Кого не видно за окном

Пролог

Первый опыт.

Сегодня ночью, как и раньше в течение последнего года, Спайк расслаблялся перед сном. За этот год он представил себе уже многих кобылок, но «шестерка дружбы» манила его сильнее всего. Получив в последний месяц кое-какой опыт в «Понячьем вымечке», его фантазии стали куда как более волнующими. И фантазий было более чем с избытком. А вот в жизни дракона чего-то подобного не могло и быть. Реальность была к нему сурова. Пони и дракон вместе? Ни кто о таком и не слыхивал раньше. Но его желание быть с какой-нибудь пони в более тесных отношениях целиком захватило его и Спайк решился предложить свою «более тесную дружбу». Он помнил округленные глаза тех двух кобылок, как они мялись и придумывали разные отговорки.

— Понимаешь, Спайк, это так неожиданно, но у меня сейчас совсем нет времени. Ты же, наверное, знаешь, что я изо всех сил готовлюсь на Понивилльский отбор шоу Нота, а затем жить три месяца в Кантерлоте. Давай вернемся к этому потом.

Те два, с недельной разницей, отказа так сильно повлияли на Спайка, что он решил отправиться в местный дом свиданий, предварительно ополовинив бутылку текилы. Он плохо помнил свой первый раз, но как ему сказала утром его ночная подружка: « Всё было Шикарно!» Весь следующий день у него болела голова с похмелья. Спайк замкнулся в себе и стал хмурым как туча, как заметила Твайлайт. Но как только у дракончика появились монеты, тот сразу устремился ко двери с красным фонарём. Лишь во вчерашнее своё посещение он смог продержаться около трех минут, что было уже что-то. Раньше не было и половины этого времени — такое сильное возбуждение оказывала на него доступная норка. Минусом же была цена этой норки. Межвидовые связи стоили двойную цену и оставалось радоваться, что у него был один пенис, а не два как у большинства его соплеменников, иначе вряд ли бы нашлись желающие попробовать. Да и за две цены многие отказывались, а те, что были согласны, не предоставляли Спайку полную свободу действий.

Возбуждение нарастало, оставалось совсем немного временя до извержения. Чувствуя приближение оргазма, в голове Спайка замелькали фантазии преследующие его последние дни.

«Какие они красивые и не доступные. Чёрт! Если бы можно купить их в «Вымечке». Хоть одну. Пусть даже Пинки. Я бы покормил их своим кремом, в обе щечки, с горкой. Всего пара недель и я накоплю денег на чей-то кремовый обед. Чёрт! Такие красивые и благородные! Бордель это так низко для них, так недостойно там работать, даже для Пинки».

Одна петелька сменяла другую, позы менялись еще быстрее, а голоса шестерки: стонали, просили еще, благодарили, и хотели крема. Не желая выбирать какую-то одну, Спайк представил всех сразу. И крем появился. Два дня воздержания, и каждой досталось по струе: раз, два, три, четыре, пять и Пинки. Две струи крема для Пинки.

Спайк открыл глаза и привычно увидел залитое его семенем тряпку постеленную на постель. Чувствуя как по телу, разливается приятная усталость, он скомкал свою специальную тряпку и сунул её под кровать. Раньше, оставляя все на простыни, он не задумывался о следах, пока не заболел, и Твайлайт не взяла домашние обязанности на себя. Тогда спустившись в кухню, он вдруг заметил в углу корзинку с грязным бельем, а сверху там была его простыня, а на ней уже высохшие и покоробившие ткань пятна, которые были заметны. Спайку показалось в тот день, что Твайлайт была задумчивая. И может поэтому, через три недели, книга, подаренная ей на его день рожденье, была не такой унылой, а очень интересной и даже бредящая в нем некоторые нецеломудренные мысли. Пони не спрашивала его ни о чём таком, и Спайк молчал, но завел себе специальную тряпку.

Завернувшись в одеяло, Спайк заснул. И ему снился город, где так легко понимать друг друга, и удовольствия доступны, какие хочешь.