Одним глазком

Одним глазком

Принцесса Селестия вошла в зал, обильно драпированный тяжёлым серым пыльным бархатом, поглощавшим почти весь и без того скудный лунный свет, просачивавшийся через узкие окна. Ей было омерзительно такое оформление, но решала тут не она. Вот за её спиной с глухим стуком захлопнулись массивные дубовые двери, и из-за колонны вышла знакомая фигура, с головы до копыт закутанная в плащ:
— Опаздываешь, Троллестия!
Это прозвище было ещё не самым неприятным из возможных, так что её собеседница явно была в относительно неплохом расположении духа. Но всё равно слышать это было каждый раз неприятно. Селестия мысленно сосчитала до десяти и начала:
— Маги из группы поиска подтвердили открытие нового окна.
— Ну-ну?
— Симпатичный мир, цивилизация урсуcов...
— Медведей? — слегка удивилась таинственная собеседница принцессы.
— Да, но на медведей они мало похожи и почти не отличаются от обычных цивилизаций приматов, разве что чуть культурнее. Уровень развития четвёртый, телевещание изобрели и внедрили около полувека назад.
— Ну так это же прекрасно! Разработку уже начали?
— Да, у них очень трепетное отношение к детям и широко распространены игрушки. Благодатная почва для внедрения. Запуск G1 планируем через полгода.
— Они быстро растут?
— Очень. По первым оценкам переход на G4 сможем осуществить уже через десять-двенадцать лет.
Фигура в плаще прошлась по залу, обернулась и уставилась на Селестию из-под капюшона:
— Ладно, Троллестия, ты неплохо поработала. Можешь же, если захочешь! Что-нибудь ещё?
— Пока нет.
— Хорошо, тогда свободна.
Произнеся это командным тоном, её собеседница сразу потеряла к принцессе всякий интерес и отошла к окну. Селестия позволила себе лёгкий вздох облегчения и направилась к выходу. Раз уж у неё выдалось немного свободного времени, можно будет пойти поболтать с сестрой. При мыслях о Луне принцесса тепло улыбнулась. Конечно, выплакать душу младшей сестре было нельзя, той и самой приходилось тяжело, но даже просто сидя рядом с ней, гладя по голове и болтая о всяких пустяках, можно было ненадолго забыть про весь этот кошмар...
— Да, Троллестия, и не беспокой сейчас сестру, — бросила мрачная фигура, не отворачиваясь от окна, — Она сейчас занята, сортирует гримдарчные фанфики.
Принцесса почувствовала, как на глаза навернулись слёзы бессильной ярости, но постаралась сказать как можно более спокойным тоном:
— Почему она? Ты же знаешь, я справилась бы быстрее.
— Ну, ей же надо отвлечься от проставления рейтингов фанарту с правилом 34?
На этот раз сдержать себя Селестия не смогла. Слёзы катились по её щекам, сверкающие хвост и грива потускнели. «За что, за что она делает это с несчастной Луной? Разве она мало страдала?»
— Она мне безразлична, ты же знаешь. Но каждый раз, когда ты так реагируешь, мне прямо так и хочется приказать тебе снова отправить её на Луну.
— НЕТ! — Селестия отшатнулась в ужасе.
— Да ладно, за тысячу лет ты меня уже порядком утомила, с ней всё-таки интереснее. Но я ведь всегда могу передумать, а? — Фигура в плаще, наконец, отвернулась от окна и широко улыбнулась принцессе. Та собралась с силами и решилась задать давно терзавший её вопрос, воспользовавшись хорошим настроением своей мучительницы:
— Послушай, зачем тебе столько миров-доноров? Психомагической энергии от нескольких тысяч брони вполне хватило бы тебе, если бы ты заняла больше экранного времени, неужели ты разрабатываешь все эти сотни миров только для того, чтобы свалить на нас с сестрой побольше мрачных фанфиков?
— Ты возомнила о себе слишком много, Троллестия. Я не стала бы тратить на тебя столько времени и сил, когда мне достаточно приказать. Тут дело в другом: вот возьми главную шестёрку. Они купаются в лучах любви миллионов, да, но осознают ли они это? Приносит ли им это радость, если учесть, что заодно на них воздействуют бесчисленные кроваво-порнографические фантазии ненормальных фанатов? Ты только посмотри на них, они же на грани безумия. А я? Да, я не могу проделать Соник Рейнбум, но оно мне и не надо. Зато со мной почти нет всего этого тошнотворного контента, я остаюсь собой, и так будет вечно. Лучше я возьму отовсюду понемножку, скромность украшает, знаешь ли. — Она подмигнула и снова повернулась к окну, махнув на принцессу копытом. Испытывать её терпение дальше смысла не было, и Селестия поспешила покинуть зал.
Идя в свои покои, она думала над тем, не стоило ли всё-таки заступиться за Луну. Или стало бы только хуже? За все эти века она так и не научилась предсказывать действия своей мучительницы. В задумчивости повернув на лестницу, она нос к носом столкнулась с парой гвардейцев. Гостей, перед которыми надо было ломать комедию, в замке сейчас не было, поэтому те смерили её презрительными взглядами, недовольно фыркнули и прошли мимо, не отдавая чести. В этом дворце все подчинялись отнюдь не ей... Дойдя, наконец, до своей комнаты, Селестия сразу повалилась на кровать. Она уже чувствовала, что нормально выспаться ей не даст кошмарный сон. Тот самый, который регулярно мучил её на протяжении уже многих веков...

...В тот день Селестия посетила детский дом. Она вообще очень любила детей, и сейчас, окружённая со всех сторон радостно галдящими и восторженно тянущимися к ней жеребятами, была по-настоящему счастлива. Будь её воля, она бы осталась тут навсегда, постаравшись заменить им родителей и вырастить этих малюток, научив ценить верную дружбу и смотреть в будущее с оптимизмом. К сожалению, ей надо было заботиться ещё о многих других делах, и настала пора прощаться.
— До свидания, дети! На следующей неделе я обязательно зайду к вам ещё и привезу новых книжек с картинками. Ведите себя хорошо и слушайтесь воспитательниц!
— Спасибо, принцесса! До свидания! Мы будем ждать! Я нарисую тебя и покажу тебе рисунок, ладно? — Многочисленные жеребята махали ей копытами вслед, а она шла по коридору со счастливой улыбкой. Каждый раз, бывая здесь, Селестия как будто очищала душу от всего накопившегося зла, усталости и сомнений. Внезапно к ней в ноги выкатился взлохмаченный серый пегасик:
— Плинцесса, плинцесса!
— Чего тебе, маленькая? — Ласково улыбнулась та в ответ, — Ты же знаешь, что убегать от воспитательниц нехорошо, да?
— Плостите, плинцесса, я отень-отень хотела ещё лазок посмотлеть на вас! Вы такая класивая! Вот если бы я была единологом, я бы сделала такую магию, чтобы всегда мозно было посмотлеть на вас хоть одним глазком!
Селестия радостно рассмеялась:
— Ты так сильно этого хочешь?
— Сильна-сильна! — Закивала малышка.
— Да будет так, — принцесса коснулась жеребёнка на секунду вспыхнувшим магией рогом, — Теперь тебе достаточно просто захотеть, и ты в любой момент увидишь меня. А теперь беги к воспитательницам, они уже наверняка ищут тебя!
— Спасиба, плинцесса! — Донеслось ей вслед.
Селестия пребывала в приподнятом настроении весь остаток дня, и даже напевала какой-то бодрый мотив, следуя в церемониальную комнату, чтобы опустить солнце. Сотворив заклинание, окружившее её ослепительным светом, она привычно вошла в магический транс, синхронизируя пульс своей души с дыханием светила. «Вот тааак, вниз, пора уступить место Луне», — послала она эмоциональный сигнал послушной звезде. Всё уже было почти закончено, когда в её сознание ворвался исполненный боли детский визг. Моментально сориентировавшись, принцесса нашла его источник и застыла в ужасе. «Что же я наделала?!» Бросившись к бьющемуся в судорогах сознанию пегасочки, она обняла его и попыталась успокоить волнами душевного тепла, но тщетно. Проклиная свою глупость, правительница Эквестрии вышла из транса и бросилась в детский дом на собственных крыльях, не дожидаясь кареты.
Несчастного жеребёнка лихорадило. Невозможно было даже представить себе, что произошло с её неокрепшим детским сознанием, когда она столь не вовремя решила воспользоваться даром принцессы и в результате вошла в божественный транс вместе с ней. Такое бы могло свести с ума даже самого морально устойчивого взрослого, что уж говорить о ребёнке. Селестия нервно кусала губу, перебирая все возможные варианты. Как же помочь несчастной? Часть её души буквально вырвало, навсегда сплавив с духом принцессы. Такую рану невозможно вылечить, малышка обречена. Но что, если укрепить эту связь? Тогда пегасик навсегда станет частью её, но у него появится шанс. Не колебаясь ни секунды, Селестия начала ритуал.
Прошло несколько дней, и несчастная, наконец, пришла в себя.
— Как ты, маленькая? Прости меня, глупую, я тебя чуть не убила.
— Принцесса, что это было?
— Ты посмотрела на Солнце... только не глазами, а самой своей душой. Никому кроме нас с сестрой нельзя делать этого, это слишком опасно и... погоди, как ты сказала?
Селестия изумлённо уставилась на пегасочку, внезапно переставшую картавить. Что с ней произошло? Как на ней сказались пережитый шок и последующее перестроение её души?
— Селестия-Селестия... Что же ты натворила. А? — Произнесла та совсем не детским голосом, поднявшись с кровати, — Что же ты наделала... С собой?
По лицу девочки пробежала зловещая ухмылка. Принцесса почувствовала, как чужое сознание захватывает её душу, сметая все барьеры, и в ужасе бросилась прочь. С криком она бежала мимо остолбеневших пони, не отдавая себе отчёта, куда и от чего она убегает. Но спасения не было, голос звучал уже у неё в голове:
— Я вижу тебе, Селестия. Одним глазком я всегда вижу тебя. Тебе теперь от меня не спрятаться!..

Принцесса с воплем вскочила с кровати, обливаясь холодным потом и жадно хватая ртом воздух. Сколько бы веков ни прошло, этот кошмар не терял яркости. А самым страшным было то, что он не прекращался с пробуждением.
— Не спится, Троллестия? — Раздался ехидный голос у неё в голове: — Может, перечитаешь десяток-другой версий «кексиков» из разных миров на сон грядущий?
— Нет, спасибо, я в порядке, — срывающимся голосом ответила та, дрожащими копытами наливая себе стакан воды.
— Это был приказ.
Селестия несколько секунд боролась с собой, но в итоге не выдержала и расплакалась, спрятав лицо в подушку. Рыдания сотрясали её грациозное тело, волосы разметались по кровати. Затем она вскочила и принялась в отчаянии метаться по комнате, но лицо её мучительницы всё так же настойчиво стояло перед внутренним взором, лишь следя за её движениями своим заколдованным глазом:
— Ну, ну, прекращай уже истерику, ты же у нас кровавый тиран, не забывай. Иди, почитай весёлых фанфиков.
Селестия замерла, потупилась и глухо ответила, поняв бесполезность сопротивления:
— Слушаюсь, Дерпи.