Остров, две кобылы и бутылка рому / An Island, Two Mares and a Bottle of Rum

Глава шестнадцатая. Есть ли у тебя план, Лира? Да у меня целых три плана!

— Значит, вот план.

Четыре кобылки сидели к маленькой каюте: Винил и Октавия ждали объяснений от аквамариновой единорожки, от которой до сих пор за километр разило потом, несмотря на десять минут в душе с Бон-Бон. Вряд ли они там друг друга мыли, подумала диджей.

— Мы должны обезвредить экипаж, чтобы получить контроль над кораблём, — продолжала Лира, рисуя круг на каком-то замызганном клочке бумаги.

— И что показывает эта диаграмма? — полюбопытствовала Винил, не особо хорошо просвещённая в области чертежей и схем.

— Совершенно ничего, — кивнув, аквамариновая единорожка нарисовала рядом ещё круг поменьше и ухмыльнулась. — Мне просто нравится рисовать круги. Опять-таки, у каждого хорошего плана должна быть диаграмма или две.

«А она знает, что делает», — пронеслось в голове у белой единорожки. Не одна диаграмма – две! План казался всё перспективней и перспективней.

— Вы с таким энтузиазмом работаете, мне даже не верится, — хмуро произнесла Октавия. Неужели это – первый в её жизни план?

— Твой сарказм такой смешной, что я аж позабыла, как смеяться, — мрачно подала голос Лира. Такое недоверие к её плану явно задевало единорожку.

Винил беспокойно переводила взгляд то на подругу, то на аквамариновую единорожку. Взаимная ненависть может помешать будущему четверняку, а этого диджей допустить не могла. Ничто не должно помешать четверняку.

— Тави, ну же, — Винил попыталась отыграть голос разума, малость не привычная к такой новой роли. Не то чтобы ей это нравилось, конечно, однако четверняк требовал срочных мер, и если это означает стать голосом разума, так тому и быть. — Если мы хотим захватить эту крошку, нам нужно сотрудничать.

— Винил, когда ты говоришь «захватить эту крошку», мне кажется, впереди маячит грандиознейший провал, — раздражённо простонала Октавия. На самом деле, она пока ещё ни на что не соглашалась. Но Винил, похоже, не терпелось поучаствовать в этом опасном и, несомненно, весьма идиотской авантюре... Но почему, виолончелистка не понимала.

— Да ну, Тави, ты же знаешь, я бы неплохо с этим справилась, — надувшись, возразила диджей и ткнула в виолончелистку; на её губах заплясала ухмылка – ухмылка, перед которой Октавия просто не могла устоять. Земная пони положила голову на плечо Винил.

— Мило, — серая кобылка мягко уткнулась носом в мягкую шёрстку подруги. Со вздохом она признала своё поражение. — Ладно, давай послушаем, что скажет Лира.

А Лире правда было, что сказать.

— Вы этим прямо тут заняться собираетесь? — с надеждой в голосе спросила она, наблюдая, как две музыкальные пони мирно отдыхают.

— Почему же, мне кажется, что это можно... — начала Винил, но, как и ожидалось, копыто Октавии, Спасительницы Здравомыслия (как она любила мысленно себя называть), прорезало воздух и врезалось в мордочку диджея.

— ...сейчас организовать, — закончила белая единорожка, потирая губы. Удивительно, но Бон-Бон мгновенно повторила движение виолончелистки, в той же праведной манере треснув Лиру. Винил и Октавия обменялись непонимающими взглядами.

Аквамариновая единорожка потёрла щёку.

— За что, милая? — протянула она, бросив на подругу кроткий взгляд.

Бон-Бон пожала плечами, и единорожка виновато улыбнулась, прижимаясь к ней побаливающей щекой.

— Знаешь, Лира, ты заслужила, — выдохнула земная пони. — Ты выпала из характера. Опять.

Винил моргнула. «Выпала из характера? В каком смысле?» Диджей взглянула на серую земная пони, которая, поглаживая подбородок, словно затерялась в созерцании.

— Хм-м, а мне нравится ход мыслей Бон-Бон, — наконец выдала виолончелистка достаточно громко, чтобы услышала Винил, но не достаточно, чтобы её слова донеслись до странной парочки.

«Да!» — Винил посчитала сие маленькой победой: ещё один шаг ко всеблагому Четверняку, месту, где найдут спасение все праведные души. Диджей намеревалась основать новую религию, как только они вернуться из этого приключения. Ну, или, по крайней мере, это казалось ей приключением. Она получила море незабываемых впечатлений: повстречалась с пиратами и даже поцеловала Октавию. Если это – не приключение, то у неё больше нет идей, как сие назвать.

— Экхем, так, — громко прокашлялась Лира, чтобы привлечь внимание кобылок. — План.

К большому удовольствию впавшей в жеребячество Винил и недовольному ворчанию Октавии, она нарисовала ещё один круг.

— Чтобы захватить судно, нам нужно обезвредить экипаж, — она многозначительно промолчала, но с задумчивым вздохом призналась. — В голове это звучало куда сложнее.

Бон-Бон сочувственно положила копыто на плечо подруги.

— Ха! — воскликнула Октавия, топнув по полу копытом. — Ещё одна причина, почему ваш заговор не сработает.

Она обернулась к Винил, ожидая поддержки, однако белая единорожка лишь неодобрительно покачала головой.

— Тави, нельзя же вот так набрасываться на пони, — сказала диджей. — У тебя что, течка?

Лицо серой земной пони залилось пунцой, тогда как Лира и Бон-Бон старались подавить невольные смешки.

— Винил! — выкрикнула она, аж поперхнувшись воздухом от смущения. Белая кобылка, как показалось виолончелистке, угрожающе усмехнулась. Октавия вздохнула и обратилась к Лире. — Ладно, ладно. Как ты вообще планируешь «обезвредить» экипаж?

Аквамариновая единорожка оскалилась, отчего у Октавии кровь в жилах застыла.

— Ну, видишь ли, — медленно и вкрадчиво начала та. — Пусть он и состоит из сильных мускулистых жеребцов, которые знают толк в копытопашной, у нас ещё есть одно преимущество.

— И какое же? — сглотнула Октавия.

Лира усмехнулась и обвела всю троицу пристальным взглядом.

— Мы все кобылы.