Война миров: Вторжение в Эквестрию
Глава 7. Конец эпохи
Сильная боль пронзила тело принцессы Луны, когда её заклинание, защищающее Кантерлот, было разрушено. Рог принцессы вспыхнул ослепительным светом, осыпая всё вокруг искрами магического огня: Луна попыталась восстановить щит, но её магия была на исходе. Рог погас, а сама принцесса, обессилев, медленно сползла с трона на мраморный пол. Попытка встать на ноги закончилась провалом, Луна застонала и сжала пронзаемую приступами боли голову между передними копытами.
Принцесса Ночи лежала на холодном полу, покорившись судьбе. Всё было кончено. Несколько часов назад, когда стало понятно, что щит долго не продержится, а помощи ждать неоткуда, она приняла решение эвакуировать жителей города в пещеры под Кантерлотом. Но выяснилось, что в пещерах нельзя долго находиться из-за вредных газов, которые поднимались из глубин земли по недавно образовавшимся трещинам. Эвакуированных пришлось срочно вернуть обратно, несколько десятков пони успели получить лёгкое отравление.
— Ваше Высочество, что случилось? — осведомился молодой стражник, заглянувший в тронный зал. Его лицо удивлённо вытянулось, когда он увидел принцессу лежащей на полу.
— Щит пал, враги скоро будут здесь, — с трудом прошептала Принцесса Ночи. — Тебе лучше уйти. Беги, спасайся.
— Ваше Высочество, вы не очень-то высокого мнения обо мне, — покачал головой страж. — Разве могу я покинуть свою принцессу и изменить присяге?
— Той страны, которой ты служил, теперь уже не будет. Пусть присяга больше не связывает тебя. Иди и попытайся выжить. Это приказ.
— Нет, я не могу оставить вас в таком положении, — он подошёл к лежащей на полу Луне. — Помочь вам сесть на трон?
— Нет, не надо трон! Мы… Я бы хотела увидеть свою сестру… — принцесса снова попыталась встать, а когда это не получилось, она стала ползти к выходу из тронного зала.
— Так не пойдёт, я помогу вам, — стражник поднял принцессу с пола и, поддерживая, вывел из зала.
Командир Хорс Файт был во главе отряда, защищавшего главный вход в замок Сестёр. Под его началом было пять стражников-единорогов, уцелевших во время вылазки за пределы щита, и трое присоединившихся к ним стражников-пегасов, вооружённых лёгкими копьями. В паре кварталов от дворца раздался хлопок, послышались крики и шипение лучевого оружия.
— Вы можете уходить, ваши копья нам не особо помогут, — Хорс с горькой усмешкой посмотрел на белых пегасов в церемониальной броне. — У вас крылья есть. Может, сумеете улететь куда-нибудь.
— Я остаюсь, — резко ответил один из крылатых стражей. — Я никогда не покидал свой пост, не покину и сейчас.
Он оглянулся на своих товарищей, те молча кивнули.
— Ну, как знаете. Хотите подохнуть здесь во имя Селестии, так пусть будет по-вашему, — проворчал командир. Он обернулся к единорогам: — Кстати, вы тоже можете валить отсюда ко всем чертям дискордовым! Ваши заклинания этим тварям как слону дробина.
В ответ солдаты только нахмурились, оставаясь на месте.
— Они идут, — подал голос один из пегасов, указывая копытом на инопланетян в сверкающей броне, появившихся в поле зрения.
Рог каждого единорога засветился, пуская магические стрелы во врага. Как и ожидалось, это не нанесло нападающим никакого урона. Тогда стражи сотворили магический щит, защитив главный вход во дворец. Инопланетяне не растерялись и выкатили вперёд большое лучевое орудие на колёсиках.
— Утэ! — закричал вражеский стрелок, посылая из пушки поток магической энергии, сравнимый по мощности с лучом главного орудия треножника. Щит единорогов мгновенно лопнул, и отряд Хорса Файта был сметён испепеляющей волной.
Принцесса Луна склонилась над Селестией, роняя слёзы на белоснежную шёрстку. Повелительница ночи вздрогнула, ей показалось, что её сестра шевельнула передней ногой.
— Тия, ты меня слышишь?
Веки белой аликорницы дрогнули, она что-то прохрипела. Луна наклонилась к солнечной принцессе, боясь упустить хоть слово, если та заговорит.
— Где я? — чуть слышно смогла прошептать Селестия.
— Во дворце, в своих покоях, — быстро заговорила Принцесса Ночи, всхлипывая. — Прости, прости меня, сестра. Я не смогла защитить Эквестрию…
— Защитить?.. Что?.. От чего?.. — едва слышно хрипела Селестия. — Луна… Твайлайт… Гармония… Элементы…
На улице раздались хлопки, стёкла в окнах зазвенели, а затем всё стихло. Принцесса Луна обняла сестру, напряжённо ожидая, что вот-вот послышится топот копыт, дверь распахнётся и в покои ворвутся враги. Но вместо этого в воздухе появился слабый, едва заметный сладковатый аромат, от которого по всему телу принцессы разлилась слабость, а разум наполнился странным отрешённым спокойствием. Веки Луны отяжелели и сами собой закрылись, она потеряла сознание, уронив голову на подушки рядом с Селестией.
Когда принцесса Луна очнулась, она увидела склонившегося над ней чёрного единорога в серебристой броне с золотыми знаками отличия. Его глаза с драконьими зрачками светились синим магическим светом. На голове пришельца была небольшая изящная корона, украшенная, впрочем, всего лишь какими-то серыми невзрачными камнями. Инопланетянин внимательно осматривал лежащую на кровати Луну, уделяя особое внимание её кьютимарке. Рядом с кроватью на полу лежала связанная Селестия, она была в сознании и тихо стонала. В стороне переминались с ноги на ногу ещё несколько пришельцев.
Заметив, что Принцесса Ночи пришла в себя, чёрный единорог заговорил на чистом Эквестрийском языке с лёгким налётом едва уловимого акцента:
— Рад снова видеть вас, Ваше Величество. Вы сильно изменились, но я определённо узнаю вас, моя королева. Мы проделали долгий путь ради этой встречи.
— Королева? — принцесса Луна была ошеломлена, она ожидала от пришельцев, скорее, жестокой расправы, а не подобных разговоров. — Почему ты так меня называешь?
— Потому что вы — королева Найтмэр Мун, основавшая Лунное Королевство Вечной Тьмы и правившая им тысячу лет! Вы наша любимая правительница!
— Я больше не Найтмэр Мун! — закричала Луна. — Я не знаю никакого Лунного Королевства!
— О, должно быть, ваши враги стёрли вам память, — пришелец грозно посмотрел на лежащую на полу Селестию. — Что ж, очень умно с их стороны, но, я думаю, мы сможем это исправить.
Он повернулся к другим инопланетянам и отдал им команду на непонятном языке:
— Меморисуперу! Са!
Рог каждого пришельца осветился магией, сияющий поток обрушился на распростёртую на кровати Луну, которая тут же задрожала и испустила жалобный крик. Тело её постепенно темнело, глаза и грива менялись. Когда всё закончилось, Принцесса Ночи почувствовала себя гораздо лучше. Она не ощущала себя такой сильной с того момента, как шестеро друзей обрушили на неё силу Элементов Гармонии в старом замке посреди Вечносвободного леса.
— О, похоже, эффективность нашего заклинания памяти превзошла все ожидания, — сказал главный пришелец, удовлетворённо глядя на принцессу, превратившуюся в Найтмэр Мун. — Королева, вы снова с нами! Надеюсь, теперь вы меня вспомните!
— Да, конечно, я помню. Как я могу не помнить тебя, Бураддомун! Ты же мой главный королевский советник! — вставая с кровати, она одарила чёрного единорога взглядом, от которого тот чуть не запрыгал от радости, как жеребёнок, получивший свою долгожданную кьютимарку.
— Когда тысячелетний срок вашего заточения на луне истёк, вы получили возможность вернуться на землю и осуществить свою мечту — установить в Эквестрии вечную ночь. Вы покинули нас, чтобы принести сюда священную тьму, но наши астрономические наблюдения показали, что на земле продолжается смена дня и ночи. Это могло означать только одно — вы потерпели пораже… испытываете временные трудности с завоеванием этих земель. И вот мы здесь, чтобы помочь вам, Ваше Величество!
— Что ж, очень мило с вашей стороны, мои верные подданные, — сказала Найтмэр.
— Вечная ночь! Вечная ночь! — хором начали радостно выкрикивать инопланетяне, покачивая головами и топая копытами.
— Я предлагаю незамедлительно решить некоторые вопросы, Ваше Величество, — сказал Бураддомун, когда его товарищи немного успокоились.
— Да, я слушаю.
— Прежде всего нужно разобраться с вашим главным врагом, — он покосился на Селестию. — Не думаю, что нам следует тянуть с её казнью.
Неожиданно Найтмэр нахмурилась и подошла к окну, щурясь от проникающих через разноцветное стекло солнечных лучей. В это время должен был начинаться рассвет, но в этот раз солнце оставалось высоко в небе со вчерашнего дня.
— Нет, казни не будет. Она моя сестра! — сказала лунная кобыла твёрдым голосом.
У Бураддомуна отвисла челюсть, а Селестия что-то прохрипела, с трудом подняв голову и уставившись на Найтмэр.
— Но, Ваше Величество, мы не можем принять такого безрассудного решения! Селестия слишком опасна, она может вновь применить против вас Элементы Гармонии!
— Нет, не может. Элементы Гармонии больше не принадлежат ей. Теперь носителями Элементов являются шесть пони из Понивилля.
— Из Понивилля? — переспросил чёрный единорог.
— Да. Понивилль — это такой маленький городишка неподалёку отсюда.
— Тогда не о чем беспокоиться. Мы уже разрушили этот город и убили всех жителей.
Услышав слова инопланетянина, Селестия дёрнулась и застонала. Найтмэр Мун снова нахмурилась.
— А в других городах вы тоже всех убиваете? — спросила Найтмэр, сверкнув взглядом.
— Наши солдаты призваны убивать всех солнцелюбивых ублюдков, которых только смогут найти, — с гордостью ответил Бураддомун. — Это наша месть за то, что они с вами сделали. Хотя, к сожалению, какую-то часть населения придётся отловить и пока оставить в живых, потому что вопрос с выращиванием съедобных кристаллов ещё не решен и нам приходится питаться их кровью.
— Идиоты! — фыркнула лунная кобылица. — Если вы убьёте всех жителей Эквестрии, то кто же будет любоваться моей прекрасной ночью?
— Кстати, о прекрасной ночи, — попытался сменить тему Бураддомун. — Не пора ли, наконец, опустить солнце, Ваше Величество? День уже затянулся. Нужно осуществить вашу мечту и принести в Эквестрию вечную ночь.
Найтмэр выглядела задумчивой и не спешила с ответом. Инопланетяне начали обеспокоенно переглядываться.
— Мне не нужна вечная ночь, — медленно произнесла лунная кобылица, в которой боролись две её сущности. — Мне не нужна ваша помощь. Вы можете убираться обратно на луну.
— Что?! — взревел Бураддомун. — Отступница! Как ты смеешь отказываться от священных принципов Великой Вечной Ночи?!
Найтмэр Мун окутало бледное сияние, она почувствовала, как злые силы покидают её, и, зашатавшись, упала на пол. Глаза лунного единорога налились кровью, когда он увидел, что его любимая королева снова превратилась в принцессу Луну. Пришелец выхватил магией лучевое оружие и направил испепеляющий луч ей в голову. Попав в лицо, луч мгновенно испарил глазные яблоки и проник дальше, выжигая мозг. Всё произошло так быстро, что аликорница даже не успела вскрикнуть.
Селестия снова застонала, Бураддомун повернулся в её сторону и увидел, что один из пришельцев собирается убить солнечную принцессу.
— Стой, Мунсутон! — зарычал он. — Эта белая солнечная тварь заслуживает публичной казни!
Пришелец остановился и удивлённо посмотрел на Бураддомуна. Тот вспомнил, что Мунсутон не говорит по-эквестрийски, и повторил свою фразу уже на лунном языке.
На площади около кантерлотского дворца собралось множество инопланетян. Их броню украшали чёрные траурные ленты: Бураддомун распорядился объявить, что королева Найтмэр Мун находилась в заложниках у Селестии и по её приказу была убита стражниками во время штурма Кантерлота.
В центре площади возвышался помост с установленной на нём гильотиной, тяжёлый острый нож которой был поднят и удерживался двумя защёлками. Из дворца показалась процессия из восьми инопланетян, которые несли носилки с лежащим на них белым аликорном. Ноги Селестии были закованы в цепи, на рог ей надели насадку из тёмного материала, обладающего антимагическими свойствами. Пришельцы решили перестраховаться, хотя организм принцессы был очень слаб и она вряд ли могла оказать какое-либо серьёзное сопротивление. Подойдя к помосту, пони с носилками остановились. Два лунных единорога телекинезом подняли Селестию в воздух, перемещая её к гильотине. Шея солнечной принцессы тут же была зафиксирована между двух досок с выемками, и к орудию казни подошёл палач — пони, на голову которого был надет тёмно-красный мешок с прорезями для глаз. Всё было уже готово, палачу осталось только потянуть за рычаг.
Бураддомун вышел на находящийся прямо над площадью балкон дворца. Жеребец окинул собравшихся своим горящим взглядом, затем с ненавистью посмотрел на Селестию.
— Сеиги га са реру йо ни шите кудасаи! — проревел главный королевский советник страшным голосом. В ответ отовсюду раздались крики одобрения.
— Масайоши! Масайоши! — скандировала толпа лунных пони.
— Соре о оконау ни ва, са! — закричал Бураддомун, обращаясь к палачу.
Палач кивнул и потянул за рычаг. Защёлки, удерживавшие тяжёлое лезвие гильотины, открылись, и нож упал вниз, отделяя голову солнечного аликорна от остального тела. Голова откатилась в сторону, а палач и другие находившиеся поблизости пришельцы кинулись к обезглавленной богине, чтобы насладиться вкусом её крови. Один из единорогов поднял отрубленную голову телекинезом и бросил её в толпу, которая тут же радостно заревела.
Внезапно раздались крики: лунные пони, пившие кровь Селестии, хватались за животы и падали на землю. Палач сорвал со своей головы красный мешок и стал жадно хватать ртом воздух. Затем он согнулся, и его организм исторг из себя целый поток кровавой рвоты. Тела пони-кровопийц свело судорогой, они бешено извивались в агонии, пока другие пришельцы стояли, не зная, чем помочь.