Ад для Автора

Добро пожаловать

В комнате с несколькими рядами штор сидел автор и торопливо набирал задуманный текст, клацая по клавиатуре ноутбука. Иногда клавиши заедали и глотали слоги. Время поджимало.

-Я ненавижу вас! Ненавижу вас всех, — я выкинула крылатую пони.

Попискивая и булькая пузырящейся в ноздрях кровью, она стремилась уползти, оставляя разводы по ступенькам.

Я приступила длинный розовый хвост. Пегаска обернулась на меня, глядя одним глазом. Второй глаз был закрыт, и из него тянулась полоска грязи, песка и слизи. Окровавленные некогда бархатные губы мелко подрагивали, бормоча что-то. Угол рта был порван, из-под лопнувшей шкуры торчало светлое мясо.

-Мимимими, — передразнила я ее, — мой единорог говорит, что почувствовать речь без слов можно, только если твое создание чисто. Знаешь, что это значит?

Я пнула отдувающееся и постанывающее существо по боку. Она отлетела и покатилась по гранитным плитам.

Я не спеша последовала за ней, спустившись с лестницы.

-Что больно дышать? – глядела я, как пони кашляет и отдувается, уползая в густую клумбу, разбитую под кипарисами, волоча за собой неподвижные задние ноги. Я сломала ей ребра, — догадалась я.

-Знаешь, почему я так ненавижу вас? — я достала пистолет и навела на Флаттершай.

-Потому что,… — я опустила курок. Раздался короткий, но громкий выстрел, — из-за вас мне приходится делать это ради того, кто любил меня, ради нашей любви. Ты умираешь легко, потому что ты не та, из-за которой мне пришлось спуститься сюда.

Пони разнесло пол черепа и рваная разноцветная масса, похожая на рыбью требуху заполнялась густой кровью. Из оторванного края верхнего неба выпал розовый язычок в кровавых разводах. Когда существо было изнеможенно, оно умирало легко и спокойно, не стараясь цепляться за жизнь.

В изувеченном тельце уже нельзя было узнать ту пегаску, что застенчиво улыбается с экрана и говорит тихим, шелестящим как падающие листья, голосом.

Я стала замечать, что когда я убиваю их, во мне появляется какая-то пустота. Все-таки это не реальность. Это не моя реальность и к этому не нужно относиться серьезно.

-Так, опять не пожрал! — взглянул автор на красное табло часов и побежал на кухню.

-Времени всегда не хватает. Не хватает времени на то чтобы жить… В гробу высплюсь, — успел сожрать автор пол плитки шоколада и запить минеральной водой. Убрав длинные, почти до пояса вьющиеся волосы под куртку он закинул школьный ранец за спину.

-Последний из школоты готов. Таких школей больше не делают, — разглядывал автор себя в зеркало как делал это уже много лет собираясь оставаться неизменным всегда.

-Сегодня последние пары и зачет. Все когда-то заканчивается…

Автор торопился по скользкой, начавшей оттаивать улице. Где-то наверху послышался шум падающего с крыши снега.

Голову и шею пронзила боль. В глазах мелькнули яркие вспышки, словно разряды молний. Затем все постепенно начало увязать в густой обволакивающей темноте, и звенящим хрустальным трезвоном.

Моего лица коснулось что-то влажное. Я ощущал чье-то теплое дыхание у себя на щеке.

-«Наверно меня собираются сожрать псы».

Я постарался отползти и заслонится от твари рукой, но упал куда-то вниз и снова стукнулся головой.

-Проклятье, похоже, я был на каталке в больнице, — открыв глаза, я увидел светлый мраморный пол с розоватыми узорами.

Оглядевшись, я не понял что происходит. Обернувшись назад, я увидел высокий уступ, с которого так смачно ебнулся.

-Странно, у меня почти ничего не болело. Хотя я был почти уверен, что сломал шею. А по топике спецэффектов в голове и не только.

Долго соображать мне не пришлось.

Слегка звякая по мрамору тяжелыми украшениями, ко мне подошла лошадь с плывущей за ней по воздуху гривой. Я заметил, как раскинулись два больших белых крыла.

Поначалу мне стало страшно, но я подавил страх безразличием. Осталось только чувство тоски, что все вышло так хуево.

Знакомая лошадка стояла неподвижно, вероятно разглядывая меня. Я, в свою очередь, опасался и не хотел взглянуть на нее.

-Что дальше? – спросил я, чтобы привести ситуацию к какому ни будь действию, не планируя, что мои слова поймут.

-Почему ты такой грустный? Мы ведь дали тебе новую жизнь? – спросила Селестия мягким голосом.

-Только зачем?

-Мы так решили.

-Я так понимаю, вы знаете все обо мне, — я решил не пытаться играть с ней, — что со мной будет?

-То, что ты решишь сам.

-«Хорошо, хоть, я в поня не превратился», — подумал я.

-Мы собирались, но не смогли. Ты не можешь представлять себя подобным нам. На насильственное перевоплощение мы не пошли.

-Хоть это радует. Но зачем я вам, если вы знаете мою суть? Я не хотел оказаться тут.

-Каждый всегда получает не то, что он хочет, — ты сам так считаешь.

-То есть, я здесь не для того чтобы получить свое наказание?

-Наказание? За то, что ты не сделал? Встань, — это прозвучало как от расстрельного батальона.

Я медленно поднялся и выпрямился, взглянув на принцессу, оставшуюся чуть ниже меня.

На меня внимательно смотрели большие, блестящие в полумраке глаза смеси фиалкового, пурпурного и розового цветов.

В моей памяти всплыли образы из моих светлых фантазий…

«Селестия пыталась что-то снять губами с задней ноги но, застонав, откинулась, положив голову на пол.

Я приблизился к ней и в полумраке разглядел, что ее задние ноги стянуты стальной перекрученной проволокой. Она глубоко врезалась в плоть. Местами из-под нее выступила кровь.

Было понятно, что принцесса страдает так уже достаточно долго. Очевидно, встать или пытаться снять ей мешала усиливающаяся при движении боль. Поэтому ей не оставалось ничего кроме как просто лежать, вытянув и расслабив задние ноги.

-Ты освободишь меня? – заглянула она глубокими глазами в меня.

-Я не могу. И так же я не знаю, почему твой хозяин так с тобой поступает.

…

-Я больше так не могу, — рыдала Селестия, — я задыхаюсь здесь в пустоте, но мое тело не умирает. Мне больно и эта боль постоянна. Я засыпаюсь и просыпаюсь с ней. Пока я сплю, я продолжаю чувствовать это. Мы и другие существа оказались очень зависимы от энергии, что даете нам вы, потому что нам неоткуда черпать свою. Если нас любят нам становится легче. Если нас ненавидят, мы страдаем на энергетическом уровне.

Злоба и ненависть, обращенная ко мне, входит в меня режет и разрывает изнутри. Я не могу закрыться и не поглощать эти энергии как, похоже, делаете вы.

Меня купили, чтобы ненавидеть меня. Но когда мы встретились, ты постарался дать нам хорошее».

Зрачки принцессы немного расширились, продолжая смотреть в меня.

-Почему вы выбрали меня, а не тех, кто вас действительно любит и ценит. Этих «брони», как они себя называют?

Принцесса выдержала недолгую паузу.

Помещение, в котором мы находились, было каким-то небольшим куполом с маленькими резными окошками по краям. Тут было достаточно темно, так как многочисленные свечи в канделябрах не горели. Из открытого дверного проема позади меня струился дневной свет.

-Будет справедливо, если ты будешь знать, что ты не первый человек. Был человек, что очень хотел попасть сюда, но его желание было продиктовано безысходностью. Он погиб в том мире и не смог выжить в этом. Его любовь оказалась не такой, какую мы ее себе представляли. Он оказался слишком слаб и не смог принять эту действительность такой, какой она является. Поэтому мы разочаровались в тех людях, которые думали, что любят нас.

Мы пришли к выводу, что причиной послужила его «человечность», этих качеств у тебя намного меньше. При этом мы увидели еще кое-что, о чем не будем говорить.

-«Не знаю, смеяться мне или плакать. Просто заебись»! – подумал я.

-Вы перенесли меня из моего мира или я просто умер?

-И то и другое, — спокойно ответила принцесса.

-Значит, вы все-таки существуете… вы можешь вернуть меня обратно?

-Нет. Для того места ты уже мертв.

-Что будет, если я умру здесь?

-Не знаю, — немного удивленно ответила Селестия, — но «вернутся» ты точно не сможешь. Почему ты этого так хочешь? Неужели ты не рад, что живешь?

Я предпочел не пытаться сформулировать ответ.

-То есть вы не будете ничего делать за то, что я представлял то, что я пытался делать с вами? Я могу быть свободным?

-Да, — как-то обрадовалось Селестия, — ты, свободен в своих решениях и выборе, как и в том месте, в котором жил. Но не забывай о последствиях.

-Неужели меня примут таким, какой я есть?

-Все будет зависеть от тебя. Мы не ненавидим, — аликорн, выглядела очень довольной, но я не мог понять причину этого, — уверенна, что другие проявят к тебе дружелюбие, а ты найдешь себе применение.

Чтобы проверить, ее слова, я пошел к светящемуся дневным светом проходу. Поначалу он ослепил меня, но мои глаза быстро адаптировались. Селестия пошла следом за мной.

Очевидно, это какая-то боковая стена замка, превращенная в сад. Довольная Селестия не отставала от меня, словно выгуливая меня на поводке.

Я размышлял о смысле существования, — «Не зря были разработаны положения, следуя которым я мог ликвидировать себя. Но я никогда не думал, что у меня будет ситуация, в которой станет уместно применить их».

Мы вышли к какой-то террасе. Впереди прямо на нашем уровне клубились облака. Раздавался отдаленный шум падающей с высоты воды.

Я подошел к парапету и, перегнувшись, взглянул вниз.

Вдали в водяном тумане терялись акведуки. Откуда-то снизу тянулась бесформенная, рваная радуга.

-«Высоко придется падать. Может, я не умру сразу… как все сложно. Опять мне решать и выбирать. Нужно только решиться и выполнить…»

Селестия смотрела на меня, не отрываясь.

-«Я не могу, точнее не хочу просто убить себя», — понял я что обосрался.

-«Какой позор показывать тут свою слабость и беспомощность, похоже, этого она от меня добивается».

Расстроенный я опять вернулся в полутемную залу. Принцесса выплыла, неслышно ступая следом. При этом она выглядела приветливой и довольной в своем величии, глядя на поползновения своего нового питомца.

-То есть я могу делать что захочу? А если я нападу или убью кого-нибудь?

-Ты можешь это сделать, или попробовать. Но ты понимаешь, что от этого будут последствия. Те же правила, что и в том месте, где ты жил.

-Ты не боишься, что я нападу на тебя?

-Нет, — рог принцессы слабо засветился, и мне стало щекотно. Я почувствовал, что поднимаюсь в воздух, ставший густым и обхвативший меня со всех сторон. Затем меня аккуратно поставили на землю. Ты не сможешь причинить мне существенного вреда, даже если захочешь. Но я сомневаюсь, что ты будешь делать, то о чем думаешь также как и не делал этого в своей прежней жизни. Так же, как ты не убил себя, так же, как и не сделал этого в прежней жизни.

Я понимал, что опозорился по полной программе. Мне вряд ли хватит силы, чтобы просто убить, какую ни будь пони. Изготовить оружие для этого будет так же сложно. А главное бессмысленно.

-«Если я постараюсь уничтожить их, они уничтожат меня».

-Я чем-то обидела тебя? – поинтересовалась Селестия.

-Нет. Вы решили наказать меня таким образом?

-Никто не может наказать кого-то лучше, чем он сам. Ты сам так говорил.

-Тогда я лучше пойду, — «прочь от позора», — направился я к предполагаемому выходу.

«Не страшно терять, тому, кому нечего терять».

-Подожди… — тихо остановила меня Селестия.

-Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

-Это твой приказ? – было видно, что у Селестии слегка «завяли» ушки.

Признаться, трогать ее мне было ссыкотно. Вряд ли кто-то либо осмелился бы на это.

-Куда тебе? – спросил я все еще стоя в нерешительности. Но, все же, положил руку на ее прямую и стройную шею. На ощупь она оказалась упругой, но ее шкурка была очень короткая густая и мягкая. Стоя перед ней, я практически не видел ее волосков. Она теплая, даже, наверно, горячая.

Принцесса стояла, молча, прикрыв фиалковые глаза. Я понятья не имел, как ее трогать и просто провел рукой вверх, стараясь не задеть золотой тиары, торчащей из-за гривы закругленными дугами. Получилось не слишком ловко. Когда я стал спускать руку обратно, ее ушки вывернулись и прижались. Грива была очень густая, но мягкая, она скользила между пальцами, но не путалась в них. Ощущение было очень странным, будто я забыл обо всем, растворившись в принцессе. В конце я положил руку на крепкую спину между ее крыльями.

-У тебя столько слуг… тебя, что, некому трогать?

Пока я держал на ней руку, почувствовал, что где-то в ее глубине ей стало больно и обидно от моего вопроса. Я не понял суть этого чувства и поспешил оставить ее.

Ее голова осталась чуть склоненной, глаза были по-прежнему закрыты, но мордочка выглядела как-то грустно.

Я тихо пошел к выходу.

-Еще кое-что… — сказала Селестия, не меняя положения, — Луна тоже хочет видеть тебя. Но мы не хотим обязывать к чему либо.

-«Почему мне так противно?» — я шел и думал по гулкому коридору.

«Обосрался перед Селестией, к Луне мне уже совсем не хотелось, меня там уж точно ждало какое-нибудь изнасилование. Тем более, я боялся Луну больше. Как все дерьмово получилось. У меня остались родители, мои вещи, незаконченные дела… но все это другая жизнь, а значит все было зря.

Я понимал, что стал игрушкой для принцесс и их амбиций, такой, которую сам хотел сделать из них. «Таков мой персональный ад» и самое смешное, что я сам создал его себе, потому что не мог поступать иначе. И за все, что происходит, мне следует винить только себя.

Ни вины, не виноватых».

На улице светило теплое солнце. На удивление, оно не обжигало кожу и глаза, хотя и было ярким.

К счастью, замок, и город оказались с достаточно простой планировкой, чтобы я мог выйти из него без посторонней помощи. Ни кто не чинил мне преград, как я ожидал изначально.

-«Странно меня не поразил огонь в спину. Меня не посадили в яблочное подземелье. Почему же тогда она так расстроилась? Ей что скучно или одиноко у себя?»

Я шел по дороге, вероятно, ведущей в Понивиль. На меня с интересом уставилась какая-то проходящая мимо пони, но вспомнив о хороших манерах, поздоровалась и заспешила дальше.

«Забавная ирония, мне придется жить и выживать среди пони, так же как и среди людей. Я буду ненавидеть их, но мне придется действовать со своими возможностями. При этом это будут не люди.

Пока мне надо найти какой-то еды. Я думаю, что до того как я начну слабеть, у меня есть 8−9 часов. Через сутки мне будет сложно встать на ноги.

Будет втройне смешно, если мне придется вернуться, потому что я буду не в состоянии выжить тут. Может все-таки лучше просто сдохнуть где-нибудь. У Селестии определенно имеется чувство юмора».