Автор рисунка: Devinian
Глава II "Последняя надежда" Глава III "Бог-император" часть 2

Глава III "Бог-император" часть 1

На улицах столицы Кристальной Империи было буквально не протолкнуться. По приказу короля в город согнали всех пони с шахт, а добропорядочным горожанам запрещалось покидать свои дома в этот день — за любое нарушение виновник причислялся к бунтовщикам, и ему грозила ссылка в Копи. К чему всё это? Никто толком не объяснял, глашатай лишь объявил указание правителя и последствия неподчинения. К слову, многим хватило и этого. Почти все жители империи любили и уважали короля, хотя только единицы знали, чему Сомбра обязан такой преданности народа.

Король стоял на балконе Кристального замка, окидывая взглядом свои обширные владения. Рем, гордость империи, её столица, твердыня, чьим прекрасным улицам завидует, пожалуй, любой город. Испокон веков, во времена опасностей и войн, беда не добиралась сюда. Но сегодня всё должно было измениться!

Сомбра поднял взгляд на яркое солнце. Оно находилось в зените, и на небе не было ни одного облачка, которое могло бы его затмить. «Ты черпаешь силу в солнце, Селестия, так уровняем наши шансы!» — решил Сомбра. Его рог окутало чёрное сияние. На мгновение он закрыл глаза. И стоило ему их открыть, как в небо ударил чёрный луч. Король направил его в сторону солнца, и где-то высоко его магия, будто встретив невидимый барьер, расползлась по небу. Чёрная масса мигом приобрела объёмность и начала быстро вихриться. Вскоре она превратилась в одну большую тёмную тучу, которая заволокла всё небо, не пропуская ни лучика солнечного света.

Теперь осталось только дождаться неминуемого нападения. Вот только вряд ли принцессы заявятся на своих прекрасных колесницах, в окружении личной гвардии, с фанфарами и официальными приветствиями. Сомбра не питал иллюзий по этому поводу; его терзал только один вопрос: хватит ли им глупости напасть в открытую, или же они поступят мудро? Увы, ответить могло только время.

Сражение, как и полагается, началось неожиданно. Бескрайнюю серую тучу, созданную Сомброй для ослабления силы Селестии, пронзил радужный луч. Подобно меткой стреле лучника, он с бешеной скоростью обрушился прямо на короля. Сомбра не успел ни телепортироваться, ни создать защитный купол. Столько дней готовясь к решающей битве, в самый ответственный момент он не сумел вовремя среагировать. С первых секунд соприкосновения с радугой тело Сомбры поразила чудовищная агония — болью взорвалась каждая клетка, и даже вдыхаемый воздух обжигал лёгкие, подобно жару геенны огненной. Единорог рухнул на кристальный пол, неспособный более с ней бороться. Он чувствовал, как накопленная годами и тренировками сила покидает его тело за считанные секунды. Вместе с ней уходил из души Сомбры и мрак — боль не давала в полной мере осознать, но впервые за долгое время во тьме загорелся тусклый огонёк; его пламя стремительно разрасталось, и вот уже внутри короля пылает настоящий огонь!

Боль исчезла вместе с радугой столь же внезапно, как и появилась. Сомбра чувствовал запах обуглившейся шёрстки, ощущал жар, коим был объят каждый сантиметр его тела. Агония ушла, но подняться на ноги король пока не мог. Он с трудом перевернулся на спину. Солнечные лучи пробивались сквозь растворяющуюся в воздухе тучу. В их ярком сиянии с небес спускались две богини, будто окружённые светлой аурой. Они плавно опустились на край балкона; перед ними парили Элементы Гармонии.

— Вот и всё, Сомбра, сдавайся, тебе некуда бежать! — провозгласила принцесса Луна королевским тоном.

— Он не превратился в камень, Луна, возможно ли это? — послышался тихий голос Селестии.

— Мы должны убить его!

— Не спеши с выводами: элементы могли изгнать из него всю тьму.

— Верно, — подал Сомбра голос и, борясь со слабость, поднялся на копыта.

Принцессы замолчали и внимательно следили за каждым его движением. Во взгляде богини дня он видел надежду, когда же её сестра буквально рвалась в бой.

— Ты ли это, Сомбра? — спросила Селестия, сделав шаг вперёд.

— А ты больше не веришь своим глазам? — устало улыбнулся он и левитировал с пола упавшую корону. — Сколько бед из-за неё, сколько судеб погубила эта побрякушка. Берите! Вы ведь за этим пришли?

Сомбра демонстративно бросил корону к копытам богинь. Они обе опустили на неё взгляд. В тот же миг корона почернела, превратилась в сгусток жидкой тьмы, а после с чудовищной скоростью выросла в размерах. Подобно волне от брошенного в речку камня, тёмная материя распространилась по воздуху. Ни одна из принцесс не успела среагировать, и тьма раскидала их в разные стороны, как пушинки.

«Они поплатятся за свою самонадеянность!» — с этими мыслями Сомбра призвал на помощь всех демонов, которые всё это время скрывались на подземном этаже. Он чувствовал, как они поднимаются из-под земли, проходят через стены замка, а затем становятся с ним единым целым. Восстановленные силы превосходили потерянные в десятки раз — король предугадал действия принцесс, — и по мере их поступления тело Сомбры превращалось в огромную тень, похожую на тёмного Бога, которого он самолично поглотил. Теперь он видел мир по-другому: до самого горизонта тянулась зона тьмы, вырисовывались силуэты зданий, гор, кристаллов, и среди всего этого мрака, подобно свету тысяч маленький маяков, сияли тела кристальных пони, их страхи, коими подпитывался Сомбра.

— Империя наконец получила своего императора! — пронеслась мысль, и она же звонким эхом раздалась в голове каждого живого существа, что находилось в городе.

Сомбра видел всё за своей спиной так же прекрасно, как и то, что было перед ним: глаза стали ненужной частью тела. Во мраке мира, помимо множества огоньков страха, он видел две огромные светлые ауры. Принцессы стремительно приближались к нему и, скорее всего, собирались вновь воспользоваться мощью элементов гармонии. Но у Сомбры были свои планы на этот счёт. За несколько секунд он принял прежний облик, а после в мгновение ока телепортировался к врагу.

Селестия успела поднять щит, когда же Луна пыталась актировать элементы. Но обеих ждала неудача. Тело Сомбры объяло фиолетовое пламя; с чудовищной скоростью оно устремилось к богиням и, без особых проблем преодолев все препятствия, увлекло их за собой к земле. Феноменальная тёмная сила заставила принцесс потерять сознание до столкновения. Но бой не был окончен, более того, он только начинался!


Мрак расступился перед глазами Луны, и она с воинственным кличем направила магический луч вперёд. К сожалению, её атака ушла в никуда, пробив кристальную стену насквозь. Богиня начала крутиться на месте, не теряя при этом концентрацию: она искала Сомбру, но в итоге поняла, что оказалась в совершенно незнакомом месте. Тёмно-коричневые кристальные стены освещались с помощью ряда факелов, но всё равно возле потолка и углов образовывались области тьмы. «Где я?» — задалась принцесса вопросом.

— Ты глубоко под моим замком, — услышала она монотонный голос из темноты.

Луной моментально овладел гнев, и вся её сила устремилась в виде смертоносного тёмно-синего луча в сторону голоса. Однако в ответ раздался лишь злорадный смех Сомбры.

— Твоя мощь достойна восхищения, но глупая трата сил вызывает отвращение. Кто знает, возможно, не подели судьба силу между тобой и Селестией, ты могла бы меня и победить… вернее, уничтожить, ведь ты этого хочешь?

— Хватит прятаться, трус! — в бешенстве закричала богиня.

Внезапно перед ней из земли возникло несколько толстых чёрных кристаллов. Они окружили её, соединившись вверху вместе. Луна сразу попыталась телепортироваться, но тёмная магия оказалась сильнее.

— Королевская пташка попала в мою золотую клетку, — раздался ехидный смех Сомбры.

Наконец король вышел на свет. Необычно было видеть его в прежнем облике единорога, и не менее подозрительно смотрелась левитируемая перед ним чёрная коса.

Луна предприняла ещё одну попытку выбраться, но на этот раз она не телепортировалась, а направила магию в копыта. При ударе о землю от них разошлась тёмно-синяя ударная волна; кристальная клетка дрогнула, но не треснула, зато с потолка упало несколько кусков кристалла.

— В силе тебе не откажешь. — Сомбра вытер пыль с лица. — Но какой от неё прок, если ты не умеешь ей пользоваться? Вы обе, ты и твоя сестра, давно могли положить конец всем войнам, объединить земли под своим знаменем, однако тратили силу на поднятие солнца и луны.

— Чего ты хочешь? — чуть снизила тон Луна, пытаясь выиграть время для восстановления сил.

— Того, на что не хватило духу у вас, о бессмертные богини! Этим миром должен кто-то управлять.

— Ты оправдываешься благой целью, но на самом деле стремишься к власти из-за личных убеждений!

— Ты права, — на полном серьёзе заявил Сомбра; Луна недоверчиво подняла бровь. — Но скажи мне, какой правитель не оправдывается этим? Сколько раз вы с сестрой говорили о всеобщем благе, когда совершали что-то в угоду личных убеждений?

— Ложь!

Принцесса в гневе топнула копытом, и новая магическая волна распространилась по залу. Кристальные стены клетки выдержали, но многие кристаллы покрылись паутиной трещин; с потолка сорвался огромный кусок породы — размером с тележку — прямо на Сомбру. Коса моментально взмыла над королём, грациозным движением разрубив кристалл надвое, и части тотчас разлетелись в разные стороны.

— Вы можете обманывать своих подданных, даже самих себя, но я вижу ваши страхи… Твоя сестра боится тебя…

— Не пытайся меня запутать!

— Ты сама загнала себя в лабиринт из страхов и иллюзий, я лишь пытаюсь открыть тебе глаза.

«Пока я тяну время, пусть говорит что угодно», — расставила Луна приоритеты, хотя решение далось ей с трудом.

— Скажу по секрету, — продолжил Сомбра, — я восхищаюсь ночью, плодом твоих трудов, и отнюдь не потому, что тьма питает меня. Но не каждый может оценить её красоту, тебе ли об этом не знать.

Принцесса вдруг поняла, что не хочет перебивать Сомбру: разговор, как бы странно это ни звучало, был ей по душе.

— Мы с тобой живём в тёмные времена, поэтому многие боятся ночи и почитают день. Вина за это лежит на наших плечах: грифоны держали в страхе весь мир на протяжении многих веков, вы за столько времени не добились всеобщего мира, а я поработил свой народ. И все — будь то пони, грифоны или минотавры — разуверились в словах своих правителей, но нашли настоящее, истинное благо вокруг себя. Они сделали солнце и день своими защитниками, а луну и ночь — врагами. В этом нет ничего удивительного, ведь многие понимают природу именно так. Но в наших силах это изменить: пора им доказать, что не всякий свет сулит спасение и не в каждом тёмном переулке скрывается вор.

Луна накопила достаточно сил, чтобы разбить кристальную клетку и продолжить бой. Часть её разума подсказывала ей это сделать, но другая предлагала выслушать Сомбру до конца.

— Не стоит, однако, надеяться на чудо, — продолжил король, — под лежачий камень вода не течёт. Если мы хотим изменить этот мир, следует понимать, что придётся идти на крайние меры. Эпоха рыцарей в сверкающих латах давно прошла, настало время величия таких, как мы, Луна.

Принцесса закрыла глаза, сосредоточив накопившуюся магию в копытах.

— Ты глупец, — промолвила она и нанесла третий удар по земле.

Кристальная клетка разлетелась в виде тысяч острых осколков по всему залу; они воткнулись в пол, потолок, стены, но на Сомбре не осталось и следа.

— Да будет так! — провозгласил он, и начал стремительно перевоплощаться в тень.

Луна среагировала моментально и устремилась к королю. Её рог засиял с небывалой силой, магическая аура объяла богиню, как обволакивает воздух быстро погружающуюся в воду стрелу. Принцесса буквально сшибла Сомбру с копыт и прижала к стене, не позволив ему перевоплотиться. Сейчас она сожалела только о том, что рядом нет элементов гармонии.

— Ты запла… — Глухой стон вырвался из уст принцессы.

Чёрная дымка — копыто Сомбры — вошла в её грудь, подобно острию кинжала. Жгучая боль охватила рану, а затем стремительно распространилась по всему телу; вместе с ней по венам богини перемещалась и тьма, которая порабощала клетку за клеткой.

— Сегодня я не проиграю при любом исходе! — раздался голос короля в голове принцессы.

Она попыталась вырваться, но крепкая хватка Сомбры не позволила ей сдвинуться с места. С каждой секундой богиня теряла контроль не только над своим телом, но и магией. В последней отчаянной попытке спасти положение она обратилась к живущей внутри неё силе, которую всегда страшилась.