Полосатая история.

Зебра, которая умела видеть.

Заметка к главе Оо

Ветки, ветки и мельтешащие копыта по скользкой земле.

— Таким ведьмам как ты и твоя бабка нечего делать ни в нашей деревне, ни где-то еще! Наши факелы еще найдут тебя!

Дальше, дальше, в дебри лесов и переплетения коряг; в золотистую листву, вместо шороха рождающую тихий перезвон; в таинственные глубины таящие опасность и…

— Уиииии! Зекора! – Пинки ввалилась в дом. – Хей, тут пахнет конфетти! Стоп, а у конфетти есть запах? А у запаха есть запах? – Пинки покрутила в руках колбочку, которую уже успела откуда-то стащить. – Я тут подумала – запахом быть ну вот ни разушки не весело! Тебя все нюхают – а ты никого! Тоска…

Зекора открыла глаза и слабо улыбнулась.

— Привет тебе, Диана Пай. Чего хотела? Так и знай,

Не буду делать я салют! В тот раз все выгорело тут.

Зебра недовольно приподняла накидку – деревянные ножки кресла были черными в некоторых местах. Пинки хихикнула.

— Да и… А я и не это хотела! – Пинки, ничуть не смутившись, подскакала к полосатой подруге и теперь разглядывала маски на стене.

— Бууу! А можно я такую надену? Это же почти как салют, только маска! Зачем тебе нужны все эти маски, когда можно просто делать фейерверки? – хитро посмотрела розовая пони.

Зекора фыркнула в копыто и достала из кармана пакетик с серым порошком. Положила на столик рядом с собой. Глаза Пинки Пай загорелись двумя фитильками праздничных ракет.

— СПАСИБООО‼‼‼ — она влетела в Зекору, чтобы обнять, но опрокинула кресло и запуталась в зебранской шали. Оттуда же вынырнула недовольная голова Зекоры, обхваченная розовыми копытами. Все-таки обняла.

— Но просьба, осторожней будь, то что сгорело – не верн… — сердито начала было Зекора, но рассмеялась и протянула копыта в ответ. Черно белая грива потонула в розовой копне. Пинки Пай и осторожность?

— Ну в общем, подпалив фитиль, кидай хотя б не в Понивилль. – зебра махнула хвостом.

— Откуда ты знала, про Пон… — запнулась Пинки. – Оки-доки! А почему ты всегда говоришь в стихах? Или я уже спрашивала? Или я ужей спрашивала? – внезапно покосилась Пинки на картину со змеями, висящей над камином.

— Бери салюты со стола, пока я все не отняла! – грозно вскинула копыта Зекора.

— Ты отнимешь у меня мои салюты? – Пикни округлила глаза и грустно-грустно посмотрела на Зекору.

— Твои салю... – громкий смех обеих подруг не дал одной из них закончить стихи.

Пинки Пай уже прыгала по направлению к Клаудсдейлу, «ДЭШИ, СМОТРИ ЧТО Я ПРИНЕСЛА‼!», а Зекора так и осталась сидеть в кресле.

«А почему ты всегда говоришь в стихах?»

«всегда говоришь в стихах»

«…стихах…»

— Бабуфкаааааа! – Зекора упрямо тянула сгорбившуюся зебру за подолы вязанного коричневого платья.

— Чего хотело ты, дитя, на крыльях сна ко мне слетя?

— Они опять приходили! – Зекора обиженно топнула копытом.

Зеленоглазая зебра подкинула парочку хворостинок в костер. В воздухе повисло молчание.

— Они плохие, да? – снизу вверх на Эшби смотрели два больших наивных голубых глаза.

— Они… другие. Для сельчан они как стрелы и колчан,

Без них бы не было и нас… Но боль несет нашествий час.

— Ну бааабушка! – шерстка маленькой зебры немного приподнялась на загривке. Зекоре очень не нравилось, когда она не понимала то, что ей говорят.

— Не кричи, а то не получишь печеной картошки. – с улыбкой сказала ей зебра.

— Мпф! – полосатый жеребенок лег у костра, вытянув копыта и устало плюхнул на них голову. Ничего не понимать конечно плохо, но остаться без печеной бабушкиной картошки – плохо вдвойне! Хотя в тайне, Зекора знала, что все равно получит картошку, но она очень не хотела расстраивать бабушку. «Когда вырасту, всем буду печь картошку», — зевая подумала маленькая зебра.

Седогривая Эшбитри смотрела на внучку, которая снова заснула под еле слышное потрескивание костра. Подняла голову – сегодня лес слишком тихий. Отдаленное журчание ручья, смолкающие крики удаляющихся птиц. Она стянула с себя накидку, укрывая жеребенка – костер-костром, а ранней осенью в лесах Зенерии очень холодно. Зекора поежилась во сне и перевернулась, что-то недовольно бурча. Слишком холодно. Зеленые глаза широко раскрылись.

— Уходите.

Пшш, пшш, бесшумно шуршали камыши, не звуком, а каким-то странным гулом – казалось, что с камышами, что без них, тишина осталась, разве что сейчас она была более вязкой, более… опасной. Между деревьями блеснули красные огоньки.

— Уйдите. Там, где тьма и страх, сгорите пламенем в кострах.

И среди мрака островов, опять наденьте гнет оков.

Туда где нет чужих шагов. Я обнуляю ваш улов.

Треск. Красные угольки потухли. Дыхание Зекоры выровнялось.

— Готова?

— На все сто двадцать процентов!

— ДАААААААААА! – Пинки кинула в воздух огромный серый шар, клееный-переклеенный скотчем, а Дэш пнула его высоко вверх.

БАХ! – обе пони заворожено смотрели на огромный фейерверк, раскинувший свои крылья над Понивиллем. Он был похож на дыхание дракона – такое же всеобъемлющее, захватывающее переплетениями огненных искр, такое же свободное и первобытное. Некоторые искры долетали до самой земли, а точнее до крон понивилльских деревьев…

— ПИНКИИИИИИИ‼! – фиолетовая единорожка выпустила пар из ноздрей, смотря как загорается вершина ее библиотеки.

Пони переглянулись.

— Дээээш, мне кажется я давно не была у тебя в гостях, в Клаудсдейле…

— Бабушка, бабушка! – Зекора радостно вбежала в деревню, окруженную деревянным частоколом. Маленькие хижинки были похожи друг на друга, как капли воды, но Зекора точно знала, какая ей нужна.

— Ну, здравствуй, милая моя. Улыбкой праздничной горя,

Случайно лег сюда твой путь или расскажешь что-нибудь? – едва успевала смотреть Эшби на прыгающую вокруг нее зебру.

— Бабушка, я получила кьютимарку‼!

— Оу. – копыта потрепали Зекору по непослушной голове. – Эй, а что у тебя с волосами?

— Ирокез! – радостно ответила та.

— Какие мы взрослые стали. – покачала головой зебра. – Давай я угощу тебя чаем, а ты расчешешь этот ужас на голове?

— Ну бааабушка! У тебя у самой в волосах заколки с пауками, а про золотые круги…

— Ладно, ладно, давай я просто угощу тебя чаем? – засмеялась Эшбитри, заходя в хижину и поправляя волосы, на которых и впрямь красовались пузатые пауки. – Ну и как кьютимарку получила?

— Так странно! У меня получилось предугадать событие! Это как сны в детстве, помнишь? Сегодня я закрыла глаза – и услышала звон бьющегося стекла, хотя ничего не упало. А потом варила зелье и…

— Опять эти зелья! – сердито проворчала бабушка.

— Но ты же сама их варишь! – опять начала отпираться полосатая негодница.

– Корри, они до добра не доведут, — продолжала свою нотацию Эшби, пока ставила чайник на костер, — твои родители были бы недово…

Уши Зекоры опустились вниз. Эшбитри спохватилась.

— Зекора, я не хоте…

В прозрачных голубых глазах появлялись такие же светлые слезы и медленно стекая путались в шерстке.

— А я… А я бы могла показать им свою кьютимарку…

Вскипевший чайник давно свистел, разрезая тишину уютной комнаты. Но двум обнимающимся зебрам было все равно. Зекора вынырнула из белых-белых волос и протерла глаза копытом.

— Бабушка… В детстве ты говорила, что мои родители ушли в поход… Но я понимаю, я вс-все понимаю! С-скажи, а что случилось с моими родителями?

Эшбитри тихо вздохнула.

— Помнишь, ты говорила, что тебе снятся странные сны, с большими страшными лошадьми, от которых веет холодом?

— Да…

— Нет, как-то тут скучно! – Пинки лежала на большом воздушном шаре, который парил в облачной комнате. Рядом на клубистой кровати без дела валялась Дэш.

— Может еще салюта взять?

— А ты меня покатаешь?

— Чтооо? – сиреневые глаза округлились.

— Я всегда хотела полетать на пегасе! Это же так весело! А заодно сможешь залететь и к Зекоре – я думаю, я смогу ее уговорить дать мне салюта! – Пинки вскинула копыта и шарик взорвался. Она распласталась по облачному полу и удивленно крикнула. – Смотри, заклинание Твай еще с того раза держит!

— Не-а, просто даже облака с тобой подружились. – засмеялась Дэши и расправила крылья. – Ну садись, что. Ни разу не катала пони, я взлететь-то смогу… Хотя какие вопросы! Зовите меня Грей Фэйл Дэш, если я не смогу поднять какую-то там пони в воздух! – она ударила себя в грудь копытом и с вызовом посмотрела на Пинки.

— Не какую-то, а меня! – радостно завопила Пинки запрыгивая на спину Дэш. – Уиииии! Только сначала загляни в кузницу, мне надо, кгм, подковы новые посмотреть…

Крылья немного прогнулись, но уже секунду спустя, голубая пегаска стрелой вылетела из облаков и полетела в сторону избушки около Вечнодикого Леса.

«Черт, а по виду и не скажешь, что маффины берут свое…», — невольно подумала Дэш про свою “нелегкую ношу”.

— Уиииииииии! – кричала Пинки всю дорогу, выглядывая из радужной гривы Дэш. «Интересно, она заметила, что у меня с собой наковальня?»

Зекора медленно вошла в дом.

— Бабушка? Ты звала меня?

Комната была маленькой, очень маленькой – пара масок на стене, письменный стол и глиняные рельефные стены. Кресло-качалка. И там и тут грива постепенно выцветала, копыта не слушались – приходилось делать несколько попыток, чтобы взять чашку крепкого чая со стола, но Эшбитри подняла копыто в приветствии.

— Давно не заходила, йей? Веселье праздников друзей

Конечно нужно разделять… Но и меня не забывать.

— Работа, дел водоворот, и помощь тем, кто помощь ждет, — резко ответила Зекора, но тут же добавила мягче — Лечить больных – тяжелый труд. Как жаль, что это не поймут.

— Давай, иди, лови момент – я нынче тоже пациент. – с улыбкой закашлялась Эшби.

— Я и пришла поговорить – общением тебя лечить. – Зекора улыбнулась в ответ и поправила черное платье. – Бабушка, извини, я правда была занята…

— Я что-то пропустила... Когда ты начала складно говорить стикх-хами. – не переставая улыбаться ответила та и снова зашлась кашлем.

— Ну, у меня был хороший учитель…

— А то!

Тихий смех раздался в этой покосившейся хижинке. На улице вечерело.

— Корри. Ты знаешь, что я позвала тебя не просто так.

— Слушаю.

— Сегодня ночью… Они снова придут с гор. Как тогда давно, когда твои родители… — осеклась Эшби.

— Продолжай.

— …когда твои родители пали в бою. Они всегда приходят, если гармония племени держится на волоске. Я многое недоговаривала… тогда. Корри, они никого и пальцем не тронули. Мы сами поубивали себя.

— Ч-что? – отпрянула молодая зебра в замешательстве.

— Да, такие времена – жди ножа в спину. – усмехнулась старуха.

Снаружи доносились крики. Эшбитри закрыла глаза.

— Ч-что это? – Зекора стояла в замешательстве.

— Тихо. Закрой.

Зекора последовала ее примеру и, сомкнув веки, прислушалась. Но звуки медленно сливались в одну большую серую массу. Среди нее незамеченными сновали маленькие красные огоньки.

— Слышишь? Они уже среди нас…

— Бабушка…

— Знаешь почему я говорю стихами? Порой, когда вокруг все рушится. а мир сгорает кроваво-алыми языками пламени, понимаешь – в них так много гармонии…

Эшбитри открыла глаза и зеленые волны схлестнулись с голубыми.

— Беги.

— Но…!

— Я сказала беги!

— Обещаю сеять гармонию бабушка, что бы мне это не…

— БЕГИ!

Горящая избушка была далеко позади, когда толпа с факелами подбежала к кромке леса. Вечнодикий – туда они соваться не решались. Статная зебра с кьютимаркой в виде черного силуэта ножа, разрезающего что-то круглое на две части, громко прокричала в глубину.

— Таким ведьмам как ты и твоя бабка нечего делать ни в нашей деревне, ни где-то еще! Наши факелы еще найдут тебя!

Зекора бежала галопом, пытаясь забыть последние пол часа, как мутный сон. Зачем-то ворвавшиеся в дом ее бабки зебры. Ренеги! Только вчера ее лечила! Стоп, почему в глазах столько ненависти? Что вообще происходит? Факелы?! Не помня себя от ужаса лягнула первого попавшегося односельчанина, и пока все к нему повернулись, напролом взяла пару увальней у двери. Лес, лес, лес! Что на другом его конце? Зебры не знали.

— Жди здесь. – еще секунду Пинки сказала Дэш, и вот уже влетела в дверь избушки.

— Зекора!..

Голубые-голубые глаза.

— Таинственен лесной оплот, кто знает, что он принесет?

Но тем, кто храбрым быть готов, открою я завесу снов.

Довольно серости и зла, я в Дикий Лес от них ушла.

И там, среди зверей и птиц, забыла суету границ.

Теперь я дочь иной страны, Не знавшей распрей и войны.

Чем чтить Зенерий грубый стиль, в стихах прославлю Понивилль.

И если крик раздора лих – гармоний вязь мой тихий стих.

— Нуууу?..

Розовая пони подскакивая вышла из избушки.

— Дэш-дэш, давай возьмем салют в другой раз? – весело пропела Пинки.

— Хей, так нечестно, ты обещала договориться! – Дэш топнула копытом. – Я что тебя зря катала?!

— Дэш. – лицо розовой пони резко изменилось в чертах. Реинбоу отшатнулась – не каждый день такое увидишь. – Ты не поняла. Я сказала, мы возьмем салют позже.

— Ладно, ладно. – развела крыльями Дэш. Что такое-то…

— Ну вот и отличненько! – лицо Пинки вновь светилось улыбкой. – Пойдем на кузницу…

— Слушай, еще раз ты при мне про кузницу упомянешь…

— Оки-доки!

Зекора закрыла глаза и осталась сидеть в кресле. Среди огромного черного пространства летали до боли знакомые зеленые огоньки...

“И если крик раздора лих – гармоний вязь мой тихий стих”.

“А громко кто-то стих споет, он что, уже не принесет?”

Зекора фыркнула.

— А ты ничуть не изменилась. Бабушка...