Смысл жизни

События за две недели до одной трагедии. Знакомство главного героя повествования с двумя милыми крылатыми кобылками. Он не знал, что эта встреча даст ему намного больше, чем он мог себе представить.

Рэйнбоу Дэш Флаттершай ОС - пони

Dear princess Luna...

Дорогая принцесса Луна...

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Стеснительное безумие - поглоти меня!

Флаттершай проснулась очередным утром, очередного дня, и тут понеслось...

Флаттершай Рэрити Пинки Пай Принцесса Луна

Дар жизни

В «Astra Galactic» не спокойно. БРТО, для которой компания поставляет логистические системы и орбитальное оборудование, что-то затевает. СЕО «Astra Galactic» – молодая и энергичная Ромили Хапгуд, берет на себя смелость узнать о планах корпорации. Используя свои связи, Ромили узнает о секретной спецоперации по захвату ценного объекта. Движимая обеспечить компании успешное будущее, девушка отправляется на перехват, не подозревая о том, что у Судьбы на нее есть другие планы.

Рэйнбоу Дэш Человеки

История, о которой забыли

В истории любого государства есть периоды, о которых иногда лучше забыть и умолчать. В истории Эквестрии и народа пони тоже есть такой период - Догармоническая Эпоха. Эпоха, когда не было доброты, честности, верности, щедрости, смеха, дружбы, гармонии. Эпоха, в которую была война.

ОС - пони

Звёзды

Маленькие пони не привыкли обращать внимание на то, что лежит слишком далеко от их повседневных дел. Так было испокон веков, так остаётся и по сей день. Светила ночи и дня — не исключения из этого правила, и они были привычной данностью для всей Эквестрии, пока исправно совершали свой путь по небу. Но однажды…

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Награда для героя

Стражника, задержавшего опасных преступников, единорога и земнопони, вызывает в свои покои королева Хейвен, чтобы вручить заслуженную награду. Правда, молодой гвардеец и не подумать не мог, что его ждёт такое...

Другие пони

Посланник в Эквестрии - вот такие вот ночи...

Главы с описанием того, что происходило некоторыми ночами. Эротика,возможно прон.

Твайлайт Спаркл

Антифуррь

Вдохновлено произведением "Антигеймер" Денисова с использованием вселенной этого автора. Вот скажи, читатель, не желаешь ли ты стать фуррём? Да не просто фуррём, а таким, каким захочешь - хоть антропоморфным лисом, хоть тавром, хоть... Пони-пегасом? Мне вот нравится последний вариант, в конце концов, я же Хеллфайр! Проблема только в том, что за новое тело тебе нужно будет заплатить упорным трудом, несущим опасность для жизни, здоровья и психики. Но оно того стоит, уж поверь.

Другие пони ОС - пони Человеки

Лечебница

Когда еще вчера вечером Твайлайт легла в постель — все еще было нормально. У нее были любимые друзья, обожаемая наставница и светлое будущее, ожидающее впереди. Но когда она проснулась утром, одеяла и простыни сменились на больничную робу и подбитые войлоком вязки. Все изменилось, все потеряло смысл. Даже ее друзья стали другими. Доктора убеждают ее, что она больна, что все ее прошлое - лишь фантазии и галлюцинации. И все же, она помнит свою жизнь за пределами больничных стен. Она не могла это все придумать сама. Они, должно быть, лгут... так ведь?

Твайлайт Спаркл

Автор рисунка: Siansaar
Глава 15 Глава 17

Глава 16

-Так, поняшки, не расходимся! Держимся парами и проходим в кабинет, не стесняемся... так, стоять! – сестра Редхарт строго зыркнула на двух кобылок, которые явно что-то скрывали от её наметанного глаза.

-Это что там у вас… а, — она брезгливо поморщилась, когда одна из насупившихся маленьких пони показала ей куриное яйцо. — Только не говори мне, что собираешься что-то пачкать! Я столько времени просидела, отдраивая пол до кристального блеска! А… — её взгляд метнулся в сторону Хорса. Рыжий доктор разговаривал с единорожкой по имени Колгейт.

-Хм, — Редхарт заулыбалась и показала копытом на Хорса, — вот. Испачкай лучше его.

Маленькая серая пони подозрительно посмотрела на неё. Но на мордочке сестры Редхарт читалась живая заинтересованность происходящим, и яйцо она не забрала. Так что малютка со всей серьезностью кивнула и прошла в кабинет, который сразу же за ней закрылся.

Старшая сестра с кривой ухмылочкой услышала: «Здравствуйте, поняши, меня зовут доктор Хо-», глухой шмяк и заливистый хохот класса мисс Чирили.

-Блеск, — произнесла она и показала передним копытом на выход. Её верные кобылки подняли носилки и унесли Редхарт в кабинет.

И тогда Стэйбл понял, почему она не пользовалась своими копытами в эти дни. На её копытах красовались две печати. Одной из них была «Годен», в то время как на второй стояла пометка «Не годен».

-Я всё понимаю, но зачем копыта пачкать? – спросил он у сестры Свитхарт. Она в этот момент ощупывала переднюю ногу старой земной пони на предмет пульса.

-Потому что в моих копытах власть над судьбами молодых, — двери резко распахнулись, впустив внутрь носилки с Редхарт. Медпони лежала на синих подушках и гордо смотрела сверху вниз на обитателей кабинета, — и красивых. Особенно красивых.

-А еще крепких, — прибавила сестра Тендерхарт, согнувшаяся под весом подруги.

-Да, крепких. Молодых, красивых и крепких. Три важных качества.

-И безгранично преданных Селестии, — прибавила Свитхарт.

-Ладно, четыре важных качества. Молодых, красивых, крепких и безгранично преданных Селестии, — быстро согласилась Редхарт.

-А еще высоких, — добавила Тенди.

-Ладно, пять…

-И стройных, — прибавила старая седая пони. Медпони на неё посмотрели. Но она без всякого стеснения проскрипела:

-Может, я всё-таки пойду?

Когда старую пони отпустили, Стэйбл выразительно посмотрел на Редхарт.

-Секундочку. Ты зовешь их на свидания?

-А куда им деваться, — довольная белоснежная кобыла с помощью двух подруг улеглась на койку для пациентов и посмотрела на свое изящно выгравированное копыто.

-Ладно, с этими карающими копытами пора завязывать, — произнесла она, — Надоело.

-Редхарт, а разве жеребцы не хотят встретиться с тобой, чтобы выклянчить справку о годности?

-Ну вот, началось, — пробурчала она, — ну да, хотят. Все хотят.

-Редхарт… — начал доктор.

-Ой да ладно, — Редхарт заулыбалась. — Я же красивая.

И тут же помрачнела и на полном серьезе спросила:

-Я же красивая?

Стэйбл резво закивал головой.

-Вот. А раз я красивая, то зачем мне встречаться с нездоровыми пони?

-Погоди-ка…

-Да-да, — развела она копытами. — это проверка. На годность. И за то, что жеребец делал зарядку и держал себя в форме, ему положена верная подруга на всю оставшуюся жизнь.

-Ну или Редхарт в крайнем случае, — ехидно заметила Свитхарт, — Однажды Хорс перед ней чем-то провинился и она влепила ему печать «Не годен». Как раз на метке.

-Было дело. Заперся на два месяца и не выходил из клиники, — Тендерхарт в отличие от подруг даже не улыбнулась.

-Это жестоко, — вырвалось у Стэйбла.

-Ну, наверное… — начала было старшая медсестра, но Тенди её перебила.

-«Наверное»?! Сена с два, Редхарт! – рявкнула она. — Он из-за тебя эти два месяца перебирался домой по ночам, потому что над ним смеялся весь город!

-Ой да ладно, кому это интересно…

-Ну да, конечно! Ходить по городу с несмываемой печатью, — Тендерхарт свирепо зыркнула на свою белоснежную коллегу. — Как будто ты не знаешь, что отметки ставят на бумагах, а не на задницах пони потому, что негодность к военной службе – позор для большинства нормальных жеребцов! Ладно будь Хорс земным пони, их не берут, но он – единорог!

-Да с чего ты так кипятишься-то, — буркнула Редхарт.

-Потому что из-за тебя его особенная пони бросила, вот что! Реди, твои приколы не всегда весело прокатывают. И за них на орехи почему-то всегда получает Хорс!

-Что, серьезно? – Редхарт выпучила глаза. — Конские перья. Ну да, тут я перегнула палку. Ну бывает! Тенди, это всего лишь Хорс!

Стэйбл резко встал между двумя земными пони. Обстановка ощутимо накалялась, обе пони прожигали друг дружку взглядами.

-Так, давайте не будем ссориться… — единорог чуть ли не силой сдерживал Редхарт, в то время как Тенди удерживала Свитхарт. Обе медпони при этом обменивались взаимными оскорблениями и порывались лягнуть друг дружку. Никто не знал, как долго могла продолжаться эта милая потасовка, если бы в какой-то момент Тендерхарт с визгом не забилась под стол. Стэйбл, стоявший спиной к двери, резко повернулся и отступил, встав между Редхарт и револьвером, направленным в её сторону.

Перед доктором предстал грифон. Вообще-то он и раньше видел грифонов – парочка даже училась на его курсе в качестве студентов по обмену опытом из далекой Грифонии, так что Стэйбл имел представление о том, какого роста и пропорций они должны быть. Суровый климат заставлял грифонов резко сузить критерии рождаемости, отбирая только самых крепких, здоровых и сильных птенцов. И хотя суровые времена, когда яйца с потенциально нездоровыми грифончками сбрасывали с высокой скалы давно прошли, в сознании целого народа существовало определенное мнение насчет того, каким должен быть настоящий грифон.

Так вот. Орлейф Моро Готчок, которому и принадлежал этот револьвер – был грифоном. Но с точки зрения любого нормального грифона он находился на уровне курицы-несушки, которая каким-то образом научилась летать и даже обращаться с оружием. По своему росту и телосложению он заметно уступал самцам грифонов. Он казался куда более утонченным, предпочитая черный костюм с белой рубашкой военной форме Грифонской гвардии.

Что интересно – оперение у Орлейфа было серым. И можно сказать, что оно удачно контрастировало с его образом, в котором даже кобура для револьвера, подвешенная поверх его белой рубашки с воротничком смотрелась экстравагантно. Но огнестрельное оружие он всё же убрал, благо из-за двери высунулась мордочка профессора Фырцше.

-Познакомься, Стэйбл. Это Орлейф, я тебе про него рассказывал.

-Здрасьте, — грифон попытался пожать доктору переднюю ногу, но одернул себя и стукнул протянутое сжатой в кулак когтистой лапой. С медсестрами он вел себя галантно. Редхарт даже зажмурилась от удовольствия, когда он поцеловал её правое копытце.

-Итак-с, — грифон приосанился и победоносным взглядом осмотрел собравшихся. — вообще-то я приехал сюда в рамках концерта «Сувениры Эквестрии». Дамы, вот вам билеты за мой счет, — три серебряные глянцевые бумажки были положены на копыта обомлевшим медсестрам. Редхарт в долгу не осталась и чмокнула его в отполированный до блеска клюв.

-О, не стоит, — грифон продолжил: — насколько я понял, у доктора Стэйбла определенные проблемы с поиском нужной песни. Я ношу в своей голове вагон из национальных музыкальных архивов и маленькую тележку зарисовок и импровизаций.

Грифон сверкнул глазами.

-Грубо говоря – я и есть музыка. А теперь несите мне свою забытую симфонию. Да, подождите! – он воскликнул это прежде, чем Стэйбл убежал за шкатулкой: — насколько важна вам эта песня?

-Ну… — Стэйбл смутился. — От неё зависит жизнь Скрю, и…

-Тривиально. Кто такой Скрю? – полюбопытствовал Готчок.

-Она. Она — Скрю, и она — тяжело больна. Это долго объяснять.

-О, так я спасаю даму. Нетривиально, — грифон задумчиво кивнул. — Несите.


Однако поиски Орлейфа заметно затянулись. Пытливый грифон слушал перестуки колыбельной шкатулки снова и снова, при этом его острый коготок отбивал ритм. Немолодой грифон задумчиво кивал головой, говорил: «Да, да» и снова уходил в себя.

-Так надо, — пояснил Фырцше. — Готчок славный малый, и сейчас он вытаскивает из своей головы всё, что знает об этой мелодии.

И Готчок заговорил как заведенный:

-Последовательное использование нонаккордов. Музыкант на редкость одаренный, но нотную грамоту не знал, насколько я. Стиль игры современный, близок к минимализму, но этой мелодии много лет. Десять лет, Фырцше?

-Двадцать.

-Двадцать, — кивнул грифон. — Первые минималисты появились сравнительно недавно — лет пять или шесть тому назад. А невежды до сих пор считают «Копыта на мостовой» гениальным произведением.

-Кстати, а эту песню всегда так называли? – невзначай поинтересовался профессор.

-Как только её не называли, — щелкнул клювом Орлейф.

-О, так Скрю — дочка музыканта, да? – в разговор влезла Редхарт. Глаза белоснежной пони горели от любопытства. — Наверное, ей дали какое-нибудь крутое имя при рождении. Скрюллекс, например.

-Хм, — грифон нахмурился, — а я могу её увидеть?

Посмотрев на врачей, он уточнил:

-Скрю. Это же её шкатулка, верно?


Кобылка послушно присела, глядя снизу вверх на лицо грифона. Орлейф Моро Готчок подошел чуть поближе, и она отступила. Её мордочка скривилась в угрожающей гримасе. Грифон ей не понравился, как и его когти, одним из которых он хотел прикоснуться к её гриве.

Она зарычала, и грифон убрал коготь.

-Это она, — прошептал он. Грифон выглядел взъерошенным и потрясенным. — Определенно, она. То есть… так похожа на неё.

-Неё? – уточнил Стэйбл. — Музыкант же был жеребцом? Или вы про её маму говорите?

-Музыкант? А, — грифон разочарованно вздохнул. — Увы. Скрю совсем на него не похожа. Может, только глазами. А вот на свою маму… Точнее, я думаю, что эта пони могла быть её мамой. Они похожи. И не только внешне.

-В каком это смысле?

-Она делала отличные музыкальные инструменты, — и Готчок тут же пояснил: — Мама Скрю. Но сходство явно не в этом.

Он заискивающе усмехнулся Скрю. Она в ответ подозрительно его обнюхала.

-У неё тоже не всё в порядке с головой.

Стэйбл нахмурился.

-Я думаю, это у них семейное, — заметил Готчок. — Хотя кто знает? Я настолько не уверен в том, кто чей родитель. Я даже рискну предположить, что эти пони и вовсе не были родителями Скрю. Я не знаю этого. Я никогда не видел её маму беременной. Никакого намека на толстый живот. Даже соленые огурцы не ела… наверное.

-И больше вы ничего не знаете, да?

-Больше ничего, — честно ответил грифон. — Двадцать лет тому назад они захотели уехать в Понивилль, и они уехали. И больше никто их не видел.

Стэйбл вздохнул.

-Пожалуй, мне надо еще раз поговорить с доктором Брэйнсом, — сказал он и устало смахнул копытом пот со лба.

-Сейчас пойдешь, жеребец? – понимающе спросила Редхарт, но Стэйбл покачал головой.

-Нет. Зайду вечером. Он сейчас занят. Работает.

-И нам не помешает немного поработать, — заметила Тендерхарт. — Наверное, там у входа небольшая очередь собралась.

Сестра подошла к двери, открыла её И тут же с грохотом захлопнула:

-Не помешает. Давайте мы немного поработаем, окей?


Дело близилось к концу рабочего дня, но пони и не думали заканчиваться. Только когда усиленный динамиками голос Редхарт объявил о том, что осмотр продолжится завтра, простоявшие весь день в клинике с громким негодованием разошлись.

-Извините! – на этом Редхарт отключила микрофон и покинула свой пост.

Стэйбл в этот самый момент стучался в кабинет главного врача. Услышав «войдите», он открыл дверь.

-Доктор Брэйнс?

-Стэйбл? Заходи, — кивнул ему земной пони. Брэйнс как раз собирался домой.

-Ты по какому-то делу? Давай быстрее, я спать хочу.

-Да, я хотел у вас спросить. Про Скрю.

-Ну?

-Вы говорили, что её нашел пони-лесник…

-Старина Штрудель, — земной пони накинул на себя куртку. Поверх своих седых растрепанных волос он натянул вязаную шапочку.

-Ну, он еще тогда немолод был, — заметил главврач, — а сейчас… ну, наверное, он еще на моих похоронах спляшет пони-польку, потому что он до сих пор где-то по лесу бродит и деревья сажает. Из всех Эпплов старее его только миссис Смит.

-А где он живет?

-В лесу, — просто ответил Брэйнс. — Точнее, вечерком он туда заглядывает. У него есть небольшой охотничий домик на отшибе… ладно, я не знаю, как до него добраться, но…

-Домик, — повторил Стэйбл.

Кажется, он догадывался. Благо рисунок Скрю остался при нем, на добрую память. Конечно, карта из него, мягко говоря, неважная, но некоторые закорючки были ему знакомы. А это значит, что дорогу он найти сможет

Проблема заключалась в другом. Древесные волки. Единорог помнил, чем закончилась прошлая встреча и не очень-то хотел повторить её плачевный результат. Магия была при нем, но её было недостаточно – недостаточно для Стэйбла. И он, прихватив с собой сумку, всё же решил навестить Фырцше и Готчока.

Грифон и старый единорог о чем-то оживленно спорили. Стэйбл стоял у двери, пока они вдвоем дружно на него не посмотрели и не спросили:

-Ну?

Стэйбл замялся.

-Мистер Готчок?

Грифон внимательно посмотрел на него сквозь серую челку, доходившую ему до левого глаза.

-Я могу одолжить ваш револьвер?