Письма

Глава VI "Признание"

Сивел провёл ночь, не смыкая глаз. Его голова, словно чайник, кипела и болела от переизбытка мыслей и идей. Фестрал часто рассуждал вслух, перечитывал письмо много раз и пытался прийти к логическому умозаключению, но ничего не получалось. А затхлый воздух, пугающие звуки и мрачный вид камеры никак не поспособствовали размышлениям. Только к утру (фестрал имел лишь приблизительное представление о времени суток) Сивел наконец нашёл, как ему казалось, единственно верный выход из сложившейся ситуации…

Принцессы пришли к Сивелу в то же время, что и вчера. Как и прежде, принцесса Селестия отдала приказ стражникам удалиться и только потом начала разговор.

— Время вышло, Сивел. Мы ждём твоих объяснений, — сказала Селестия в привычной для себя манере.

Фестрал (он должен был сделать это раньше) поклонился принцессам, но отвечать не спешил. Он словно проговаривал про себя речь, иногда произнося некоторые слова вслух.

Принцесса Селестия всё прекрасно понимала и поэтому не торопила события. Но её сестра не разделяла такой же точки зрения и, когда пауза затянулась, произнесла:

— Мы ждём!

Сивел посмотрел на неё, и его лицо почему покраснело. Пони глубоко вздохнул и наконец ответил:

— Я сознаюсь, ваше высочество, это я писал вашей сестре всё это время.

Богиня тотчас выдала часть своих эмоций: на её каменном лице появился еле заметный румянец и белоснежная улыбка. Только благодаря своей выдержке Луна сумела скрыть всю феерию эмоций, которая нахлынула на неё в этот самый момент. Впрочем, и Селестия, и Сивел всё прекрасно поняли. Вот только Селестия хотела услышать вовсе не это. И, благо, Сивел не заставил её долго ждать.

— А теперь я попробую вам всё объяснить. Надеюсь, вы проявите терпение и выслушаете мою историю до конца, — Сивел невольно выдержал короткую паузу. — Вы, наверное, слышали про пони по имени Джин Диксон?

— Откуда ты о ней знаешь? — ответила Селестия вопросом на вопрос, сохраняя прежнюю невозмутимость.

— Она – мой друг детства. Мы очень много времени провели вместе. Но, когда мне исполнилось одиннадцать, она исчезла, переехала, наверное. После этого я не получал от неё никаких известий и даже не был уверен, жива ли она. Но… — Сивел вздохнул, — полгода назад я получил от неё письмо. Оказалось, что Джин уже два года живёт в Мэйнхэттэне. И, разузнав о моей проблеме, она решила помочь. Ей богу! Я не знаю, каким образом она об этом узнала. Я никогда ей не говорил, да и не имел возможности рассказать о своих чувствах к тебе, Луна!

Богиня ночи снова улыбнулась. Фестрал ответил ей взаимностью. Но принцесса Селестия, которую рассказ Сивела заинтересовал не на шутку, желала услышать продолжение.

— У тебя будет время объясниться моей сестре в своих чувствах. Если, конечно, она захочет тебя слушать. Но сейчас ты обязан рассказать нам всё, что знаешь. Не забывай, почему ты здесь.

— Я понимаю, — Сивел несколько раз кивнул головой. — Я постараюсь больше не отходить от темы. Так вот, Джин предложила мне помощь, которая заключалась в следующем: в своих письмах я должен был непременно писать о том, что будет присылать мне Джин. Сказать по правде, я так и не понял, каким образом мне это поможет. Но отчаявшийся пони готов на многое, и я согласился… Именно от неё я и узнал о возвращении Дискорда и многих других событиях. Не думая о последствиях, я писал обо всё это в своих письмах... Только сейчас, сидя за решёткой, я начинаю думать, что нужно было обо всём рассказать вам, ваше высочество…

— Ты сохранил переписку? — спросила Селестия, и чуткий слух фестрала уловил нотки волнения в её голосе.

— Да, у меня остались все письма, — ответил Сивел и в спешке добавил: — Я перестал получать письма от Джин месяц назад. В последнем она написала, что собирается ухать из Мэйнхэттэна. Но, куда именно, я не знаю.

Принцесса Селестия задумалась. Сивел с нетерпением ждал её ответа, поглядывая на Луну. Она, словно ничего и не было, сохраняла невозмутимость. Но Сивел знал, что скрывается под этой «деревянной маской».

— Я тебе верю, — сказала Селестия и – впервые за разговор! – улыбнулась.

Сивел уставился на неё удивлёнными глазами, не зная, как на это реагировать: усомниться или обрадоваться?

— Я больше не вижу смысла, держать тебя взаперти, — продолжила Селестия. — Можешь возвращаться к своим прямым обязанностям. Я пришлю к тебе гвардейцев – отдашь все письма им.

— Хорошо, — Сивел кивнул головой.

Принцесса Селестия направилась к выходу. А вот её сестра осталась на месте.

Сивел навострил слух, прислушиваясь к отдаляющемуся цокоту копыт. С замиранием сердца фестрал ждал, когда звуки затихнут; при этом он ни разу не отвёл взгляда от своей принцессы. Луне же хватило и того, что её сестра скрылась из виду. Рог принцессы засиял, и металлическая дверь со скрипом открылась. Но Сивел не спешил уходить. Он глупо улыбнулся и с иронией сказал:

— Вот ты обо всём и узнала, — а затем с грустью добавил: — Жаль только, что таким образом. Но…

— К чему всё это, Сивел? — прервала жеребца кобылица. — Зачем тебе нужны были эти письма и столько времени, чтобы признаться мне в своих чувствах?

— Может быть, тебе это и кажется простым, но это не так… Я − простой гвардеец, а ты – принцесса! Ты − богиня, которой я всегда восхищался. Ты была для меня прекрасным пламенем, до которого я не мог дотронуться, не обжегшись.

Принцесса сделала шаг навстречу фестралу. Тот, заметив это движение, хотел сделать то же самое, но передумал. Луна уже не пыталась скрывать своих эмоций. И Сивел услышал в её голосе ласку, о которой так долго мечтал.

— А почему П. Л., Сивел Мун?

— Это забавная история. В детстве я днями напролёт гулял вместе с другими жеребятами. Мы дурачились и играли во всё подряд… Сейчас уже не вспомню, в чём заключался смысл этой игры, возможно, его и не было, но по правилам мы придумывали друг другу имена и отзывались на них до захода солнца. И вот однажды меня назвали Луном, от слова «луна», я полагаю. Игра закончилась, а меня всё равно продолжали называть Луном. Видимо, − Сивел улыбнулся, — тогда мы находили это забавным… Время прошло – мы повзрослели и забыли о детских играх. Но прозвище за мной закрепилось… А принцем меня часто называла мать. Отсюда и П. Л. – принц Лун.

Принцесса Луна не сдержалась и засмеялась. Но в этом смехе не было ни намёка на насмешку, только искреннее веселье. И фестрал, также найдя ситуацию весьма забавной, засмеялся вместе с принцессой.

— Знаешь, в Своде Эквестрийских законов чётко прописано, что попытка выдать себя на персон королевских кровей карается по закону, — в голосе Луны появилась подозрительная серьёзность. — Так что я имею полное право оставить тебя здесь.

— Ты шутишь? — спросил фестрал весёлым голосом, однако, смотря на серьёзное лицо богини, засомневался в правильности тона.

— Нет. Но я уже совершила одну ошибку и поэтому виновата перед тобой. Так что будем считать это нашим маленьким секретом, — сказала Луна и поцеловала фестрала в губы.

Всё случилось настолько быстро и неожиданно, что Сивел не успел даже насладиться моментом. Он закрыл глаза в тот самый момент, когда поцелуй закончился. Однако он ещё долго помнил тот сладкий вкус и теплоту её губ.

— И это тоже, — добавила Луна и, напоследок улыбнувшись, направилась к выходу.

Сивел некоторое время стоял как вкопанный, а затем резко выскочил из камеры. Принцесса Луна практически скрылась из виду. Фестрал крикнул ей вдогонку:

— Мы ещё увидимся?

— Ты офицер моей личной гвардии, — ответила Луна по-доброму, не оборачиваясь.

Сивел тотчас осознал всю глупость своего вопроса и улыбнулся. Он провожал принцессу хитрым и довольным взглядом, пока она не скрылась из виду. А затем, словно древесный волк, которой нашёл свою вторую половинку, улыбнулся и направился к выходу.