Остров, две кобылы и бутылка рому / An Island, Two Mares and a Bottle of Rum

Глава семнадцатая. В которой Винил немного узнаёт о музыке

— Винил, напомни, пожалуйста, почему во всей необъятной Эквестрии именно я на это подписалась?

Винил хмыкнула что-то неразборчивое: у неё чесался зад. И, тем не менее, она могла двигаться: в шкафу темно и тесно, а две кобылки плотно прижаты друг к дружке. Когда-нибудь в иной день ей это показалось бы возбуждающим, однако сегодня у них есть задание.

Она одним глазком выглянула в узкую дверную щель. Все чисто.

— Потому что это хороший план, Тави.

«Да, и потому что в конце концов он приведёт к четверняку».

— Ну почему я не осталась в чудесной, уютной каюте? — сетовала Октавия, пытаясь вскинуть копыта. Разумеется, её попытка оказалась напрасной, ибо в шкафу едва хватало места даже на двух пони, что уж говорить про движение.

Круп Винил нещадно зудел.

— Потому что лирины доводы имели смысл.

«Потому что Лира охренеть какая горячая. О да».

— Знаешь, Винил... — Октавия нахмурилась. Винил было не видно в темноте, зато прекрасно нащупывалась. — Мне кажется, ты так слепо согласилась совершенно из-за другого.

«Не может быть», — диджей попыталась добраться до крупа, но безрезультатно. Она недовольно хмыкнула.

— С чего ты взяла? — спросила белая кобылка, стараясь и дальше поддерживать мирный разговор. То, что они едва могли пошевелить копытами, разумеется, сему невероятно помогало.

Октавия отстранилась.

— То, как ты смотрела на круп Лиры, — прямо сказала она.

Винил сглотнула: «Это... это было так очевидно, да?»

— Не отрицай, это было очевидно, — серьёзно продолжала виолончелистка, словно в ответ на мысли белой пони.

Диджей скривилась. Карающее Копыто Правосудия­™ было ужасающе близко, готовое обрушить возмездие на голову единорожки. Кроме того, у неё опять зачесался круп.

— Хотя, должна признать, она довольно соблазнительная, несмотря на свой нрав.

«Стоп, что? — Винил моргнула и посмотрела на виолончелистку. В шкафу не удавалось сдвинуться даже на сантиметр. — Это... это правда Тави сказала?!»

— Кто ты и что ты сделала с моей подругой? — требовательно спросила единорожка, немного расслабившись, так как наказание больше ей не грозило. Хотя, если подумать, она совсем не против быть наказанной...

— Ну, не то чтобы я не могла оценить настоящую красоту, — возразила Октавия с лёгким румянцем на лице.

«Ладно, теперь всё официально. Я нарекаю эту версию Тави "Окти", — мысленно кивнула себе Винил. — Да, переполошённая Тави и похотливая Окти. Двух грифонов одним выстрелом, — подумав, она так и не представила, как можно убить двух грифоном одним выстрелом. Или даже одного. — Они такие проворные...»

Круп продолжал зудеть.

Диджей застонала и попыталась дотянуться до него копытом, но драгоценного пространства опять не хватило.

— Значит, можно рассчитывать на четверняк? — осторожно поинтересовалась она, зная, что пока что ей ничего не угрожает.

— Особо не надейся, — фыркнула Октавия, однако задумалась. — Наверное.

Винил осклабилась. Этого было вполне достаточно.

Круп снова зачесался.

Простонав, она решилась на лучшее из возможного: попросить о помощи.

— Тави, ты можешь почесать мне круп? — недовольно скривилась диджей, хоть и знала, что подруга не видит в темноте ни зги. — Па-а-а-а-ажалуйста?

— Знаешь, Винил, мы недавно уже занимались сексом, — виолончелистка удивлённо вскинула бровь. «Во имя бороды Селестии, она же настоящая секс-машина, — размышляла серая земная пони. — Не то чтобы это плохо, конечно...»

— Нет, в смысле, просто почеши мне круп, — несогласно вскрикнув, пояснила она. — Он чешется, а мне не достать.

— Могла бы просто воспользоваться телекинезом, — хмыкнула Октавия, однако принялась осторожно почёсывать зад Винил.

«Хи-хи, я чешу винил, — мысленно хихикнула она. — Прямо как диджей».

— Ладно, этого должно хватить твоему восьминотному крупу, — заключила земная пони, потирая кьютимарку подруги.

— Моему чего-чего? — непонимающе нахмурилась Винил.

— Твоя кьютимарка, — виолончелистка похлопала по упругому крупу подруги. — Восьмые ноты?

— Не вороши память, Тави. Я нифига не шарю в нотах, — покачав головой, усмехнулась Винил. — Нифига не шарю в фиговой музыке, если хочешь.

Диджей торжествующе ухмыльнулась.

— Винил, ты только что сморозила каламбур, — предупредила подругу Октавия, закусив нижнюю губу. — И он кошмарен. Видишь ли, восьмые ноты это...

— Да, да, такая-то хрень, — если бы Винил могла помахать копытом, то давно бы это уже сделала. — Мне правда как-то без разницы, Тави.

Она вздохнула и выглянула наружу. Совсем никого.

— Скажи, а почему у тебя такая кьютимарка? — полюбопытствовала единорожка, пытаясь поддержать разговор. — В смысле, этот ключ. Слышала, виолончельная музыка обозначается совсем другим.

— Это скрипичный ключ, Винил, — с упрёком произнесла виолончелистка. Она вздохнула, тщетно пытаясь потереть виски. Ну конечно. Нет места. — Это же не очередная «расскажи-своей-подружке-историю-как-ты-получила-кьютимарку», правда? Это же такой штамп.

— Да ладно тебе, Тави, мы же не какие-нибудь там персонажи плохо написанной книги, — подавив зевок, ухмыльнулась она. — Нет такой штуки, как «штамп». Можешь уже рассказывать свою историю.

Октавия поражённо вздохнула. Слишком уж много она вздыхала за этот день.

— Ну, так и быть, но если после этого ты расскажешь свою, — она задумалась о том, как бы начать рассказ. — Когда я была маленькой...

Она резко умолкла, заслышав цоканье копыт по деревянной палубе.

Винил выглянула наружу. К шкафу приближались два молодых жеребчика – наверное, юнги. Диджей усмехнулась, мысленно собравшись, прежде чем обратиться к виолончелистке.

— А вот и они.