Не вынесла душа поэта

Глаголом жечь сердца не всякий умеет. Однако когда на тропу поэта поневоле выходит кролик Энджел, всякое может случиться. Ведь с вдохновением шутки плохи...

Флаттершай Твайлайт Спаркл Энджел ОС - пони

Эквестрийская чума

Обычный день в Эквестрии, всё идёт свои чередом. Но вскоре становиться ясно, что не всё так гладко. А именно вся проблема в том что был найден неизвестный портал. И при попытке закрыть его наша шестёрка попадает в другой мир, не столь опасный сам по себе, как в том месте куда ведёт портал.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони Человеки Шайнинг Армор Стража Дворца

Дар Стихий

Мы их не видим, но они есть. Они во всём помогают нам, но вынуждены скрываться от глаз любопытных зевак. Их гнев пораждает извержения вулканов, цунами, землятресения и ураганы. Они-это маги и жрецы, древние хранители значения стихий. Их знания и дар передавались из покаления в поколение. Но обыденность вытеснила жрецов с обжитых земель и их знания были утерены во времени. И с тех пор великий дар звёзды открывали лишь избранным. Для таких жеребят и существует школа-интернат Боя и Магии. Они учатся управлять своей стихией и драться с существами Сумрачного Мира.

Нашествие "Кровавых Копыт"

Над Эквестрией нависла новая угроза. Некие пони, называющие себя "Кровавые Копыта" жаждут уничтожить Гармонию и воцарить Хаос и Раздор в Эквестрии. Сможет ли Главная Шестёрка противостоять новому порождению Тьмы? И какова цена этой победы?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Исполнитель желаний

Посвящается моему лучшему другу IRL, Константину. Хотел портал - получай фашист гранату! ;)

Пинки Пай Человеки

С Пятницей на островке

Море, солнце, песок и пони.

Лира Человеки

Опыление

Весь день пошёл на перекосяк из-за того, что Рэрити пригласила тебя к себе. Не то чтобы ты был не рад, наоборот, но есть одна проблема, ты побаиваишься эту властную кобылку.

Хронономнум

В недалеком будущем, в меняющемся мире Эквестрии, безымянный почтальон должен доставить таинственное письмо неизвестному адресату, что проведет его по самому краю жизни, сквозь последние дни и к ответу на самый главный вопрос в истории.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Доктор Хувз

Цена жизни

Они появились внезапно. Они не встречались в древних легендах и мифах. Ими не пугали нерадивых малышей, что не хотели спать. Их невозможно увидеть, их невозможно услышать, их можно только почувствовать когда уже слишком поздно, когда твою душу вырывают их клыки.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Человеки

Солнце и Луна

Сборник драбблов о детстве двух принцесс.

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Автор рисунка: Devinian
Северное сияние

Есенин в небе

где-то под Балтимером, импровизированный полигон на месте загородного домика принцессы Луны
примерно полгода после конца ярмарки в Мэйнхеттене

У всех на полигоне были тревожные чувства. Пегас в небе выполнял программу полета безупречно, но причиной тревоги был вовсе не он. Причиной было то, что никто в точности не знал что мы все здесь делаем. Ещё правильнее сказать, каждый знал, что мы здесь делаем, но любой другой с ним не соглашался.

Уже неделю шли совместные тренировки Вандерболтов и Валькирий. Валькирии — лучшие летчики Понланда, примерно раз в год выступающие в Эквестрии и тренироваться вместе с Вандерболтами они вполне могли. Хуже было то, что из семи дней пять — именно Валькирии показывали Болтам свои умения. Причем маневры были с точки зрения любого пони внизу абсолютно бесполезными. И снова всё не так просто. Вандерболты — помимо представлений, все работают в Клаудсдейлькой метеослужбе. И, как лучшие летчики в Эквестрии, вылетают по тревоге на совсем уж чрезвычайные ситуации.

Они всегда всё делали легко и с куражем. На них всегда были цветастые гоночные костюмы и они были любимцами публики.

Валькирии были на них совсем не похожи.

Они редко улыбались. На них были серые, с голубым оттенком костюмы из грубой ткани промышленного изготовления. Они выполняли с поразительным мастерством сложнейшие фигуры, но они далеко не так впечатляли, как фигуры Вандерболтов. Большинство думали, что Вандерболты учатся у Валькирий командной работе, но я точно знал — они разучивают именно трюки. Я прекрасно знал, почему у Валькирий такие грубые и совсем не гоночные костюмы, почему их трюки не такие впечатляющие, даже если требуют огромного мастерства.

Будучи ещё во время жизни Мэйнхеттене завсегдатаем бара Хармоника я прекрасно знал кем работают Валькирии в обыденной жизни.

— Индекс оправдания экстраполяций — 0.3. Тебе надо быстрее менять фигуры. — приземлившийся пегас слушал меня, видимо ещё не до конца понимая смысл задания. — Проще говоря — слишком предсказуемо летишь. Импровизируй.

Пегас молча кивнул и сходу поднялся в небо. Естественно, индекс я прикидывал на глаз, ведь считать его без магии было не реально.

— Между прочим, у него 0.25. — стоящий рядом единорог смотрела на меня с укоризной. Светившийся рог означал, что она собирала метрику магией и, видимо, записывала всё в блокнот. — Хотя-бы меня спросил, перед тем как говорить такую отсебятину. — этот единорог была чем-то вроде личного контролера от Селестии и мне не хотелось даже лишний раз смотреть в её сторону, поэтому я только фыркнул.

-Отругать инженера? Сделано!

Пожалуй, я никогда ещё не видел столь дружелюбной мордочки у контролёров.

В моей работе здесь была некоторая ирония. Я уплыл из Фланкии в том числе потому-что надоела война, но я мог поставить девять против одного, что на этом полигоне готовятся к боевым действиям.

Месяц назад Эпплджек сказала, что с утра она писала письмо Селестии и упомянула про пони из далеких земель, который прекрасно разбирается в машинах и почти не разбирается в магии и когда-то был инженером охраны(смысл понятия «военный» вообще до здешних пони редко доходил). В шутку она тогда пожалела, что меня завтра-же принцесса заберет к себе в замок.

Не знаю, что творилось тогда в Кантерлоте, как я сейчас думаю, там были явно озабочены чем-то. Настолько, что вечером того-же дня роял гарды пришли за мной. Меня отправили в Кантерлотскую тюрьму, обвиняя в соучастии в массовых убийствах. Из всего, что я знал об Эквестрийских законах, я тогда был обречен. Я действительно во Фланкии должен был работать военным инженером. Если точнее, инженером авиации. Я прекрасно представлял, что наши пегасы совсем не разгоняли облака и от Херца я много слышал о их "подвигах" на войне.

По всем Эквестрийским законам я был виновен и выкрутился из этой передряги далеко не сам.

А впрочем, сказать, что я не мог отказаться от работы на этом полигоне я тоже не могу. Отпустили меня без всяких условий, но вряд-ли какой-то пони сможет отказать самой Селестии, особенно когда она просит поработать с самими Вандерболтами.

Я снова отвлекся.

Сейчас для меня настал решающий момент. Радуга выполняла вылет на сверхзвуковой скорости в условиях переохлаждения. Переохлаждение в ближайших десяти километрах обеспечивала сама принцесса Луна, но ни один пони не хотел выходить в такой холод из домика.

За всеми "холодными" маневрами наблюдали только я, принцесса Луна и контролер Селестии.

Наверное, наполовину я здесь был нужен именно ради них. Радуга уже почти десять минут нарезала широкие круги на сверхзвуковой скорости.

— Десять минут? Есть. — отметила контролер.

Мне на душе стало заметно легче. Сколько я душевных сил потратил, чтобы эта пегас могла столько лететь быстрее звука при минус двадцать пять не знал, наверное, никто. Когда я был ещё почти жеребенком, я такое делал для Авроры, my very special somepony, как говорят здесь. Но тогда нужно было всего-лишь на секунду перейти звуковой барьер. И я бы соврал, если бы сказал, что всё тогда прошло гладко.

Луна подала сигнал рогом и пегас сбросив скорость пошла на посадку. Последняя сложность — посадка почти вертикально, с торможением о посадочный колодец.

Гаснущей кометой она нырнула в колодец. В её сторону уже спешили два пегаса-врача.

— Зато теперь я могу спокойно называть тебя Радугой.

— Меня зовут Рэинбоу Деш! — она попыталась стукнуть меня копытом и чуть не упала с печки.

— Спор есть спор, что тут поделать. Ты ведь смогла продержаться десять минут? — до балтимерского полигона мы по-сути были незнакомы. То-есть Эпплджек нас конечно друг другу представила, но времени вместе мы почти не проводили. Я раньше часто по инерции называл её Радугой. У меня дома Рэинбоу — это всего-лишь официальная форма имени Радуга, да и выговорить имя "Rainbow" правильно, без фланкийского акцента, для это меня было сущей пыткой. Но каждый раз, когда я произносил "Радуга" при самой Дэш мне грозило грубое копытоприкладство.

Сейчас мы сидели в маленькой комнатке, треть которой занимала печка. Я лежал на растянутых копытах на матраце из листьев, который видимо по-быстрому удалось сбить за день до нашего приезда. Радуга лежала развалившись на печке.

Я невольно вспомнил Аврору.

— Ну, за принцессу Селестию!

— За принцессу.

Нет, лучший авиатор Эквестрии не пьянствовала. Горючее ей прописал врач, чтобы смягчить последствия от переохлаждения и превысила дозу «для прогрева» она вполне в допустимых масштабах.

Другое дело, что перед полетом, похоже, она хлебнула кружку сидра. В Хармонике две кружки сидра, в каждую из которых долили по два наперстка горючего называли "выключатель". Убойная смесь.

А вот я предавался самому настоящему пьянству. Радуга потребовала у врача нормального клаудсдейльского горючего. В отличии от Мэйнхеттенского пойла, оно не "исторически произошло от", а реально служило топливом для нескольких реакций, нужных, чтобы получить статические заряды в тучах.

Пегасы его используют очень редко и почти как допинг. Он работает стимулятором организма, но только если можешь при этом собрать волю в кулак и сконцентрироваться. Мне пегасий допинг нужен не был и я просто наслаждался опьянением в казалось-бы яснейшем сознании. Передать это невозможно. Есть какой-то покой и тепло, которое дарит обыкновенное горючее, но сознание, кажется, работает ещё яснее чем прежде. Неужели врач посылала за горючим помощника в Балтимэр? Скорее запаслись для Вандерболтов.

За окном наступала ночь и начиналась метель. Кажется, там отрабатывали строительство снежных укрытий.

И всё-же, зачем это всё? За окном уже была настоящая северная Фланкия в конце ноября. Но не во Фланкию же они собираются. Хотя всего сто километров к северу от Балтимера в принципе такой-же климат. Меняющиеся? После того, что случилось с Кантерлотом я мог в это поверить, но другие пони никогда бы не поверили, что Селестия дойдет до мести. Может просто на всякий случай готовятся?

— А тебе какие кобылы нравятся? — на меня уставились почти трезвые фиолетовые глаза. — Только ерунды не говори.

— Да ничего особенного. — мне было почти смешно — С длинной гривой, которую можно заплести. На тонких, стройных ногах. И с маленькими, аккуратными крылышками. — по правде говоря, я это говорил почти от балды. До сих пор опыта общения с кобылами у меня было мягко говоря мало. Дома за меня всё равно всегда такие вопросы решало начальство и только оно. А в Эквестрии у меня всё как-то не хватало времени.

— А мне нравятся с упругим таким крупом и крепкой, мощной грудью. — копыто Радуги описало непонятный жест в воздухе и громко стукнуло о другое.

— Вроде БигМака? — я не скрывал особо подколки.

— Да ну тебя. Ко-бы-лы!

В том, что Дэш нравятся кобылы и раньше почти не сомневался. Она часто летала во время разговора с подругами или просто размахивала крыльями, чтобы скрыть при них свой стояк.

Стоячие крылья были вечной проблемой у пегасов. У любого жеребца эрекция пениса связана напрямую с работой очень старых участков мозга и можно сказать, что она у них была непроизвольная. У пегасов-же стояк крыльев был связан зоной мозга, отвечающей за пространственное ориентирование и возникал только если пегас себе что-то представлял перед внутренним взором. Поэтому крылья выдавали пегаса очень сильно и создавали много проблем в случаях, когда они не хотели, чтобы кто-то знал о их мыслях. Ну, конечно можно было попытаться наврать про волнение, от крайнего волнения крылья тоже встают, но врать здесь было не совсем не принято. Хотя как плюс — хороший самоконтроль позволял вполне от этого избавится. Всё это я когда-то узнал в Солнцеградском Университете, много лет назад.

— ЕйДжей бы сюда. — пегас обняла печку. — блин, я вернусь и..ничего. Ты понимаешь, ничего. Она расспросит меня про полигон, Пинки устроит вечеринку, а я даже потанцевать с ней только эти деревенские танцы смогу. — она расплакалась, до меня донесся сильный запах горючего и я почуял что-то неладное. Я начал осматриваться и принюхиваться, пытаясь понять, что же не так.

— Может нужно ей сказать просто, что ты чувствуешь? — от всей этой ситуации у меня начинал сильно припекать круп. Планы у меня были на ЭйДжей не меньшие, чем у Радуги и утешать своего конкурента мне совсем не хотелось.

— Я пыталась ей как-то предложить зайти ко мне на девичник с ночевкой, но она даже от этого отказывается. Блин, я трижды с ней пила на соревновании, как какой-нибудь пикапер из Лас-Пегасуса и все разы она меня домой относила.

— Я тебя понимаю, сестричка. — Дэш резко подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Я начал чувствовать, как между нами накакпливается статическое электричество. В её глазах я видел кровавую вендетту.

— Ну охренеть теперь. — она снова положила голову на печку. Напряжение спало. Я начинал понимать, что не так. От неё совсем не пахло яблоками. Она не пила сидр и была почти трезва, в отличии от меня. Может самой-быстрой-в-эквестрии тоже надо иногда отдохнуть? Или "налейте для запаха, а дури и у самой хватит", как писал какой-то фланкийский поет?

Задуматься я себе не позволил, иначе бы пропустил настоящее шоу. Крылья Дэш слегка приподнимались, сжимались и она их с заметной силой опускала, пытаясь ещё и делать вид, что дремает. Я знал, что здешние пони долго не умеют притворятся и она скоро здастся, но ждать не стал. В конце концов ничего глупее, чем сидеть рядом и жалеть, что друг при друге нельзя поклопать было верхом глупости. Я расчитывал, что Дэш думала примерно о том-же.

Я слегка погладил её сжатые крылья и собрался облизать её мордочку.

Вообще-то я хотел сказать что-то типа "может попробуешь с жеребцом" или "мы ведь думаем об одном и том-же".

Но когда почти в мгновение на меня уставились широко раскрытые фиалковые глаза, а крылья встали в боевую стойку, из головы у меня вылетело всё:

— Мордочкотыканье... — если только Селестия бы видела эту сцену из Кантерлота, она бы приложила копыто к морде.

В следующую секунду я оказался на печи. О связи боли в хребте и падающей с печки штукатурки я думать не хотел. Ноги мои были накрепко завязаны хвостом и я уже ждал криков "Стража!". Но ничего такого я не услышал.

Вместо этого, шершавый и пахнущий специями язык провел по моей гриве. Связанным быть совсем не хотелось и я начал пытаться распутать её хвост. Чуть приподнял спину и получил удар в нос копытом.

— А ты чего хотел? Я же говорила, что хочу кобылу, вот и не дергайся.

Я не представлял, что означало быть "кобылой" у Радуги но идея мне не понравилась. Попытавшись снова освободится и получив не менее увесистый удар копытом в грудь. Упав навзнич, я сделал то, что раньше бы себе даже в худшей ситуации не мог бы позволить.

Во Фланкии ударить даже кобылу-истеричку, которая бьет тебя копытами считается очень низким. Во Фланкии кобыл было почти дважды меньше, чем жеребцов и они обыкновенно были заметно менее талантливы. Со всех газет провозглашалось равноправие, но к кобылам относились больше с состраданием, чем с уважением. Им уступали места в поездах и очередях. Они меньше работали за ту-же зарплату, им полагался лишний отпуск и в то-же время к ним относились скорее как к детям или животным. Кобыла скорее была украшением, чем настоящей пони. Может дело в холоде, который они плохо переносят или во Фланкии в целом, где для них не было стоящей работы? Или в причудах естественного отбора?

В Эквестрии кобыл было трижды больше, чем жеребцов и они были во всем равны без каких-либо поблажек. В том числе и в копытоприкладстве. Я считал плохой идеей, отвечать копытами в такой ситуации.

Но сейчас я с радостью воспользовался равноправием.

Стукнув её по ушам с двух сторон боковой частью копыт, я перехватил инициативу и, освободившись, прижал её копытами за основания крыльев к стенке. Бой только начинался.

Проснулся я от того, что ледяная метель с ночью на улице сменилась палящим зноем с песчаной бурей. Очевидно, сегодня я не понадоблюсь. Я вспомнил унизительное "специалист по холоду", которое стояло в моем пропуске. Я же "военный инженер авиации", non penis equi.

Саднящее правое плечо(переднее правое бедро) быстро привело меня в чувство. Сейчас я и Радуга были похожи на староэквестрийскую скульптуру, которую я видел как-то будучи жеребенком. Или на статую Дискорда, что стоит в Кантерлоте. Копыта, копыта, круп, хвост, круп, грива, всё вперемешку и сцеплено друг с другом.

Вчера мы всё-таки сделали это по моему и от этой мысли мне стало хорошо как никогда, я вдохнул запах её пряной гривы и продолжил дремать.

Любой художник бы год писал бухгалтерские отчеты, лишь бы увидеть в этот момент морду единорога-фельдшера.

— Остаточные симптомы переохлаждения, вывихнуты оба крыла, одно ушиблено. Вывихнуто левое переднее бедро и ушиблено правое переднее копыто. — уж за копыто я угрызений совести точно не чувствовал, его она зашибила в первый раз заехав мне по морде. А вот за переохлаждение — чувствовал.

— Вывихнуты обе задние ноги и ушиблено переднее правое и заднее левое бедро. — Дэш, похоже, себя виноватой не чувствовала совсем.

— Я оказался на посадочной полосе, когда она отрабатывала посадку на скорости зимой. — это было явное вранье. — Не совсем так, но суть похожа. — попытался я как-то справится, совесть мне соврать не позволила, но я очень надеялся, что фельдшер не решит, что у нас была драка — иначе я даже не знал, что случится. Объяснятся придется перед Луной — это точно.

— И ждали, естественно, до сегодня?

Ужас на морде фельдшера понемногу сменялся деловитостью. Для полевого медика королевских стражей всё это было на пару часов работы. Наверное она полевыми методами могла бы и за десяток минут поправить, но я совсем не хотел знакомится с методами, хуже лечения которыми только смерть на поле боя.

— И всё-таки это было классно. — когда фельдшер ушла за травами я с мечтательной улыбкой разлегся на кушетке.

— Это было на целых двадцать процентов круче, чем секс с кобылами. Но какой жеребец тако ..ааай! — пегас по моему примеру легла на спину и вывихнутые крылья ей сразу напомнили, что так ей делать нельзя. — Какой жеребец согласится на такое? — она улеглась на живот, блажено прикрыв глаза.

Может и я соглашусь. Когда-нибудь. Если хватит духу.