От рассвета до рассвета

Сцена пятая. Ночнополётная

— Луна уже как час подняла своё светило, а принцессы Селестии всё нет! — думал Чайка. — Как это так?

— Но она обещала прийти за мной, значит, она придёт! — отвечал внутренний голос.

Июльский ночной ветерок тёплыми потоками обдувал его гриву, принося с собой тревожащие душу запахи подлунных цветов. Справа и слева светились волшебные фонари, мягким жёлтым светом крадя у темноты кусочек мостовой. На небе не было ни единого облачка. Словом — ни ночь, а подарок. Принцесса Луна постаралась сегодня на славу!

Чайка разглядывал своё отражение в воде под мостом. Оно расплывалось и глядело на него.

— Что теперь со мной будет? — спросил он у своего отражения. То тактично промолчало.

— А вдруг она меня кинет, как многие до неё? – вновь остался вопрос без ответа.

— С другой стороны, нет! Она принцесса! Все хорошие пони ровняются на неё и её сестру! Она не может так со мной поступить, правда? — вновь задал он вопрос своему отражению. В положении Чайки по ту сторону водной глади было уж ну совсем невежливо сохранять молчание, однако он остался верен традициям отражений и остался беззвучен.

— Она хоть и принцесса Селестия, но она не всемогущая! Как она сможет найти Смуф Лайт? – задал он очередной вопрос своему отражению.

— Она уже нашла, — к его величайшему удивлению ответило отражение. Причём ответило голосом Селестии. Что характерно, откуда-то сзади.

— Принцесса! — воскликнул Чайка и кинулся к улыбающейся аликорнице.

— Здравствуй, друг мой! Как ты себя чувствуешь? Фастлайт позаботилась о тебе?

— Спасибо Вам и спасибо Вашей служанке, я никогда не забуду того, что Вы для меня сделали и, что Вы не обманули меня! Вы вернулись за мной! Вы правда нашли её?

— Правда, — кивнула светоносная принцесса, улыбаясь. В её глазах играл добрый лучистый огонёк, эфемерная грива развивалась на тёплом июльском ветерке. Ночью мало кто видел Селестию, но Чайке выпал этот редкий случай и сейчас он готов был поклясться, что видит само воплощение счастья.

— А когда я смогу увидеть её? — затаив дыхание, спросил жеребёнок.

— Прямо сейчас! Полетели ко мне, она ждёт тебя там.

— Но я не умею летать, — замялся Чайка. — Как это ни смешно, у меня нет крыльев, как Вы видите.

— Зато у меня они есть, — подмигнула ему принцесса. — Ты ведь не боишься высоты?

— Нет, — в предвкушении ответил жеребёнок, — нисколечко!

— Тогда вперёд, — она подхватила его своим золотистым облачком и посадила его к себе на загривок.

— Ты только держись, ладно? Не бойся вцепиться покрепче, мне больно не будет, — попросила она.

— Хорошо, — ответил он с замиранием сердца.

События следующих десяти минут навсегда останутся в памяти Чайки, как одни из самых светлых мгновений его жизни. Селестия мастерски управлялась с крыльями, и часто жалела о невозможности больше уделять времени тренировкам, и сейчас она хотела успеть показать своему маленькому наезднику как можно больше. Именно эти две причины побудили её лететь не прямиком во дворец, а сделать несколько продолжительных кругов вокруг Кантерлота. Здесь на высоте, казалось, её сонливость отступила.

— Смотри, там Понивилль, — громко крикнула она, протягивая копыто в нужную сторону. — Ты ведь проходил его, пока путешествовал в столицу?

— Да! — визжал от восторга Чайка. — Да! Я помню то место!

— А это улица Света! — воскликнула принцесса, делая небольшую петлю над центром городской части.

— ДА! ДААА! — кричал он, ещё минуты три назад и не помышлявший о чём-то подобном.

— А можно… А можно мы спикируем? — проорал он.

— Что?! — не поверила своим ушам принцесса.

— Давайте спикируем! — крикнул ещё раз Чайка.

— Ты уверен, что хочешь этого? – задорно спросила она.

— Абсолютно!

— Ну тогда, держись! Сам напросился! — воскликнула принцесса дня, и предварительно зафиксировав маленького наездника своей магической аурой, устремилась прямо навстречу земле, сложив крылья вдоль тела.

— аааааАААА!!! — кричал Чайка ни то в ужасе, ни то в эйфории,

— Ахахахха! Вухху! — кричала принцесса.

Огни большого города становились всё крупнее и крупнее, с угрожающей, неминуемой быстротой приближались к Селестии и Чайке. В последний момент Селестия, набрав невероятную скорость маленькими краешками своих крыльев, изменила направление своего полёта на горизонтальное. Затем, раскрыв крылья целиком, она сделала несколько кругов вокруг дворца и села на балконе своего кабинета.

— Аккуратно, вот так, — спускала она дрожащего от страха и от счастья полёта одновременно Чайку на подушку.

— Посиди, не вскакивай сразу, — заботливо предостерегла принцесса, — а то голова закружится.

— Привет! Малыш, скажи, ты любишь тирамису, — из чистого любопытства поинтересовался Квистен.

— Конечно! Как Вы узнали, мистер Квистен! Я ел его всего один раз в жизни, но ничего вкуснее я не помню, у Вас не найдётся кусочек?

— Ну и дела, — подумал Квистен, кладя ему на тарелку два куска, — Как это вообще могло произойти? И лимонад, и тирамису! Откуда она всё знает?!

— Так, мозг! Заткнись! Она просто богиня! Прими это, — посоветовал себе Квистен и сам же этот совет и принял.

— А сейчас простите меня друзья, — обратилась принцесса дня к тем, кто ждал её в кабинете, — но я выполнила свой долг перед этим днём, оба дела завершены, а у меня уже заплетается мысль об мысль. Полёт явно подкосил меня до конца, так что… — Селестия не договорила и свалилась на свой фиолетовый матрас перед камином. И пред тем, как заснуть окончательно, она пробубнила с улыбкой:

— Сестра, пост сдан!

— Пост принят, Тия, — ответила заботливо Луна, поджидавшая её в кабинете вместе с остальными. — Отдыхай, дорогая, ты это заслужила.

Фастлайт заботливо накрыла принцессу покрывалом и поправила её гриву, как мамы обычно делают это со своими жеребятами.

— Спите, принцесса Селестия, спите, Вы настоящая молодец! — проговорила она.

Чайка не мог отвести глаз от этой сцены. Даже у принцессы были сестра и друзья. Они так заботятся о ней! А кто позаботится о нём? И о ком позаботится он?

— Эй, малыш! — чьё-то копыто неуверенно коснулось его спины, — Так это ты Чайка?

— Да, это я, — обернулся он, ожидая заветных слов.

— Я твоя сестра, — заключила его в свои объятия единорожка, — я Смуфлайт…