Пробник

Пролог

Сегодня удивительное солнце. Сегодня так старается. Кажется, что вот-вот пробьётся, но когда такое было на моей памяти? Нет, похоже на сказку. На красивую и весёлую сказку, где так много солнечных лучей. Мда… сочинить бы такую, пока кажется, что сегодня удивительное солнце.

Меня кто-то потрепал за ветровку. Это оказался беженец, сухонький старик с хитрыми глазками в серой одёжке. Эти всегда так, эти всегда серые.

— Голова, а правда, что мы первые? Это ведь странно.

— Да я вот и сам удивляюсь…

Старик внимательно осмотрел жилые здания и присвистнул. Мы все уже давно как пришли в город, к месту назначения, но он всё не унимался и ходил за мной. Хотя моя помощь уже не требуется, дорога пройдена, все беженцы разошлись по своим местам. Да и мне тут противно, душно. Не люблю, не понимаю беженцев.

Старик достал карту и ещё раз сверил путь. Такая карта была у каждого беженца, берегли как зеницу ока. Хранили своё непонятное чудо.

— А правда, Голова, что вы у Свободы были?

— Да, был, она меня к вам и отправила.

— Вот чудеса. А нам туда нельзя… Это же какое чудо.

— Да что вам всё чудо и чудо? Надоели. Прицепились как пиявки. Нету в Свободе чуда. Я знаю. Я же и учил её чуду. Учил говорить. Свобода же машина, конвейер, знает она всё, да только это и может. В неё же все знания, все мысли, правила, законы вложены. Вот и всё. Может это и чудо, не уверен.

Старик обозлился, но копыта смиренно унял. Нельзя ему пока со мной драться. Пока.

— Это ты, Голова, лишка сказанул. За это бы тебя, Голова, прогнать, да ты сам уйдёшь. Если ты говоришь, что нету там чуда, так рожна какого ты к ней ходил? Бродил бы себе. Помогал бы всем, на то твоя и работа, Голова.

— Да, такая работа. Поэтому и пришёл к Свободе. Дала она мне второй шанс, новый пробник, вот мы с ней и договорились, я к вам, она от вас. Здесь же её нету, здесь, наверное, единственное место, где её нету.

— Да только работаешь ты странно. Уйти от нас хочешь.

— А я вам не нужен. Не моё здесь место.

— Помощник должен помогать, — наставительно заметил старик. – Так всегда было, и всегда будет. Но тут ты прав, успел ты, хитрец, с нами договориться. Приводишь и уходишь. Вот тут ты Голова. Это ты хорошо сделал, правильно.

Я отмахнулся от старика. Беженец есть беженец, что им хорошо, то мне противная работа. Но я сам выбрал себе такую работу, хочу сделать что-то лучше. Но тут старик прав, работаю я странно.

Мы прошли дальше по улице мимо одинаковых общежитий. Так в каждом городе, что жилое здание, то общежитие. Так уж принято. На перекрёсте беженцы складывали всякий им не нужный хлам и мусор в линию от одного дома до другого. Один из беженцев надрывисто кричал, размахивая ружьём:

— Навались, друзья! Баррикады сами себя не сделают. Нам ещё все улицы надо защитить.

Беженцы вокруг согласно закричали. Из одного дома послышался жуткий треск и шум. Вскоре оттуда вытащили ещё хлама для баррикад.

— Вот это работа, настоящая работа, — заметил старик и согласно кивнул своим же словам.

— Не работа это, а дурь ваша. Войну себе придумали. Зачем вам война? Против кого вы опять воюете?

Старик злобно на меня посмотрел, оскалился, но хватку не ослабил.

— Тут вот ты дурак, Голова. Мы же тут первые? Первые. А вдруг кто ещё придёт? А если не помощники? Сейчас, Голова, везде война, вот мы и готовимся. Это ты ещё пока не понимаешь, что война идёт, что она никогда и не заканчивалась. Ты же сам говоришь, не твоё здесь место, значит дезертируешь. А потом-то война тебя поймает, сам придёшь и сам за ружьё возьмёшься. В первых рядах стоять будешь, ты же помощник, ты же Голова, вот тебе и в первых рядах стоять, вот тебе и место. Ты пока, Голова, отдохни. Скоро к нам другие помощник придут. Эти. Придут с нами договариваться. Тут ты нам и поможешь, мы их понять не можем, а ты, Голова, авось и сможешь. Иди, иди, мы тут пока сами.

Я плюнул на них и ушёл. Не моё это дело.

К ночи затихло, беженцы разошлись и легли спать, стало свежо и прохладно. В ночном небе сияли и искрились мириады звёзд. Эх… сегодня удивительная луна.