Орхидуза.
Время пришло.
Ороро!
В этой комнате пахло химикатами. На стенах висели портреты Вождя, а витающий кислотный запах больно бил по носу. У столика стояла низкорослая пони и что-то тщательно перемешивала в пробирках. Переливая смеси и добавляя новые ингредиенты, она изредка помешивала колбочку, греющуюся на самопальной спиртовке, и косилась на портреты. Что-то противно щелкнуло. Из колбы донеслось неприятное шипение, она упала на пол, бешено катаясь по кругу. Тень от какой-то длинной конечности скользнула по противоположной столу стене.
— О Селестия, что она творит! – черная пони следившая за процессом через портативный бинокль, удивленно откинула розовую челку. – Добавить в этиловый эфир диметиламида циана фосфорной кислоты этот элемент… Нужно срочно доложить в штаб! Этого не может быть…
Придерживая бинокль, пони сделала пару зарисовок сущности и попыталась связаться с остальными. Рация предательски молчала. Хруст веток. Копыта уносящиеся вглубь леса.
Тот кусок лагеря «Эверип» находился, пожалуй, дальше всех остальных. Огромные стены вздымались частоколом посреди тихого леса, но в самом лагере было не так уж и тихо на этот раз…
— Вы не понимаете!
— Позвольте, какой-то бред!
— Но как же факты, факты говорят о…
— Еще одна горе разведчица решила таким образом прославиться?! – грозно воскликнул серый пони, со странными цветастыми прослойками в гриве. – Ничего не выйдет. Дальнейшее обсуждение необоснованно, все скатится в бессмыслицу.
— Но они наступают! – чуть не плача ответила черная пони. – Я же принесла вам…
— Глупости.
— Нет.
Из темноты медленно вышла бежевая пони, в зеленых глазах которой сиял… нет, не первобытный ужас –скорее горькое осознание произошедшего.
— Что, простите?
— Я слышал об этом вирусе. «Дуза», он же «Жидкая Смерть». Если вы не позволите нам сопротивляться, — коричневые волосы взлетели высоко вверх, — то все кончено.
— Но она говорит, что Дуза поглотила и Вождя! – донесся неодобрительный шепот.
— Десять из десяти случаев, наш шпион не подводил нас, — резко бросил Тод. – Кто знает, от чего нам придется обороняться в этот раз. И если даже это не он сам, то вполне возможно, что были использованы его молекулярные…
— Хватит! – синий пони в клоунской шапке, с которой не расставался ни на миг, громко топнул по каменному полу. – Дискорд поселился в ваших мозгах на постоянной основе?! Да как можно поверить в этот бред, в эту…
Тряск. Подземные толчки пошатнули лагерь, накренив прочный забор и ссыпав с потолка застоявшуюся пыль. Пони испуганно оглянулись.
— Неужели…
— Бежим!
Уже через несколько секунд все силы были мобилизированы. В передних окопах сидели самые смелые, прочие оборонялись внутри – изредка высовывая мордочки, чтобы следить за происходящим.
— Селестию мне в жены, что это…- ушки черного пони, от испуга поднялись вверх и стали больше похожи на локаторы. Всеобщее напряжение передалось ему, хвост, больше похожий на лезвие, дергался из стороны в сторону. Как вдруг…
— НУ НА ТАКОЕ Я НЕ ПОДПИСЫВАЛСЯ, ЛЯГАТЬ ВАШ КРУП! – до обитателей лагеря донеслись отдельные выстрелы, и шум от парочки поваленных деревьев. Это же так… ТАК СМЕШНО, КАК ЖЕ ЭТО СМЕШНО!
Лагерные пони переглянулись. У одного из них (или одной? В темноте было не очень понятно) засветился передатчик. Пара картин чего-то огромного и склизкого, поглощающего черного пони, предстала зрелищу испуганной публики. На лице бедняги застыло выражение сумасшедшего смеха.
— Они не протянут долго в окопах. Нужно идти!
Выстрелы пирогами не помогали. Установки с концентрированной дружбой тоже давали сбой. Огромный склизкий вал сносил все на своем пути, заставляя пони корчится в агонии от нескончаемых позывов смеха. Поле было усеяно павшими бойцами со сведенным животом. Теперь не оставалось сомнения, что это было…
Орхидуза. Генетический эксперимент Леанины Четвертой, вышедший из подвалов ядо-химикатных заводов надвигался на лагерь. Размахивая тентаклями, она ползла напролом, оставляя за собой склизкий путь из плохонаписанного кода.
— Что… Что они с ним сделали! – на лице у поняшки Ники появились искринки зарождающего смеха.
— Это и не он, это чудо генетики. Его нам еще предстоит найти. Постой-ка…. Не смотри туда! Неееееет! – темный пони в очках выскочил, закрывая пространство между собой и Никой, но было уже поздно – она уже корчилась на земле от нахлынувшего смеха.
Дальше все было как в тумане. Крики из леса, и постоянный хохот, держащий в напряжении. Какой-то пони со сломанным рогом, опаздавший на поле боя и пытавшийся хоть чем то помочь. Кто-то из лагерных схватил со стола округлый предмет и побежал к Орхидузе.
— Что ты дела…. – ахнули ближайшие поняшки.
— Все спокойно! Возьмите его в кольцо и смейтесь, прежде чем он сам заставит вас смеяться! Вспомните Пинки Пай! – прокричал смельчак. Теперь-то все разобрали, что это и была Зена – разведчица, добывшая первые изображения монстра. Грохот усиливался. В копыте блеснул предмет – им оказалась обычная кофеварка. Мотая перед носом у Орхидузы, Зена подманивала его в круг, образованный лагерными пони…
— Сюда, сюда. Смотри что у меня для тебя есть! Кто у нас большой Орхидуз? Кто хочет кофеварочку?
— Оророро! – радостная Орхидуза поплыла в нужном направлении, разбрасывая бело-фиолетовые щупальца.
Кофеварка была кинута на небольшой пригорок. Кто-то додумался притащить туда и рояль, чтобы выиграть время – и не просчитался. Орхидуза ускорила ход.
— Насчет три! Раз… Два… Три!
Бах. Крышка рояля упала на место, как только щупальце поднявшее ее, отдернулось. Сотни смеющихся глаз поглотили его обладателя раз и навсегда.
Недалеко от консервации Эверипа находится небольшой пригорок, весь поросший мохом и покинутый зверьми. Трава рядом не росла, и только редкие грибы пробивались сквозь странную моховую верхушку – лагерные предпочитали не вспоминать, что здесь произошло.
Белая, полупрозрачная пони подошла к холму. Полночь разрезали крики гагар и еще каких-то птиц, но ей было не до этого. Забравшись (или взлетев? Складывалось впечатление, что она парила по поверхности) на пригорок, пони взяла в копыта кофеварку и ухмыльнулась.
Свечение Луны сплеталось с зелеными волосами и отрешенными, потусторонними глазами, которые отражались в стекле кофеварки. Откинув гриву, пони увидела пожелтевшую фотографию.
— Так вот как ты выглядела, Орхидуза… Не волнуйся, придет твое время.
Луну закрыло облаком, и на холме не осталось ни кофеварки, ни фотографии, а среди моха пробился лазурный, с небольшими вкраплениями белого, цветок. Бордово-синий единорог следил за этими странностями из окна ложившегося спать лагеря.
И время пришло.