Огонь

Сказание о фениксах, пони и вендиго.

ОС - пони

Спасение

В волшебной стране Эквестрии любовь является самой ценной валютой. Ценнее денег, дороже золота, лучше славы. Любовь — это то, что делает пони богатыми. Или бедными, если её нет. Единственное, что сейчас объединяет Рэйнбоу Дэш и Рэрити, — это потеря. Одна игнорирует собственную боль, другая же упивается ею. Но теперь, в кругу старых друзей, становится трудно скрывать истинное лицо. Ложь больше не может быть тем единственным, что скрепляет их дружбу. Любовь объединяет нас, но она же нас и убивает.

Рэйнбоу Дэш Рэрити

Радужный Рыцарь

Приключения Спектры Блоссом, кристальной пони из дворцовой охраны, что отлучилась как раз в тот момент, когда Кристальная Империя пала. Изначально Спектра планировалась просто как фоновая поняша для «Поступи Порчи», а вышло вон как. А всего-то меня спросил один броняш, что же стало с радужногривой кристальной пони в роковой момент для Империи.

Принцесса Селестия Другие пони ОС - пони Стража Дворца

Сабрина. Начало

Как две великих державы - Зебрика и Эквестрия - пришли ко всепоглощающей войне на взаимное уничтожение? В рассказе автор пытается дать ответ на этот вопрос, в том числе и от лица непосредственных участников, и виновников этой войны. Немножко переработал первую главу, какая-то она получалась разорванная.

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони ОС - пони Старлайт Глиммер Санбёрст Сансет Шиммер

Приключение пони с радужной гривой

Большая часть аннотации к этой истории содержится в ее названии. Однажды упомянутая пони покидает свой родной дом и отправляется в путешествие. В процессе она оказывается втянутой в события, изменившие ее жизнь намного сильнее, чем она могла предположить. События происходят перед началом первого сезона и далеко за пределами Эквестрии - на Луне.

Принцесса Луна ОС - пони Найтмэр Мун

Вам письмо, Рарити!

Понивильская газета - штука довольно интересная, учитывая, что любая новость из неё может разлететься по всему городу и за его пределы за минимальные сроки. Даже тогда, когда это очень неудобно для некоторых персон. Один раз Рарити пришлось прочувствовать эту особенность публицистических статеек на собственной шкуре...

Рэрити Дерпи Хувз Другие пони

Странник

Он ничего не помнит о своём прошлом, даже имени... Что будет, если человеку считающему себя выше законов морали дать шанс поступать так, как он хочет, не боясь ничего? Действуя не оборачиваясь на последствия своих решений, очень легко не заметить под своими ногами судьбы абсолютно разных существ, затянутые водоворотом событий, виною которым является простая человеческая недальновидность.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Человеки

Воспоминания в Вечер Теплого Очага

Беззаботное детство Селестии и Луны закончилось неожиданно. Безопасная и мирная жизнь в Долине аликорнов, в изоляции от остального мира оказалась потревожена пугающими событиями. Аликорны встали лицом к лицу с тем, от чего они бежали когда-то, и теперь им предстоит вновь сделать выбор. А двум маленьким девочкам достались зрительские места в первом ряду.

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Шаманский глаз

История о том, как незадачливая юная волшебница получила метку своего особого таланта.

ОС - пони Найтмэр Мун

Все будет по-другому

"В его жизни все было по-другому, по-новому. И он чувствовал, что только сейчас начинает жить так, как был должен всегда. Честно перед самим собой." Зарисовка о Гранд Пэа, дедушке Эпплджек. Его мысли, чувства и страхи накануне самого важного поступка в его долгой жизни - воссоединения с семьей.

Другие пони

Автор рисунка: BonesWolbach

Тысяча лет

— Вы серьёзно? Вы это серьёзно, цербер вас задери?

— Следите за языком, капитан Кросс Патч.

У капитана уже давно пересохло во рту. Советник смотрит на него с укором.

— Простите… прошу прощения… Но они это же не всерьёз? Не на самом деле?

— Не нам решать, капитан.

— Но… тартар побери, это Рубиновая Дуга, — хрипит Патч. — Туда не каждого новичка пускают, а это… это… — он склоняет голову и смотрит на советника снизу вверх, как большой провинившийся пёс, — это никак нельзя отменить? Ну, они же могут передумать там у себя? Воспользоваться головами, в конце концов… Ровер! Вот, Ровер. У него прекрасный маршрут, идеальный. Золотой Залив, домики, водопады, овечки, деревца, тартар побери…

Кобыла качает головой.

— Таков приказ.

В горле, кажется, поселился крошечный феникс. Капитан закатывает глаза и публично объявляет о своём отношении ко двору и престарелым лысоногим меринам, которых по ошибке набрали в совет.


— Ты бы не прикладывался так к этой штуке. Завтра у тебя особенный день, как ни крути.

Бугаи за соседним столом зычно смеются. Пожилой единорог в капитанском мундире протирает монокль и довольно шевелит усами. Патч ненавидит старика — его-то корабль выйдет себе завтра, как ни в чём не бывало, и поплывёт на восток, над барханами и оазисами, мимо старых знакомых пиратов и червей. Безо всяких маленьких “подарков” из совета. Только патчевому «Волчку» не повезло.

Стакан за стаканом. Капитан и не замечает, как к нему подсаживается Ровер. Синий пегас с нагловатым взглядом и новичок в воздухоплавании, «Карамелла» под его командованием и пары тысяч миль не отмахала. Его эполеты ещё блестят, и свой первый значок он не снял даже здесь, в баре. Молодой капитан развязно опирается на стойку и делает вид, будто очень занят чистотой подков.

— Я слышал, у тебя возникли некоторые… трудности, старина, — бросает он, не глядя. — Что ж, радуйся. Это почётный долг, какой возлагается не на всякого.

Взрыв хохота со всех сторон. Нос Патча наливается алым, и капитан вслух отправляет собеседника в те места, куда сложно попасть и откуда ещё сложнее выбраться. Ровер не обижается.

— Но-но, я вполне серьёзно, дружище. Знаешь, я бы не отказался с тобой поменяться… не за спасибо, конечно.

Капитан поднимает голову над столом. Вид у юнца хитрый, как у пустынной гарпии, нажравшейся конопли.

— Всего-то пара галлонов сам-знаешь-чего. Ну? У тебя наверняка остались излишки с прошлого захода. Услуга за услугу.

Патч хмурится.

— Договорились, старина?


Наконец из-за дальнего угла показываются три фигуры — две поменьше и одна повыше, в тёмном балахоне. Молодой капитан ждал этого. Крылом он одёргивает свои эполеты и делает шаг вперёд. Лицо Патча озаряется неземным светом.

Советник, которая всё это время с подозрением косилась на постороннего, не успевает и слова вымолвить. Пара белоснежных пегасов молниеносно скрещивают алебарды, но юноша уже опускается в грациозном поклоне перед центральной фигурой. Самой высокой из всех.

— Ваше Высочество. С прискорбием вынужден сообщить, что «Серебристый Волчок» не сможет принять вас на борт сегодня.

Отлично стелется, змей. Эти галлоны тропического стоили того.

— Поэтому позвольте мне… — продолжает молодой капитан, но мелодичный голос перебивает его.

— «Волчок»? Но почему? Воздушный капитан Кросс Патч, объяснитесь!

Мир погружается во тьму.

— Э… Ваше Высочество… Э…

Патч беспомощно косится на советника. Та поправляет очки. Взгляд её не сулит ничего хорошего. Тяжелее только молчание двух стражей.

— Пар… Паруса… нет, пар… котлы… котлы прохудились, Ваше Высочество…

Ровер закатывает глаза.

— Котлы прохудились? — голос не утихает. — Разве их не заменили на прошлой неделе? Вы сами подавали прошение.

— Да-а-а… да, — капитан чешет затылок. — Но юнга… юнга проткнул их лопатой!

Советник бледнеет. Всё будет в порядке, думает Патч. При дворе никто ничего серьёзней золота и в копытах не держал. Но фигура в балахоне переспрашивает с недоверием:

— Лопатой? Котлы? Все?

Патч чувствует, как по шее бегут струйки пота.

— Нет, конечно же нет. Маленькую дырочку такую оставил, но…

— Так заделайте её! Это не займёт больше часа. Если нужно, сюда доставят моего личного кузнеца.

— Но…

— Не желаю ничего слышать! Воздушный капитан Ровер, оставьте волнения — я почту вас своим присутствием в следующий раз.

Жеребец пытается что-то возразить, но его уже не слушают.

Фигура скидывает с себя плащ и оказывается белоснежной кобылой. Высокой, чуть ли не на две головы выше любого из своих стражей. Мягкая шерсть и лёгкая грива, летящая по ветру, как флаг на мачте. Крылья-паруса. Рог размером с добрую патчеву ногу. Глаза невероятного цвета, какой бывает только у грозовых облаков на закате.

Полётные очки там, где прежде видели одну лишь корону, и мундир старшего помощника капитана. Пуговицы блестят не хуже, чем эполеты Ровера.

Булыжная пристань обрывается в паре шагов, а дальше, в волнах Небесного Моря, покачивается кабина из дерева и металла. Сверху доносится негромкий гул — там в предрассветных сумерках тускло сияет огромный шар. Принцесса поднимает на него глаза, полные детского восторга.

— Не стоит волноваться, воздушный капитан Кросс Патч, — смеется она. — Сегодня и завтра я ваш личный штурман. И ничто не испортит нам этот полёт.

Селестия величественно трогается с места. Стража грохочет по камням следом за ней.

Ровер пожимает плечами — дескать, извиняй, сделал всё, что мог, — и мрачно растворяется в уходящей ночи.

Советник покашливает. Патч выглядит так, будто на него с размаху выплеснули ведро с помоями.

— Что ж, это была неплохая попытка, — произносит кобыла. — Даже жалко, что провалилась.

Больше всего на свете Патч сейчас мечтает о глотке доброго эля. Похмелье свирепствует в голове, как волчья стая.

— Зачем же ей это? Вот какого цербера ей во дворце не сидится? Ей же… сколько там ей лет?

— Тысяча.

— Она ж всё на свете поди перевидала. Она же… знать, росомаха всех за ногу, дикобраз в постель. Так почему она не знает своего места?

— Потому что ей тысяча лет.

Патч молчит. Советник одёргивает воротничок и продолжает:

— Такие, как она, бессмертны. Представь, как долго протянет пони с душой старика? Что он будет с собой делать? Как бы ты провёл свой миллионный выходной, Патч?

Капитан не издаёт ни звука. Он-то прекрасно знает, где хочет оказаться в эту секунду. Из недр кабины доносится высокий кобылий голос: «А этот рычаг для чего?» — и крик боцмана. Через миг ближайшая труба оглушительно чихает и выплёвывает в небо столб красного пламени.

— А она хочет учиться. Поэтому она Принцесса, а ты нет. Не подведи её. И меня. Всего-то двое суток, Патч.

На последней фразе капитан одаривает советника тем же взглядом, каким она сама недавно взирала на него. Но кобыла молчит. Вскоре она уходит прочь, отряхивая с крыльев золу. Стук подковок гаснет за углом.

В кронах далёкого парка подают голоса первые птицы. Начинается день, рядом с которым поблекнет любое тысячелетие.