EQUESTRIA 1033

Бойся будущего...

Другие пони ОС - пони

По ком мы голодаем

Ты помнишь Кантерлот. Ты помнишь вкус победы. В течение тысячи лет и сотни жизней это было самой великой для тебя радостью. А потом, в вспышке жара и нестерпимого света, это закончилось. Теперь ты один. Остальные из твоего рода либо убиты либо рассеяны по всей Эквестрии, и ты не можешь услышать их мысли. Внутри тебя бездна. Грызущий, бесконечный голод, который ты не можешь утолить. Он убивает тебя. Чтобы выжить, тебе нужна любовь, но здесь ее нет. Не для тебя. Ты только можешь украсть ее у них, у тех пони, по ком мы так сильно голодаем.

Другие пони

Вперёд в прошлое

Эквестрия с поправкой на XXI век, и чуть дальше.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Бэрри Пунш

Ты уволена!

Бурно отметив свой день рождения в Кантерлоте, наутро Каденс получает вызов "на ковёр" от принцессы Селестии. И, судя по обрывкам воспоминаний и ужимкам Твайлайт, этот вызов совсем не к добру...

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Миаморе Каденца

Осень в небе

Один день из жизни двух очень разных и очень похожих по-своему пони. Лёгкий шиппинг и осень.

DJ PON-3 ОС - пони Октавия

Цвет лаванды

Сварив зелье из необычных цветов, Зекора и не подозревала чем это обернется и кого она повстречает по ту сторону.

Принцесса Луна Зекора

Долгий поезд

Бесконечный стук металла, безумная идея и тёмные тучи, жадно пожирающие ночной свет.

Рэрити DJ PON-3 Человеки

Что такое жизнь?

Пони размышляет о жизни вместе с голосом в голове.

Другие пони

Маленькое дарование

Узнав о конкурсе изобретателей в Школе для одарённых единорогов, Меткоискатели тоже решили поучаствовать в нём.

Пинки Пай Эплблум Скуталу Свити Белл Другие пони

Блудная дочь

Маленькая зарисовка про альтернативное развитие событий, произошедших с Найтмер Мун после отправки на луну.

Принцесса Луна Найтмэр Мун

Автор рисунка: Devinian

Надежда

Скрип железной двери. Я поднимаю голову. Передо мной стоит пони, облаченная в стерильный халат и шапочку с красным крестом.

-Госпожа Рэрити, к вам посетитель – произнесла пони.

Я киваю, поднимаюсь на все четыре копыта и сопровождаемая медсестрой, выхожу из тесной, оббитой войлоком комнаты. Она мрачная и некрасивая, но прочная и надежная.

Я бы даже сказала — проверенная временем.

Медсестра журчит о каких-то лекарствах и прогулках, а также о моем выздоровлении. Я не слушаю её – за все мое время пребывания здесь, я слышала это много раз. Я здесь… год, два? А может меньше? Так или иначе, я на пути к выздоровлению. Так доктор говорит, по крайней мере. Я не уверена – на меня часто находили… приступы. Но может быть после двух лет лечения хоть что-то изменилось?

Медсестра выводит меня из палаты. Мимо проходят врачи, другие больные. Мимо прошел массивный земнопони-охранник.

-Привет, Cвитхарт, как дела? О, госпожа Рэрити, давно вас не видел – охранник поочередно кивает нам. Я бормочу стеснительное “здрасте”, с стыдом замечая, что совершенно забыла все правила этикета.

-И тебе привет, Виджиланс – кивнула земнопони жеребцу – Извини, но у госпожи Рэрити посетитель, мы не можем заставлять его ждать.

-Так я и не собирался болтать – усмехается Виджиланс – У меня у самого обход. Удачи тебе, Свит, госпожа Рэрити – жеребец улыбается, кивает и идет дальше. Я пытаюсь попрощаться, как подобает истинной леди, но мой язык будто онемел. Жгучий стыд одолел меня. За пару лет я из успешной модницы превратилась… в это?! Неужели я настолько закрылась от общения с другими пони?

Неужели я… закрылась?

Неужели… закрылась?

Закрылась?!

Едва мы отходим от палаты, в мирный поток мыслей вклинивается жуткое осознание того, что упустила медсестра.

Я взвизгиваю и развернувшись, бросаюсь к двери своей палаты. Изо всех сил дергаю ручку. Заперто. Нет не заперто! Просто заклинило! Нужно проверить еще раз!

Дергаю еще раз. И еще. И еще. Копыто начинает болеть, но я не обращаю внимания. Нужно удостовериться, что палата заперта, иначе…

Что-то произойдет.

Я не знаю что, но это что-то не будет хорошим, как пить дать.

Я упираюсь задними копытами в пол и начинаю тянуть изо всех сил, как внезапно непонятная сила отрывает меня от двери и валит на пол. Я пытаюсь вырваться, но это все равно, что попытаться сдвинуть замок Кэнтерлот с его места. Резкая боль в шее. Я не придаю этому значения, поэтому продолжаю дергаться и молотить копытами по «горе», пока наркотик, введенный мне, не погружает меня в сон без сновидений.

Пелена пропадает. Разум кристально ясен и чист. Это ненадолго, я знаю. Я открываю глаза. Белый потолок, яркий слепящий свет. Зажмуриваюсь и слышу голос:

-Госпожа Рэрити?

Я простонала что-то невнятное.

-Значит слышите, отлично…

-Свет… — пробормотала я.

-Что? О, прошу прощения. Сейчас…

Цокот копыт, щелчок – и болезненная яркость, режущая глаза даже сквозь веки, исчезла. Я рискнула приоткрыть глаза. Обычный кабинет. Шкафчики с лекарствами, посередине стол, на котором главенствует порядок. Я лежу на больничной койке, а мои копыта удерживают четыре толстых кожаных ремня. Около меня стоит единорог, его безразличные, усталые глаза осматривают меня через очки в роговой оправе. Казалось, ему смертельно надоел весь мир.

-Хорошо… пробормотал единорог – Итак, мисс Рэрити, вы меня помните?

Доктора Стэйбла я не забуду и через десять лет. Я молча кивнула.

-Отлично… Вы помните, что с вами случилось?

-Опять? – выдавила я из себя. Доктор устало вздохнул и кивнул.

-Санитары обезвредили вас, прежде чем вы нанесли урон себе или… другим пони – произнес доктор, отстегивая ремни от моих копыт. Я медленно уселась на койку, морщась от ощущения сотни мелких иголок, впивающихся мне в кожу. Доктор Стейбл рысит к своему столу и сев в кресло, смотрит на меня. В его глазах кроме усталости отсвечивает что-то еще.

-Мисс Рэрити… могу я сказать откровенно? Я уже давно хочу отправить вас на лечение в Мэйнхэтен и только ваши друзья и родственники останавливают меня. Причем, в самом прямом смысле. – пробурчал Стэйбл, рассеяно катая ручку по поверхности стола – Ваше содержание не затратное, но… бессмысленное. За два года лечения, мы не добились ничего. Ваша болезнь, как морской прилив – только предсказать когда начнется, невозможно.

-И что вы от меня хотите? Чтобы я перестала сходить с ума? – саркастически поинтересовалась я. Стэйбл натянуто улыбнулся.

-Просто обрисовываю ситуацию. И пытаюсь предложить решение, в отличие от… других – произнес жеребец, вытаскивая из ящика стола белый листок, на котором было что-то написано.

-Это – Стэйбл помахал листком – приказ о переведении пациента, то есть вас – в клинику для душевнобольных Мэйнхетанна.

-Вам надоело валандаться со мной? – мой голос прозвучал надтреснуто. Спокойно, Рэрити…

-Эм… данное выражение не совсем правильно. Скажем так – мы решили обратиться к… более продвинутым специалистам – Стэйбл вздохнул – Просто… вы здесь уже второй год и… результаты нулевые. При том, что большую часть времени вы ведете себя нормально, ваше содержание здесь беспокоит… некоторых лиц. В клинике Мэйнхэтанна вам смогут предложить более… эффективное лечение.

Стэйбл мнется и запинается. И мне и ему надоела эта ситуация – день изо дня, лекарства, прогулки, уколы в гнетущем ожидании неминуемого приступа. Хотя мне не стоит жаловаться – два года назад, в окружении безмолвных манекенов, кучи тканей, линеек, ножниц и других портняжных приспособлений, мне было гораздо хуже… Меня редко навещала даже моя сестра… Стоп!

-Доктор, а посетитель?! – вскрикнула я, вырвавшись из болота воспоминаний.

-Что? А, он все еще ждет вас. Так что… подпишете? – раздалось рядом со мной. Я подняла голову. Стэйбл стоит рядом, левитируя листок и ручку. На морде все то же выражение смертельной усталости.

Я перевожу взгляд на листок. Потом на Стэйбла, потом снова на листок. Попытка вернуться к спокойной мирной жизни или продолжать жить в ожидании очередного приступа?

-Я… могу подумать? – произнесла я.

Жеребец тяжело вздыхает и кивает.

-А… если я откажусь?

Раздраженный вздох и закатывание глаз – мол, делайте что хотите.

Я закрываю глаза.

-Я не знаю, Стэйбл…

-Так думайте, решение за вами – раздраженно фыркает жеребец, плавно опуская ручку и листок на стол – У вас есть неделя – достаточно времени, чтобы обдумать все, как следует. А теперь идите – вас ждут.

Стэйбл развернулся, давая мне понять, что разговор окончен. Он разочарован и расстроен моим отказом. Перед тем как выйти, я слышу звон бутылочек. Наверняка опять будет хлестать валерьянку. Или чего покрепче. Я усилием воли подавляю гадкую ухмылку, разворачиваюсь и под сопровождением земнопони-санитара, выхожу из кабинета.

Мои глаза распахнулись в удивлении и радости, когда я увидела своего таинственного поситителя. Им оказалась фиолетовая единорожка, левитирующая перед собой книгу в кожаном переплете. Услышав скрип двери, Твайлайт подняла голову и счастливо улыбнулась.

-Твайлайт! – я тепло обняла старую подругу – Я так рада, что ты пришла!

-Я тоже рада, Рэрити – ответила единорожка.

Мне до сих пор непривычно, что Твайлайт снова единорожка, но я стараюсь это скрывать. За те два года много чего произошло. Жизнь в Эквестрии кипит и совершенно не собирается ждать одну сбрендившую модницу. Сиреневая единорожка на все мои расспросы отвечает неохотно, так что я стараюсь не поднимать эту тему. Одно знаю – то что с ней произошло, приятным не назовешь.

Так странно – сначала мне было непривычно видеть её крылья, теперь – их отсутствие… Впрочем, пони быстро ко всему привыкает. Я разомкнула объятья.

-Как ты? – спросила я, присаживаясь на деревянный стульчик.

-Неплохо – кобылка пожала плечами – Все еще заведую библиотекой, изучаю магию и иногда езжу в Кэнтерлот. А ты?

-Не очень. Лекарства, прогулки… Сегодня был приступ. Ко всему этому, Стэйбл мягко намекнул, что я должна по собственному желанию перевестись в клинику Мэнхетанна – коротко обрисовала я ситуацию.

-И что ты? – Твайлайт подалась чуть вперед.

-Ничего – я тряхнула гривой – Неделя на размышление…

Твайлайт раздраженно фыркает и откидывается на спинку стула. Раздается жалобный скрип.

-Тут и думать нечего, Рэр! Тебя лечат здесь два года и до сих пор не добились результатов! В Мэйнхетанне работают высококлассные специалисты, которые вылечат тебя за пару месяцев. Или… — Твайлайт снова подалась вперед, в её глазах вспыхнул гневный уголек – ты веришь тем россказням, что сочиняют про врачей клиники Мэйнхетанна?!

-Твайлайт, милая, тише – умоляюще прошептала я, покосившись на дверь – санитары очень резко реагируют на повышенные тона.

Огонек в глазах кобылки потух, сменившись растерянностью и стыдом.

-Прости… — волшебница грузно откинулась на спинку стула. Снова раздался скрип – Просто… эту клинику часто порочат в своих газетенках местные журналисты… Я знакома с тамошними врачами и их методами лечения и… ложь этих бульварных листовок неимоверно меня злит.

-Что поделаешь, это журналисты – я развела копытами – помнишь, с каким удовольствием они обсасывали мой провал? А мою… болезнь?

Твайлайт молча кивнула. Она была одной из тех, кто выламывал двери в мой бутик и тащил меня на себе до клиники.

-Тем не менее – продолжала я, улыбаясь – вот она я, сижу перед тобой, вполне живая и здоровая.

-Знаешь, Рэрити – внезапно оборвала меня волшебница – я тоже была живая и здоровая… до того дня, ага.

Твайлайт посмотрела на меня и я вздрогнула. В глазах волшебницы смешались боль, злоба, печаль и горечь опыта, что пришел к ней в тот день. Твайлайт помолчала немного, а затем пробормотала что-то под нос и заговорила:

-Быть принцессой – очень сложно. Одна ошибка – и это может стоить тебе всего, даже своей жизни. Это было похоже на тот день, когда принцесса сообщила мне о том, что в пещере спит дракон. Только дракон не спал, а атаковал Кэнтерлот в поисках драгоценностей. Он был необычный, этот дракон – серебристая шкура, странные, светящиеся глаза, пламя необычного цвета… Он был достаточно сильным, чтобы разрушить замок до основания. И принцесса Луна и принцесса Селестия просили меня позвать вас, чтобы с помощью Радужной Мощи усмирить дракона, но… я не послушала. Знаешь, Рэрити, власть развращает. Только сильные личности, вроде Селестии могут сопротивляться её тлетворному влиянию. Самоуверенность и гордыня застлали мой разум и я атаковала его в одиночку… И через несколько минут битвы, его пламя задело меня, повредив не столько тело, но душу. Он выжег всю мою магию, все мои силы…

Твайлайт замолчала и опустила голову. Через несколько минут тишины, я решила было подбодрить подругу, как единорожка внезапно продолжила:

-О том, что это был последний из драконов-шаманов, сошедший с ума на старости лет, я узнала потом. Потому что все те месяцы, я помню только боль. И больше ничего. Все мое существование состояло из неё, пока Селестия вкупе с лучшими медиками Эквестрии пытались мне помочь. В конце концов, при помощи одного древнего ритуала, меня спасли, уничтожив пламя, пожиравшее меня изнутри. И лишив меня сил аликорна.

Я с ужасом смотрела на волшебницу. Больше всего меня напугала не история, а та монотонность, с которой Твайлайт рассказывала её. Словно она не вспоминала один из самых болезненных моментов её прошлого, а рассказывала неприятную историю, случившуюся на днях.

-Забавно – улыбнулась кобылка, – я рассказала эту историю всем, кроме тебя… Эх… Рэрити, ты вольна поступать по своему, конечно, но мой тебе совет – не надейся на себя. Иначе столкнешься с очень неприятными последствиями. И… прости что не рассказала раньше.

Мы поговорили еще немного, прежде чем время истекло. На прощание, лавандовая единорожка крепко обняла меня и поцеловала в щеку. Я все еще чувствую тепло её губ, лежа на своей кровати. уставившись в потолок.

Твайлайт права… в основном. Кто знает, какие выкрутасы подготовил мой разум на следующий раз? Может быть через какое-то время действие лекарств ослабнет, а затем вообще перестанет работать? Но... вдруг это все закончилось? Что если сегодня был последний приступ? Что если еще пара курсов – я смогу вернуться к своей семье и работе?

Я застонала и уткнулась мордочкой в подушку. Слишком много вопросов и ни одного ответа. Утро вечера мудренее. Завтра разберусь. Я повернулась набок и закрыла глаза. Последнее, что я увидела — как холодный свет луны проникает сквозь маленькое оконце, оставляя бледное пятно света на полу моей палаты. Может быть, принцесса ночи навестит меня в моих сновидениях?

Надеюсь…

Надежда – это последнее что у меня осталось.