делала, но Твайлайт знала, что с Мод ей лучше, чем без неё. Мод была успокаивающей скалой.

— Спайк…

— Ага?

— Ты отвечаешь за гражданские вопросы, пока меня не будет. Мундэнсер, начинай наши военные приготовления. Если со мной что-то случится, переходи к стандартному резервному плану. Подними тревогу и объяви свободную эвакуацию. Скажи пони искать любое доступное укрытие за пределами города. Останови железнодорожное сообщение. Собери моих Спартанцев. А теперь, если позволите, мне нужно пойти и найти вонь и посмотреть, смогу ли я с ней подружиться.

— Удачи, Твайлайт. — В голосе Пинки Пай звучала тревога, и это заставило Твайлайт замереть.

Затем, прежде чем было сказано что-либо ещё, Твайлайт исчезла.

Примечание автора:

Это история о страхе последствий. Даже если эти последствия справедливы и заслуженны.

Вот и всё.