Томминокеры.

Интерлюдия - История старой зебры

Небольшое продолжение.

Кан Врэнч сидел у фонтана в Понивилле и смотрел на небо. Погода стояла жаркая, было душно. В голове у ветерана это вызывало довольно неприятные воспоминания.

Примерно тридцать лет назад

Капитан Врэнч(зебра, промежду прочим) сидел на башне бронетранспортера, продиравшегося сквозь джунгли. Из салона доносился веселый смех огнеметчиков: видать, кто-то отмочил очередную шутку. Рядом с зеброй сидел единорог с нехилым арбалетом, притороченным к рюкзаку на спине и курил сигарету.
— Сэр, что вы думаете об этой... — Единорог затянулся. — Этой войне?
Кан покачал головой.
— Ничего хорошего, Бэйн. Я понимаю, что вооруженное восстание подавлять надо, но не такими методами.
— Но тогда почему вы не уйдете? Вы же, вроде как, контрактник? — Бэйн непонимающе смотрел на капитана.
— Потому что я не привык бросать дело на середине.
Тут бронетранспортер, слегка взрыкнув движком, встал. Врэнч заглянул в люк:
— Почему стоим?!
— Конденсатор сдох, товарищ капитан. — Механик лишь пожал плечами. — А я предупреждал.
— Эх, Молестия тебя забери... — Зебр разлегся на броне. Застряли они тут надолго...

Кан сидел у фонтана и ждал своего сына. Тот как раз вернулся из сумасшедшего приключения, которое было недавно пересказано Гримом в подробностях. Хлопок, и в облаке фиолетовых искр появился Джебедай.
— Явился... как там Дрим, не свихнулся еще от работы? — Врэнч-старший ехидно ухмыльнулся. — Или это старого гомика уже ничто из колеи выбить не сможет?
Джеб рассмеялся, покачал головой и присел возле отца.
— Да нормально, грузит по полной, но мне от этого ничего не сделается. Я ж аналитик, мне ведро как стопка а море как лужа, — Врэнч-младший, улыбаясь, смотрел вдаль.
Потом они еще долго говорили.

Транспорт стоял уже больше шести часов, и начинало темнеть.
— М-м-мистер Врэнч, капитан, сэр... — Это был рядовой Гже. Просто Гже. — Долго мы еще тут будем?
— А хрен его знает, — Зебр поморщился. — Пока конденсатор не починим, жепь ебрило. Давай внутрь, а то еще заболеешь, радист...
— Так т-точно, сэр.
Пони тут же залез обратно в транспортер. Помимо Гже и Бэйна там были еще пяток пони, одетых в толстенную броню и вооруженные кто чем(ну, это на первый взгляд): огнеметы, топоры, цепные пилы, мечи, мясницкие тесаки... Эти ребята могли в одиночку остановить если не армию, то как минимум неплохо вооруженный полк.
Легкий шорох в кустах заставил Врэнча насторожиться и вытащить меч. Оказалось, не зря.

Сутки спустя

«Революционеры» вели связанных Кана, Бэйна и Гже к себе на базу. Бой был долгим и изнурительным, все трое были покрыты настолько толстой коркой засохшей крови, что даже расцветки шерсти видно не было. Время от времени быдловатого вида конвоиры подталкивали пленников, потому что темнело и ночь вот-вот должна была начаться. А ночью в джунглях даже местные не ходят.
Когда троицу бросили в яму и накрыли яму решеткой, Кан вздохнул.
— Попали мы, ребята.
— Да, капитан, есть такое дело. — Бэйн потянулся и устроился поудобнее.
Гже промолчал.

Отец и сын сидели в баре и хлестали сидр, общаясь на разные темы. Зебр обычный и зебр-единорог были очень сильно похожи. Отличались они лишь полосками и наличием рога у Джеба.
«Неужели он будет нормальным?»
«Скажи спасибо, что после того, что ты пережил, у тебя вообще сын есть», — это был голос Найтбрингера.
«Ты имеешь к этому непосредственное отношение»
«Но ты ведь сам попросил о помощи тогда...»

Уже почти неделя, как солдаты были в плену. Их допрашивали и избивали по три раза на дню, едой не кормили, давали лишь грязную соленую воду. К тому же, Гже потихоньку загибался — он чем-то заболел, его трясло и пот катился градом.
Кан с Бэйном пытались понять, как можно сбежать, но выход из ситуации был лишь один. И он был не очень приятным.
А еще и главарь этих бандюков, гнида усатая, приобрел привычку ходить и издеваться над несчастными пленниками. Мысленно Врэнч уже спустил с него шкуру заживо и швырнул освежеванного говнюка в бочонок с виски.

Еще двое суток

Гже умер. Просто перестал дышать ночью. Бэйна увели на допрос, но он не вернулся. Кан сходил с ума от голода. Он очень хотел есть.
«Голоден?»
Прозвучавший в голове у зебры голос был... поистине неожиданным.
«Что ты такое? Или кто?» — Врэнч уже имел опыт с телепатами, и орать на всю яму не начал.
«Я? Твое спасение»
«А поточнее?»
«Предлагаю сделку»
«Я слушаю»
«Ты сбегаешь и продолжаешь жить, а я получаю небольшой доступ к твоему разуму. Буду просто сидеть и наблюдать»
«Но кто ты такой?»
«Зови меня Каэлис Ра»

Нужна была еда. Зебр посмотрел на труп Гже.
Мясо.
Еда.
Труп!
Еда.
СОСЛУЖИВЕЦ!!!
ЕДА.

Врэнч-старший сидел на крыльце своего дома и смотрел на звезды.
— Ну что, бать, пошли, там уже мама приготовила маффины. — Весело улыбавшийся Джеб вышел на крыльцо.
— Маффины... это хорошо. А какие?
— Шоколадные.
— Ну пошли.
Старый зебр последний раз взглянул на усыпанное звездами небо и пошел в дом, улыбаясь.

Часовой не успел даже пикнуть, когда его голова резко повернулась на 180 градусов, заставив позвоночник смачно хрустнуть. Кан взял с трупа нож и стал красться дальше по базе.
Еще часовой.
Перерезать глотку.
Сразу двое.
Пока первый не видит, метнуть нож в глаз второго, потом быстро прыгнуть и сломать хребет первого. Тот, чей хребет оказался сломан, лежит с ошалелыми от боли глазами и слегка хрипит. Сдохнет где-то через час. Нож застрял в черепе второго намертво, не вытащить.
Такая трата сил снова пробудила голод в зебре. О, еще часовой...
Труп с выеденным брюхом поблескивал от крови в лунном свете, как и скалящаяся морда Врэнча.

В ярко освещенном кабинете сидел главарь революционеров и смотрел на трофейные карты. Учитывая, что подразделение Кана было элитным отрядом спецназа, то эти карты давали неплохое преимущество. Легкий шум снаружи и тихий вскрик насторожили усача и тот потянулся к воткнутому в пол мачете.
Дверь медленно отворилась.
Там стоял Кан Врэнч.
Когда-то капитан спецназа.
Теперь даже он затруднялся с определением.
Из его рта капала кровь... чужая кровь.
Сидевший за столом содрогнулся.
— Ч-что ти сдесь делаещь, п-пленный?!
— Я? Пришел поговорить... что ты знаешь о мясе? — Ухмылка на лице зебры словно остудила воздух в комнате. Даже москиты затихли.
— Й-йа?
— Ты.
Спустя несколько минут на несколько километров вокруг разнесся леденящий крик. Крик боли, сумасшедшей, сжигающей душу и разум боли.

Сутки спустя

Бэйн сидел на башне бронетранспортера и думал — как там капитан? Не зря же единорог сбежал и без передышки почти шесть часов бежал к своим.
Приехав, слез с транспортера и замер. Солдат встречал сидящий на плаце Врэнч, перемазанный засохшей кровью. В воздухе витал легкий запах гниения. На голове у Кана был шлем, сделанный из черепа.
— О, кто пришел, хе-хе-хе... — Блеск сумасшедших глаз зебры заставил бойцов застыть.
— Капитан, это я, Бэйн. Вы узнаете меня? — Стрелок медленно подходил, его копыта поднимали маленькие облачка пыли.
— Да. Узнаю. А узнаешь ли ты гада, который держал нас тут? — Кан ухмыльнулся и поправил «шлем»
— Но его тут нет.
— Ошибаешься. Он у меня на голове. Ха-ха.
Бойцы медленно переглянулись и догадались осмотреться повнимательнее и один солдат заметил труп. Спустя минуту кто-то блевал в углу, а Бэйн судорожно связывал Врэнча.
Потом зебр провел год в психушке.
И еще шесть лет спустя он пришел в Понивилль.

Когда Кан провожал Джеба, то стоявшая рядом Елоу, жена нашего зебра, тихо прошептала:
— У него метка изменилась, дорогой...
— Я заметил, — Так же тихо ответил Кан. — Вот только что может означать зеркало?