Автор рисунка: Devinian
Глава 3

Глава 4

Посоле знатного плотного обеда, состоявшего из сена и черничного киселя для Хаоса и шоколадно-рыбного соуса с укропом для Дискорда, новоиспечённый отец поднялся и произнёс:

-А теперь я буду делать из тебя мужчину!

Хаос нервно заёрзал на стуле. Эти слова не предвещали ничего хорошего. Дискорд уловил его страх и, ухмыляясь, пояснил:

-Сейчас, мы идём во двор и будем упражняться в рукопашном бою. Тебе придётся много сражаться и я научу тебя выходить из схватки победителем!

Хаосу не хотелось спорить. Он сейчас был слишком сыт для этого. Потому он послушно вышел за своим «отцом» во двор.

Встав напротив Хаоса, Дискорд приказал:

-Нападай на меня!

-Пап, я не хотел бы ранить тебя, — говорил пегас.

-Поверь мне, ты не сможешь даже коснуться меня! Ну давай же, нападай!, — самоуверенно подначивал Дискорд.

Хаос Джокер искренне старался, но природная трусость сковывала его движения.

Как только он приближался к Дискорду так близко, что можно было нанести решающий удар, его будто останавливала неведомая сила. Пони тушевался, медлил, и ловкий дух успевал не только отразить удар, но и нанести свой. Правда, лёгкий, символичный.

Хуже того, когда Дискорд нападал, выкрикивая страшные ругательства и топая ногой, все умение пегаса куда-то исчезало, он поворачивался к духу спиной и постыдно бежал.

На это всё Дискорд лишь только качал головой.

Кто бы мог подумать, что такая мелкая деталь, как ноги труса, станет управлять и поведением, и характером пегаса!

В надежде вдохнуть в отпрыска храбрость с помощью колдовства Дискорд перепробовал все имевшиеся у него подходящие заклинания, но какая-то неодолимая сила делала Хаоса одинаково невосприимчивым и к заклинаниям и к увещеваниям.

В свободное от упражнений время Хаос Джокер уединялся в подвале огромного Дискордовского дома. Здесь он хранил свои сокровища; несмотря на мужественную внешность, искренней привязанностью пегаса были куклы. Он с увлечением играл с ними, одевал их, устраивал для них чаепития. Дискорд хотел было отобрать куклы и не возвращать до тех пор, пока сын не научится обращаться сражаться, но после передумал.

— Если ребенка, — размышлял он, — лишить его детских радостей, он может серьезно заболеть. Поняшеньку моего и так нельзя назвать здоровым, что же будет, если я заберу его игрушки? Да и каким же я буду тогда отцом?!

Дискорд согласился с собой. Ему было ясно, что необходимо предпринимать какие-то экстренные меры.

Дух вновь телепортировался в Кантерлот. В самые королевские покои. Впрочем, Селестии там не оказалось. На подушках возлежала сама Луна. Появление духа Хаоса принцесса встретила без должного энтузиазма.

-Дискорд!! Ёлки-палки, тебя не учили...

-Не митингуй, Душа моя, — спокойно перебил её Дискорд, -Где Сестра?

-Она в катакомбах замка. Работает с твоим набором. Тебе чего надо?

-Я за помощью пришёл. Мой отпрыск оказался совершенно несносным! Он труслив и абсолютно не поддаётся...Ничему! Он ведь мой сын, Луна! Что я делаю не так?!

Луна хотела съязвить, но передумала. Она ведь была хорошей няшей.

— Дай подумать... — протянула принцесса ночи. — Да, теперь вспоминаю: о подобных случаях я читала в древних сказаниях. В классической литературе поведение твоего Хаоса называли "Отказом героя от совершения подвига".

— Никогда бы не подумал, что герои способны на такое, — удивился Дискорд.

 — О, очень даже способны. Что тебе известно о твоём герое?, — спросила Луна, потягивая сок из коробочки через трубочку.

— Да что о нём можно знать! У него нет никакой истории! — воскликнул Дискорд. — Я сам его создал!

— Это мне известно. Но вспомни, мы ведь знаем кое-что о его ногах. А ведь все части тела, особенно сердце, имеют колоссальное значение..., — договорила Луна и игриво обхватила губами трубочку, шумно втянув порцию сока.

— Да, у него ноги труса, — признал Дискорд. Это объясняло немного, но многое.

— Хорошо, я подскажу тебе, — промолвила Луна. Скажи, милейший, он твой единственный сын?

Дискорд поразмыслил немного и, смущаясь, признался:

-У меня есть ещё два сына. Но никому не говори об этом! Тем более Селе!, — добавил он грозно. Луна ухмыльнулась в гриву и продолжила.

-Всё равно не годится. Получается, он твой младший. Я бы могла объяснить, если бы он был средним, но...

-Он средний, — буркнул Дискорд.

Луняша даже соком поперхнулась:

-Ты когда ещё одного успел склепать? Что, сразу после этого?

Дискорд раздражённо закачал головой:

-Вообще-то, до. Те два сына были раньше. Но я же дух Хаоса!! Не забывай! Именно поэтому Джокер средний...Тебе не понять, рогалик.

Луна не удивлялась. От Дискорда она могла ожидать чего угодно.

— Тогда всё сходится, — произнесла она, обмахивая себя крыльями.

— Ах так? И что же?

— Древняя мудрость гласит, что средний сын обычно самое никчемное создание. Старший сын наследует корону. Младший сын отправляется на поиски приключений, совершает подвиги и завоевывает королевство. Средний сын без толку околачивается; он не способен ни на что путное. Так природа компенсирует достоинства одного человека недостатками другого.

-Порядок мне в печень! — воскликнул дух. — Ну и влип же я с этим средним сыном, ко всему еще и трусом! Что же мне делать?

— Пока характер пегаса окончательно не сформировался, остается какая-то надежда его изменить. Может, тебе удастся убедить его, что он — младший сын? Возможно, тогда он перестанет увиливать от подвига.

— А трусом он так и останется?

— Боюсь, останется навсегда, — ответила Луна. -А вообще, я говорила вам, что это хреновая затея...Эх, вы, игрули...

...

Однажды вечером, когда он и Хаос Джокер сидели в большой гостиной замка, Дискорд начал:

— Я бы хотел обсудить твое будущее.

— Да, отец?

— Ты помнишь, я рассказывал о прекрасной пони? -спросил отец. — Близится день, когда тебе нужно будет отправиться к ней.

— Мне и здесь неплохо, — возразил пегас-дебил.

-Об этом и думать забудь. Тебя ждут необыкновенные приключения.

-Все это прекрасно, но, знаешь, батянь, мне как-то пришло в голову: а почему именно я должен искать эту поняху, целовать ее и все такое прочее?

Дискорд принял позу пророка и торжественно изрек:

— Мальчик мой, еще в незапамятные времена было сказано, что лишь поцелуй ее возлюбленного способен соединить два сердца и слить их в едином порыве любви!

— Надеюсь, для нее все кончится благополучно, — произнес Хаос.

— Конечно, благополучно! Хаос Джокер, сынуля, самой судьбой тебе предназначено стать возлюбленным и супругом этой очаровательной пони.

— Пап, ты уверен, что это предназначено именно мне? Я хочу сказать, откуда ты знаешь, что этот подвиг не собирается совершить кто-нибудь другой?

— Потому что так сказано.

— Кем сказано?

— Не твое дело, — отрезал Дискорд. — Поверь мне на слово: раз я говорю "сказано", значит, сказано. Мальчик мой, тебе невероятно повезло. Это создание — прекраснейшая из пони, к тому же у нее богатое приданое. Что бы добраться до неё, тебе предстоит проделать нелегкий и опасный путь, но я уверен, ты выйдешь победителем.

— Насколько нелегкий? Насколько опасный?

— Тебе нужно будет проехать через заколдованный лес, как я уже говорил, -объяснил Дискорд, — а по пути сразиться с его обитателями — мантикоры, древесные волки... Потом перед тобой встанет огромная гора, на которую необходимо как-то вскарабкаться.

— Должно быть, это чрезвычайно трудно, — заметил пегас. -Огромная, говоришь? Хотя, может быть, я ее и одолею. Впрочем, не знаю.

— Я позабочусь о том, чтобы ты не пострадал, — внушал принцу дух хаоса. — Положись на своего старого отца. Я ведь тебя никогда не подводил.

— У тебя не будет возможности подвести и на этот раз, -сказал пегас. — Я никуда не поеду.

— Ну хотя бы взгляни на ее портрет. Нравится? — спросил Дискорд, подсовывая миниатюру сыну. На маленькой картинке изображена была голубая пони с кремовыми вьющимися волосами.

— Вроде бы ничего, — ответил конь совершенно равнодушным тоном.

— Красивая, да? — не отступал Дискорд.

— Ее красота слишком стандартна.

— Обрати внимание на глаза — яркие, просто изумительные!

— Она наверняка страдает астигматизмом.

— А губы!

— Самые обыкновенные губы, — хладнокровно отозвался пони

— Маленькие, изящнейшие губки!, — напористо доказывал Дискорд.

— Тонковаты, — скривился Хаос.

— Признайся, она очаровательна?, — устало спросил Дискорд.

— Похоже, она в порядке, — резюмировал пони. — Но я слишком молод, чтобы на веки вечные связываться с одной-единственной пони. Я даже еще не совершеннолетний.

Полнейшее равнодушие сына обескураживало Дискорда. Этого он никак не ожидал. Подобно большинству духов, он был похотлив и не мог взять в толк, как сын может оставаться равнодушным к прелестям прекрасной пони. Хотя, Дискорд не знал, будет ли эта пони так хороша, как он её показал. Ведь Селестия её ещё не сделала, а Дискорду ну очень надо было убедить спесивого пони.

Чем больше Дискорд думал об этом, тем больше его раздражало и даже всерьез беспокоило безразличие пегаса к предстоящему подвигу и к поняше. Разве можно было надеяться, что ради поцелуя и воссоединения с ней Хаос пройдет сквозь огонь и воду, если он проявлял к этой выдуманной поняше (но очень красивой!) в лучшем случае лишь вежливый интерес? При таком отношении он скорее ограничится тем, что пошлет ей записку вроде этой: "Детка, собирайся, я пришёл!”
Тщетно Дискорд расписывал пегасу достоинства и чары будущей невесты. Герой реагировал на красноречие духа с ужасающим равнодушием. Этим он немало оскорблял чувства отца, ведь картинка с пони была творением его рук. Впрочем, и сердиться на сына Дискорд не мог, потому что его создал тоже он и, стало быть, в какой-то мере нес ответственность за его поведение. Кроме того, Дискорду начинало порой казаться, что он его вроде как почти полу-любит...

Но, отбросим сентиментальщину! Такого поворота событий Дискорд не ожидал. Почему-то ему никогда не приходило в голову, что пегас может не влюбиться в пони с первого взгляда. С трусостью своего воспитанника он более или менее справиться сможет, но оказалось, что Хаос абсолютно лишен романтичности...

— Проклятье!, — резюмировал Дискорд, скрежеща зубами. — О проклятье! Еще одно упущение в проекте!

Продолжение следует...