Автор рисунка: BonesWolbach
В далеких песках юга (Глава 2) В далеких песках юга (Глава 4)

В далеких песках юга (Глава 3)

Глава 3

Как и предполагала Луна, они пришли к Жаркенту утром. Когда-то это был довольно крупный рыболовецкий поселок, стоявший у большого пресноводного озера – но со временем реки, питавшие водоем, иссякли, и озеро высохло. Воду пытались добыть, строя колодцы, но в конце концов на это махнули рукой. Жителей в поселке почти не было – и большая часть построек медленно разрушалась под действием времени. На ровной поверхности высохшего озера был построен военный аэродром, ныне заброшенный, а для его гарнизона пробурили артезианскую скважину – она и снабжала водой поселок.

Выжженный солнцем пыльный глинобитный городишко был заметен издалека из-за полуразрушенного древнего дворца – местной достопримечательности. Поселок опоясывала невысокая каменная стена – защита города от песчаных бурь, в особенности от налетавшего временами «самума» – краткосрочного, но сильного и обжигающе горячего шквала, носившего огромные массы песка. На эту стену сейчас и смотрела Луна, настороженно разглядывая изъеденные ветром круглые зубцы – не притаился ли кто?

Их группа не спеша вошла в город. Улицы были пусты. До самого центра, где стоял дворец, они так никого и не встретили. Луна озиралась по сторонам – ее не оставляло ощущение, что не нее кто-то смотрит через прицел.

– Смотри в оба… – сквозь зубы тихо прошипела она Бутрысу, тоже беспокойно оглядывавшемуся. – Не нравится мне здесь…

Спартак с хмурым видом шел рядом с ними.

– Тут всегда так пусто? – спросила его Луна.

– Нет, – тихо ответил единорог. – Здесь мало жителей, но чтобы вот так, никого на улице не было…

Луна мрачно усмехнулась.

Они подошли к дворцу. Пусть и рассыпающийся от ветхости, он всё еще был красив: стены украшала резьба и причудливый орнамент, вход закрывала мощная дверь с нанесенным на нее узором. Поверх узора висела дощечка с надписью – «МУЗЕЙ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ ЮГА». Луна застучала в дверь копытами.

В двери открылась небольшая прорезь. В нее стала видна мордочка пожилого пони.

– Только не в музей, прошу! – испуганно зашептал он. – Тут огромные ценности, они могут пострадать!..

– Ты кто такой? – перебила его Луна.

– Я? – опешил старик. – Я смотритель это музея!

– Вот что, дорогой хранитель. – Луна шагнула вперед. – Эти дети – тоже величайшая ценность, и им необходима помощь. Открывай ворота.

– Но…

– И не спорь со мной! – Луна слегка повысила голос. – Открывай.

Окно закрылось, и внутри загремел засов. Луна перевела дух.

– Я, пожалуй, пойду. – Спартак поправил повязку на голове. – Мне семью надо проведать.

– Счастливо, Спартак. Береги себя. – Луна цокнулась с ним копытом в знак прощания. – Смотри, больше не падай в колодцы!

Спартак криво ухмыльнулся, показывая что оценил шутку. Ворота музея распахнулись.

Зайдя внутрь, Луна увидела просторный холл. По стенам были развешаны знамена и какие-то гобелены, в центре зала стояла статуя какого-то пони в героической позе. Жеребята понемногу расходились по залу, с интересом рассматривая обстановку. Луна кашлянула, доставая список и постучала копытом в каменный пол, привлекая внимание.

– Так, дети, все сюда. Перекличка!

Вглядываясь в нацарапанные на бумажке имена, Луна по очереди назвала всех жеребят, которых она вела – все были в сборе. Отдав список Бутрысу, она сказала:

– Размести детишек во дворце, найди подходящее помещение. Теперь ты отвечаешь за них. А я отправляюсь в путь.

– Нэми, может еще на день останешься? – неуверенно произнес пони.

– Нет, мой друг, мне пора. Не переживай, скоро твой командир вернется, всё в порядке будет. – ободряюще улыбнулась Луна. – До встречи.

– И всё же я решительно простестую! – ввязался в разговор смотритель музея. – Уведите детей, вы подвергаете музей опасности!

– Вот что… кстати, как вас зовут?

– Сван.

– Лебедь, значит…[2] Вот что, дорогой Сван, помогите Бутрысу организовать отдых. Сам он еще плохо разбирается, посоветуйте ему, в какой части дворца расположиться, чем занять жеребят… Да, и где здесь поблизости можно воды набрать?

[2] Swan (англ.) – лебедь.

– В дальнем углу площади есть колонка, – сказал Сван, не глядя на кобылицу.

– Спасибо. Бутрыс, дай я у тебя еды на дорогу возьму. – Луна открыла одну из седельных сумок и взяла оттуда два свертка. – Ага, вот. Счастливо!

Проводив Луну взглядом, Бутрыс покачал головой. До чего было бы проще, если бы эта странная пони-аликорн осталась с ним… В то же время он робел, и не решился окликнуть ее, чтобы просить еще раз остаться.

Пони-солдат задумался, глядя в проем ворот, куда ушла Луна. И не заметил того, что за его спиной поднялся глиняный горшок, удерживаемый магией. Горшок завис в воздухе, дернулся пару раз, словно выцеливая, и полетел точно в темя, прикрытое суконным шлемом.


Луна встала на площади и недоуменно оглянулась на дребезг разбитого горшка в музее.

«Наверное, дети что-то разбили». – подумала она. – «Ох и разозлится этот старикашка…»

Фыркнув, она пошла дальше к водяной колонке.

Притаившийся на крыше музея рейдер-единорог рассматривал через прицел ее спину, с трудом удерживаясь от желания разрядить винтовку в аликорна. Тремя этажами ниже трое его товарищей били копытами лежащего на полу без сознания Бутрыса, а четвертый, подобрав его винтовку, целился в сбившихся в кучу напуганных детей и закрывающего их своим телом хранителя. Цель почти выполнена. Обстановка в городе разведана, проклятых анархистов за исключением этих двоих нет, можно возвращаться в отряд и докладывать об успехах. Вот только нужно разделаться с этими двумя красными…

Не подозревающая о том, что в нее целятся, Луна тем временем наполняла из колонки свою малую флягу. К ней через площадь поскакали четверо рейдеров, чуть слышно касаясь завернутыми в мягкую и толстую ткань (от шума) копытами. Лежащий на коленях рейдер-стрелок встал, чтобы не упустить мельчайшую подробность того, как эту странную крылатую кобылу его братья сейчас отдубасят, силой возьмут по очереди, а потом порежут на лохмотья…


Луна закончила наполнять флягу и цепляла ее к ремню у седельной сумки, когда услышала сзади себя невнятный шорох. Обхватив телекинезом револьвер, она потянула его из кобуры…

– Не тронь, – в затылок ей уперлось железное дуло. Луна замерла. Сияние рога медленно погасло, револьвер пополз обратно в кобуру – и был выдернут оттуда чужой магией.

– Встань к стенке, рвань краснопузая. – презрительно бросил рейдер в меховой шапке. Луна машинально отметила, что материал шапки подозрительно напоминает гриву черного пони.

– Ну и кто это у нас? – с издевкой спросил рейдер-единорог. Тяжелый дробовик, который он держал, уткнулся Луне под шею. – Шпионы анархистов? Или просто мирные странники, которых надо пощипать?

Луна молчала, лихорадочно прикидывая обстановку.

– Ты не бегай глазами, красавица. – сказал рейдер-пони в шапке, внимательно смотря на нее. – И не молчи, не то хуже будет. Язык тебе, дочери шайтана вырву, если не заговоришь! – он выразительно щелкнул курком револьвера Луны, взводя его.

– Ну чего молчишь?! – рявкнул единорог.

– Язык берегу, – флегматично отозвалась кобылица.

– Тебя как, сразу убить, или может, хочешь помучиться? – поинтересовался земной пони с укрепленным на седле пистолетом-пулеметом.

– Помучиться предпочтительней. – фыркнула Луна.

Пистолет-пулемет загрохотал, кроша стену у самого бока кобылицы. Рейдер провел стволом, обводя контур аликорна длинной очередью. Одна из пуль чуть царапнула кожу бедра, оставив длинную рану, но Луна сжав зубы, промолчала, сверля глазами стрелка.

– Эй, да похоже ей нравится! – захохотал бандит. – Ну что ж, красотка, раз тебе нравится когда больно, то расслабься и получай удовольствие. А сдохнуть мы тебе дадим, когда каждый из нас тебя отдерет – и не раньше.

– Нет. – возразил рейдер-единорог. – Конкретно ты сейчас помчишься к Теймуразу и доложишь ему обстановку в городе.

– Э, какого? – возмутился рейдер-земной пони.

– Такого. Забыл, кто командует в нашей группе? Могу напомнить! Так что подбери слюни и живо топай, всё равно тебе тут не обломится.

– Ну ладно, еще сочтемся, – пробурчал бандит, разворачиваясь. Когда он ускакал через площадь, Луна сделала маленький шажок вперед.

– Стой, уродина! – рейдер с силой двинул стволом дробовика ей по зубам. Луна встала на месте, ощущая склизкую горечь во рту.

«Твою мать! Что же делать… Одним меньше – это уже хорошо, но всё равно, многовато… Сразу убивать не стали – отыметь решили, погань песчаная… Жаль, силы уже не те – в былые времена я бы их как тряпки скрутила и выжала, да что теперь мечтать… Броситься в ноги? Из дробовика порвет, погибну за просто так… Отвлечь чем-нибудь? А что у меня осталось? Еда, и прочее их не заинтересует, драгоценности, оружие, обувь… Обувь?»

Луна опустила взгляд вниз, на свои запылившиеся, исцарапанные, но всё такие же красивые туфли-подковы из голубоватого металла. Потом взглянула на рейдеров – их командир-единорог пожирал глазами эти самые подковы и не мог оторваться.

Кобылица засмеялась про себя, сохраняя бесстрастное выражение лица – у нее в голове возник план.

– Снимай, – сказал рейдер-единорог.

Кивнув, Луна вытряхнула копыта из обуви и отошла назад. Единорог шагнул вперед, переключив внимание на туфли, и принялся магией натягивать их на свои обмотанные рванью копыта. Дело не ладилось, и единорог начал разматывать их, утратив контроль над дробовиком. Рог кобылицы засверкал…

…И дробовик, развернувшись, сделал два выстрела в упор по ближайшим рейдерам. Единорог, опомнившись, попытался выдернуть оружие, но получил тыльной стороной дробовика под челюсть и с хрипом повалился на землю. Сплюнув на землю, Луна приставила дуло дробовика к его рогу и выстрелила. Рог со звоном покатился по камням площади.

Со стороны музея грохнул винтовочный выстрел. Кобылица торопливо улеглась на копыта, прячась за телами рейдеров. Затем она торопливо зашарила глазами по дворцу, ища стрелка.

Рядом с ней грохнул еще один выстрел. Рейдер, сидевший на крыше дворца, с протяжным криком упал вниз, расплескав содержимое головы по плитам площади. Рядом грохнулась о камень его винтовка. Луна с удивлением оглянулась – невдалеке в лучах восходящего солнца стоял Спартак и не спеша передергивал затвор своего оружия.

– Ты как тут оказался? – спросила Луна.

Спартак раскрыл рот, чтобы что-то сказать… и с лукавым выражением лица улыбнулся. Кобылица засмеялась, глядя на него.

Единорог, лежавший под копытами Луны, захрипел и пошевелился. Нахмурившись, аликорн нагнулась к нему, ее рог тускло засветился, левитируя дробовик.

– Твоё задание, твой командир, где твой отряд находится. – на одном дыхании произнесла кобылица. – Быстро!

– Да пошла ты… – единорог кривился, из короткого обломка кости на его лбу текла кровь.

– Плохая идея. – Луна поморщилась от чувства гадливости и стыда, но другого выхода не было. Бросив дробовик, она прижала передними ногами голову единорога к земле, рог ее ослепительно засиял. Шерсть на голове рейдера стала быстро темнеть.

– А… – глаза рейдера широко открылись, до него дошло, что задумал его враг. – А… А-а-а!!!

Неприятно запахло паленой шерстью. Луна стояла над ним, изо всех сил придавливая рейдера к земле и стараясь не смотреть на него. Рядом стоял Спартак, удерживая винтовку, и спокойно смотрел на пытку.

– Лучше говори, – наконец проронил он.

– Я всё-о-о!!! Скажу-у!!! – задыхаясь, проорал рейдер; шерсть на его голове почти вся сгорела, шкура пошла волдырями. – Пусти!!!

Луна прекратила воздействие, по прежнему удерживая копытами его голову. Тяжело дыша, со всхлипами бандит какое-то время моргал, водя полубезумными глазами вокруг, затем заговорил:

– Я из отряда Теймураза… Он нас послал проверить поселок… есть ли в нем красные. Сам он… с отрядом идет сюда, должен подойти к полудню, если ничего не случится…

– Почему он идет сюда? – похолодев, спросила Луна.

– Не знаю… Но говорят – он собирался придти в Жаркент с самого начала отступления…

– Туфли снимай.

– А?! – непонимающе посмотрел на нее жеребец.

– Туфли снимай!!! – рявкнула Луна, отпуская его.

Стоная от боли, единорог приподнялся и начал копытами сдирать с себя обувь, которую перед этим отобрал у кобылицы. Луна исподлобья следила за ним, решая непростую задачу – как поступить с рейдером.

Единорог наконец сбил с копыт туфли-подковы и дрожа от страха, отпихнул их от себя ногой. Расширенными глазами он смотрел, как Луна, морщась, крепит их к своим копытам.

Закончив с обувью, кобылица переглянулась со Спартаком.

«Отпустить бандита – уйдет, затаив зло, и предупредит своих товарищей, которые придут, зная что в поселке чужие. После этого последует месть. Если он ничего не скажет, то будет преимущество – можно как внезапно напасть, так и тихо уйти до их появления. С рейдером есть варианты. Можно заключить его в тюрьму. Но проще и вернее…»

– Ну-ка ляг на землю, – вслух произнесла Луна, глядя на рейдера.

– Что такое? – вздрогнул он.

– Ничего, хочу посмотреть раны у тебя на голове.

Рейдер подчинился. Встав над ним, Луна вздохнула и поднялась на дыбы. Посмотрев вниз, она увидела глаз пони, с ужасом глядящий на нее, перекошенный рот, зажмурилась – и замахнувшись одетыми в металл копытами, всем весом обрушилась единорогу на голову.


Собрав оружие, оставшееся от рейдеров и винтовку Бутрыса, Луна тяжело брела ко входу в музей. Она не замечала ничего вокруг – перед глазами у нее стояли глаза того рейдера, чьими кровью и мозгами у нее были перемазаны копыта.

Что она сделала – убила бандита, или расправилась с беспомощным пони?..

– Нэми! – раздался голос Бутрыса. Кобылица подняла голову – в дверях музея стоял молодой пони-солдат, по его щекам текли слезы, плащ был разорван, светлая шерстка извалялась в пыли и была пропитана кровью. С одного боку его поддерживал хранитель музея, не давая упасть. Очевидно, он только что высунулся за дверь и только слышал перестрелку на площади.

– Рейдеры… в городе… – он всхлипнул от боли и зло скривился. – Наши далеко… Что делать будем?! – в его голосе звучало отчаяние.

У Луны на языке вертелась циничная и злая фраза – она была не в том состоянии, чтобы успокаивать других. Но взглянув в глаза Бутрысу, она проглотила готовую сорваться реплику. Как ни тяжело бы ей не пришлось, другие пони не заслуживали того, чтобы получать из ее уст еще более сильную боль, чем уже имеющуюся.

Луна молча протянула ему винтовку. Увидев свое оружие, Бутрыс взял его в зубы и со смущенным видом кивнул. Луна прошла мимо него во дворец, оставляя кровавые следы.

Свалив оружие в груду у входа, кобылица прошла через весь зал, чувствуя на себе взгляды еще не опомнившихся от произошедшего перепуганных детей. Не оборачиваясь, она поднялась по каменной лестнице на второй этаж – там находился еще один зал, похожий на нижний, но целиком заставленный разными предметами древности. Остановившись у большого, в рост аликорна зеркала, Луна отстегнула седельные сумки, и легла на пол.

Ей хотелось побыть одной. В очередной раз у нее возникло сомнение по поводу того, что она делает. В пустошах, где бы они не находились – в жарких южных пустынях, в северных холодных тундрах на месте бывшей Кристальной Империи, в отравленных радиацией разрушенных городах ее прежней родины – убивать было нормой, если того требовала обстановка. А защищаться от отбросов общества, подобных рейдерам и уничтожать их было благим деянием.

Но пытать беспомощного пони, даже рейдера, зная что после этого ты его убьешь?

Настоящая, прежняя Луна никогда не дошла бы до этого.

Луна посмотрела в зеркало. Оттуда на нее мрачно глядела кобылица-аликорн иссиня-черного цвета. Холодные бирюзовые глаза с вертикальными зрачками не мигая смотрели на Луну. Глядя в зеркало, кобылица расстегнула плащ, позволив ему упасть на пол, и встала, рассматривая своё отражение.

Найтмер Мун.

Нэми.

Чудовище, один раз едва не приведшее свою страну к гибели… И в другой раз в конце концов погубившее ее. Потерявшая всё, что ей было дорого.

«Забавно, что твоё самокопание вновь проснулось из-за кучки мертвых рейдеров», – язвительно произнес внутренний голос. – «В сравнении с твоими прежними преступлениями их смерть и муки – ничто. Так какого параспрайта ты снова начинаешь придумывать себе оправдания?»

– Потому что это то, что отличает меня от них, – вслух прошептала Луна.

«Чушь. Ты чудовище, ничуть не лучше них – и сама это знаешь. Эти рейдеры не убивали миллионы пони одним движением копыта. Не сжигали мегазаклинаниями – по твоему приказу! – города зебр, не развязывали войну за ресурсы, не замораживали целые страны искусственной ночью. Так что признай свою суть, и не чирикай».

– Заткнись! – рявкнула Луна, глядя с ненавистью в зеркало.

«Тем не менее, это ведь правда? Ты способна лишь разрушать всё вокруг. Ты никогда не могла защитить хоть кого-то. Когда ты правила своей страной, ты не смогла предотвратить войну, не смогла добиться перемирия, не смогла в ней победить, несмотря на то что тебе помогали твои друзья. Ты привела ее к гибели – и это твоя вина. Как и вина за гибель твоей сестры – ты не смогла защитить даже ее, хотя была рядом с ней. Ты ведь помнишь, как это было, верно?»

– Заткнись!!! – со слезами на глазах Луна ударила копытом по зеркалу. Оно качнулось с низким гулом, эхом разнесшимся по залу.

– Кгхм… Нэми? – неуверенно позвали сзади.

Кобылица обернулась. В проеме дверей стоял Бутрыс и смотрел на нее.

– Там дети… Они хотят тебя видеть. Им страшно. – растерянно произнес он.

– Я сейчас приду. – Луна смутилась, думая насколько нелепо она выглядит – без плаща, в слезах, с раной на бедре. – Пару минут. Иди, мой друг.

Бутрыс потоптался, и побрел вниз. Луна посмотрела на зеркало – и отступила на шаг от неожиданности.

Ее отражение в зеркале изменилось. Вместо Найтмер там теперь было изображение Луны, какой она была до войны. Изумленно покосившись на себя, Луна поняла, что осталась прежней – другим стало лишь отражение.

У Луны в зеркале по щекам тоже текли слезы. Волшебный рог горел светлым огнем. А вокруг ее силуэта пульсировала какая-то грязно-розовая дымка. Приглядевшись, кобылица вздрогнула от ужаса и отвращения – она хорошо знала, что это такое.

Несмотря на то, что глаза у Луны плакали, выражение ее мордочки выражало железную решимость. Неожиданно она перевела взгляд на кобылицу – и она поняла, что отражение каким-то непонятным образом ее видит.

Постепенно изображение прежней Луны растаяло. В зеркале была теперь видна лишь черная пони-аликорн. Потрясенная, Луна шагнула к полированной стальной поверхности, и уставилась в своё отражение, боясь прикоснуться к зеркалу. Подождав еще немного, она отступила и перевела дух.

Это было не совсем обычное зеркало, а так называемое «Зеркало души» – магический артефакт, при касании показывающий истинную суть того, кто его коснется. Луна увидела саму себя в прошлом – как ни давно случилось то, что было показано в зеркале, она до сих пор помнила это в мельчайших подробностях. Как ни неожиданно было это происшествие, оно помогло Луне прийти в себя. Теперь она знала, что ответить.

– Чудовище? – вслух сказала кобылица. – Возможно. Но пока во мне нуждаются те, кому нужна защита – я буду их защищать. Неважно какой ценой. И ты меня не переубедишь.

Внутренний голос молчал. Луна вздохнула, вытерла слезы и принялась натягивать плащ. Одев его, она протерла полой накидки длинную царапину на бедре, потом свои копыта и вышла из комнаты. В том месте где она стояла, на полу осталась натекшая из раны лужица зеленой светящейся жидкости.


Когда Луна спустилась вниз, она увидела сбившихся в кучу посреди зала жеребят. Вокруг них ходили хранитель музея и Бутрыс, упрашивая поесть. Но детям было не до этого – испуганные внезапным появлением рейдеров и избиением на их глазах «дяди-солдата», они сжавшись лежали на полу и тряслись. Луна покачала головой. Дети, у них почти у всех нет даже кьютимарок… Будь прокляты рабовладельцы со своими нукерами!

Спартак стоял у входа, всё так же спокойно смотря на происходящее и не вмешиваясь.

Заставляя себя улыбаться, Луна подошла к ним.

– Что такое, милые? Что случилось?

– Тётя, нам страшно… – прохныкал самый маленький пони, вжимаясь в пол.

– Успокойтесь. – улыбаясь, сказала кобылица. – Вам нечего бояться, ничто не угрожает нам.

– Но как же злые жестокие пони?! – воскликнул другой.

– Они больше не причинят вам вреда, – успокаивающе произнесла Луна. – Давайте успокоимся и вместе поспим. Сегодня у нас был трудный день.

– Но что, если они вернутся?! – плача, спросил самый младший пони.

– Если вы не будете думать о них, то они не вернутся. – тихо сказала Луна. – Давайте я вам расскажу сказку. Вы хотите услышать сказку с хорошим концом?

– Хоти-и-м… – хором произнесли жеребята. Луна вздохнула и легла на пол рядом с ними.

– Ну что ж, слушайте мою сказку.

Давным давно, в волшебной стране Эквестрии правили вместе две сестры, творя гармонию в своем королевстве. Старшая, которую звали Тия, с помощью своей магии двигала по небу Солнце, освещая землю светом и даря ей тепло. Младшая, которую звали Луна, каждую ночь поднимала на небо ночные светила, давая отдыхать стране после долгого дня. Вместе, они обеспечивали гармонию и счастье всем пони, жившим в их королевстве.

Но со временем младшая сестра-правительница стала меняться. Народ Эквестрии днем веселился при свете солнца, поднимаемого ее старшей сестрой и возносил ей хвалы, но совершенно не ценил ночь, тратя это время на сон – в то время как Луна вкладывала все силы и старание, пытаясь сделать свою ночь произведением искусства. Такое пренебрежение ее раздражало всё сильнее, болезнь по имени зависть точила ее – и однажды она восстала против своей сестры.

Луна внимательно оглядела своих слушателей. Жеребята зачарованно слушали ее, и даже стоявшие неподалеку Бутрыс со смотрителем и Спартаком невольно заслушались. Улыбнувшись про себя, она продолжила.

– Целую неделю Луна сопротивлялась, не давая солнцу полностью взойти. Над страной установились сумерки – и долгие дни пони с ужасом ждали, чем закончится это противостояние. Тия пыталась убедить свою восставшую сестру что ее путь пагубен – но всё было бесполезно. Под действием зависти и злобы Луна переродилась в свою тень – Найтмер Мун, Лунную кобылу. Убедившись, что болезнь укоренилась слишком глубоко и не зная, как ее излечить, Тия была вынуждена изгнать Найтмер на Луну, которую она перед этим целую вечность водила по небу. Так две сестры расстались – одна мучилась, пожираемая злобой и ненавистью на Луне, а вторая водила день и ночь за двоих, страдая от совершенного ей над любимой сестрой наказания.

Прошли годы. Постепенно чары, удерживавшие Найтмер Мун, ослабли, и она сумела вырваться из своей тюрьмы. Она вернулась в Эквестрию спустя тысячу лет – еще более сильная чем прежде, жаждущая мести.

Но Эквестрия изменилась. Когда Лунная кобыла вернулась, чтобы отомстить за своё поражение, нашлись шестеро друзей – носителей лучших качеств души пони – которые смогли сделать то, что когда-то не получилось сделать у ее старшей сестры. Они не только остановили Найтмер Мун – они смогли излечить ее. Луна снова стала сама собой.

Когда это произошло, Луна поняла, как ужасно себя вела все эти годы. И попросила у своей сестры прощения – после чего они помирились. Так гармония вернулась в Эквестрию.


– А что было потом? – спросил жеребенок, сидевший ближе всех. Остальные зашевелились, стряхивая с себя очарование сказки.

– Я расскажу вам позже. – улыбнулась Луна. – Вам понравилось?

– Да!!! – хором закричали жеребята.

– Спасибо! – Луна слегка покраснела под своей шерсткой. – А теперь у меня к вам будет маленькая просьба.

– ?

– Пожалуйста, съешьте то, чем вас накормят пони-солдат и пони-дедушка. И ничего не бойтесь – рейдеры больше не вернутся. Хорошо?

Пони закивали.

Подмигнув Бутрысу и хранителю, Луна встала. Рассказывать историю своего падения и возрождения ей было непросто – но кажется, получилось неплохо, раз ребята восприняли ее как сказку.

Подошел Бутрыс.

– У тебя здорово получилось. Никогда не слышал такой сказки. Откуда она?

– С моей прежней родины.

– А где она?

– Далеко.

– Понятненько, – погрустнел молодой пони. – Как-нибудь расскажешь о ней?

– Посмотрим, – хмыкнула Луна. Оглянувшись на входную дверь, она увидела, что Спартак мрачно смотрит на нее, держа винтовку у седла.

– Спартак, что-то не так?

Единорог кивнул.

– Что случилось?

Единорог промолчал, выразительно посмотрев на жеребят. Луна прискакала к нему.

– Тебе нужно уходить. – тихо сказал он, как только она приблизилась. Луна оглянулась через плечо и покачала головой.

– Не могу. Видишь, как оно обернулось. Я не могу их бросить, а уйти далеко они не смогут.

– У Теймураза много пони. Ты не выстоишь, – возразил Спартак.

– Ты бы мог помочь мне, – посмотрела на него Луна. Воин-единорог прищурился.

– Не могу. Теймураз обязательно отомстит моей семье, если увидит меня с вами.

– Жаль. Что ж, я не держу тебя. Если хочешь, можешь взять из припасов что тебе нужно. – кобылица показала на тюки с провизией у стены. Единорог посмотрел туда, молча повернулся и медленно вышел из музея, смотря в землю. Луна проводила его задумчивым взглядом. Укоризненно покачав головой, она повернулась к смотрителю.

– Сван?

– Да, мэм. – старик-пони оставил поднос с тарелками на полу и подошел к ней. – Простите, я не знаю вашего имени. Как вас зовут?

– Зовите меня Нэми. – сказала Луна, глядя на смотрителя. – У меня к вам есть просьба. Вы можете показать мне музей?

– Конечно! – заулыбался старик. – Идемте, я покажу вам всё, что тут есть.

– Здорово. – кобылица-аликорн вернула ему улыбку. – Прежде чем начнем, у меня есть пара вопросов. Здесь рядом с поселком есть бывший военный аэродром, так?

– Да, всё верно, – покивал старый пони.

– Там еще остался кто-то из прежних жителей?

– Не знаю, – озадаченно скривил рот Сван. – Вроде был там кто-то, но сейчас кто там и что там – неизвестно. Я там очень давно не был, да и никто из поселка. Пока скважина функционирует, нужды заходить на аэродром нет…

– Ясно. Бутрыс, – Луна окликнула молодого пони. – Проверь, кто там сейчас хозяйничает, только аккуратно. Аэродром в полумиле от поселка строго на запад. Найдешь?

– Есть! – Бутрыс стукнул копытом.

– И винтовку возьми – мало ли. Итак, – Луна повернулась к смотрителю и подмигнула ему. – Я целиком в вашем распоряжении. Показывайте!


Солнце поднималось в небо всё выше, и утренний воздух становился всё более жарким. Бутрыс лежал на пригорке и щуря от яркого света глаза, наблюдал за аэродромом.

На огромном поле поодиночке и группами стояли огромные, полузанесенные песком остовы летательных аппаратов. Многие из них, видимо, стояли еще со времен Великой Войны, за столетия успев проржаветь и сгнить, несмотря на антикоррозийную обшивку. Бутрысу, раньше никогда не видавшему настоящих самолетов, это поле показалось кладбищем гигантов. Поежившись от внезапно нахлынувшего суеверного страха, он начертил на песке знак, отгоняющий беду, и поднялся. По другую сторону кладбища самолетов возвышалась полуразрушенная диспетчерскя башня и огромное здание ангара. Помедлив, пони направился к нему, шагая по проходу между полуразрушенными самолетами.

Идти мимо мертвых остовов было жутко. Поминутно Бутрыс останавливался, вжимаясь в металл корпусов, и вслушивался в посвист ветерка над полем. Из-за этого пока он добрался до комплекса, прошло целых полтора часа.

Подходя к низкому зданию аэровокзала, Бутрыс нервно косился на башню диспетчерской, зиявшей разбитыми окнами – ему казалось, что оттуда за ним следят. Сжимая в зубах трос от спуска винтовки, он обошел здание вокруг, заглядывая в окна, но ничего толком не разглядел. Входы были заперты, окна были забраны решеткой и забиты досками. Тогда пони-солдат решил залезть в башню и посмотреть там.

Из окна на верхушке башни за его телодвижениями следили большие внимательные глаза и торчал клочок седой гривы. Когда Бутрыс дошел до подножия башни и встал у запертой двери, прикидывая как бы ее взломать, раздался громкий хриплый голос:

– Стой на месте!

Бутрыс замер, озираясь по сторонам. Наверху щелкнул механизм, и в тот же миг выскользнувшая из песка петля захлестнула ноги пони. С громким воплем он улетел вверх.

Повиснув под нависающей крышей, Бутрыс увидел огромного серого земного пони, удерживающего копытами рычаг подвеса. Ухватив зубами за гриву, незнакомец, не прилагая никаких усилий, легко втянул его в окно и сорвав с его плеча винтовку, встал перед ним.

– Ты в чей дом забрался?! Отвечай! – негромко, но грозно спросил он, глядя на оторопевшего жеребца.

– Не знаю… – растерянно сказал Бутрыс.

– Я Гарда[3]. – коротко представился незнакомец. – Слышал о таком?

– Нет… – пробормотал Бутрыс, смутившись.

[3] Гарда (болг.) – страж, охранник. Также, деталь эфеса шпаги/меча/ножа, предохраяющая кисть и пальцы от травм при нанесении ударов.

Фыркнув, серый жеребец подхватил с пола винтовку в зубы и пошел к лестнице, что-то бормоча. Судя по всему, ответ Бутрыса ему не понравился. Не зная, что ему делать, молодой пони выпутал ноги из петли и пошел вслед за ним.

Спустившись с заваленного всяким мусором уровня диспетчерской, Гарда открыл неприметную дверь и пошел внутрь. Зайдя за ним, Бутрыс оказался в небольшой, но уютной комнате – стены были укрыты коврами, на полу стояла низкая широкая лежанка, в углу стоял древнего вида магнитофон и ящик с консервами, в приоткрытое окно с небольшого столика грозно смотрел пулемет.

– Дожили... – буркнул жеребец, швырнув винтовку на лежанку. – Было время, каждая сволочь в этой дыре меня знала. Сейчас забыли.

Повернувшись к Бутрысу, он сурово посмотрел на него.

– Водку пьешь, солдат? – в лоб спросил он его.

– Вообще я не… Да, пью, – сказал Бутрыс, удивляясь всё сильнее.

– Тогда пей, коли не шутишь, – хозяин дома подвинул ему пиалу, заполненную прозрачной жидкостью, и миску с солеными огурцами. Бутрыс, раньше практически не пивший, на секунду растерялся, но собравшись с духом, хлебнул из пиалы. Поперхнувшись, он вытаращил глаза и торопливо захрустел огурцами. Гарда усмехнулся, налил из зеленой бутылки во вторую пиалу и залпом осушил ее, не поморщившись.

– Кто тебя послал, солдат? – спросил он.

– Нэми. – ответил Бутрыс. Седой пони нахмурился.

– Какая еще Нэми?

– Ну… черная, зеленоглазая… – Бутрыс неопределенно провел копытом в воздухе. Гарда быстро глянул на него.

– Врешь. Нэми давно уже нет.

– Да не, – фыркнул Бутрыс, примеряясь с пиале. – Мы с ней вместе сейчас с рейдерами в Жаркенте бились. Не вру я!

– Ладно. – Гарда махнул копытом. – Как тебя звать, солдат?

– Бутрыс.

– Бутрыс… Ну и имя. – поморщился серый жеребец. – Ладно, какое есть. Вот что, Бутрыс… – он задумался, что-то собираясь сказать. – А, масаракш, ну их к чеинджлингам. Вот что, Бутрыс… давай по второй.

Пони-солдат посмотрел на Гарду. Между ними стояли две пиалы и зеленая бутыль. Сначала подумав о том, чтобы отказаться, Бутрыс взглянул ему в глаза… и кивнул.

– А давай.

Взгляд Гарды потеплел. Он почувствовал, что этот солдат, почти мальчишка, начинает ему нравиться. Долив водку в пиалы, он убрал бутылку.

– Ну что ж, за знакомство.