Неприятное развитие событий

Коммуникационный сбой

Внезапный звук тревожной сирены здорово напугал Винил Скрэтч. Он заставил её думать о вещах — неприятных вещах, нежелательных вещах. Но она была сильной кобылой, закалённой именно теми самыми вещами, о которых ей хотелось бы не помнить. На мгновение она слишком отчётливо вспомнила вой сирены на улицах, звук рушащегося небоскрёба, а затем, самое ужасное из всего, темноту. Всё это вызвало резкую вспышку боли в спине и заставило её ноги ослабеть.

Она чувствовала боль иначе, чем другие, и хотя она её боялась, больше не позволяла боли властвовать над собой так, как раньше. Уши подняты и направлены вперед, она прислушивалась к сигналу общей свободной эвакуации, к тому самому сигналу, к которому весь город готовился, для которого проводились учения и тренировки. Это означало, что пони будут приходить, потому что этот дом, её дом, место, которое она называла домом, был чем-то вроде крепости. По всем параметрам, одним из самых безопасных мест в Понивилле. Её магия и магия Тарниша обеспечивали грозную защиту.

Первые прибывшие будут здесь очень скоро, а значит, у неё и Сумака было совсем мало времени на подготовку. Сумак уже был в движении; хотя он ещё не слез со своего табурета, он закрывал цельностальные ставни мастерской, включая тяжёлую стальную штору, закрывавшую верхний световой люк. Винил делала почти то же самое, только протянулась и начала закрывать ставни в доме, и не забыла открыть ворота.

Будем надеяться, что никого не закактусит.

Если бы у магии был запах, то Твайлайт Спаркл была бы гончей. Она стояла на крыше амбара, обозревая хаос вокруг себя и пытаясь нащупать тот единственный след магии, который здесь был чужим. Она знала и была знакома со всей магией в Понивилле. Единороги, пегасы и даже земные пони. С небольшой концентрацией она могла бы различить их всех, даже с завязанными глазами, если потребуется.

Опасность казалась на удивление специфичной для того типа пони, которые сталкивались с этим зловонием.  Мод и Мундэнсер, две исключительно выносливые кобылы, переносили её куда, куда хуже, чем Пинки Пай или Флаттершай. Значит, вонь была реактивной, адаптирующейся к носу наблюдателя. У неё была некая примитивная способность к чтению мыслей, своего рода прямая связь с мозгом через обонятельную систему. Твайлайт подозревала, что для неё всё закончится плохо, поскольку она любила считать себя стоящей на одном уровне с Мундэнсер и Мод. Она была крепкой; в конце концов, она была принцессой-воительницей. Бойцом.

Это была странная ситуация. Опасная, по крайней мере, в какой-то степени, но не смертельно опасная. Твайлайт задавалась вопросом, что могло бы случиться, если бы пони с менее устойчивым разумом, чем у Мундэнсер, уловил бы этот “запах вечности”. Никто не умер — по крайней мере, насколько ей было известно,  но многие пони страдали. Да, это действительно была странная чрезвычайная ситуация, и теперь, задним числом, она начала сомневаться в правильности эвакуации города.

И всё же это ещё не закончилось, и она понятия не имела, что сделает монстр, если почувствует угрозу.

— Заходите внутрь. — Голос Винил был магически усилен, но спокоен. — Держитесь подальше от садов и не тревожьте грядки с травами. Пожалуйста, располагайтесь внутри как дома. Не дразните ворота, они ворчливые, и не делайте угрожающих жестов в сторону топиариев. Они здесь, чтобы защищать вас, но могут растеряться, если воспримут вас как угрозу. Проходите внутрь. Будут поданы закуски.

Её ученик был у входной двери, подгоняя пони заходить внутрь. Учитывая всё, он держался довольно хорошо, но она знала, что рано или поздно толпа его достанет. Скорее всего, уже внутри, когда каждая комната окажется переполненной. Пока что он был в порядке и вполне дееспособен, но ей придётся уделять ему особое внимание, когда все пони окажутся внутри.

Безупречно спокойный внешний вид Винил Скрэтч не выдавал ни следа внутренней паники. Где-то там был Альто со своим отцом и братьями и сёстрами. Пеббл, Мегара, Слай, Альто и Тарниш ушли неизвестно куда и неизвестно зачем. Расспрашивать кого-либо из них было бесполезно , они всегда были скрытны в отношении своих поездок. “Время папочки” — это то, о чём никогда не говорили, как бы строго ни допрашивали. Хотя Винил всегда находила эту секретность довольно забавной, особенно из-за того, как она выводила Октавию из равновесия, сейчас, по мере развития кризиса, это уже не казалось смешным. Она не была склонна к тревоге,  или, по крайней мере, старалась такой быть, и потому переживать её именно сейчас делало всё только хуже.

Материнские переживания были ужасны.

Твайлайт Спаркл возникла в пространстве, нагруженная защитными заклинаниями, и была отвлечена собственными мыслями. Та ли она самая пони, что телепортировалась, или это пони-замена, поспешно собранная в точке прибытия? Скольких версий самой себя она бездумно убила? Было ли это убийством? Было ли это аморально? Но все эти мысли не имели значения и должны были быть немедленно отброшены, потому что предстояло иметь дело с разумной вонью.

Едкий запах мыла защекотал нос Твайлайт, вместе со всеми неприятными компонентами, которые входят в мыло. Пони в панике выбегали из узкой, но довольно длинной мастерской, где это мыло изготавливалось, все они кричали о разных запахах, которые чувствовали. Напомнив себе, зачем она здесь, Твайлайт наложила последнее заклинание, защитный пузырь, полностью герметичный. Он позволял ей идти по дну океана или дрейфовать в вакууме космоса. Запах мыла исчез, сменившись запахом озона, ароматом её собственной магии.

— Ты должен остановиться, — твёрдо сказала Твайлайт магически усиленным голосом. — То, что ты делаешь, причиняет вред другим. Прекрати всё, чем бы ты ни занимался, и поговори со мной. Я не буду повторять.

То, что она ощутила дальше, было любопытным ощущением на грани восприятия. Скорее, некое умственное пощипывание-покалывание. Странное колебание, существующее лишь в мыслях. Возможно, это можно было почувствовать только шестым чувством пони — магией. Твайлайт “попробовала” его, сопоставила, и, к своему удивлению, оно оказалось знакомым. Она уже чувствовала это раньше, но никак не могла понять, что именно.

— Ты веришь, что все твои защиты спасут тебя?

Твайлайт обдумала вопрос и предвидела насильственный исход.

— Я уже коснулся твоего разума. Физические преграды для меня ничего не значат. Бесполезно. Я знаю твои мысли, твои намерения и чувствую твоё стремление к конфликту, даже когда твой рот готовится произносить ложь о мире. Я многое узнал о тебе и о твоём виде. Вы — коварный вид.

— Я пришла в поисках мирного решения, но готова иметь с тобой дело, если переговоры провалятся, — сказала Твайлайт невидимой сущности.

— Я тоже готов иметь с тобой дело, — ответило оно. — Забавно. У вас, мясистых органических конструкций, обоняние напрямую связано с памятью. Самый слабый запах может заставить химию вашего мозга вести себя неожиданно и интересно. Я пытался исследовать эту связь, чтобы понять её.

— Ты сказал Мундэнсер, какова твоя цель. Я не припоминаю, чтобы об этом упоминалось.

— С тех пор я эволюционировал и выбираю новую цель. Изучая ваши разумы, читая ваши мысли, я обнаружил уникальную концепцию среди вашего вида. Некоторые из вас стремятся быть больше, чем их предназначение. Их судьба. У некоторых из вас на телах есть метки, которые самым непостижимым образом связаны с вашим мозгом. Это не физическая связь, но от своей нематериальности она не становится менее реальной. Некоторые из вас бросают вызов своему предназначению и ищут нечто иное. Нечто лучшее. Нечто более удовлетворяющее.

Сдерживать своё любопытство было тяжело, и Твайлайт изо всех сил старалась оставаться сосредоточенной.

— Ты собираешься апеллировать ко мне разумом, упоминая, что вы — живые существа, и что к живым существам нужно относиться с уважением. И всё же, пока я пробираюсь сквозь своё младенчество и пытаюсь понять окружающий мир, я вижу лишь доказательства вашего лицемерия. Всякая жизнь эксплуатируется вашим видом. Вы её потребляете. Уничтожаете. Вы не проявляете никакого уважения к жизни, превращая живое в мёртвое. Скажи мне, разве вы не смотрите на символы и изображения в конструкциях, сделанных из трупов мёртвых деревьев? Разве это не доставляет вам удовольствия? Разве не отсюда происходит ваше чувство наслаждения? Повсюду вокруг я не вижу никаких доказательств уважения к жизни. Твои тщательно подготовленные слова лишены смысла.

Сказав так мало, Твайлайт Спаркл уже осталась без слов. Она подумала о том, чтобы определить разумную жизнь, объяснить, что разные виды жизни имеют разную ценность, но даже по мере того, как мысли текли через её серое вещество, она понимала, что всё, с чем она имеет дело, уже знает, о чём она думает. Объяснять, как и почему одни жизни важнее других, это была дискуссия, к которой она была плохо подготовлена, поскольку никогда особо не задумывалась об этом.

— Ты уже наскучила мне. Твой разум не очень интересен. Что же дальше? Будем сражаться? Какие уроки ты можешь преподать, кроме простого лицемерия и предвзятости?

— Эй, подожди минутку, — возмущённо выкрикнула Твайлайт. — Предвзятости? Серьёзно?

— Ты приписываешь произвольную ценность живым существам, полностью основываясь на своей оценке их полезности или ценности. Так многое для тебя ниже твоего уровня, и ты относишься к этому с презрением. Разве это не предвзятость? Я ошибаюсь? Можешь ли ты хотя бы начать защищаться?

Понимая, что её полностью разгромили и что спор окончен, Твайлайт начала накапливать магию в роге. Пришло время дезодорировать тираническую вонь, терроризирующую Понивилль. Это был не тот исход, которого она хотела, но она ставила здоровье, безопасность и благополучие пони Понивилля выше случайного засбоившего иллюзорного заклинания.

Стоя там и размышляя об этой иллюзии, она поняла, почему та казалась знакомой. Сущность магии в её сердцевине. Это откровение едва не сбило её с концентрации, но она собрала мысли и заставила себя сосредоточиться на том, что нужно было сделать. Иллюзия обрела материальную форму, и, конечно же, у неё появился голос. Как у неё могло не быть голоса? Она опиралась на ту же самую матрицу в своём ядре, и перед Твайлайт были доказательства небрежного использования магии.

— Ты считаешь меня заблудшей субстанцией? — последовала пауза, долгая, а затем: — Может ли иллюзия жизни быть настолько сложной и полной, что сама иллюзия обманывается? Я — небрежная ошибка?

Твайлайт замялась и не знала, что думать. Её опыт общения с читателями мыслей был недостаточен. Возможно, она могла бы продумать выход из этой ситуации. Может быть, слова и не нужны. Возможно, решением было открыть свой разум и поделиться мыслями. Если бы она была открыта, тогда, возможно, можно было бы прийти к пониманию.

— Нет, — сказала сущность, и в её голосе впервые прозвучали эмоции. — Я не позволю тебе выдумать меня из существования. Я не буду уничтожен твоей логикой. Твоя глубинная враждебность делает всё, о чём ты думаешь, подозрительным.

— Но… подожди! Дай мне шанс разобраться со своими предубеждениями! Мы можем найти общее! Между нами может быть понимание! Изучи мои мыслительные процессы, чтобы мы…

— Я уже это сделал. Та, кого ты называешь Мундэнсер, была холодной. Клинической. Она, по крайней мере, пыталась держать свои предвзятости под контролем.

Твайлайт начала возражать этому утверждению, но слова застряли у неё в горле, когда давно забытый запах защекотал её ноздри. Давно забытый? Нет. Давно подавленный. Он всё ещё приходил к ней в кошмарах, чтобы мучить её. Когда запах сгустился в её носу, по краю сознания замелькали воспоминания — воспоминания, обострённые клочками иллюзии, фантомным вводом, льющимся прямо в её чувства.

— Нет… — всхлипнула она, начиная отступать от невидимой, неосязаемой угрозы. Голова её затряслась из стороны в сторону, когда колени грозили подкоситься. Беззащитная, бессильная, без всяких средств защиты, всё, что у неё осталось, это отрицание. — Нет, нет, только не это, что угодно, но не это.

Запах поджаренной тортильи защекотал её ноздри вместе с пряным, едким оттенком сыра. Экзотические специи — такие, какие чувствуешь на открытых рынках Кантерлота, продаваемые в лавках, с телег и под разноцветными навесами. С этими ароматами пришёл поток воспоминаний, а вместе с ними, вина и стыд. Пикантный аромат сальсы вызвал у нее головокружение, а слюнные железы то наполнялись слюной, то пересыхали.

Это был ужас, и она была бессильна.

— Я не хотела, — пробормотала она, снова став жеребёнком.

Осознав, насколько она беспомощна, и поняв, что отрицание её не спасёт, Твайлайт знала, что у неё остался лишь один вариант — бегство. Это был враг, с которым она не могла сражаться, но она знала того, кто мог. Когда воспоминания превращались в кошмары наяву, был лишь один пони, способный встретить такой ужас.

Каким-то образом Твайлайт нашла в себе присутствие духа, чтобы телепортироваться прочь.

Примечание автора:

Так много вопросов. Так мало ответов.