Нежеланный жук-вонючка

Вонючка, рабочий чейнджлинг, предназначенный для размножения, после того как он созреет, оказывается изгнанным из своего улья после того, как в результате неудачного магического эффекта от него начинает исходить зловонный запах. Отрезанный от роя и выброшенный из улья, сможет ли Вонючка выжить в опасных диких землях Эквестрии?

Твайлайт Спаркл Другие пони Кризалис Чейнджлинги

Вампиры не умирают!

История о пони-вампире.

Твайлайт Спаркл

Пираты на день

Пипсквик и Динки проводят самый лучший день!

Пипсквик

Падение в бездну: Магия войны

Прошло больше десяти лет с тех пор как закончилась магическая война, погубившая сотни тысяч чародеев. Тёмный Лорд стал историей, а Пожиратели Смерти уже давно прекратили своё существование... Но что если это не так? Что если тёмные маги нашли лазейку и смогли вновь обрести силы? Что если они начнут новую войну, и что будет, если эта война затронет мир, в котором дружба и любовь - ценнейшая магия, победившая немало коварных злодеев и жестоких тиранов? Ответы найдёт лишь прочитавший...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Октавия Человеки

Долг и Мечта

Без мечты можно воевать. Жить без мечты невозможно.

ОС - пони Человеки

Переведённый ученик

В класс к Лайт Дарк перевёлся очень подозрительный жеребёнок. Конечно же она тут же решила раскрыть его тайну. А помогут ей в этом её лучшие друзья - Аой и Куро.

Другие пони ОС - пони

Куриная богиня

Маясь от безделья и в надежде получить кьютимарку, Скуталу решает помочь Флаттершай присмотреть за животными. Но дела идут не по плану, когда курицы при виде Скуталу решают, что она их богиня...

Флаттершай Скуталу Другие пони

Тяжелый день Сансет Шиммер

Все не так в жизни единорожки Сансет Шиммер. Даже просто сходить в школу - это уже целая история. Вечные переживания по поводу своей судьбы и решений, мелкие незаурядицы, да и просто идиоты, которые мешают жить. Как же сложно быть нормальной в мире людей...

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони

Роза Пустыни

Ужасная трагедия, разрушение Кантерлота способен предотвратить лишь Путешественник во времени, активно пользующимся парадоксами, и творящем свою линию времени. Для этого ему всего-то надо помочь Шипучей Вишенке поверить в себя...

ОС - пони Темпест Шэдоу

Дружба под знаком равенства

«Но это же чудовищно! - воскликнет иной пони. – Забрать метку – все равно что лишить пони души!» Но позвольте же мне поведать свою историю; и вы убедитесь, что ваши драгоценные кьютимарки – ни что иное, как грандиозный обман. История жизни Старлайт Глиммер - от ее имени.

Другие пони ОС - пони Старлайт Глиммер

Автор рисунка: Stinkehund
////

Числа не лгут

-/-/-/-/-

— Всё пропало! — изящно приложив копытце к растрепанным локонам гривы, выла Рэрити и качалась взад-вперёд. — Моя карьера! Мои художественные достижения отсюда и до Мейнхеттена! Всё сожжено в пепел!

— Мож, хватит уже рвать на себе гриву?! — нахмурилась Эпплджек, стоя в свете заходящего солнца рядом с Рэрити у стен Сахарного Уголка. — Бизнес твой не развален ни разу, я те точно говорю! Не хуже, чем любого другого тут у нас!

Она неловко улыбнулась и в утешение похлопала Рэрити по плечу.

— Эт сумасшедшее заклинание задело самых разных пони, и я думаю, они все друг друга в итоге простят, раз уж репутацию у всех одинаково в щепки разнесло! Так что кончай давай со стенаниями про Бутик и помоги мне уже отыскать Твайлайт! Я искала везде, даж в библиотеке! Мне жуть как нужн ё найти!

— И ты зовешь это е-ерундой?! — Рэрити указала на «311» над головой, схватив Эпплджек за плечо и осев перед ней с выпученными глазами. — Это не измеритель лжи! Это мишень, и Госпожа Судьба гневается на меня и метит прямо в неё! Теперь мне ничего не остаётся, только выдавать правду по первому же зову! Только так я могу раскаяться, Эпплджек! Разве ты не видишь?!

— Эм… это… всё весьма интересно, э, Рэрити…

— Мой любимый цвет — розово-лиловый! — прошипела Рэрити, всё больше и больше свисая с шеи Эпплджек и нервно подрагивая нижними веками. — Я однажды надела на банкет фланелевую рубашку! От школьных досок меня корёжит! У меня отвратительно ненасытный аппетит к ванильным вафлям!

Она затрясла Эпплджек за шею, рыдая без стеснения:

— Я писалась в постель до пяти-и-и-и ле-е-е е-е ет! Фу-у-у-у-у-у-у-у!

— Бррррббб! — Эпплджек вытряхнула голову из объятий Рэрити и похлопала надрывно рыдающую единорожку по гриве. — Ну же, э… всё хорошо, всё хорошо. Думаю, всем нам доводилось иметь дело с… э… лишним стаканом молока прямо перед… — она подняла взгляд и просияла. — Твайлайт!

— М-м-м-м-м-м-м! — всхлипнула Рэрити, затем внезапно подняла голову с преднамеренно лишённым выражения лицом. — Ты сейчас что-то непонятное сказала…

— Твайлайт, вот ты где! — воскликнула со сверкающей улыбкой Эпплджек и опустила шляпу при виде мягко улыбающейся единорожки. Нервно вздрогнув, она помогла Рэрити встать обратно на копыта и указала ей на парадный вход в Сахарный Уголок. — Эм… почему б тебе не дать нам пару минут, Рэр? Зайди внутрь и… эм… возьми себе парочку вкусных, так что копыта оближешь, ванильных вафель, которые тебе так нравятся.

— М-м-м-м-м… Ванильные вафли не спасут мою пылающую синим пламенем карьеру, — проворковала Рэрити, но, несмотря ни на что, всё-таки пошла, еле переставляя копыта, в ярко оформленное кафе. — Но о-они определённо помогут!

Едва она ушла, Эпплджек вздохнула и подошла к Твайлайт.

— Твайлайт, сахарок, я… я-я не знаю, что сказать! — она сглотнула, чувствуя нависающее над головой стыдящее число «4». — Мне ужасн неприятно от того, что случилось утром, и я надеялась, что ты, мож быть, дашь мне шанс объясниться, почему я солгала, и…

— Эпплджек, всё хорошо, — тихо сказала Твайлайт; её лицо было самим определением спокойствия. — Ты не лгала.

Веснушчатая кобыла удивлённо моргнула.

— Прости, чо?

— И даже если лгала, для меня это не имеет значения, — сказала Твайлайт слегка дрожащим голосом. — Больше не имеет.

— Я… я-я, кажись, малость запуталась, — Эпплджек нахлобучила шляпу обратно на голову и прищурилась. — Ты хошь сказать, тебе терь всё равно, соврала я или нет?

Твайлайт прошла сквозь пятно закатного света и встала ближе к подруге.

— Я кое-что изучала касательно природы этого заклинания. Ты ведь знаешь, что его вызвало, так?

— Эм… чо-то там «Жезл Огородов», как там его?

— «Жезл Огорождения».

— Точно. Оно, — Эпплджек прочистила горло. — И чо там с ним?

— Я очень долгое время не догадывалась, что истинная природа заклинания ускользала от меня и при этом с самого начала лежала прямо перед глазами, — сказала Твайлайт. — По крайней мере, в названии.

Она развернулась и заглянула Эпплджек прямо в лицо, глазами столь же мягкими, сколь и её голос:

— «Жезл Огорождения» — это грубый перевод с правдианского наречия на современный эквестрийский язык. Как оказалось, речь шла вовсе не о возведении барьеров обмана между пони.

— Тогда о чём же, как ты думаешь, идёт речь?

Твайлайт сделала ровный вдох и сказала:

— Речь идёт о строительстве фальшивых фасадов, вот и всё, — объясняя, она жестикулировала копытом: — Речь идёт о притворстве, что чувствуешь одно, когда на самом деле чувствуешь другое. Это не всегда требует прямой лжи в лицо другому пони, хотя она зачастую задействована. Истина в том, что ты можешь это делать, исходя из лучших побуждений, чтобы защитить интересы другого пони, и всё равно это будет считаться возведением преграды, выстроенной из самообладания, или силы, или даже храбрости.

— М-мне… к-кажется, я тебя не совсем правильно понимаю, Твайлайт, — сказала Эпплджек. — Ложь есть ложь, разве нет?

— Ох, Эпплджек, — улыбнулась Твайлайт, порозовев щеками. Влага цеплялась за кончики её ресниц, а сама она собиралась с силами, чтобы признаться: — Я этим утром поддалась своим чувствам, потому что я заставила себя посчитать, будто единственное дело, в котором ты хороша — это в высказывании истины и ни в чём больше. Но жизнь слишком сложна, и ты тоже — пусть даже если ты сама считаешь, будто ты проще. Суть в том, что в тебе кроется гораздо больше, чем одна только способность говорить правду, Эпплджек.

Она шмыгнула носом и храбро улыбнулась:

— К тому же, как же мне полагаться на твои лучшие качества, если я постоянно полагаюсь на одну только твою честность?

Эпплджек искоса прищурилась на неё.

— И эти качества, это чо это?..

— Сила и надёжность… — Твайлайт сделала глубокий вдох, затем прошептала торопливо: — Без них обоих… Селестия ведает, где бы я сегодня была.

Она склонила голову набок.

— А теперь, ты хотела мне что-то сказать по поводу утра?

Эпплджек моргнула. Она медленно улыбнулась мягкой улыбкой и сказала:

— Просто, когда ты ко мне этим утром зашла на Сладкое Яблоко, я сказала, что у меня всегда найдётся для тебя время … — она сглотнула. — На самом деле… я…

Твайлайт внимательно глядела на неё. Губы единорожки нервно подрагивали, но сама она хранила терпеливое молчание.

Эпплджек вздохнула и напряжённо поправила поля шляпы.

— У м-меня было на тебя время, но я-я не слишком-то планировала им ни с кем делиться, даж если могла. Видишь ли, Твайлайт, я неспроста так рано собрала урожай и не сказала об этом в письме, которое мы недавно отправили Селестии. Ну вот ты посмотри, опять пример, что я как уж на сковородке, да ещё и перед самой Принцессой…

— Ш-ш-ш… — Твайлайт наклонилась вперёд с глазами, полными тепла и искреннего внимания. — Продолжай…

— Это время года, точнее, эта неделя, — эт годовщина кончины моих родителей. Но не пойми меня неправильно! Я-я не скорблю вовсе! В смысле… конечно же, у меня в эти дни глаза на мокром месте бывают и всё такое, но я уже давно оставила позади те годы, когда рыдала до красных глаз, как маленькая кобылка. Просто так получилось, что у меня появилась традиция, которой я придерживаюсь каждый год…

Твайлайт кивнула.

— Ты хочешь, чтобы ферма работала идеально, чтобы почтить их память.

— Чтобы они мной гордились, — сказала Эпплджек. — И даже если у меня есть время побездельничать с моими самыми близкими друзьями, с пони, которых я люблю и уважаю, пони такими, как ты, Твайлайт, я всё равно думаю, я…

Она зашипела, морщась, будто при родах. В конце концов она выдавила:

— М-мне не слишком-то приятно отрываться от уборки яблок именно на этой самой неделе.

— И я это прекрасно понимаю, Эпплджек, — сказала тихим и мягким голосом Твайлайт. Она улыбнулась подобной голосу улыбкой. — Я помню, что ты делаешь каждый год в это время: теперь мне всё понятно. Я думаю, это очень благородное дело…

— Но эт совершенно не твоя проблема! — сказала, нахмурившись, Эпплджек. Она вздохнула и уставилась на свои копыта. — Точнее, я имею в виду, что вам всем вовсе не надо обо мне беспокоиться. Я теперь взрослая и могу сама разобраться со всем, что в это время года случается. Я хочу быть рядом с тобой и с другими девочками, но… м-м-м… — она заворчала: — Да чо ж такое… Думаю, я отчасти просто не готова бываю к чужой компании в такие моменты. Я-я хотела бы похвастать, что на все сто процентов сильна каждую секунду каждого дня, Твай, но… но…

— Эпплджек… — Твайлайт подошла к ней поближе и любяще положила копыто ей на плечо. Голос её дрожал от звучащего в нём сочувствия. — Тебе не обязательно возводить преграды вокруг себя только лишь ради нашего спокойствия.

— Нет. Нет, я должна, Твайлайт… — Эпплджек подняла взгляд; ее губы задрожали. Влага цеплялась за уголки её зелёных глаз — очень редкое зрелище для Твайлайт. — Потому что я не знаю, как с концами разбираться с подобными вещами каким-нибудь другим способом. Я могу о себе позаботиться сама. Вам, пони, не надо за меня беспокоиться.

— Но что, если мы хотим? — спросила Твайлайт. — Мы твои друзья, и ты важна для нас, — она сглотнула. — Достаточно важна, чтобы… ч-чтобы мы чувствовали злость и растерянность по каждому неправильному поводу каждый раз, когда видим пятнышко или трещинку на твоей броне.

Она опустила лицо, и слеза наконец пробежала по её щеке.

— И… я прошу прощения за это, Эпплджек, — её плечи начали дрожать. — Прошу… отчаянно прошу прощения за то, как я с тобой обошлась этим утром.

Эпплджек улыбнулась, с теплом и твёрдостью. Она гладила щеку Твайлайт до тех пор, пока та не оказалась вытерта досуха.

— Думаю, больше всего мы должны извиняться за то, что мы сами к себе так относимся время от времени.

Твайлайт сухо усмехнулась; её голос задрожал слегка, когда она заговорила:

— Ага, ну, себя я всё это время держала за святую, и… — она подавилась всхлипом. — И ощущается это неправильно. Это так… одиноко. И я привыкла к постоянному одиночеству, Эпплджек. Это очень т-тёмное место, и в нём я получала свет только из одного единственного источника.

Она сжала челюсти и успокоила дыхание, говоря гораздо более твёрдым тоном:

— Теперь я старше, Эпплджек, и я должна сама освещать себе путь… так же, как и путь тех, кто меня окружает. И… я благодарна тебе, и Чирили, и другим пони, которые научили меня глядеть под ноги дважды, чтобы спотыкаться меньше. Конечно, было бы лучше, если было бы меньше преград на пути, даже если я начинаю понимать, что же некоторые из этих преград значат.

— Да, пожалуй, — кивнула Эпплджек, затем улыбнулась. — И ещё, пожалуй, эт похоже и правда одиноко — быть единственной пони с нимбом над головой.

Обе кобылы весело рассмеялись, и, пока тающий закат омывал их обеих, они делили дружеские объятья, ибо все преграды между ними распались в прах.




Твайлайт Спаркл сидела той ночью на балконе своего дома-дерева, терпеливо ожидая, когда появится первый луч сияющего света. Она встала, оставив недочитанные книги, и бросила взгляд наверх, щурясь на медленно сгущающуюся сферу свечения.

Сфера обрела материальность, приняв величественную и изящную форму принцессы Селестии. Закончив телепортационное заклинание, принцесса-аликорн коснулась балкона окованными золотом копытами. Наконец-то, спустя долгие три дня задержки, она прибыла в заражённый магией город, чтобы оказать помощь его обитателям.

— Твайлайт… — проговорила Селестия. Умиротворенный голос Принцессы на выдохе таил в себе легчайший намек на удивление. — Ты… не спишь, как я посмотрю.

Твайлайт кивнула; её светящийся «0» качнулся вслед за головой.

— В последнее время у меня проблемы со сном, Ваше Высочество.

— Не сомневаюсь, что у тебя был забот полон рот, пока я занималась делами в Балтимэре.

Твайлайт попыталась улыбнуться, но её губы только лишь нервно дрогнули.

— Да. Многие пони надеялись, что я смогу каким-то образом найти лекарство от древнего правдианского заклинания, о котором я вам написала. Но… что ж…

— Ситуация, надеюсь, не обернулась чересчур большим хаосом?

— Нет, Ваше Величество, — Твайлайт мягко покачала головой. — Хотя, полагаю, если бы вы знали, что она обернётся… вы бы прибыли раньше.

— Да, Твайлайт, — тихо сказала Селестия; её голос лавировал в облаке тишины, повисшем меж ними. Над её озаренным неземным светом лицом висело сияющее число, весьма немалое в своей трехзначности. — Я бы прибыла… я бы могла прибыть гораздо раньше.

Твайлайт просто посмотрела на неё.

— Твайлайт, моя добрая и верная ученица, — сухо заговорила Селестия, улыбаясь безупречной улыбкой в попытке овладеть собой. Но даже эта попытка казалась столь же усталой и болезненной, как и тёмно-розовое сияние её глаз. — Я… догадываюсь, что у тебя, должно быть, много вопросов. Ожидание их неизбежности, равно как и твоего потенциального шока от ответов на них, было одной из причин, по которой я так долго откладывала свой визит. Я не упомянула в ответе на твое письмо, что это не первое столкновение правдианского заклинания и современной Эквестрии. Четыреста лет назад нечто подобное случилось во многом таким же образом и мне пришлось… многое объяснять моему ученику в те времена. Думаю, ни к чему даже говорить, что разговор, последовавший вскоре после того, как я рассеяла заклинание, не был так уж… запланирован в программе наших уроков, и…

Опустилась тишина.

Селестия наконец произнесла:

— Я хочу, чтобы ты знала, Твайлайт, что я всегда желала тебе только самого лучшего. Я хотела, чтобы ты прожила жизнь в абсолютной честности и верности идеалам. Жизнь, которую я могу лишь только описать тебе, так как не имею законного права продемонстрировать — я слишком отягощена задачей служить гарантом высшего блага для этого королевства, и…

Речь Селестии подошла к концу ещё до того, как принцесса успела даже начать мучительно подбирать нужные слова. Тёплое, лавандового цвета тело пересекло разделяющее их расстояние и прижалось к ней, ласкаясь, как жеребенок ласкается в приветствии к матери.

— Твайлайт?.. — выдавила Селестия.

— Не волнуйтесь, принцесса, — сказала Твайлайт; по её улыбающемуся лицу текли слезы. — Я понимаю. И хоть я, быть может, понимаю не всё, я хочу, чтобы вы знали, что всё хорошо, — она сглотнула. — Вы свет моей жизни, и я-я люблю вас слишком сильно, чтобы осталось ещё место иным чувствам…

Селестию подхватил гребень волны тяжкого вздоха. В глазах её наконец-то вновь загорелась искорка, и она, протянув к маленькой пони крыло, крепче прижала её к себе.

— Моя дражайшая Твайлайт, — прошептала она. Склонив голову с закрытыми глазами, она потерлась о щёку своей ученицы носом. — Я так, так горжусь тобой, — она улыбнулась. — Ныне и вовеки веков…

Твайлайт выдавила улыбку, оттененную, впрочем, всхлипом-другим.

Принцесса и её ученица стояли так на одном месте долго. Не было ни следа властности или наставничества; только два сердца делили меж собой чистую, искреннюю теплоту. Они воссоединились вновь, будто бы впервые за многие годы меж ними пали давным-давно возведённые железные бастионы. Звезды над их головами светом своим пели им песню, даруя, пусть на мгновенье, свободу от мыслей, что им ещё предстоит снять с города проклятье.




— Бон-Бон, просто выслушай меня… — Лира потянулась через столик и погладила передние ноги земной пони. Уже несколько часов назад все магические числа наконец-то пропали из воздуха, и теперь только дневной свет поблёскивал в глазах обеих кобыл. — Меня совершенно не злит, что ты тайком таскала еду, опасную для уровня сахара в твоей крови. Я понимаю, что такое соблазны, и я знаю, что, несмотря на все твои слабости, ты всё равно становишься лучше.

Она мягко улыбнулась, желая смыть печальное, обеспокоенное выражение с лица своей возлюбленной.

— Суть в том, что хоть ты солгала мне, даже неоднократно, — это тоже не корень проблемы.

Бон-Бон содрогнулась слегка, нервно жуя губу.

Лира наклонилась вперёд, говоря тихим голосом:

— По-настоящему меня беспокоит то, что ты подумала, будто… б-будто должна была меня обмануть, чтобы сделать меня счастливее. В конце концов, мы же так старательно работали над твоей особой диетой… вместе. Была бы я зла, если бы ты просто призналась в своих секретных походах в Сахарный Уголок? Да, конечно, я была бы зла. Но в том, что я бы разозлилась на тебя, была бы причина, Бон-Бон, — она улыбнулась, поблёскивая увлажнившимися янтарными глазами. — Она в том, что я очень крепко люблю тебя и хочу только лучшего для тебя… и для нас. И когда ты прибегла к… ко лжи, ну, это меня ранило, Бон-Бон. Потому что м-мне кажется, будто каждый миг пустого притворства отбрасывает наши отношения на два шага назад. И мне страшно не хочется отдалиться от тебя, Бон-Бон, — она шмыгнула носом. — Я не хочу снова быть одинокой, какой я прежде была всю жизнь. Ты принесла слишком много солнечного света в мою жизнь, чтобы мне захотелось бы в-вернуться… т-туда.

— Ох, Лира… — Бон-Бон подавилась всхлипом и сжала копыто Лиры своим. — Если бы я знала, что я значу для тебя так много…

— Именно потому я тебе сейчас об этом и говорю, — Лира вытерла щёку насухо и болезненно улыбнулась своей кобылке. — Потому что я хочу, чтобы ты знала. Мне нужно, чтобы ты знала. Я не хочу никаких глупых барьеров между нами, Бон-Бон. Даже когда ты делаешь глупости, мне лучше просто знать о них. Потому что я желаю тебя прощать, несмотря ни на что, Бон-Бон. И… Н-надеюсь, ты тоже хочешь прощать меня, когда я делаю что-нибудь ещё глупее, типа, когда говорю тебе «заткнись» просто потому, что я зла…

— Конечно же, хочу! — прошептала Бон-Бон, гладя Лире щёку. Она скользнула вокруг стола, оказавшись вплотную к единорожке, и уселась на её сиденье. — Я люблю тебя, Лира. Может, мы можем просто… не знаю… оставить это позади и начать сначала?

Лира выдавила по-светлому печальную улыбку.

— Зачем начинать сначала? Давай п-просто продолжим с того места, где мы сейчас оказались, — она задрожала. — Потому что мне здесь нравится.

Бон-Бон улыбнулась; из её глаз катились слезы.

— И я согласна с тобой всем сердцем, — она поцеловала Лиру в щёку и любяще потерлась о неё носом.

Лира прислонилась к ней, закрыв глаза и умиротворенно дыша.

Сцену эту Твайлайт не могла не наблюдать, пока шла мимо ресторана. Она тонко улыбнулась и принялась напевать себе под нос мелодию, неся ко входу в библиотеку-дерево седельную сумку, полную купленных на рынке вещей. Переступив порог дома, она застала в прихожей Спайка, держащего в руках маленькую швабру и совок.

— Хм-м-м? — с подозрением прищурилась Твайлайт. — И что же ты задумал, интересно?

— П-просто убираюсь, как ты меня и просила! — поспешно воскликнул он, нервно улыбаясь. — Честно!

— Будешь слишком часто повторять это слово — оно обесценится, — пробормотала Твайлайт, вешая сумку на вешалку.

— Эх… — вздохнул Спайк и, опав всем телом, опустил взгляд на доски пола библиотеки. — Я знаю.

У его ног с лязгом приземлилась сверкающая новая садовая лопатка.

Он вскинулся от неожиданности и поднял взгляд на Твайлайт.

— Что… ч-что это?

— Её ведь тебе гораздо проще будет таскать, чем большую лопату, сделанную для взрослого пони, как думаешь? — весело произнесла Твайлайт.

— Ну, да, но… но… — Спайк уложил инструмент в руках, как младенца, и выдавил, заикаясь: — Т-ты что, в самом деле, просто пошла и купила её специально для меня?

Твайлайт легко хихикнула:

— Ты же ещё собираешься копать драгоценные камни для своих особенных драконьих кексиков, разве нет?

— Да! Но… но… — Спайк закусил губу и тревожно покачался взад-вперёд. — В конце концов, ведь, после недавних событий…

— Спайк, иди сюда… — Твайлайт опустилась на колени и, пододвинувшись к нему, заключила в неожиданные объятия. Она нежно потерлась о его лицо носом. — Мы оба, наверное, достаём друг-друга иногда чем-нибудь… может, даже раним друг другу чувства. Но… посмотри на меня.

Он так и поступил, сверкая изумрудными глазами.

Она погладила его зелёные шипы, говоря:

— В целом это всё не имеет значения. Я люблю тебя… и я тебе доверяю. Мне нравится, когда ты мне лжёшь? Нет… но мысль о том, что мы отдаляемся друг от друга, мне нравится куда меньше. Итак, может, нам лучше сотрудничать, как думаешь? — она улыбнулась и сжала его плечи. — Ты будешь стараться поменьше врать, а я попытаюсь не цепляться за мелочи. Договорились?

Спайк пытался дышать ровно, но его предала влага в глазах.

— Д-договорились, — кивнул он.

— А теперь оставим это всё… — она вытерла уголки его глаз насухо и встала прямо. — Тебя ждет копание драгоценных камней!

— Но… — он поёрзал, переводя взгляд с новой лопаты в когтях на пыльный пол комнаты. — Ты… значит, всё-таки не хочешь, чтобы я убирал?

— Иди и копай, Спайк, пока я не передумала, — проворчала она.

Он прищурился на неё, ухмыляясь с подозрением.

— Ты по-прежнему не слишком-то выспалась. Обещаешь, что поспишь? Я доберусь до этого места, рано или поздно.

— Спайк, больше всего я прямо сейчас хочу зарыться в одеяло, — сказала Твайлайт, зевнув для подтверждения своих слов. — Я знаю, что хочу, чтоб библиотека сияла, как стёклышко, пока сюда не заявился за книгами кто-нибудь из понивилльцев, но я в то же время как бы ценю своё психическое здоровье.

— Что ж, вот и хорошо! — просиял Спайк. — Ты наконец-то выспишься, как должна была, а я пойду и накопаю себе драгоценных камней!

Он заковылял к порогу, и она крикнула ему вслед:

— Только постарайся не раскопать случайно ещё каких-нибудь вероломно захороненных жезлов с древней магией!

Дверь закрылась за его спиной.

Она уставилась на входную дверь и сделала глубокий вдох, тепло улыбаясь своим мыслям. Спустя несколько мгновений, она повернулась и пошла… но не к лестнице в спальню. Вместо этого она залезла в седельную сумку за оставшимся в ней содержимым и достала перьевую щёточку, бутылки с чистящим и обеззараживающим средствами и комок чистых тряпок. Она принялась затем отчищать комнату от пыли и грязи, возвращая библиотеке её обычное сияние, что царило здесь до инцидента с висящими в воздухе числами, которые со скрежетом затормозили всякую жизнь в городке.

Спустя двадцать минут этих тайных действий она остановилась, чтобы опустить левитацией бумажный планшет в деревянный комод в дальнем углу библиотеки. На самом верхнем листке бумаги она написала своё имя, а затем провела над ним одинокую косую черту: первую из многих.

— Жить с оградами бывает время от времени не так уж и плохо, — сказала с задумчивой улыбкой Твайлайт Спаркл, задвинув ящик комода и вернувшись к уборке. — Главное, не забывать делать в них калитки.