Последний чейнджлинг

Глава 1

Торжественная музыка играла протяжно и тревожно. Шайнинг вновь стоял перед алтарем, дожидаясь свою невесту. Паническое жжение разрасталось в его животе. Неподалеку нависала принцесса Селестия, чей образ, как обычно был преисполнен добротой и заботой. Она увидела его беспокойство и легким кивком призвала собраться. Но жеребец, как ни старался не мог совладать с собой и кое-как подавлял желание с криком убежать из этого места.

Мотив звучания сменился более сильными нотами. Взоры гостей обратились на невесту, не спеша, но уверенно идущую к центральному месту зала. Фата хоть и падала на ее лицо, но не скрывала очевидного. Невестой была Кризалис.

Ее выдавало все. Темный цвет тела. Ноги, со сквозными впадинами. Блеск клыков на лице и волосы, цвета морской волны. А главное походка. Не такая благородная, как у Каденции или остальных принцесс. Не такая скромная. Не такая зажатая. И было странно, почему Армор задумался именно об этом. Именно о ее вызывающих движениях.

Все проходило весьма быстро. Принцесса величественно произносила речь, заставляя гостей затаить дыхание. Тихий радостный плач сестры и матери проскальзывал в паузах. А королева чейнджлингов стояла, как ни в чем не бывало. Стояла и ухмылялась прямо в лицо Селестии и периодически подмигивала Армору. Он в свою очередь чувствовал себя невероятно глупо. То, что его здесь держало и заставляло молчать — это страх противостоять большинству. Ведь все ведут себя спокойно, всем все нравится. Имеет ли он право испортить торжество, пусть и безумное? Сможет ли противостоять воле аликорнов? Нет. Это было совершенно непреодолимо. Но лишь до тех пор, пока Селестия не призвала брачующихся скрепить союз поцелуем. Вот тут Шайнинг вспомнил о Каденс, своей суженной и решил, что должен отважиться хотя бы ради нее. Собрав все силы в копыто, он еле слышным шепотом обратился к аликорну:

— Я прошу прощение, принцесса Селестия, почему вы меня жените на Кризалис? Мы же с Каденцией должны были…

Селестия, словно удав, пододвинула к нему свою длинную шею и прошептала невероятно тихим и холодным голосом в самое ухо:

— Шайнинг, что ты творишь? У нас происходит важная политическая партия. Ты сам согласился и Каденс была не против. Целуй королеву, пока не случился скандал!

Последние пылинки непокорности сдуло с Шайнинга Армора. Невеста, выставившая губы для поцелуя, наконец дождалась его. И стоит отметить, единорог довольно быстро увлекся процессом.

— ШАЙНИНГ АРМОР! — прогремело на весь зал. В окне появился силуэт ночной принцессы, обладательницы традиционного кантерлотского голоса. Она сделала пару взмахов и очутилась напротив одной пони, слегка полноватой и трясущейся от волнения.

— Принцесса Луна, прошу, выслушайте…

— НЕМЕДЛЕННО ВСЕМ ПОКИНУТЬ ЦЕРЕМОНИЮ!

Напуганные пони спешно погарцевали. Куда-то прошмыгнула и невеста. Довольно скоро в зале остались лишь две принцессы и жених, в предобморочном состоянии. Создалось ощутимое напряжение. Селестия сжала зубы и тяжело дышала. Одним своим взглядом она могла испепелить. И, почувствовав это, Шайнинг поспешил отвернуться, не желая попасть в зону поражения.

— Луна, я не знаю, что в тебя вселилось на этот раз, но предел моего терпения достигнут. Мне казалось, ты уже не станешь вести себя как маленькая кобылка. Тем более срывать столь важное мероприятие. Тебе предстоит постараться все объяснить, — заявила белоснежная пони. Однако она не заметила, как во время произнесения речи, синяя магия окутывала ее своей дымкой. Ночная принцесса махнула копытом в отрытое окно и туда же полетела ее сестра. Туда, навстречу солнцу.

— Во всех снах, она всегда самый упрямый персонаж. А теперь отвечай, Шайнинг Армор, что это было?

— Что это было? — начал мямлить жеребец. — Я не понимаю. Может это все сон? Мой очередной кошмар про чейнджлингов…

— Кошмар? Ты смеешь нам изъяснять, что есть кошмар? — принцесса говорила тихо, но Шайнинг не чувствовал себя лучше. После давящей паузы, она продолжила:

— Каденс просила помочь тебе. Просила избавить от страха перед королевой Кризалис, чье имя ты произносишь ночами. Но знаешь, мы тут страха не узрели!

— Подождите! Я понимаю, как это выглядит. Но это не значит, что меня все устраивает. Эти сны навязаны. Они порочат и гнетут. Да. Я просто не управляю собой. Каждый раз противлюсь всеми силами, но выходит одно и тоже. Она меня околдовывает, заставляет…

Кобыла обошла Армора со всех сторон, внимательно разглядывая. На небе тем временем менялись краски. Луна затмила солнце, позволяя тьме поглощать горизонт. Дымчатые облака спешно растворялись, обнажая космический вакуум. Одна за одной вспыхивали звезды, вырисовывая очертания фигур. Это представление заставило принцессу отвлечься. Легким движением ноги она смогла зажечь две новые яркие точки. Затем осмотрела их взглядом художника и все же решила одну стереть. Шайнинг довольно скоро почувствовал нетерпение и необходимость обратить на себя внимание.

— Вы пришли с намереньем помочь, не так ли?

Луна повернула голову и удивленно посмотрела на единорога. Тот невольно поежился, но в один миг принял смирную стойку, не позволяя опустить свой вопрос из-за нехватки уверенности. Принцесса почувствовала, что ее взгляд ударил рикошетом и со вздохом заговорила:

— У нас нет специализации по таким вопросам. Если жеребенка мучает монстр во сне — мы поможем. Если сестра занимается самоедством из-за нашего изгнания — мы поможем. Но твой случай не столь прост. На тебе применялась магия малоизученной расы, и последствия неизвестны. Стоит искать ответы у лечащих магов. Нас же сюда просим не втягивать.

Единорог понимающе кивнул. Луна кивнула в ответ. После недолгого любования созвездиями, принцесса тихой зашагала к выходу, готовя крылья к полету. Армор почти прибывал в трансе, но неожиданно пришел в себя, вспомнив важный момент.

— Принцесса, подождите, позвольте одну просьбу…

Луна вновь вздохнула, как самая уставшая кобылка на свете. Она расправила свои царственные крылья и перед взмахом произнесла:

— Мы не станем оповещать Каденцию обо всем здесь произошедшим. Это ее расстроит. Но и лгать ей не хотим. Так что решай эту дилемму сам.

Остаток сна Шайнинг провел любуясь фееричным звездопадом. Он также успел побродить по задворкам пустого дворца, что было не менее фантастично. Но чувство тревоги не уходило. Причиной являлся страх вновь встретить аликорнов. Они окружали его, контролировали. Как выяснилось, даже во снах. Теперь еще и Твайлайт. Раньше, до появления у той крыльев, их связывало действительно что-то теплое, семейное. Встречи с сестрой отвлекали единорога от величественных принцесс, позволяя чувствовать себя чуть менее смертным. Она видела в нем не только брата, но и героического капитана, наделенного ответственностью и властью. Гордость сверкала в фиалковых глазах. Но сейчас ее взгляды изменились. Получив новый статус, Твайлайт день за днем обдумывала тот факт, что теперь является бессмертным существом. А значит, готовила себя к гибели каждого из своих близких. И это отражалось на ее поведении. Начали формализоваться мимика и жесты, свойственные лишь принцессам. Их застывшие в веках улыбки и тяжелые веки. Но эти метаморфозы еще так сильно не угнетали, пока единорог не стал свидетелем одной сцены.

Как-то Армор был приглашен в гости к своему давнему другу. У того уже имелась семья, в качестве жены-пегаски и дочки, школьного возраста. Шайнинг застал празднование дня рождения юной пони. Дом был наполнен гостями. В одной части помещения отдыхали взрослые. Не так далеко развлекались дети и постоянно втягивали родителей в свои игры. Но в важные моменты оба круга объединялись. Например, когда задували свечи или дарили подарки.

Подарков было множество. Разнообразные игрушки и платья. Куча дорогих и красивых вещей. Однако родительский вызвал у кобылки самые бурные эмоции. Радостный смех звонко издал жеребенок, когда увидел милого щеночка с умными глазками. Да, именно об этом она и мечтала. Лицо дочери озарилось самой искренней улыбкой. Но вот родители…

Нет, они тоже улыбались, но в их взгляде было некое предупреждение. Они хотели выразить, что очень рады за свою любимую дочь, рады этому мохнатому существу. Но песик проведет с ними не значимую, недолгую часть жизни. И девочка должна осознать это и принять как неизбежное. Мама папа и дети — это одно. Питомцы — это другое. Их тоже надо любить, но иначе.

В тот миг мины родителей были подобны тем, что имелись у принцесс. Друг на друга они смотрели с пониманием. На остальных лишь с радушием. Последнего взгляда был удостоен и сам Шайнинг. Так смотрела на него жена, правительницы и, теперь уже, сестра. Он не был частью их круга.

Никогда не поднимался вопрос о его аликорнизации. Шайнинг даже не знал, возможно ли это. Могут ли лишь кобылки превращаться? Или просто такова прихоть Селестии. Неважно. Он бы просто не согласился, боясь подколок. Еще прозовут его в народе «пятой принцессой» и живи потом вечность. Да и старость со смертью его особо не волновали. Шайнинг жил одним днем и, по сути, был пчелкой, хоть и удачливой. Ему не хотелось противостоять потоку событий. По крайне мере до свадьбы.