Вы не одиноки во Вселенной

Вы не одиноки во Вселенной

Глава Отдела по связям с общественностью, как всегда, задерживалась. Директору Космического агентства ничего не оставалось, кроме как в который уже раз пролистывать папку с протоколами предыдущих заседаний, время от времени бросая красноречивые взгляды на часы. Остальные участники совещания нетерпеливо ёрзали, но нарушить тишину никто не решался.

– Прошу прощения за опоздание!! – послышалось из коридора за секунду до того, как дверь распахнулась и главная пиарщица стремглав влетела в кабинет. Конечно же, она врезалась в оказавшийся на пути стул, конечно же, папка с докладами упал на пол, разбросав своё содержимое по полу, конечно же, двое на углу стола одновременно бросились их подбирать и столкнулись лбами… «Ну почему её так любят телезрители?! – в который раз билась мысль у директора. – Будь моя воля, давно бы отправили её клеить марки на конверты – на большее она не способна!»

– Итак, теперь, когда все в сборе, – под взглядом директора пиарщица и двое её добровольных помощников застыли в своих креслах с выражением глубокой озабоченности на лицах, – позвольте начать чрезвычайное внеочередное совещание, посвящённое ситуации с миссией «Солитьюд». Да, всю последнюю неделю мы ежедневно обсуждали донесения с орбиты, и начало уже казаться, будто никаких неожиданностей нас не ждёт. Но последнее сообщение в корне меняет обстановку. Я… я не буду тратить слова впустую. Прослушайте эту запись.

Повинуясь кивку начальника, сидевший в углу техник нажал несколько кнопок на пульте. В укреплённых под потолком динамиках зашипело, потом зазвучал мужской голос, изредка прерываемый треском помех. Невидимый рассказчик старался звучать мужественно, но нервозность то и дело прорывалась:

– …чного модуля «Солитьюд» Антон Новиков. Всем, кто меня слышит. Связь с командным модулем и Землёй потеряна, по всей видимости – ввиду поломки ретрансляционного спутника. Я, как командир, принял решение не отменять миссию и осуществить посадку в заданном районе Луны. Я и пилот посадочного модуля Гао Пэн будем продолжать трансляцию на аварийной частоте.

– Программы посадки и управления аварийной ступенью активированы, финальная коррекция курса произведена, — сообщил другой голос, чуть помоложе и чуть более бесстрастный. – Двигатели системы ориентации работают нормально. К запуску посадочной ступени готовы.

Последние слова перекрыла скороговорка директора «Дальше ничего особенного, всё согласно процедуре, перемотайте сразу к моменту высадки». Спустя секунду свистящего шипения Антон продолжил свой доклад в пустоту:

– Это командир посадочного модуля «Солитьюд». Посадка в заданном районе Озера Одиночества осуществлена успешно в семнадцать пятьдесят три по стандартному времени. В связи с тем, что связь так и не восстановилась, дальнейшая программа будет осуществляться в сокращённом варианте. Готовимся к выходу на поверхность Луны.

– Тестирование системы жизнеобеспечения скафандров… в норме. Тестирование самоходной приборной платформы… в норме.

– Приступаем к разгерметизации кабины. Открываем люк… К выходу из модуля готов.

– Эй, клапан расстегнулся, на сумке для образцов!

– Ну вот, как всегда… Спускаюсь…

– Компьютер завершил расширенное самотестирование системы связи, оба антенных блока исправны. Но мы по-прежнему не получаем никаких сигналов, абсолютная тишина в эфире, не считая помех. Такое впечатление, будто мы остались одни во Вселенной…

– Быть одиноким на Луне ничуть не лучше, чем в Гринтауне, штат Иллинойс. Все равно, где – важно, что ты один…

– Чтооо?! И это первые слова первого человека на обратной стороне Луны?!

– А что такого? Это, между прочим, из Рэя Брэдбери – кто, как не он, достоин прозвучать здесь. По крайней мере, без ненужного пафоса насчёт всего человечества.

– Ну ты даёшь, Антон. Нет, всё-таки первым выходить должен был я – я бы сказал фразу поэффектнее!

– Подумай пока, что ты скажешь инженерам, которые монтировали антенны на командном модуле.

– Ооо, тут мне придётся позаимствовать кое-что из твоего словарного запаса… Так, самоходная платформа на грунте. Можно начинать бурение.

– Эээ… Эээээ…

– Слышу тебя плохо, повтори?

– Эээээээ… скажи, телеметрия с моего скафандра поступает?

– Да, работает, а что?

– Состав газовой смеси?

– В пределах нормы, уровень углекислоты в зелёной зоне.

– А кислород? Подаётся в обычном режиме?

– Да, расход стабильный… что происходит?!

– У меня… похоже на симптомы кислородного голодания. Я… у меня галлюцинации…

– Эй, Антон, что там? Твой пульс учащается! Что ты увидел?

– Синюю лошадь с крыльями.

– Слышу тебя плохо, повтори!

– Лошадь! С крыльями! И с рогом! Она стоит прямо передо мной! Без скафандра!

– А что, бывают лошади в скафанд… Великое Небо! Плохи дела.

– Что с тобой?!

– Хаха, как там говорят у вас – «допился до синих слонов», да? Только я вроде не пил со старта… Я тоже вижу её. Панорамная видеокамера показывает вас обоих. Подтверждаю визуальный контакт. Небольшая синяя крылатая лошадь. Я бы даже сказал – пони, судя по пропорциям тела.

– Хочешь сказать, это не галлюцинация?

– Или галлюцинация групповая. Или какой-то розыгрыш. Или голограмма, проекция, ещё варианты? Она отбрасывает тень?

– Да, отбра… О, чёрт, она мне что-то говорит! То есть я ни черта не слышу, но она шевелит губами и улыбается. А грива?! Ты видишь её гриву? Она развевается, как на ветру!

– Что, пока мы летали, ваша Госдума приняла новый закон и теперь на Луне есть атмосфера?

– Ч-чёрт, она что-то чертит копытом на грунте! Похоже на буквы!

– Точно буквы? Не иероглифы?

– Да хоть руны! Ты вообще понимаешь что-нибудь?

– Болометр фиксирует рядом с тобой объект с температурой триста одиннадцать кельвинов… значит, это не голограмма, а что-то материальное. У меня есть предложение. Давай, проводи её в модуль – произведём наддув кабины и сможем пообщаться голосом.

– Ты… серьёзно предлагаешь вот так вот?..

– Может, она и выглядит как животное, но ведёт себя как разумное существо. Так какой смысл откладывать контакт?

– Я, вообще-то, не об этом! На мне, как на командире, лежит ответственность за безопасность экспедиции!

– Да, лежит, и что? Ты боишься, что она, зайдя внутрь, откусит нам головы, а потом направит модуль на Нью-Йорк?

– Очень смешно. Лучше подумай о биологической… Ой, не надо! Осторожно! Слушай, я понимаю, что ты хочешь поближе рассмотреть скафандр, но держи, пожалуйста, свой рог подальше от меня!

– Думаешь, мы рискуем заразиться лошадиным гриппом? От существа, которое не нуждается в кислородной атмосфере? Нас всё равно засадят в карантин – если не в инфекционном отделении, то в психиатрическом точно!

– Так, она сама идёт к модулю. На грунте остаются следы копыт! Слушай, я понимаю, что эта ситуация выходит за рамки всех инструкций – чем мы должны руководствоваться, по-твоему?

– Человечностью, чем же ещё. Ты же видел – никаких признаков жизни вокруг, она тут совсем одна кто знает сколько времени. Неужели мы сможем пройти мимо и не помочь хотя бы разыскать её соплеменников?

– Хех, я понял, ты уже придумал первые слова, которые человек скажет лунной пони?

– Думаю, достаточно будет простого «здравствуйте»… Кстати, как думаешь, нам стоит продолжать трансляцию наших переговоров на весь космос? То есть я своим глазам и оптическим приборам верю, но если это всё-таки галлюцинация…

– …То мы станем посмешищем всей Солнечной системы! Пожалуй, на этом всё. Отключай переда…

Раздался щелчок, и голоса исчезли, осталось только потрескивание Космоса.

Несколько секунд царила ошеломлённая тишина, потом её нарушил голос директора:

– Как вы понимаете, эту запись никто, кроме нас, не слышал. И я очень рассчитываю, что не услышит! Если об этом узнает пресса…

– А что сейчас происходит на поверхности Луны? – для главы Отдела астрономии, как всегда, главным было собрать все факты.

– Ничего нового… космонавты остаются в Озере Одиночества и устанавливают контакт с «синей лошадью». Экипаж командного модуля, используя длинные волны, сумел пробиться сквозь нашу радиопоглощающую завесу и наладить с ними связь, но командир им ответил, будто продолжаются исследования по расширенной программе. Выгадал себе ещё несколько часов. За это время мы должны решить, что же нам делать дальше.

– Как будто у нас есть выбор! – раздражённо воскликнула глава Отдела робототехники. – Теперь скрыть от общественности, что Луну посещает ещё кто-то, кроме нас, стало решительно невозможно! Вся подготовка к первому контакту летит в тартарары!

– Не надо так драматизировать, никто в здравом уме не ожидал, будто мы вечно сможем играть в секретность, – насмешка в голосе председателя Комиссии по ксенологии была лёгкой, почти незаметной. – Вопрос о том, что пора, наконец, встретиться с братьями по разуму, а не трусливо подглядывать за ними, поднимался в этом кабинете не раз и не два. И если уж благоприятный случай…

– Случай?! – от возмущённого возгласа главы Отдела космического строительства шевельнулись шторы на окнах. – Думаете, я поверю в случайность?! Вот так внезапно происходит встреча человека и пони – а в этом кабинете никто не хотел торопить события, все же понимали, какой риск для нашей цивилизации несёт контакт! То есть все, кроме ксенологов, им не терпелось вписать свои имена в историю! И вот-те нате! Время и место посадки «Солитьюд» были известны заранее! И мы писали Принцессе Луне письмо, просили её не посещать эти несколько дней место былого заключения! Теперь мне хочется спросить у тебя, Лира Хартстрингс: а это письмо вообще дошло до адресата или как?

– Эплблум, я не буду обижаться на твои необдуманные слова, – спокойно ответила председатель. – Когда ты остынешь, сама поймёшь, как была неправа. Что же касается письма – помнится, его доставкой занималась досточтимая Твайлайт Спаркл. Думаю, она сможет пояснить, был ли поступок Луны королевским капризом – или, быть может, чем-то большим?

Все взгляды устремились на аликорна-астронома. Она задумчиво смотрела куда-то вдаль.

– Каприз? Я бы так не сказала, – наконец проговорила Твайлайт. – Конечно, письмо я ей передала, и на словах всё объяснила. И Луна не возражала, просто кивнула и заговорила о другом. Но вот вчера… мы были во дворце, в саду, когда она вдруг спросила, понимаю ли я, что такое одиночество. Да, сказала я, ведь и мне не сразу удалось найти друзей – а сама подумала, что мои жеребячьи переживания, конечно, не идут ни в какое сравнение с тысячелетним ну-вы-понимаете-чем, эту тему я даже сейчас предпочитаю не затрагивать, и слегка взволновалась, отчего вдруг она всплыла. Но Принцесса сказала только: «А теперь представь, что рядом кто-то считает, будто совсем один на свете, а ты лишь смотришь со стороны и боишься подойти, спасти его от одиночества. Разве настоящий друг не должен победить свой страх? Одиночество – наш общий противник». Тогда я решила – просто философское настроение нахлынуло, такое водится за Луной. Однако сейчас этот разговор видится совсем в другом свете…

Все притихли, обдумывая услышанное.

– Думаю, в скором времени её высочество подробнее разъяснит нам свои мотивы, – решительно сказала директор Космического агентства. – Пока же предлагаю перейти к обсуждению неотложных мер по обеспечению полноценного контакта с другой цивилизацией – но сперва нужно успокоить общественность, которая переживает, почему пропала связь с нашей лунной базой. Как всегда, первая версия прессы – нашествие захватчиков из дальнего космоса. Если сейчас ещё рассказать о существовании людей, эти борзописцы живо приклеят им ярлык межпланетных агрессоров! Дитзи Ду, давай, нам срочно нужно официальное заявление. Там, про вспышки на Солнце и всё такое, уверенным тоном – незначительное происшествие, ни на что не повлияет, всё идёт по плану, ну ты поняла.

Глава Отдела по связям с общественностью жизнерадостно кивнула и на скорости, которой позавидовала бы ракета-носитель, устремилась из кабинета. Из приёмной послышался чей-то вскрик и грохот падающей мебели. Директор Скуталу улыбнулась, глядя ей вслед. Привычная жизнь летела кувырком, и неистребимому оптимизму косоглазой пегаски оставалось только позавидовать – или поучиться?..