Дитзи Ду - это серьёзно!

Дитзи Ду не так проста как кажется.

Дерпи Хувз Доктор Хувз

Иллюзия разума

Во второй половине 21 века в связи с энергетическим кризисом правительством США принимается решение начать серьезные исследования ближайших звездных систем. Для этого разрабатывается серия автоматических зондов, которые отправляются в системы Альфа-Центавра, Глизе 581 и 876, где были обнаружены экзопланеты земного типа. Спустя десять лет зонды, отправленные в систему Альфа-Центавра, передают на Землю информацию, ошеломившую весь мир.

Твайлайт Спаркл Спайк Другие пони Человеки

На краю вселенной

Куда придем мы влекомые неуёмным желанием знать… ©Луна

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна Человеки

Пони тоже сойдёт

Уже больше года в Понивиле при поддержке и содействии принцессы Твайлайт существует и процветает новый Улей подменышей. Но Улей без королевы — это ненормально, что инстинктивно чувствуют и подменыши, и немногие пони, посвящённые в тайну понивильских оборотней. Сезон размножения окончательно расставит все точки над ё в этом вопросе, в не зависимости хочет Твайлайт иметь с ним дело или нет.

Твайлайт Спаркл ОС - пони Чейнджлинги

Исчезновение

Однажды утром Твайлайт Спаркл проснулась одна в совершенно пустом мире.

Твайлайт Спаркл

Новобранец

Небольшая история о том, как младший лейтенант дворцовой стражи Мунлайт Мелоди пришла к жизни такой. *** Первый рассказик из достаточно большого (в планах) цикла историй про Погодный корпус гвардии, который на самом деле совсем не погодный, и офицеров, служащих в этом в высшей степени примечательном соединении. Теоретически, Вы можете надеяться на раскрытие большинства встреченных в этой зарисовке персонажей, однако это будет не быстро.

Принцесса Луна ОС - пони Шайнинг Армор

Пророчество

Жизнь идет своим чередом. Мир и гармония царят в стране Эквестрии. Тысячелетие тому назад было предсказано возвращение Найтмер Мун. Она вернулась и хочет отомстить, но появилась не одна. Теперь же лишь судьба знает, что будет дальше...

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Гильда Зекора Трикси, Великая и Могучая Биг Макинтош Принц Блюблад Другие пони Найтмэр Мун Человеки Принцесса Миаморе Каденца Шайнинг Армор Стража Дворца Чейнджлинги

Неуважение к Хаосу

Порядком заскучавший Дискорд заскакивает на вечернее чаепитие Селестии, чтобы снова поныть о своей скуке. Ждал ли он, что ему и правда найдут развлечение?

Дискорд Стража Дворца

Почему принцессе Твайлайт не нужна охрана

Что может быть легче, чем обчистить замок, который никто не охраняет? Даже его хозяйка, принцесса Твайлайт Спаркл, болтается неизвестно где. Но, как и всегда, всё почему-то пошло не так…

Спайк Старлайт Глиммер

Бумажный мир

Селестия никогда не демонстрировала свою полную силу. Но почему?

Принцесса Селестия Кризалис

Автор рисунка: Stinkehund

Дружба на все времена

Глава 7

Поселок земнопони оказался похож на растревоженный улей.

Как выяснилось, днем на табун Эпплов совершили большой набег живущие в Великом Лесу единороги.

Их табун постигла схожая проблема: раннее пробуждение дракона остро поставило вопрос дани. Но в отличие от земнопони, которые ударными темпами стали искать прокорм дракону на своей территории, пошли более простым путем.

Решили ограбить соседей.

Пользуясь разгаром полевых работ и тем, что Эпплтини отправила много пони за жемчугом, единороги без труда овладели поселком. Немногочисленные защитницы и Литл Сид дрались отчаянно. И даже сумели навязать единорогам ближний бой.

Но силы были слишком неравны.

Единороги, метая телекинезом каменные и костяные шипы, вывели из строя практически всех защитниц табуна и ранили жеребца. И когда дело дошло до драки, шансов у земнопони почти не осталось.

Даггер Стаб, увидев Литл Сида, присвистнул.

По мнению Ночного Кошмара, пони с такими ранами вообще не может жить. Но буквально изрешеченный каменными шипами и исколотый копьями жеребец дышал. На Робусте тоже живого места не было: как ни отчаянно дралась воительница, всех противников ей победить не удалось.

Вид избитой салатовой пони, вокруг которой хлопотала дочка, будил у фестрала необъяснимое желание рвануться в небо, догнать отряд налетчиков и заставить их умыться кровью.

Да, вплоть до массового распространения цельнометаллического оружия смерть на поле боя была редкостью: пони — крепкий народ.

Но и сейчас Литл Сид и несколько кобылиц выглядели куда как неважно.

Хуже всего было другое.

То, что единороги забрали то, зачем приходили. А именно — мешок с собранной для дракона данью. Очевидно, сложив его со своим, они надеялись насобирать нужное количество.

Эпплтини была в ярости.

Единороги умудрились протоптаться по вспаханному полю, разметать несколько построек в поисках самоцветов, а также стащили почти все запасы сидра.

Последнее взбесило весь табун даже больше, чем похищение мешка с жемчугом, и кобылы воспылали жаждой мести.

Твайлайт Спаркл сунулась помочь Синей Ведьме и Флаттергаю. Ей виделось, как развитая магия телекинеза помогает при операциях, но, к сожалению, в последнее время на единорожку свалилось слишком много для одной маленькой пони.

Стоило увидеть израненного Литл Сида, из которого Рейнбоу Крэш медными щипцами вытягивала каменный штырь размером с рог единорога, увидеть и учуять кровь, как сознание померкло и поплыло.

На рухнувшую без чувств волшебницу внимание обратил только Даггер Стаб, едва успевший подхватить начавшее заваливаться тельце.

Сначала он хотел было привлечь кого-то из врачевателей, но потом решил, что пусть те сначала займутся тяжелоранеными. В конце концов, это всего лишь обморок.

Фестал взвалил Твайлайт на спину и отошел в сторону. Сейчас волшебнице был нужен всего лишь покой, а это довольно просто устроить.

— Ей надо отдохнуть, — сказал он, занося свою ношу в общинный дом, куда по идее, соваться был не должен, — присмотрите за ней.

— А ты? — спросила одна из кобылиц.

— А я попробую вернуть то, что стащили однорогие.

— Ты был нам нужен здесь! — прорычала догнавшая фестрала Эпплтини, — Ты и твоя однорожка!

— Она не умеет сражаться, — спокойно возразил Даггер Стаб и бросил взгляд на горизонт, где алеющее солнце почти коснулось деревьев, — Не переживай. Грядущая ночь в прямом смысле станет для единорогов Ночью Кошмаров.

— Даггер…

Фестрал повернул голову к Твайлайт, которая приоткрыла глаза.

— Что? Я скоро вернусь, обещаю.

— Обещай еще кое-что, — в голосе единорожки слышалась мольба.

— Я слушаю.

— Никого не убивай, прошу тебя.

Даггер Стаб поджал губы. Огромным искушением было устроить единорогам кошмар наяву, полный ужаса и смерти. Напитанные магией Найтмер Мун клинки, спрятанные в накопытниках, жаждали теплой крови, хотели касаться трепещущих сердец…

Но после слов Твайлайт Спаркл Ночного Кошмара будто окатили холодной водой.

Он представил, как возвращается в поселок с самоцветами, с копытами в крови врагов. Как его встречает ликующий табун, но в чуть раскосых фиолетовых глазах — слезы страха и разочарования.

Сделалось противно и стыдно.

Единороги, как и земнопони, просто не хотят отдавать дракону живую пони, и в этом их можно было понять.

— Даю слово, — сказал фестрал, глядя в глаза единорожки.

— Мне надо поговорить с их предводителем, — продолжила Твайлайт, — Потому что нам понадобится их помощь с драконом. Сможешь?

На морде фестрала расплылась хищная улыбка, и он ответил ритуальной фразой Ночных Кошмаров, отправляющихся на задание:
— Твоя воля во тьме.

С этими словами он вышел на улицу, и вскоре послышалось отдаляющееся хлопанье крыльев.


Ночью табун Эпплов не спал. Раненые требовали ухода, потом готовили запоздалый ужин.

А после посреди поселка заполыхал костер, взвившийся выше дерновых крыш.

Большие барабаны вновь гремели под умелыми ударами розовых копыт. Несколько десятков земнопони собрались вокруг огня, и на каждой мордочке читалась злая решимость.

Эпплтини, разрисованная разводами сажи, отплясывала на фоне костра. Резкие движения, взмахи медного серпа-меча, зажатого в зубах.

Кобылицы табуна дружно отбивали копытами ритм, и первобытный танец Войны набирал силу, нарастал. Дым стелился над землей, и отсветы костра красили его в оттенки крови…

Вот, к предводительнице присоединилась первая кобылица. Потом еще. И еще. Оружие покидало ремни и занимало место в зубах и хвостах воительниц. Земные пони временно отрекались от стремящегося к плодородию естества и просили у духов позволения пролить кровь.

Слов не было — только движения и нечленораздельные вопли, пробуждающие гнев и праведную ярость.

Твайлайт Спаркл стояла в общей толпе и тоже била копытцами землю, но выходить даже не думала. Скорее наоборот, мысли были о том, что надо думать не о мести, а о драконе, который может прилететь в любой день. И о том, что табун занимается совершенно не тем, чем надо.

Единорожка бросила взгляд на клетку, где снова сидел понурый Флаттергай. Эплтини поставила вопрос ребром: на съедение дракону отправляется либо желтый пегас, либо сама Твайлайт. Пока волшебница подбирала слова, Флаттергай сам зашел в клетку и сказал, что не может позволить столь умной и прекрасной кобылке послужить пищей для жадного хищника.

Протесты единорожки были прерваны испепеляющим взглядом Эпплтини и высказыванием в духе того, что игры кончились. Флаттергай же мягким голосом попросил не спорить, и это оказало воздействие куда большее, чем гнев оранжевой земнопони.

Размышления Твайлайт были прерваны тем, что в завораживающий ритм танца вторгся резкий удар.

Барабаны резко смолкли.

Лавандовая единорожка вместе с остальными подалась вперед и увидела, что на фоне полыхающего огня возвышается могучий силуэт фестрала. Горящие золотым огнем глаза и расправленные крылья делали Даггера Стаба похожим на демона ночи.

Впечатления усиливали два довольно крупных мешка, висящих по бокам. Один из них был неподвижен, второй вяло шевелился.

— А ну, хватит мракобесие разводить! — грянул голос ночного пегаса, и кто-то из воительниц испуганно попятился, — Куда собрались?

— Как ты смеешь?! — прорычала Эпплтини, выплюнув меч, — Звучит танец Войны!

— Нет! — вдруг раздался отчаянный крик Твайлайт, — Успокойтесь все! Никакой войны не надо!

— Та-ак, — в наступившей тишине голос предводительницы звучал тихо и угрожающе, — энто шо, бунт?

Твайлайт старалась изо всех сил не глядеть на поблескивающее в свете костра начищенное лезвие, предназначенное лишь для одного: отнимать чужую жизнь.

Голос снова подал Даггер Стаб:

— Нет никаких причин для танца Войны.

Он резким движением дернул за завязки мешка, и на земле тут же заблестели просыпавшиеся драгоценности: жемчуг и немногочисленные самоцветы.

— А шо во втором? — уже спокойнее спросила Эпплтини.

Фестрал молча развязал узел, и взору земнопони предстала белая единорожка с фиолетовой гривой и кьютимаркой в виде трех красных камней.

— А вот и последний Элемент, — проговорила Твайлайт вполголоса, а Эпплтини вдруг расхохоталась.

— Ба! — воскликнула она, — Кого я вижу? Да эт ж сама Руби Спаркс, лягать меня в хвост и в гриву!..

Слова предводительницы потонули в дружном ликующем вопле табуна и восторженном грохоте барабанов…

Единорожка вскочила, и в сиянии телекинеза в воздух взлетел чей-то топор с кремневыми вставками.

Но Даггер Стаб оказался готов к такому ходу, и копытом слегка ударил по белому рогу, сбивая концентрацию.

Руби Спаркс охнула, выронив оружие: чувствительность рога во время действия магии сильно возрастала, о чем Ночной Кошмар прекрасно знал.

— Как низко пали земнопони, — выкрикнула белая единорожка, — что призвали на службу демона ночи!

— А как низко пали единороги, шо напали, не бросив вызов? — парировала Эпплтини, — Но теперича, не то шо давеча…

— Попалась! Ща отыграемся! Пустить ей кровь! — раздались выкрики из толпы, но тут к гудящему костру протолкалась еще одна единорожка.

Глаза Руби Спаркс расширились от удивления.

— Что я вижу? Еще пленница грязных земнопони?

— На себя посмотри, кикимора лесная, — огрызнулась Эпплтини.

— Хватит! — крикнула подбежавшая Твайлайт и даже топнула копытцем, — Никакой крови не надо!

— Как я скажу, так и будет! — прорычала оранжевая земнопони, вперив в лавандовую приблуду испепеляющий взгляд.

Но на этот раз Твайлайт Спаркл не уступила:

— Крови не будет! И если вы хотите избавиться от дракона раз и навсегда, вам ПРИДЕТСЯ договориться!

Эпплтини переглянулась с Руби Спаркс. Наглость единорожки можно было расценить как вызов, но слова о возможной свободе от дракона охладили гнев предводительниц.

— И что же ты предлагаешь? — спросила белая единорожка.

— Для начала — успокоиться. А потом — сесть и всем вместе выслушать меня.

— Ты помнишь, шо я говорила насчет дракона? — спросила Эпплтини.

— Помню, — кивнула Твайлайт, — но от того, что вы с Руби просто выслушаете мою идею, хуже ведь не станет?

Предводительница земнопони ненадолго задумалась. С одной стороны, разговоры вместо драки — это было что-то новенькое. С другой, танец Войны не был закончен, а искушение избавиться от Каракакона Камнедробителя было слишком велико.

К тому же, всплыла в памяти недавно звучавшая волшебная песня, тронувшая, казалось, глубинные струны самой души. Вряд ли лавандовая приблуда просто так все это выдумала, очень уж молода для такого. Как будто и впрямь пришла из какого-то другого мира. Такого, где всем всего вдоволь, и не надо драться, чтобы выжить.

— Лады, — сказала Эпплтини, нарушив наступившую тишину, — мы можем сначала и поговорить. Тушите костер! Танец Войны… отложен!

По толпе земнопони прошелся плохо скрываемый вздох облегчения.

Положа копыто на сердце, против большого отряда единорогов у Эпплов было маловато шансов, особенно без жеребцов. И только гордость и гнев не позволяли высказать это во всеуслышание.


Спустя некоторое время в сарайчике Твайлайт сидели и лежали пятеро пони: Эпплтини, Твайлайт Спаркл, Руби Спаркс, Синяя Ведьма и Даггер Стаб.

Как выяснилось, Ночной Кошмар обрушился на стоянку единорогов в кромешной темноте. Проскользнул мимо часовых и безнаказанно пробрался в шатер предводительницы. Та уже предвкушала обильный выкуп, который позволит избежать страшного жребия кому-то в родном табуне, но неожиданно под полог из циновок ворвался сгусток потусторонней тьмы с горящими желтыми глазами.

Руби Спаркс тогда от страха чуть было не отдала предкам душу прямо на месте. Последним, что она помнила, было быстрое движение копыта фестрала куда-то в область шеи. Потом — темнота и смутные ощущения, что пихают в мешок и несут.

Белая единорожка даже в плену держалась со спокойным достоинством. Когда она поняла, что ее не будут приносить в жертву и вообще вредить (по крайней мере, пока), то сразу потребовала все, чтобы привести себя в порядок, и только после этого согласилась на переговоры.

Вот и сейчас она сидела и расчесывала гриву гребешком Твайлайт. Привычные движения так напоминали прихорашивающуюся Рэрити, что волшебница невольно вздохнула.

«Вот круг и замкнулся», — подумала она, а вслух сказала:

— Итак. Перед всеми нами стоит одна очень большая проблема.

— Агась, — перебила Эпплтини, — Чешуйчатая и прожорливая проблема, живущая на горе.

— Да, — кивнула Твайлайт, — И у нас на всех — всего один неполный мешок драгоценностей. А сколько Каракакон требует каждый раз?

— Два мешка, — хором сказали земнопони и Руби Спаркс, потом последняя добавила:

— …или одну взрослую, но молодую пони. С каждого табуна.

— Мы не можем его убить, — продолжила волшебница, — по целым трем причинам. Во-первых, убийству нет никаких оправданий. Во-вторых это невероятно сложно. В-третьих, на освободившуюся территорию прилетит другой дракон, и мы окажемся в прежнем положении. Кроме того, дракон застал всех нас врасплох внеплановым пробуждением. А это, в свою очередь, значит то, что спячка кончилась и вскоре Каракакон вступит в фазу долгого бодрствования, когда ему понадобится спать лишь краткое время в сутки.

— Мы обречены, — проговорила Эпплтини, — и скоро начнем охотиться друг на друга, шобы прокормить энту тварюгу. Шо ему не спалось еще полгодика хотя бы?

— Такова драконья природа, — развела передними ногами Твайлайт, — Так или иначе, основываясь на исследованиях Флаттергая, я придумала план, который может сработать. Вот!

Из сумки вылетел свернутый кусок бересты и, развернувшись, лег на земляной пол сарая.

— И шо это? — спросила Эпплтини, глядя на ровные ряды букв, совершенно ничего не значащих для любого неграмотного пони.

— А, это… говорящие картинки, я потом объясню, — лавандовая единорожка на мгновение смутилась, — В общем, план таков. Так как драконы — хищники территориальные, надо согнать Каракакона с охотничьих угодий. Да так, чтобы другим неповадно было соваться.

— То есть просто взять и… напугать его? — спросила Руби Спаркс.

Подал голос ночной пегас:

— Напугать дракона не одно и то же, что самовлюбленную винторогую выскочку.

— Нахал! — воскликнула Руби, после чего Даггер получил хвостом по физиономии.

Ночной пегас только улыбнулся и доверительно сообщил Эпплтини:

— По-моему, я ей нравлюсь.

Земнопони только насмешливо фыркнула, а белая единорожка задохнулась от возмущения.

Твайлайт кивнула и сказала:

— Угу. От такого галантного кавалера весь табун без ума. Можно быть хоть чуточку серьезнее? Взрослые пони же…

На морде фестрала расплылась довольная улыбка.

— Это, что — ревность? — спросил он с деланным удивлением.

— Не мели чепухи, — фыркнула лавандовая единорожка, — Руби правильно сказала. Мы напугаем дракона, и он отсюда сбежит.

— Не понимаю, как это убережет нас от появления другого дракона? — подала голос Рейнбоу Крэш.

Твайлайт улыбнулась.

— Все просто. Мы можем сами создать дракона, и это будет как бы его территория. Но на самом деле тут никакого дракона не будет.

На единорожку удивленно уставились четыре пары глаз.

— Создать дракона? Из чего? — спросил Даггер Стаб, — Из глины и камней? Из соломы?

— Всего понемногу.

Эпплтини переглянулась с Руби Спаркс. На их мордочках читалось недоумение, неверие и… надежда?

Даггер Стаб не разделял их настроения:

— Да ты в своем уме? Каракакон же не полный идиот!

Оранжевая земнопони почесала в затылке и проговорила:

— И впрямь. С какого редиса дракон энтого перепужается? Чай, не ворона, шоб чучела шугаться.

Твайлайт осталась спокойной и с улыбкой начала рассказывать свой план…

…Спустя некоторое время Руби Спаркс сказала:

— Я соглашаюсь на это только потому, что ты единорожка, Твайлайт Спаркл. Услышь я подобное от земнопони, сочла бы бредом. И еще. Я требую, чтобы меня после этого отпустили. При одном виде земнопони я начинаю чесаться.

Эпплтини огрызнулась:

— Мы моемся каждый день в реке и сейчас чище любой из вас!

Белая единорожка сделала неопределенный жест:

— Сколько земную пони не мой, она все равно залезет в грязь.

— Хватит! — Твайлайт топнула копытом, — Руби, я живу с Эпплами и одна из них, ясно? Любая пони будет грязной, если работать на земле и не мыться. Наличие рога или крыльев тут совершенно ни при чем! Лучше скажите, что думаете о плане.

— Ну, а что? — спросил Даггер Стаб, — Выглядит достаточно безумно, чтобы сработать. В конце концов, что мы теряем?

— Жизнь, — коротко сказала Эпплтини, вставая, — Потому шо дурачить дракона — верный способ отправиться к нему в брюхо.

— По мне, так риск стóит того, — проговорила Руби Спаркс, — особенно в свете перспективы таскать дракону еду каждый день. У нас так очень быстро кончатся не только камни, но и пони тоже. И из всех ужасных вещей, которые можно представить, это — самая худшая!

В дверной проем всунулась голова серой пони, всю мордочку которой покрывали веснушки. Рыжая грива была заплетена магией Твайлайт во множество косичек позапрошлым вечером.

— Эпплтини… там это… — запинаясь, сказала она.

— Не робей, Эпплджем, — подбодрила предводительница.

— Однорогие возвращаются!..


Единороги приближались.

Впереди вышагивал могучий жеребец белоснежной масти, и рядом с ним в сиянии телекинетических полей парило тяжелое копье с поблескивающим медью наконечником. С три десятка кобылиц же шли следом развернутым строем, выдавая себя в сумерках мерцанием рогов.

Они не таились. Да и зачем, когда знаешь свою силу?

Спешно вооружившиеся земнопони выбежали навстречу, но всем было пророчески ясно: табуну не выстоять.

Костер Войны вновь горел. То ли его спешно разожгли, то ли плохо потушили. Так или иначе, пламя вновь с жадностью пожирало целые стволы, сваленные в пирамидальную кучу, и бросало зловещие отсветы на все вокруг.

Даггер Стаб увидел, что вперед вышла Руби Спаркс и о чем-то беседует со статным жеребцом-единорогом. Тот, гарцуя и резко отвечая, явно не соглашался с предводительницей. Далекий предок Рэрити негромко выражала недовольство и даже гневно топала копытцем. Но белый единорог с желтой гривой, похоже, стоял на своем.

— …к чему все это, когда мы сильнее? — послышался его голос, когда фестрал подошел ближе, — Просто возьмем обратно все, что украл демон. И убьем всех, кто встанет на пути, не будь я Редблад!

— Так, значит, ты считаешь, что сильнее? — тихо, но слышно прошипел Даггер Стаб, выходя из темноты и прерывая дискуссию, — Тоже в предводители метишь?

Все взгляды моментально притянула к себе мрачная фигура.

— Единороги берут то, что им нужно, и никакие земнопони и их рабы нам не указ! — заявил жеребец, — Что они с тобой сделали, Руби? Вспомни, как все удачно сложилось днем!

— Мы можем откупиться от дракона раз, другой, третий, но мы не сможем кормить его каждый день, — сказала белая единорожка, — Вспомни, как сейчас тяжело стало с камнями!

— Кто тебе сказал, что он больше не будет спать подолгу? Тупые земнопони? Больше слушай их!

— Я сказала это! — раздался голос Твайлайт, и Даггер в очередной раз поразился, насколько твердым может быть голос книжной заучки, — И земнопони не глупее вас!

«Подражает принцессе она, что ли?», — подумалось фестралу.

Редблад надменно дернул головой.

— Жалкое зрелище, — сказал он, — единороги на стороне грязедавок! О чем мы вообще болтаем тут, зачем? Спаркс, табун больше не желает видеть тебя своим лидером, раз ты такая мягкотелая размазня!

Единорожки одобрительно загудели, и вдохновленный этим Редблад продолжил:

— Мы пойдем только за прежней Руби Спаркс, сильной и прекрасной! Которая не слушает грязных земнопони!

— Неужели нельзя обойтись без драки? — спросила Твайлайт Спаркл.

Она покосилась на Эпплов, которые уже начинали воинственно топать и роптать, готовые броситься в отчаянную, но, увы, самоубийственную атаку на превосходящего противника.

— Можно решить все поединком, — сказала Руби Спаркс, обернувшись к Твайлайт, — между жеребцами. Только вот у Эпплов больше нет жеребцов, способных драться.

— Как это нет? А Даггер? — удивилась волшебница.

— А разве он не демон ночи? — спросила Руби, — Как можно привлекать демонов для священного поединка?

— Конечно, нет! — возмутилась единорожка, — Он всего лишь ночной пегас, фестрал, такой же смертный пони, как и мы! И он — жеребец табуна Эпплов!

Даггер Стаб спросил:

— Мне возможно как-то доказать, что я живой? Перед поединком?

Присутствующая здесь Эпплтини сказала:

— Можно. Очень просто. Усе знают, шо у демонов нет крови. Прост покажи однорожкам, шо она у тя есть.

— Нет! — возразила Руби Спаркс, — Это не доказательство! Всем известно, что демоны бесполы!

Предводительницы начали было пререкаться, но спор неожиданно решил ни кто иной, как Редблад:

— Успокойтесь! Пусть демон докажет и то, и другое! Здесь и сейчас! Тогда я вступлю в поединок с этим… фестралом! И пусть исход определит решение табуна Великого Леса!

В голосе единорога слышалось надменное презрение. Похоже, в его план входило, что если «демон» сумеет пройти какое-то одно испытание, то второе уж точно завалит.

— Абсурд, — пробормотал Даггер Стаб, — Видимо, мне это снится. Вуайеристы дискордовы.

Эпплтини повернулась к ночному пегасу.

— Даггер! Ты согласен?

— О, пожалуйста! Конечно, да.

Фестрал вышел вперед, чтобы на него падал свет от пылающего костра Войны. Поднял переднюю ногу и выдвинул из накопытника тускло сверкнувший клинок. Мелькнул короткий взмах, и горячая кровь, кажущаяся черной в полумраке, закапала на землю из неглубокого пореза на другой ноге.

— Желающие попробовать на вкус есть? — прошипел ночной пегас. Желающих не нашлось, и он продолжил сквозь зубы, — Тогда прошу сюда добровольца на демонстрацию… жеребцовости!

Повисла гнетущая тишина. Да, среди диких пони царили нравы далекие от скромности. Но сейчас, в священный момент, да еще и на глазах у иноплеменников, никто не решался. Да и как можно демонстрировать торжество жизни в свете Огня Войны?

Кощунство, оскверняющее саму природу плодородия, с точки зрения земных пони. И единороги прекрасно знали об этом, судя по торжествующему взгляду Редблада.

— Ну? — спросил фестрал раздраженным голосом, — Я долго ждать буду? У кого хватит смелости?

— У меня! — раздался голос, в котором слышалось как решимость, так и слабость.

Даггер Стаб обернулся к земнопони и увидел, как сквозь табун протолкалась хромающая Робуста Эппл. Салатовая пони выглядела неважно: многочисленные повязки, пропитанные засохшей кровью, здоровенный синяк под глазом и притянутое тряпицей к голове порванное ухо.

Фестрал почувствовал, как сердце дрогнуло. От восхищения отважной воительницей, от жалости к ее боли и…

Даггер Стаб почему-то просто хотел, чтобы здесь и сейчас была именно бескрылая пегаска.

Робуста подошла вплотную к ночному пегасу и посмотрела в золотые глаза, в которых отражалось пламя костра Войны.

— Я не боюсь, — тихо сказала она, чтобы слышал только ночной пегас, — потому что я не земнопони. Пусть у меня больше нет крыльев, но моя душа все еще крылата.

Ее голос дрожал. Может быть, от страха, может, от слабости, вызванной ранами.

— Я знаю, — так же еле слышно ответил Даггер Стаб и плавным движением распустил на Робусте завязки накидки.

Кобылица вздрогнула, когда грубая ткань сползающей на землю одежды задела несколько ссадин. Сейчас, в присутствии ночного пегаса, ей почему-то совсем не хотелось быть сильной воительницей. А хотелось, чтобы стало как тогда, в их первую ночь…

…Спустя короткое время тишину разорвал торжествующий вопль полусотни кобылиц. Как единорогов, так и земных пони.


Белый единорог красовался.

Окутанное полем телекинеза, тяжелое копье порхало вокруг, нанося удары невидимому противнику, крутя финты и отражая воображаемые удары.

Да и сам жеребец был могуч, особенно для единорога. Под белоснежной шкурой так и перекатывались тугие узлы мышц, и в росте он превосходил совсем не мелкого ночного пегаса почти на голову.

Даже Литл Сид выглядел костлявым подростком по сравнению с Редбладом. Как у миниатюрных единорожек мог вымахать такой детинушка, Даггер Стаб не представлял.

Без заезжего жеребца не обошлось, не иначе.

— Тебе конец, — сказал единорог, — пощады не жди.

Фестрал не ответил. Вступать в перебранку с надменным альфа-жеребцом он не собирался.

Барабаны Эпплов грянули, и бой начался.

Редблад нанес молниеносный удар. Он уже будто слышал влажный хруст, с которым острый наконечник погружается в грудь ночного пегаса, но тот как будто растворился в темноте, и копье воткнулось в землю.

Единорог отскочил в сторону, одновременно выдергивая копье и нанося удар по широкой дуге. Размытая тень скользнула по краю зрения, совсем не там, где ожидалось.

Раздался резкий хлопок крыльев, и Редблад со злобой подумал, что нанести решающий удар летающему сопернику будет не так-то просто.

Изредка мелькали в полумраке золотые глаза, и копье тут же устремлялось туда, но каждый раз встречало пустоту.

— Трус! Сражайся как жеребец! — прорычал разозленный единорог, почти вслепую нанося удары по размытой тени.

После этих слов последовал удар сбоку. Такой силы, что Редблад слетел с копыт и тяжело завалился на бок. Давненько его так не кидали!

— Я немного нарушил твои планы? — раздался в темноте насмешливый голос, и цели достиг еще один удар копытами, на этот раз в челюсть.

Из глаз посыпались искры, и магическое поле распалось. Копье со стуком упало на землю.

Единорог с рычанием вскочил и бросился в копытопашную.

К его удивлению, фестрал оказался ровно там, где ожидалось. Вот только удары мощных копыт не достигли цели. Ночной пегас дрался как-то совсем не по-понячьи. Короткими, хлесткими контрударами и круговыми движениями ног он блокировал или отклонил все выпады Редблада, после чего сам перешел в атаку.

Сотрясаясь от ударов, единорог впервые подумал, что совершил глупость, решившись на поединок. Какой же это пони, демон, как есть демон!

Рог снова засветился, и копье, будто живое, взлетело с земли и устремилась в спину фестралу.

Но тот будто оказался готов.

Последовал короткий удар прямо в рог, и весь мир в голове Редблада будто рассыпался на кусочки, как разбитый глиняный горшок. В глазах потемнело.

Когда же единорог сумел восстановить внимание, оказалось, что фестрал успел уйти с пути копья, и острый наконечник из начищенной меди пропорол белоснежную шкуру самого единорога, оставив на боку неглубокий порез.

— Позвольте предложить Вам немедленно бежать, — раздался в полумраке голос, полный насмешливого презрения.

Первая кровь. Поединок надо либо заканчивать прямо сейчас, либо драться насмерть.

Кровь прихлынула к морде.

Он, Редблад, проиграл? Да никогда!

Копье вновь окуталось белым свечением и взлетело в боевую позицию.

— Я насажу тебя на вертел, как картофелину! — прорычал единорог.

В ответ раздался только издевательский хохот.

«Да он же играет со мной!» — мелькнула паническая мысль, когда очередной обмен ударами копыт обернулся для Редблада подбитым глазом.

— Это ты пропорол бок салатовой пони, да? — раздался над ухом громкий шепот, — Я узнал след от твоего копья.

Редблад не ответил.

Жеребцы вновь сошлись и схлестнулись грудь в грудь. Единорог радостно надавил, пытаясь сыграть на преимуществе в весе, но почувствовал, что опять падает в пустоту.

Фестрал дождался, пока более тяжелый жеребец кувырком полетит на землю, после чего запрыгнул сверху, нанес короткую серию ударов копытами по морде и рогу, вновь сбивая магическое поле.

Да, силы этому дикарю не занимать, как магической, так и простой, но куда ему даже до той кобылки-стражницы по умению драться!

— Ну пожалуйста, не дергайся! — насмешливо проговорил фестрал и занес тускло блеснувший клинок для финального удара.

— Нет! — раздался вдруг тонкий крик, — Даггер, ты обещал!

Жаждущее чужой жизни лезвие замерло, не дойдя до цели.

Редблад, зажмурившись, ждал резкой боли, звука входящего в плоть металла… Ничего не произошло.

Единорог осторожно приоткрыл один глаз и увидел направленный прямо в лицо накопытный нож ночного пегаса. Не каменный и не медный, а из тусклого серого металла, один вид которого навевал необъяснимую жуть.

Подавив желание немедленно опорожнить мочевой пузырь, Редблад тихо пискнул:

— Я сдаюсь!

— Даггер Стаб, ты дал мне слово! — продолжала кричать Твайлайт Спаркл, удерживаемся двумя кобылицами на случай, если попытается вмешаться в священный поединок.

В голосе волшебницы слышались слезы.

Фестрал мотнул головой и провел лезвием по морде Редблада, оставляя ему живописный шрам на память.

— Твою жизнь спасла та фиолетовая единорожка, — тихо проговорил Даггер Стаб, борясь с желанием воткнуть лезвие в сердце врага, — запомни это.

Редблад часто закивал, едва лезвие ножа удалилось от морды. Сейчас он не замечал боли от порезов и побоев, не думал больше ни о достоинстве, ни о чести жеребца.

Все сознание заволокла единственная паническая мысль: «Жить!»

— Даггер Стаб победил! — провозгласила Эпплтини.

— Ура! Руби остается предводительницей! Слава! — раздались в ответ выкрики из толпы единорожек, и в воздух взлетело несколько магических вспышек, когда переполнившие эмоции получили магическое воплощение.

Когда ликующие вопли стихли, вперед вышла Руби Спаркс.

— Единороги Великого Леса и луговой табун Эпплов объединяются против Каракакона Камнедробителя Третьего! — провозгласила она.

— Мир! — раздался торжествующий вопль Пинки Бум, и барабаны торжествующе зарокотали.

Следующий восторженный вопль поддержали уже все без исключения присутствующие здесь пони, и полыхающий костер Войны уже никого не интересовал…

И одновременно с этим из-за светлеющего горизонта показался сверкающий край восходящего солнца.

Во всеобщем веселье Эпплтини со смехом притянула к себе Твайлайт Спаркл и обняла ее.

— Ну ты даешь, Твай, — громко сказала она, перекрикивая восторги пони и продолжающие звучать барабаны, — Век не бывало, шоб однорогие и мы на шо-то вместе сговорились! И почему мне так с энтого хорошо?

— Это дружба, Эпплтини, — улыбнулась волшебница, — Настоящая дружба, которая в сто раз лучше вражды!

В ее глазах все еще блестела влага. Но это не были слезы скорби и обиды, а только счастья и облегчения.

— Шо ж, ежели еще и пегасы на помощь придут, я и вправду поверю в силу этой твоей «магии дружбы», — насмешливо проговорила предводительница, отпуская Твайлайт.

Ее взгляд неожиданно встретился с маской Синей Ведьмы.

Та молча подошла к предводительнице Эпплов вплотную и решительно взялась за завязки накидки.

В следующий момент грубая ткань с множеством украшений полетела на землю, сброшенная резким движением лазурных крыльев.

Эпплтини и все кругом так и замерли.

Следом за накидкой отправилась маска, и пегаска тряхнула головой, убирая от глаз сбившиеся радужные пряди.

— Духи услышали тебя, — проговорила Рейнбоу Крэш, смотря в глаза обомлевшей предводительнице Эпплов, — и пегасы здесь, чтобы помочь.

Голубое копыто показало на клетку, где все еще сидел Флаттергай.

— В… выпустите его, — тихо проговорила Эпплтини, и засов, окутавшись фиолетовым магическим полем, сдвинулся в сторону.

Твайлайт обвела взглядом всех предков своих друзей.

В сердце лавандовой единорожки утвердилась вера, что даже если ей суждено остаться навсегда в этом диком времени, то все может быть не так уж плохо.

Может быть, именно это и является ее судьбой?


«Ваше Высочество, принцесса Селестия! Отпечаток магии Твайлайт Спаркл после длительных поисков привел нас в эру Раздора. Ужасное время, когда Эквестрией правил Дискорд, встретило нас немалыми трудностями.

Признаться, я оказалась не готова к тому, что ненадолго превратилась в объект своих исторических изысканий. Отсутствие магии меня чуть не подкосило, хотя я и получила некоторую… компенсацию в виде воплотившихся восторгов студенчества.

Впрочем, пишу я Вам уже в своем естественном виде. Как же все-таки прекрасно быть собой!

В это непростое для каждой пони время были обнаружены по темпоральным возмущениям два жеребца-земнопони. Мы не обратили бы внимание на их бессвязный лепет, но оба твердили что-то о «фиолетовой однорожке, отправившей их в преисподню колдунством едрительной силы».

Руководитель группы, сняв с жеребцов показания, определил, что они не принадлежат этой эпохе, а были отправлены сюда спонтанным заклинанием Твайлайт Спаркл. Это самый четкий след, обнаруженный нами, и наш лидер, надеюсь, прекратит обшаривать Эру Раздора в поисках «интересного и забавного». Нам с ассистенткой с трудом удалось уговорить его немедленно продолжить поиск Твайлайт Спаркл, а не пытаться досконально изучить, каково живется пони при Дискорде.

Судя по всему, жеребцы, назвавшиеся Топом и Вудом, происходят из поздней Эры Дикости, на границе каменного и медного веков. Трудность заключается в том, что в те времена не было календаря, и точные координаты выяснить сложно. Тем не менее, у нас теперь есть четкий след. Спецагент Мятная»

«Мой верный страж! Я просто счастлива узнать, что ты и группа «Кто» уже почти нашли мою верную ученицу. Призываю вас быть предельно внимательными при вмешательстве в темпоральные потоки, а также предписываю по возможности доставить жеребцов из эры Раздора обратно в их время. Руководителю передай, что его любознательность касательно исследований правления Дискорда неприемлема. С наилучшими пожеланиями, принцесса Селестия».