Стальные крылья

Глава 2. "А я сошла с ума... Какая досада!"

— Ведите себя прилично, пациент! Где ваше достоинство?- Да, доктор! Именно ЭТО я и хотел у вас узнать!

Внезапно для меня, руки, сжимающие мое горло, исчезли, и я целиком погрузился в воду. Ноги и руки свело от боли, каждый вздох порождал непонятное движение на спине, вызывающее волны боли, словно кто-то, раз за разом, проводил по коже острым ножом. С булькающим криком, я рванулся к поверхности воды, молотя вокруг себя руками и ногами, в попытке отцепится от окружающих меня водорослей. Захлебываясь, я пробил поверхность воды и неистово замолотил сведенными судорогой руками, пытаясь выгадать хоть секунду времени для глотка воздуха. Мои руки наткнулись на что-то напоминающее бревно или толстую ветку. Скользкая, но твердая, она дала мне возможность уцепиться за нее крючившимися в странных контрактурах руками, что бы отдышатся. Через какое-то время, я открыл глаза... и в ужасе, снова их закрыл. «Спокойно, только спокойно...» Хотя, какой нахер «спокойно»? Вместо собственных рук я увидел покрытые шерстью ноги какого-то животного, с торчащими из концов костями, при ближайшем рассмотрении оказавшихся копытами! Закрыв глаза, я попытался успокоить дыхание, с хрипами вырывавшееся из перекошенного рта. Затем, собравшись с духом, вновь посмотрел перед собой... Ноги все еще были там. Покрытые коричневой шерстью, они судорожно стискивали скользкое бревно, поддерживая меня на плаву. Левая отличалась от правой большим бежевым пятном во всю голень, позволявшим рассмотреть целый ассортимент ссадин, видневшихся из-под мокрой шерсти. Теперь понятно, почему я не чувствовал ни одного пальца — они просто-напросто отсутствовали!
«Все, приехали!»- в отчаянии подумал я — «Онейроид! Шизофрения! Допрыгался, блядь!». Я снова закрыл глаза и положил голову на скользкий от влаги ствол, нимало не заботясь о том, что продолжаю большей частью тела болтаться в воде. Это был конец. Сойти с ума, да еще так резко... В отчаянии, я стал тихо подвывать, медленно впиваясь зубами в новую «руку» — «Не хочу, не хочу, НЕ ХОЧУ! Ну почему жизнь должна окончиться именно так?!». В отчаянии, я хлопнул левой конечностью по бревну и тут же взвыл, когда твердый обломок сучка больно врезался в кожу где-то возле копыта. «Да лучше сдохнуть, чем закончить свои дни в дурке, с идиотской улыбкой гадя под себя и раз за разом просматривая больные фантазии поврежденного мозга!» Я прижался щекой к склизкой деревяшке и замер, напрягая все доступные мне чувства, в надежде, что хоть одно из них подскажет, где я нахожусь на самом деле и что происходит вокруг меня...
Ничего. Ничего из того, что я должен был ощущать после всего произошедшего. Вместо неистребимого больничного запаха антисептиков, в нос лезло ощущение сырости от воды и кисловато-сладкий запах опадающей листвы. Тело начинало дрожать в прохладной воде, ласково закручивающейся вокруг меня, а что-то тяжелое на спине периодически постукивало меня по бокам, в такт такому же биению где-то на груди. Не было слышно голосов — только мягкий шорох листвы где-то вокруг. Открыв глаза и стараясь глядеть только перед собой, я увидел поросший травой берег реки, на котором, выдаваясь далеко в воду, лежал ствол поваленного дерева. С него давно облезла вся кора, но оставшаяся сердцевина упрямо цеплялась сучьями за берег, став пристанищем для мха и скользкой плесени. За берегом, на котором лежало мое бревно, поднималась стена мрачного, темного леса. Ни запаха больницы, ни голосов людей. Значит, и в правду — полное отрешение от реальности...
Хотелось свернуться калачиком и тихо выть от ужаса, однако долго разлёживаться мне было не суждено — почувствовав движение воздуха возле уха, я поднял глаза перед собой. На меня внимательно смотрел волк. Не большая, голенастая псина серого окраса с интересом обнюхивала меня, по-видимому, прицениваясь к бесплатному хавчику. «Молодой? Может, сам уйдет?» — едва родившись, мысль исчезла при виде гостеприимно распахнувшейся пасти с внушительным набором пилообразных зубов. «Волк! Едрить его налево — ВОЛК!» в панике взмемекнул я и, оттолкнувшись от дерева, за которое я так долго держался, бросился назад в воду. Вновь молотя непослушными культяшками, которые, по какому-то недоразумению, приделали всем лошадиным, я ломанулся на другой берег. Выплыв на середину неширокой речки я оглянулся и замер, нелепо раскинувшись в воде — за мной, усердно работая лапами и недобро скаля зубы, плыла серая сволочь. «Нооогииии, не подведите!» — я бросился грести дальше, попутно вспомнив, как плавали виденные мной лошади — лёжа на боку и загребая всеми конечностями. Однако опыт эмпирический и опыт практический — это таки две большие разницы, и моя попытка изобразить «купание красного коня» чуть не привело к повторному знакомству с рыбами и водорослями. В панике я совсем забыл, что на моей спине болтается что-то, и это что-то набрало достаточно воды для того, что бы при малейшем наклоне начать тащить меня на дно. Отплевываясь и лихорадочно хватая ртом воздух я вынырнул, и, не мудрствуя лукаво, перешел на известный всем и каждому «собачий стиль», неистово молотя конечностями по воде и пытаясь добраться до берега раньше, чем мой преследователь. Выплыв, я обернулся и сделал долгий выдох, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Не люблю собак, а тут вам целый волк! Практически бесполезные в любой мало-мальски приличной драке, они имеют обыкновение изводить нашего брата, при полном попустительстве пациентов. «Ну что вы — она совершенно не кусается!». Угу, ага... За пять лет трое штанов и две иммунизации от бешенства. Хватит с меня! Серый только достиг середины реки, по-видимому, так и не растеряв своего энтузиазма по поводу бесплатных харчей. «Стоп! Если это все же галлюцинации — то может, стоит попробовать наладить контакт? Нехорошо будет, если лечащему врачу в глаз засвечу, отметелят и на „вязки“ положат, как буйного...»
— Эй, док! Если вы меня слышите и это все мои галлюцинации — то не стесняйтесь и приглашайте санитаров! Если приду в себя, то я вам сам все расскажу, коллега. Но сейчас — НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ! Я за себя не отвечаю!" проорал я в сторону приближающегося волка. По-видимому, это только добавило ему задора и он, зарычав, прибавил темп.
Убегать я не рискнул — догонит, повалит и искусает, ежели вообще не сожрет. Я решил не давать ему вылезти из воды, а там — будь что будет. Может, к тому времени как он устанет, меня наконец привяжут к кровати и тогда проблема разрешится сама собой... А если нет — то мне придется постараться, что бы не стать вечерним перекусоном. Дождавшись, когда волк подплыл ближе к берегу, я зашел в воду и, тяжело поднявшись на задние ноги, обрушился всем весом на рычащую голову, стараясь окунуть ее поглубже. Как это ни странно — моя задумка удалась. С булькающим звуком волк скрылся под водой, но через секунду снова всплыл, издав забавный звук «свистка под водой» и пытаясь прорваться к берегу. Опасаясь укусов, я кружил на расстоянии вытянутой руки от него, вновь и вновь окуная его в мутную от нашей возни воду. Наконец, движения волка стали замедлятся, глаза подернулись мутной поволокой, и он повернул прочь. Я провожал его глазами до другого берега реки и со вздохом разжал сведенные в напряжении зубы только тогда, когда неуверенно ступающая серая тень пропала среди деревьев на другом берегу. «Наверное, и в правду, молодой. Не думаю, что смог бы так макать матерого хыщника.» От холода и перенесенного волнения меня бил озноб, и мне пришлось постараться, что бы выбраться на крутой берег над рекой. Моим глазам открылась картина осеннего леса. В отличие мрачной чащи на другом берегу, дубрава была насквозь пронизана светом, и сквозь желтеющие листья проглядывало по-осеннему мягкое, заходящее солнце. Еще теплый ветер потихоньку подсушивал мое мокрое тело и, пользуясь моментом, я решил осмотреть себя.
Пегая. Пегая лошадка с несколько жеребячьими пропорциями тела и... Крыльями? Большими крыльями, расслаблено висевшими по бокам туловища? Через несколько минут ужас, отпустивший меня во время возни с четвероногим хищником, вновь вцепился мне в глотку. Похоже, я действительно повредился рассудком. Иначе, как можно объяснить превращение моего тела в лошадиное? С крыльями! С мокрыми холщовыми сумками, висящими на лямках под крыльями! С парой желтых браслетов на задней правой ноге! С собранными в пучок черно-белыми косичками на хвосте и голове! С... «Стоп!» Ощущение кокой-то неправильности, отсутствия чего-то нужного заставило меня сесть на попу и медленно и очень осторожно, повести копытами от груди в низ живота, спускаясь все ниже и ниже, дойдя до...
Забавно, я и не знал, что способен так орать.
Наверное, со стороны это смотрелось довольно забавно — голосящая пегая лошадка, шарящая у себя в промежности и соперничающая децибелами со свистком паровоза. Однако мне было совсем не до смеха. Вместо знакомых и родных частей тела, мои копыта натолкнулись на пару маленьких холмиков, притаившихся между бедер и снабженных аккуратными сосочками. А за ними, под хвостом... «Тваюжмать! Что за хренова чертовщина творится?!» орал я благим матом, раз за разом вздрагивая от прикосновений к абсолютно незнакомым мне частям организма. Но, несмотря на мои крики, они никуда не исчезали, а единственным результатом этих ощупываний стала довольно странная реакция крыльев — теперь, вместо вялых неподвижных тряпок за моими плечами топорщились два здоровенных (по моим меркам) паруса с широко расставленными маховыми перьями. «А вам-то хрена нужно?». Поскуливая от страха, я вскочил и стал вертеться вокруг себя в тщетных попытках понять, куда делась довольно существенная и, прямо скажем, дорогая мне часть моего тела. Успеха это не принесло, лишь добавило мне головокружения и тошноты. При каждом взгляде назад мой взгляд натыкался на рисунок, с обеих сторон нанесенный на «щеки» моей новой бежевой задницы — черную металлическую болванку. Это была последняя деталь, которая, в купе с браслетами и возможностью членораздельно орать, дала мне возможность понять, как же я влип. Свихнуться так неожиданно и на чем — на мультфильме про маленьких, мать их, пони? Это было обидно! Это было оскорбительно! Не благородный инфаркт, не вызывающий сочувствие инсульт — а мерзкая, богопротивная шизофрения! «Эх, пациенты нас всех доведут до помешательства» вздохнут коллеги и выбросят меня из головы. Был человек — и нет человека. Потерялся в глубинах своего разума и ни лекарствами, ни операциями не вернуть его обратно. Не нужно навещать его в больнице — не узнает он ни родных, ни знакомых, существуя сам в себе. Охваченный страшными мыслями, я метался по берегу, спускаясь все ближе к воде. «А может, нахрен все? Сумки на шею — и в воду? Вот счаз...» — я не успел додумать крамольную мысль, как вдруг пасторальную тишину разорвал далекий, но пробравший меня до костей вой. «Санитары? Или санитары леса?» — подумал я — «Нет уж! Ловите меня сами! ЖИВЫМ НЕ ДАМСЯ!». Крылья мгновенно опали, но не повисли, как раньше, а самостоятельно свернулись и легли параллельно туловищу, закрывая большую его часть. Я повернул прочь от воды и, оглядываясь, потрусил в светлую дубраву. Сумки болтались у меня за спиной, по груди, в такт шагам, постукивал полотняный чехольчик, который я так и не удосужился рассмотреть. «Спокойствие, только спокойствие! Шиза? Ну и ладно! Пусть будет так. Главное, найти местечко и постараться обдумать сложившуюся ситуацию. А там уж — будь что будет!». И с этими мыслями, я углубился в освещенный осенним солнцем лес.