Ночь с мамой

Зарисовка

На горизонте возник бледный полумесяц луны. Маленькие точечки звезд то гасли, то появлялись где-то вдалеке. Казалось, протяни к ним копыто и сможешь потрогать. Слоу попыталась это сделать, но у девочки ничего не получилось. Ее мама, молодая единорожка усмехнулась.
— Они слишком далеко, малышка. До них не достать
— А как они далеко? — маленькая пегасочка заглянула в приветливую и родную мордочку матери, моргнув большими голубыми глазами, раскрыв рот пошире.
— Очень-очень далеко отсюда, Слоу.
— Дальше Клаудсдейла?
— Дальше, гораздо дальше — женщина почему-то печально посмотрела вверх. Наверно от того, что однажды ее маленькая девочка станет взрослой кобылкой, уедет от нее, оставит с отцом, и поселится в том облачном городе. Пегасы должны жить в небе, это свойственно для них. К тому же, ей надо ходить в летную школу. Нет, сейчас, здесь, в Понивилле, городке основанном десятилетия четыре назад была не самая плохая школа. Но девочка подрастает с каждым днем, ее крылья наливаются силой. Пока что бедняжка очень переживает, что не может так же летать, как делала это в раннем детстве. Волновалась из-за того, что она слишком толстая для полетов. Но пройдет еще год, быть может два и...
Что такое год-два? Для малышки, которая мечтает подняться в воздух сама и без помощи отца — целая вечность, а для нее, матери, лишь мгновение.
— Мама? — позвала ее Слоу.
— Да? Что случилось, доченька?
— А ты всегда будешь рядом со мной? Ты не улетишь на звезды? Ты ведь не Найтмер Мун, правда?
Слоу всегда очень по-детски смешно и наивно размышляла, что это не могло не умилять. Бьюти Майнд потерлась об нее своей щекой.
— Конечно же, маленькая. Никогда-никогда.
— Обещаешь? — детям всегда требуется подтверждение. Не из-за того, что они уже научились не доверять, а лишь просто хочется услышать обещание. Ведь мамино обещание всегда твердое, как камень.
Девочка обняла единорожку, обхватила копытцами за шею, крепко прижалась, хихикнула. Ей казалось, что чем крепче прижимаешь, тем больше любишь.
От девочки пахло мокреньким воробушком. Женщина погладила ее шелковистую, нежную гриву. Слоу, вообще-то, не очень любила ее расчесывать, а вот вертеться перед зеркалом — просто обожала.
Слой очень любила такие вечера, когда, взяв корзинку для пикника и совсем немного снеди, они оставляли уставшего отца дома и шли сюда. На их особенное место. Где пахнет нескошенной травой, где в ноздри бьет аромат цветов. Ландыши, ромашки, лаванда. Пролетит, не забывая посвистывать на лету сверчок-светлячок, застрекочет в ночной тиши кузнечки. Это музыка ночи. Не пугающей, ужасной и ослепляющей мглы, а прекрасного вечера. Бутерброды с щавелем, чай и мама. Слоу даже не знала, хуже или лучше было, будь сейчас с ними отец? Его время будет днем, когда он поведет ее учиться летать, сводит на ярмарку, но сейчас... сейчас она хочет быть только со своей мамой.
Голубые глаза уставились на падающую вдалеке точку, стремительно несущуюся на земь.
— Слоу, быстро загадай желание, это падает звезда! Тогда принцесса Селестия обязательно его исполнит! — посоветовала женщина, и пегасочка вдруг зажмурилась, даже не зная, чего именно пожелать. А так много хотелось — новую куклу, башмачки и красивое платье. Бриллиантовый гребешок для гривы, а может быть бесконечный леденец? Девочка воистину верила в подобное волшебство, к тому же, ей никогда не удавалось загадать желание до того, как звезда исчезнет.
— Я хочу, чтобы моя мама жила долго-долго — буркнула шепотом девочка себе под нос. Над ней вдруг заискрился млечный путь. В ночь вклинились новые звуки — журчание реки, подвывание легкого ветра, что качал деревья, складываясь в ответный голос.
— Будет жить сотню лет твоя мама на свете, но только ты сама, малыш, ее не забудь
Послышалось? Или показалось? Девочка не знала, не испугалась, а впала в восторг. Звезда, мерцая, исчезла за горизонтом, умчалась — наверно в Кантерлот, к принцессе Селестии, рассказать ей о мечте и желании глупого жеребенка. Но Слоу была уверена, что сделала правильный выбор, а потом пролезла под правое копыто головой, и легла, чуть прикрыв глаза.
— Мамочка? — снова позвала она.
— М? — женщина, кажется, успела немного задремать.
— Спасибо тебе, мамочка...