Стальные крылья

Глава 1. Мокрая и грязная.

Несколько сумбурное описание действий двух персонажей.

«Люди. Люди никогда не изменятся. Они могут быть лучше или хуже воображаемого образца, но они никогда не изменятся. А влияние на каждого из нас той социальной группы, к которой мы принадлежим с рождения и в которой вращаемся большую часть своей жизни вообще сложно переоценить...» — бормотал я, задевая ящиком открытую дверцу раздолбанного в хлам почтового ящика, перегородившую и без того узкую лестницу подъезда. Темная, загаженная лестница очередной пятиэтажки, на последнем этаже которой находился очередной страждущий приобщится к здоровому образу жизни, воплощала все то, о чем я раздумывал в этот солнечный осенний день. «Мужчина 44, плохо с сердцем, просит ускорится». Угу, ага. Раньше это называлось «Трубы горят!», а теперь — «плохо с сердцем». Спасибо нашему просвещающему, утром отрезвляющему (если жив пока еще) телевидению с его различными ток-шоу в стиле «найди у себя пять признаков инсульта не сходя с дивана». Приоткрытая металлическая дверь с остатками прожженной обивки мне не понравилась с первого взгляда. За такими вот дверями тебя могло встретить все, что угодно — от одинокой бабки, мирно доживающей свой век в полутемной комнате, до притона, заполненного агрессивной пьянотой. Однако громкие стоны, доносящиеся откуда-то из-за двери, заставили меня забыть об элементарном чувстве самосохранения, и шагнуть в темноту. «Есть кто живой?!» проорал я, пробираясь по завешенному пыльной одеждой, темному коридору. Ага, это моя дежурная шутка. Позволяет «обнулить» настрой пациента еще до того, как он увидит тебя. Способствует началу конструктивного общения, знаете ли. Стоны резко прекратились, и наступила неприятная тишина, прерывающаяся звуками проезжающих возле дома машин. Ох, не нравится мне это... И точно — дверь, служившая источником света в коридоре, тихо закрылась, оставив меня в кромешной темноте. Оп-па! Та-акс, секундочку... Ак андсу*(1) на руке привычно засветился от прикосновения пальца к экрану, выхватывая из темноты невысокую фигуру, лихорадочно звенящую цепочкой входной двери. Периодически поворачивающаяся голова демонстрировала широко распахнутые глаза с маленькими точками зрачков, а трясущиеся руки, не способные зафиксировать цепочку двери, не оставляли сомнений в диагнозе «наркомания, наркотическое опьянение». Вот свезло, так свезло! «Однако ж надо отсюда выбираться» мельком подумал я «с ножом у горла не только наркотики — почку отдашь, лишь бы не прибили...» Развернувшись и подхватив с пола ящик, я героически ломанулся на штурм практически закрытой двери.

Лихорадочно молотя крыльями воздух, Скраппи Раг**(2) неслась над Вечносвободным Лесом, огибая редкие облачка на своем пути. Крылья болели, отчаянно требуя остановится и перевести дух на любом из этих облаков, но пегаска не останавливалась, зная, что если ее настигнут, то случится что-то очень и очень плохое. «Почему? Как же так?» — одна мысль о произошедшем застилала глаза пеленой непрошеных слез — «Ведь они... Но он же сказал...». Постепенно выбиваясь из сил, она снизила скорость и мерно взмахивая крыльями, двинулась к блестевшей между деревьями воде.

«Полная жопа!» — по-другому я не мог охарактеризовать сложившуюся ситуацию. Пока я пытался отодрать скрюченные руки наркоши от дверной ручки, кто-то подскочил ко мне сзади, и со всей дури шарахнул по шее. Видимо, эта сволочь решила проломить мне голову, но наша возня и темный коридор послужили на пользу и мне. Развернувшись, я от души приложил нового фигуранта рабочим ящиком, отчего тот, размахивая руками, вывалился в освещенный проем комнаты. «Привет от Гиппократа, Галена и Панацеи, уебище!» Мне всегда нравились большие и тяжелые ящики — это не только большой объем полезного пространства, но и десять с лишним килограмм на удобной ручке, которые позволяли чувствовать себя немного комфортнее в определенных ситуациях. Вот и сейчас обдолбыша (а это был явно мужик, судя по раздавшемуся вскрику) выкинуло из коридора куда-то в комнату, где он ворочался на полу, видимо, пытаясь подняться на ноги. Не тратя время на попытку открыть входную дверь, подступы к которой блокировала человекообразная фигура, я бросился в ванную. По пути я успел швырнуть в появившуюся из комнаты фигуру нарконавта ящик, повторно отправив того обниматься с ковром, и заскочил в ванную комнату, кое-как заперев на щеколду хлипкую фанерную дверь.

Ее настигли возле воды. Пролетая под очередным облаком, измучанная Скраппи не заметила возникшую за спиной фигуру пегаса, ринувшегося на нее из-за облака. Лишь услышав хлопки крыльев, она обернулась и в тот же миг вскрикнула от удара копытом по шее. Беспомощно кувыркаясь, пегаска полетела в гостеприимно блестевшую воду небольшой речки. Перекрутившиеся седельные сумки не давали ей раскрыть крылья, и с жалобным криком, Скраппи упала в воду.

Отдышавшись, я прислушался к невнятной возне за дверью. Судя по щелканью пластмассы и звону ампул, организмы приступили к разделу добычи, видимо, решив оставить меня на сладкое. Выходить за дверь я не решился — входная дверь была явно заперта, а жиденькая картонка все же может послужить мне защитой какое-то время, пока... Кривясь от боли в шее, я сорвал абонентский комплект с руки и стал лихорадочно перебирать заложенные в телефонной книге номера. «Удобная все-таки эту штука» в очередной раз подумал я об ак андсу*(1). Размером с кирпич, этот агрегат был придумал янки для продавцов, логистов и складских рабочих и предназначался для связи, ориентирования на местности и получения оперативной информации в любое время дня и ночи. Мне нравилось носить этот кирпичик зафиксировав его ремешком на правом запястье, что неизменно вызывало приколы коллег в стиле «Ай, какие у вас модные часики!». Однако, вместо ожидаемых гудков вызова, аппарат грустно вякнул звуком отбоя. «Батарейка! Батарейка села, тваюжмать!!!» — я в ужасе уставился на экран, не желая верить в происходящее. Эта сволочь жрала батарейки как бешеная и при разрядке 70% уже не желала осуществлять звонки. «Ну почему так не вовремя?!

Падение оглушило ее, тяжелые сумки тянули все глубже и глубже на дно реки. Медленно опускаясь на дно, Скраппи, увидела две тени, парящие над поверхностью реки. «Как глупо...» вяло подумала она, наблюдая как кровь, облачком поднимающаяся из разбитого носа, уплывает куда-то наверх, закручиваясь темным дымком вокруг склоняющихся к ней водорослей. Мысли текли все медленнее и медленнее, словно уходя из нее с каждым облачком крови. Наконец, она мягко опустилась на дно реки, лес водорослей сомкнулся над ней и последняя мысль тихо покинула ее, устремивший к поверхности вместе с вереницей пузырьков, вырвавшихся изо рта. «Как... глупо...».

Зверски болела шея, в темноте шумела вода, кисло воняло замоченное в ванной белье, за дверью шебаршились потрошащие мой рабочий ящик наркоши, а я сидел в темной ванной комнате и тупо пялился на поцарапанный экран. Связи не было, а что еще хуже — шум за дверью прекратился и в мою сторону шаркала пара ног, владельцы которой решили продолжить банкет. «Да штоб вы там все спиртовыми салфетками подавились, твари!». Дверь сильно дернули, и через минуту объединенные усилия обдолбышей увенчались успехом — дверь буквально вырвали из коробки, оставив в моих руках оторванную ручку. От резанувшего по глазам света я не успел предпринять ничего — ринувшаяся в проем фигура схватила меня за шею и резко толкнула назад. От боли, пронзившей мою шею и плечи я не мог даже сопротивляться, в то время как обдолбанная сволочь, хрипя какие-то ругательства, повалила меня в ванную. В мой нос и рот хлынул поток вонючей воды, заставляя забыть любую мысль о сопротивлении, а сжимающие шею пальцы не позволяли сделать вдох. Я погружался все глубже, чувствуя, как плавающее в ванной белье расступается подо мной как водоросли на дне реки, а разноцветные круги в глазах все больше напоминают солнечный свет, пляшущий на поверхности воды.

*Абонентский Комплект Автоматизированной Навигационно-Диспетчерской Системы Управления. Действующий прообраз Пип-Боя, выполненный на базе Motorola MC75A HF.
**Scrappy Rug — «Пестрый коврик»