Великий ужасный план

XV

Ой, какой же я дурак! Ох, какой же дурак! Я дважды, нет, трижды! Да что там! Я каждую минуту корил себя за то, что решился на этот проклятый не по одному разу полёт. Но теперь поздно отступать, назад пути нет. Теперь уже точно не повернёшь.

А всё начиналась так классно. Точнее и начиналось это всё крайне глупо. Я решил прилететь в Сталлионград, и не просто так, а нелегально, чтобы доказать всем, что железный занавес в головах у пони, а не на самом деле. Вот только лететь на своих крыльях я не мог, тогда меня эти ксенофобы-каннибалы убьют точно. Поэтому среди ночи я завёл мотор своего верного «Кессена», сел за штурвал и взлетел, взяв курс на Лас-Пегас. Туда я, конечно, лететь не стал, а развернувшись, помчался в сторону ССР. Таким образом, я пересекал границу около пяти утра, когда ночная смена пограничников уже почти заснула, а новая их не сменила. Пролетел я без приключений, на низкой высоте. Моего крошечного «Кессена» со знаками «Всем мир!» на крыльях радары не увидели, а пограничники прозевали. И всё же я буквально чувствовал, как стволы зенитных орудий целятся мне в спину. Ну конечно, это просто разыгравшееся воображение. Они бы выстрелили, эти милитаристы. Или нет?

Как бы то ни было, но второй раз я обругал себя, когда вспомнил, что и сам Сталлионград окружён кольцом противовоздушной обороны. Вот тут мне стало действительно страшно. Здесь они уже не посмотрят на то, что на моём самолётике даже маленькую бомбу не поднять, что он гражданский и не способен ни на какие военные действия. Ну что ж, поделом мне, дураку. Я мог лишь рассчитывать, что чудом останусь жив, когда комми собьют «Кессен». В один момент я услышал гул, его точно не мог издавать мой движок, и этот гул нарастал. Буквально через пару секунд меня обогнали истребители красных. Ума не приложу, почему они меня не сбили. Одно было ясно и понятно: раз они летают рядом, то из зениток по мне стрелять не будут. Я продолжил свой полёт, стараясь не думать, что мой биплан может порвать воздушной волной, от летящих рядом реактивных самолётов, которые похоже хотели заставить меня сесть прямо на поле или дорогу. Ну а поскольку никаких агрессивных действий, включая предупредительные выстрелы, они не производили, я решил, что теперь можно без опасения действовать самым наглым образом.

Вдали были видны многоэтажки Сталлионграда, освещающиеся ласковым утренним солнцем, я прибавил газу, взял немного выше и радостно помахал копытом самолётам сопровождения. Пролетая над городом, я не мог не поражаться масштабам: огромные, длиннющие и напоминающие муравейники дома-гиганты, заводские комплексы, занимающие целые гектары, плотные потоки машин, колонны пони. Вот только от всего этого меня передёргивало. Как-то это было неправильно, сгонять пони в этот прожорливый мегаполис, селить в каморках, уплотнять, потом каждое утро стадами, табунами гнать на заводы, клепающие танки и автоматы, а в выходные заливать тоску рабочих алкоголем. Кто из этих пони жил по-настоящему? Неужели я здесь один такой, да и то гость незваный? Если да, то почему принцесса Селестия и кабинет министров ничего не делают? С такими грустными мыслями я приземлялся в самом центре города – на площадь Седьмого ноября.

Меня, конечно, ждали. Милиция и праздно шатающиеся зеваки с паломниками к мавзолею. Подбежали, как только я заглушил мотор. И вот тут я сначала даже растерялся, а потом понял: настал же час моего триумфа! Гордо подняв вверх голову и расправив плечи, я выпрыгнул из кабины, снял лётные очки, оглядел собравшихся и громко сказал:

– Товарищи! Сегодня день дружбы наших народов! День примирения и свободы от границ! И сегодня я, прилетев сюда, провозглашаю этим поступком мир! Мир между нами! И ничего...

И тут их милиционеры, а так же какой-то жеребец в штатском схватили меня под передние ноги и поволокли прочь от самолёта, а толпу стали разгонять.

– Эй, вы что делаете?! – крикнул я. – Мир же! Я же миротворец!

Вокруг замелькали пони в военной форме. Меня резко поставили на ноги перед каким-то генералом, обвешанным медалями.

– Ты что это устроил, щенок? – заорал он на меня. – Да мы тебя, шпион, в порошок разотрём. Мы тебя...

– Эй! – прервал его кто-то, я тут же оглянулся посмотреть, кому хватило смелости на такой поступок, и увидел спешившего к нам генсека ССР в окружении пони в штатском. – Эй вы! – он наконец подошёл, тяжело дыша. – Это ты пилот? – спросил он меня, я, честно говоря, растерялся, как-никак со мной говорил глава государства, пусть и не моего.

– Д... да! – кивнул я.

– Ты из Эквестрии прилетел, – генсек скорее утверждал, чем спрашивал, смотря на мои крылья.

– Ну да, из Клаудсдейла.

– Ты дурак? Тебя же сбить должны были! – тут он глянул на генерала и взревел: – Как это понимать?! И это вы называете обороной Сталлионграда? Да тут любой идиот пролететь может! Какой, так тебя растак занавес? Какой купол?! Решето, за ногу мамашу твою! Всех поувольняю! Всех уберу! Алкоголики! Ишь, распустились! А если завтра война? А? – он схватил генерала за лацканы пиджака, но тот лишь хмурился и опускал глаза. – От я вам! – генсек погрозил копытом перед лицом сначала генералов а потом окружавших того военных. – А этого клоуна уберите отсюда в изолятор, тоже мне шпиона нашли, – добавил он, глядя на меня, скривившись как от язвы.

Меня снова подхватили.

– Как так! Я же посланец мира! – неожиданно даже для себя закричал я, моему возмущению не было предела, это же военные были виноваты, а не я. – Я же миротворец! Меня на родину отпустить нужно!

– Отпустим, – сказал мне пони в чёрном костюме. – Как только за содеянное ответишь. За хулиганскую выходку свою и за полёт без разрешения.

– Н-но, н-но, – я едва не сказал, что это была просто безобидная шутка, но ведь это и вправду была она.

– Dura lex, sed lex. За хулиганство у нас до двух лет.

– Но я же гражданин другой страны, я же миротворец, меня чуть не убили сегодня, поимейте совесть, – бормотал я, пораженный таким положением дел, когда меня заталкивали в автомобиль чёрного цвета.