Автор рисунка: Stinkehund

Фильм-катастрофа

Красное закатное солнце окрашивало землю в причудливые яркие тона оранжевого, желтого и розового. Прохладный вечерний ветер изредка колыхал траву рядом с величественной громадной постройкой – храмом кинематографического искусства. По сути, здание было не таким уж и большим – в городе большинство строений было не ниже, а некоторые – и того внушительнее, но тот факт, что даже могучий ветер не мог поколебать эту постройку, а постоянно туда-сюда снующие пони проходят внутрь как на праздник, и поток их неиссякаем, делал ее шедевром мысли расы цветных лошадок, по мнению более маленьких созданий. И хоть сами пони, наверное, не считали свою постройку чем-то выдающимся, насекомое пристально изучало каждую мелкую царапинку в нижних нескольких сантиметрах, которые были подвластны его взору. Подняв голову вверх, муравей увидел, как здание упирается крышей прямо в небеса. Поистине грандиозное строение. В надежде что-либо сотворить со своим муравейником, если, конечно, позволит королева, муравей продолжил свою важную миссию.

Вечер – не самая лучшая часть дня для работы, черное насекомое даже не хотело думать, что с ним будет, если оно не успеет к закату. Но у нашего маленького знакомого было хорошее предчувствие и полно сил для трудовых свершений, да и переливающиеся розово-оранжевые оттенки поднимали настроение. Шагая по маленьким тропинкам между прижатыми к земле травинками, муравей прислушался. Ни один звук не нарушил тишину, словно вся эта земля так и манила нашего героя в безмолвную ужасную муравьиную ловушку. Поводив усиками, муравей обернулся. Пара его черных товарищей, заметив тревожный взгляд, остановились. Кто-то обернулся к остальным – десяткам насекомых прячущихся в траве, кто-то совсем отчаялся и поднял голову к солнцу. Но герой не дрогнул и продолжил идти к своей заветной цели. Его друзья послушно двинулись за ним. Тем временем перед ними открылась тихая пустая равнина без единого цветка, без единой травинки, без единого звука.

Страх сковывал движения маленькой черной группы, но чувство долга заставляло их идти наперекор всем остальным чувствам. Снова подул прохладный ветер, и муравей прижался к земле, однако в тоже мгновение его голова опять поднялась – он пытался увидеть как можно дальше. Ему показалось, что вдалеке маячило нечто ценное, ради чего и совершалась вся эта операция. Бросившись галопом к своей цели и оставив недоумевающую группу позади, наш маленький герой обрадовался и, подбежав к небольшому черному пруду, обернулся, покачав своими усиками. Чувство не обмануло его – в черной жиже плавали несколько бесформенных кусков, похожих на пенопласт. Один такой подплыл совсем близко к берегу пруда, и, недолго думая, муравей бросился на этот кусок. У куска были другие планы на пассажиров, сбросив своего всадника, он прокрутился вокруг своей оси. Другие муравьи со всех ног бросились к своему другу.

С ужасом маленький герой осознавал, что его неудержимая тяга к быстрой и легкой наживе сыграла с ним злую шутку. Черная пучина поглотила его храброе сердце, а его мысли теперь занимала лишь скорбь по утраченному дому, преданным друзьям и любимой всеми муравьями королеве. Мелкие пузырьки обволакивали его тело, поднимаясь откуда-то со дна. На секунду ему показалось, что они выталкивают его на поверхность. И правда, вскоре муравей вынырнул из пруда, и его потянуло прямо к берегу, но то было вовсе не чудо, не магия, но дружба и взаимовыручка. Хотя, как знать, быть может, дружба – и есть магия.

Пока герой пребывал в забытье, несколько черных муравьев тем временем построили из своих тел самую настоящую лестницу. Все больше и больше муравьев ползли друг за другом по телам своих товарищей, увеличивая протяженность лестницы, и не остановились, даже когда их тела погрузились в черную пучину. Схватив за ус своего друга, они потащили его назад. Только на берегу пара черных насекомых позволила себе расхаживать взад-вперед, причитая над неосмотрительными действиями их самого смелого компаньона. Компаньон же тем временем оклемался и, опустив взгляд, несмело вытирал свои усики от жидкости. Закончив, он встал, чтобы осмотреться, куда двигаться теперь, после своего второго рождения. Обойдя по берегу пруда, держась на приличном расстоянии, чтобы снова не угодить в смертельную ловушку, наш герой остановился и пошевелил усиками. После, сорвавшись с места, он тут же остановился, повернув голову к своим друзьям и виновато опустив усики. Другие муравьи только покачали головами, некоторые из них приложили лапку к лицу.

Рядом с красно-белым стаканом валялись пластиковая крышечка и трубочка. Остававшаяся в нем жидкость была разлита на землю и заполнила собой пространство в форме копыта, создавая черный пруд. По другую сторону стакана лежал приличных размеров бумажный пакет. Недоеденный попкорн с карамелью ознаменовал победу интуиции маленького насекомого над здравым смыслом, хоть это чуть и не унесло его жизнь. Миссия выполнена.

Муравей осмотрелся, проверяя, не прилагается ли к его удаче еще больше неприятностей. Вокруг не было никого – ни других насекомых, ни пони. За стеклянной гладью ближайшего понячьего муравейника наш герой заметил трех копытных с похожими стаканами. Только подумав, что все в порядке, муравей увидел открывающуюся дверь кинотеатра. Пошевелив усиками и готовясь к худшему, насекомое подняло лапку, показывая остальным, что путь небезопасен. Вышедшая из кинотеатра кобыла повесила табличку, знаменующую, что здание закрыто на ночь, и не спеша пошла домой. В крупных городах типа Кантерлота или Мэйнхэттана кинотеатры работали до глубокой ночи, но в Понивилле – городке с низкой популяцией – и спрос на киноленты был низкий, особенно если жители уже успели посмотреть фильм в первый день премьеры и не хотят смотреть повторно. Пони из кинотеатра ушла в противоположную от муравьев сторону, и лидер их отряда успокоился и позвал друзей, маня их лапкой.

Вдруг открылась дверь кафе на другой стороне улицы. Вышедшая оттуда розовая кобылка направилась в их сторону, и муравей снова дал команду остальным оставаться на месте. Кобылка проходила совсем близко и почему-то остановилась. Она подошла к кустам, огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает, и ее взгляд упал на муравья пристально смотрящего на нее. Обычно эквестрийские пони достаточно пугливы – с опаской относятся к живым существам, крупнее их, или падают в обмороки при нашествии множества маленьких зверушек типа саранчи, крыс, кроликов и других. Особенно кроликов. Жуткие создания. К обыкновенному маленькому муравьишке цветные лошадки отнеслись бы снисходительно, как и к любым другим безобидным крошкам. Никому не придет в голову сделать кому-либо из них больно. Но эта кобылка вела себя подозрительно. Опустив мордочку к земле, чтобы получше рассмотреть крошечное насекомое, она не заметила как желтая прядь, выбившись из прически, перекрыла красоту белого цветка, который та носила за ушком. Пони чему-то улыбнулась. Муравей наклонил голову набок, шевеля усиками, испытывая не страх, но любопытство к этой персоне. Розовая пони подняла оба передних копыта, на секунду встав на дыбы. Прыгнув и проскочив мимо муравья в кусты, она выглянула из-за листьев, осматриваясь. Немного присев в кустиках, стараясь не шуршать, кобылка затаилась. Насекомое все еще непонимающе смотрело на эту земную пони, как вдруг кусты едва заметно охватило зеленое пламя. Вырвавшись из своего убежища, черное существо с длинными клыками и голубыми глазами, затрещав из ниоткуда взявшимися крыльями, полетело в сторону леса. Уже в воздухе пони-насекомое в последний раз обернулась, моргнув одним глазом своему маленькому другу. Муравей не знал, как это оценить, но, так как угроза миновала, поманил своих товарищей из травы, чтобы разобраться с пищей, за которой они пришли. До захода солнца не так уж много времени. Но достаточно, чтобы успеть вернуться с добычей.

***

Трое жеребят сидели за столиком в местном простеньком кафе, запивая свои впечатления от просмотра фильма сладкими молочными коктейлями.

— Я бы могла лучше сыграть. Да что там – я бы могла лучше снять!

— Сомневаюсь, Скуталу, — Эппл Блум сделала очередной глоток, — снять фильм не так уж и просто.

— Да ладно! – у маленькой пегаски появился озорной огонек в глазах, — искатели знаков отличия – режиссеры. Ну, звучит же! Ну и что, что сложно. Это не повод не попробовать. Я бы могла написать сценарий. Эппл Блум, как насчет постановки трюков?

— Нет, не думаю, — отозвалась Эппл Блум.

— Тогда, может, будешь композитором? – украдкой посмотрела на нее Свити Белль.

— Да нет, я имею в виду, что мне вообще не нравится эта затея с фильмом. Вдруг она тоже провалится. Вдруг мы так и не найдем свои метки. Никогда.

— Эй, не переживай, что-нибудь да получится, — Свити Белль положила копыто на плечо подруги, стараясь ее приободрить.

В кафе вошли две кобылки, так непохожие друг на друга, но с одной целью.

— Официант, пина коладу! – прокричала смеющаяся белая пони.

— Рэр, прекрати, мы здесь не за этим. Да и время позднее. И, возможно, здесь такое не продают. И, по-моему, здесь и официантов-то нет.

— Официант, не надо пина коладу, — сказала все еще смеющаяся подруга ЭпплДжек.

Лошадки подошли к столику с жеребятами.

— Ну что, посмотрели фильм? – спросила ЭпплДжек, — мы за вами.

— Да ну, не реалистично, — протянула Скуталу.

— ЭпплДжек, как считаешь, из нас бы получились режиссеры? Или хотя бы актеры? – промолвила Эппл Блум, взглянув на сестру.

— О, из меня бы получилась отличная актриса, — с самодовольной улыбкой сказала Рэрити, поправляя гриву.

— Ты переигрываешь, – хихикнула Свити Белль.

— Напомни мне, Свити, почему ты не живешь с родителями, а предпочитаешь общество своей высокоодаренной талантами сестры?

— Поняла, молчу, — произнесла Свити Белль, опустив уши.

— Ага, талантливый единорог талантлив во всем, да, Рэр? – улыбаясь, спросила ЭпплДжек.

— Ну хорошо, может, я погорячилась. Мы все немного талантливы и смогли бы сыграть не хуже реальных актеров.

— Правда? – отозвалась Скуталу.

— Конечно, Скути, — отвечала Рэрити, — просто нужно уметь подмечать в жизни различные интересные моменты, которые бы могли послужить основой для сюжета фильма. Например, как тогда когда мы отправились в логово дракона… — мечтательно произнесла Рэрити.

— Круто, вы сражались с драконом? Из этого бы вышел отличный экшн-боевик! – озарила улыбкой компанию Скуталу.

— Вообще-то я имела ввиду другое. Когда мы поднимались на гору, случился обвал. И Флаттершай завалило. О, это было ужасно, — закатив глаза и поднеся копыто ко лбу, уточнила Рэрити.

— А, драма. Не, не в моем вкусе, – потеряв всякий интерес и сосредоточившись на своем молочном коктейле, пробормотала Скуталу.

— О нет! И что же стало с Флаттершай, она тогда не пострадала? – с тревогой спросила Свити Белль.

— ЭпплДжек ни о чем таком не упоминала. Это правда, ЭпплДжек? – обратилась к старшей сестре кобылка с бантиком.

Не найдя слов, ЭпплДжек посмотрела с участием на свою подругу, но не нашла там никакой поддержки, только блеск софитов в глазах и мечты о камерах и глянцевых обложках. На секунду ей даже показалось, что она увидела яркие вспышки папарацци, обеспечивающие ей фото на первых страницах журналов.

— Знаешь что, сахарок, я пойду возьму нам что-нибудь выпить, раз уж мы все равно в кафе. Рэр, тебе пина коладу, да? — зашагала в сторону прилавка элемент честности.

Но Рэрити ее не слушала. Она была поглощена своей историей.

***

Группа маленьких цветных лошадок направлялась на вершину горы. Шуметь было категорически запрещено, потому что так сказала Твайлайт. А еще в этой местности бывали обвалы. Но в основном, потому что так сказала Твайлайт, ведь она, как известно, умеет убеждать. Она даже смогла уговорить трусишку Флаттершай пойти в логово дракона.

Никто не хотел быть погребенным под огромными массивными валунами. Но не у всех хватало нервов преодолеть испытание тишиной.

— Эй, Твай, как думаешь, он большой? Ой, а вдруг он розовый. Розовые драконы ведь бывают? – все никак не унималась Пинки Пай, говоря, однако, вполголоса.

— Не знаю, Пинки, я его не видела. Но да, розовые тоже бывают.

— У-и-и! — вскрикнула пушистая пони с кудряшками, но тут же осеклась, увидев на себе строгий взгляд сиреневой единорожки слева и голубой пегаски справа.

— Извините, — снова вполголоса произнесла она и глупо улыбнулась.

Бредя в тишине какое-то время и сосредоточившись на дороге, пони прошли мимо грота.

Посмотрев туда, Твайлайт приметила, что в гроте имеется проход, так что это уже больше походило на пещеру, нежели на грот. Тишина прервалась урчанием, и некоторые из лошадок повели ухом на источник сигнала о голоде.

— Звиняйте, это мой, — произнесла Рэйнбоу Дэш.

— У меня в сумке пара отличных яблочных лепешек, — утешила ее ЭпплДжек, шагая прямо за ней и буквально дыша ей в хвост.

— А вам не кажется, что это уже чересчур? Мы же можем просто-напросто погибнуть, — плелась за остальными Флаттершай.

— Флаттершай, дорогуша, — модница с роскошной гривой шла рядом с яблочной пони, мерно осматривая красоты Эквестрии с высоты птичьего полета, — я понимаю твое беспокойство, но не паникуй раньше времени. Да, драконы бывают бескультурные и грубые…

— А еще плотоядные, — оглянулась на нее Пинки.

— Спасибо, Пинки, — с упреком посмотрела вперед Рэрити и сказала в сторону, — хорошо, что Спайк этого не слышит.

Обернувшись обратно к Флаттершай, она продолжала:

— Но не все они такие. Бывают и вполне цивилизованные представители этой могучей расы, которые расположены к конструктивному диалогу и умеют идти на компромиссы.

— И именно такой нам и попадется, правда, Рэр? — снова обернулась назад розовая лошадка, проходя мимо ветвистого дерева, чудом росшего на каменной скале и никогда не знавшего теплой мягкой почвы, тем не менее имеющего роскошные крепкие ветви и зеленую листву.

— Пинки, ты не помогаешь, — улыбка из-за розового хвоста превратилась в недоумение, встретившись с сердитой белошерстной мордочкой модницы.

— Я хочу сказать, что всегда проблему можно решить мирно. И даже если… — успокаивающая тирада белой пони была прервана диким вскриком пегаски, заставившим обернуться всех ее подруг.

Флаттершай, встав на дыбы и перебирая копытами в воздухе, отчаянно боролась, как ей казалось, за свою жизнь. Было очевидно, что ее страхи смогли все же взять над ней вверх, а потенциальная опасность с каждым мгновением превращается в реальную. Яблочная пони метнулась к подруге, желая унять ее тревоги или хотя бы заткнуть копытом рот, но было поздно – лавина сорвалась с верхушки горы. В панике разбегаясь в разные стороны, пони, наконец, поняли, почему идти в горы было не самой лучшей идеей, идти по такому опасному маршруту – даже не хорошей, а брать с собой пугливую Флаттершай – так вообще ужасной, не достойной упоминания мыслью.

В ужасе бросившись в единственное, которое она увидела, безопасное место, Флаттершай споткнулась. Вскочив и посмотрев наверх, она с отчаянием осознавала, что жить ей, вероятно, осталось недолго. Однако у нее хватило смелости проскочить в грот, который тут же был перекрыт огромным валуном. Рэйнбоу Дэш подлетела к валуну и попыталась сдвинуть его, но размеры камня и силы маленькой пегаски были несоразмерны. Каменный дождь грозил похоронить под собой всю компанию и закончить их, как выяснилось, опасную кампанию. Несколько особенно больших тяжелых кусков породы упали прямо рядом с Твайлайт и ЭпплДжек.

— Рэйнбоу, вперед, надо уходить! – пыталась докричаться до лазурной пегаски Твайлайт.

— Я ее не брошу!

— Сейчас ты ей ничем не поможешь, уходим!

— Я сказала, что не брошу ее! – обернулась на крик Дэш и, посмотрев на свою сиреневую подругу мокрыми глазами, дала понять, что она готова погибнуть ради желтой кобылки.

Твайлайт подбежала к подруге и схватила ее копытами за спину, пытаясь оттащить элемент верности от огромного монолита. Безуспешные попытки перемещения Дэш подальше от падающих камней вымотали единорога и пегаса – безудержная голубая кобылка плакала, но не собиралась улетать от заточенной в гроте Флаттершай, как вдруг Твайлайт увидела…

***

— А вот это – полная чушь! Не было такого, — с ходу заявила радужногривая пегаска, подходя к столу, — о, привет, мелкая, — с радостью в голосе произнесла Рэйнбоу, увидев Скуталу.

— Что-то не так? – изумленно вопросила белоснежная единорожка, держа коктейль между копытами.

— Это потому что ты не смогла ее спасти, да? – спросила яблочная пони.

— Неа, это потому что я никогда не плачу, — прищурившись в сторону Рэрити, уточнила Дэш, на что элегантная единорожка только вздохнула и закатила глаза.

— Эм, Рэйнбоу, а скажи, из нас бы получились актеры? – Свити Белль с участием посмотрела на кумира своей подруги.

— Ну да, почему нет? – казалось, Рэйнбоу Дэш отмахнулась от вопроса, найдя закат за окном кафе интереснее.

— Мне так не кажется… — хмуро пробормотала Эппл Блум.

— Эй, что не так, ЭйБи? – Рэйнбоу Дэш, услышав печаль в ее голосе, оторвалась от созерцания заходящего светила Селестии и обратила свой взор на маленькую яблочную кобылку.

— Просто… просто я не уверена, что из этого что-то получится. Я чувствую себя ни на что не способной.

— Не говори так. Когда-нибудь и ты найдешь свое призвание. Что ты сделала с жеребенком, ЭпплДжек? – обратилась к подруге Дэш.

— Что, я? Почему я? – удивилась яблочная кобылка.

— Потому что ты ее сестра, а сестры не всегда ладят. А еще ты слишком трудолюбива. Она посмотрела, как ты каждый день сворачиваешь горы, и поняла, что не сможет так.

— Это не я трудолюбива, Дэш, а наоборот.

— Вот не смешно. Не переживай, ЭйБи, все пони рано или поздно находят свои таланты. Не занимайся кино, если не хочешь. Делай то, что нравится. Вон, твоя сестра – тоже получила кьютимарку позже всех в классе. И Биг Мак, кажется… — вопросительно посмотрела на ЭпплДжек радужногривая пегаска, ожидая уточнения.

— Ага, и бабуля. Это семейное.

— Это меня утешить должно? – спросила Эппл Блум, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Да не расстраивайся, Эппл Блум, мы еще так много всего не попробовали, вот увидишь, что-нибудь обязательно раскроет нашу судьбу, — хором успокаивали маленькую пони подруги.

Словно ожидая объяснений, Рэйнбоу Дэш и Рэрити с тревогой уставились на ЭпплДжек, но та, покачав головой и улыбнувшись, дала понять подругам, что иногда ее младшая сестра любит поиграть в королеву драмы и раздуть мелкую, несущественную жеребячью депрессию в экзистенциальный кризис всеэквестрийского масштаба и не стоит так близко принимать к сердцу ее меточные капризы, о которых она забудет уже на следующее утро, планируя новые приключения.

— Так что там увидела Твайлайт? – допив свой коктейль, вопросила Скуталу, украдкой посматривая на бокал Рэрити.

— Что, Скути? А, точно. Она увидела призрака, — улыбнулась Рэрити.

Все пони обернулись на Рэрити, изумленно вставляя свои реплики в эту вечернюю дискуссию.

— Прости, призрака?

— Не может быть…

— Бедная Флаттершай…

***

Град из падающих валунов грозился побить маленьких цветных пони, отчаянно бросающихся из стороны в сторону в надежде увернуться от самых больших камней. Эта смертельная напасть, вызванная криком пугливой пегаски, будто являлась небесной карой разгневанных богов наподобие Селестии, Дискорда или Луны, и обрушилась с умопомрачительной силой на беззащитных цветных обитателей одной из грядок – Понивилля – волшебного цветущего сада, давным-давно названного богами Эквестрией. Подобно тому, как свежая спелая клубника с надеждой и благоговением ожидает окончания ледяного града и стойко принимает все удары судьбы, так и маленькие лошадки, трясясь от страха, с содроганием поднимали свой взор, дабы узреть каменный Армагеддон, свалившийся им на головы, и успеть сориентироваться и увернуться. Только одна пони почти не двигалась с места. Только одна не смотрела в небо. Изредка она отходила на несколько шагов как раз перед тем, как земная стихия обрушивала свой гнев на ее маленькое, ничтожное, по меркам огромной горы, тельце.

Пинки Пай, розовая пушистая земная пони, стояла как призрак, отстраненная от мира, созерцая весь кошмар стихии, развернувшийся вокруг нее, будто и не волнуясь вовсе о своем бренном розовом теле. Ее наличие в этой суматохе сразу бросалось в глаза, ее присутствие казалось неправильным. Тем не менее она была! И вовсе не прозрачная, и не гремела цепями, и не старалась никого напугать. Разве что чуточку – своим спокойствием.

Твайлайт увидела этого призрака, широко улыбающегося и показывающего копытом себе на лоб. Возможно, души пони действительно иногда возвращаются в мир живых, чтобы о чем-то предупредить. Но Пинки Пай никуда и не уходила, ей не нужно было возвращаться туда, где она и так находилась.

Твайлайт Спаркл, фиолетовая пони-единорог, не зря ходила в школу для одаренных единорогов Селестии, она сразу догадалась, что забыла про магию. Бросив тщетные попытки спасения Дэш, она просто взяла пегаску телекинезом и, перестав, наконец, пытаться, стала ее спасать. Каменный ад уже сходил на нет, только редкие осколки скал разбивались об уступ, где находились пони.

Выждав какое-то время в безопасности, Твайлайт, наконец, отпустила радужногривую пегаску, перебирающую в воздухе копытами и как будто скачущую на месте, и та сразу полетела к валуну, за котором была скрыта Флаттершай. Другие пони последовали за ней.

— Как думаете, она еще жива? – ЭпплДжек выглядела ужасно вымотанной, но то, что она чувствовала, было даже хуже ее внешнего облика.

— Я не должна была ее оставлять, — заливаясь слезами, Рэйнбоу скребла копытом по массивному валуну, — какая же я подруга? Я не спасла ее…

— Успокойся, Рэйнбоу. Она в порядке, я видела проход в гроте. Она спаслась. Ты ничего не могла сделать, это не твоя вина, а эта верность бы стоила тебе жизни, если бы я тебя не оттащила, — Твайлайт сочувственно посмотрела на радужногривую пони.

Дэш повернулась и резко набросилась на Твайлайт, сбив ее с ног и нависнув прямо над ней.

— Лягать тебя в круп, Твайлайт! Я же говорила, что не стоит брать бедняжку в горы. Она боялась собственной тени… а ты потащила ее к дракону… — разревевшись, Дэш ткнулась носом в сиреневую шею.

— Не плачь, Рэйнбоу, я… — Твайлайт мягко обняла подругу и задумалась, — я действительно виновата. Но я обещаю, что мы ее спасем. Я уверена, она жива.

В это время ЭпплДжек, Рэрити и Пинки Пай старались докричаться до заключенной в ловушку янтарной пони. Лавина прошла, и больше в тишине не было необходимости. Ужасный грохот падающих камней, к которому привыкнуть могла разве что какая-нибудь пони-диджей в очках и с чудной гривой, эхом отдавался в головах маленьких лошадок, пульсируя и затухая, будто каждая теперь переживала свою собственную лавину прямо в своем сознании. Модница забыла про свой внешний вид и про свою покрывшуюся пылью белоснежную шерстку, фермерша натянула свою шляпу с затылка почти на челку, плотно прижав уши, и даже розовое безумие не веселилось и не прыгало, а понуро прижалось к каменной глыбе, в надежде что-нибудь услышать. Ее шерсть, однако, не потускнела, а грива с хвостом не распрямились, а оставались все такими же кудрявыми и пушистыми. Отчаянные попытки докричаться до Флаттершай не возымели успеха. Пони за камнем не издала не писка и, возможно, была покалечена, если вообще осталась жива. Но никто из компании не хотел думать о грустном, ведь лошадкам и так досталось от обрушившейся на них груды камней.

Пара немаленьких осколков упали на спину яблочной пони, тем не менее она не выказывала никаких неудобств и не произнесла ни единой жалобы. Эта пони была вынослива и сильна, как физически – внешне, так и внутри. Белой единорожке досталось не меньше – один особенно большой камень отскочил от скалы и ударил Рэрити по задней правой ноге. Ее шерсть потеряла свой величественный окрас и приобрела цвет кофе с молоком с вкраплениями молочного шоколада. Хромая на одну ногу, покрытая с кончиков копыт до кончика рога грязью, потом и пылью, единорожка, на удивление своих друзей, также не издала ни звука, схожего с просьбой или жалобой, видимо, размышляя о своей крылатой желтой подруге, которой могло быть в разы хуже. Если и разводить плач, то только над бездыханным телом розовогривой пегасочки, но никак не над своими мелкими неприятностями типа поврежденной ноги или, упаси Селестия, неподобающим внешним видом. Твайлайт получила удар камнем в грудь, и потому слегка сдавленно дышала. Если бы не чрезвычайная катастрофическая ситуация, которой не было в планах лучшей ученицы принцессы и которая совсем выбила ее из колеи, Твайлайт вспомнила бы и о телекинезе без подсказок, и о телепортации, и о силовом поле, сумевшим бы уменьшить потери. Но сейчас растерявшаяся пони только медленно дышала и смотрела на то, к чему привели ее непутевые списки и графики. Рэйнбоу Дэш досталось больше всех. Она уже не плакала над Флаттершай, а лишь изредка всхлипывала от боли, то и дело посматривая на свое левое крыло, которое волочилось за ней, куда бы та не пошла. Однако уплетая яблочную лепешку, которую ей дала рыжая фермерша, радужногривая пони чувствовала себя значительно лучше. Только Пинки Пай не пострадала. И только Пинки Пай позволила себе уповать на свое состояние.

— Рэрити, у меня в гриве камушки…

— Ну что ты как маленькая, Пинки, — вытаскивая телекинезом застрявшие мелкие камни, Рэрити слегка приободрилась, чего и добивалась праздничная лошадка.

Стиль – это то, что получалось у модницы лучше всего, даже если ей приходилось колдовать над маленьким жеребенком, вымахавшим во взрослую пушистую кобылу.

***

— Да, похоже на меня.

Из ниоткуда появилась Пинки Пай, удерживая в гриве коктейль, который она уже успела выпить наполовину, пока несла от стойки к столику с подругами.

— В смысле, кому нравится, когда в гриве что-то застревает? — трубочка ярко-голубого цвета рядом с ее ртом уходила куда-то в недра ее волос, скрывавшие бокал с напитком.

— Пинки? Что ты тут делаешь?

— "Сахарный уголок" закрылся на ночь, моя смена подошла к концу. Я решила прогуляться перед сном и увидела вас с улицы в этом кафе. А еще здесь классные зонтики в напитках, — Пинки Пай остановилась на секунду, окинула взглядом всех присутствующих и произнесла погромче, — а вы, я смотрю, спонсируете моих конкурентов?

Кобылка на кассе слегка хихикнула. Конкуренция для Пинки Пай всегда была только лишь в теории, по крайней мере, пока в город не придет еще какой-нибудь праздничный пони. Розовая лошадка даже помнила, как по дружбе тащила мешок с солью в это кафе от Кейков, когда их поставщик напутал с заказами и привез лишь повозку, груженную лаймами.

— Это не то, чем кажется, — опустила взгляд Свити Белль.

— Да, мы можем объяснить, — встрепенулась Скуталу.

— Ты же сама что-то купила, — прищурившись, возразила Эппл Блум.

Рэйнбоу Дэш, о чем-то задумавшись, по-прежнему смотрела в окно. Рэрити предпочла молча перебирать бокал недопитой пина колады в копытах, украдкой посматривая на ЭпплДжек. Большая яблочная пони в ответ на это засмущалась и стала осматриваться в поисках поддержки.

— Так держать, Блум, — Пинки Пай отпустила трубочку, с помощью которой пила коктейль, — может, получишь кьютимарку адвоката.

Эппл Блум не отреагировала, словно кьютимарки ее вовсе не заботили.

— Скажи, Пинки Пай, работа режиссером стоит того, чтобы за нее браться? – спросила Скуталу.

— Любая работа стоит. Но не любая будет получаться или нравиться. Тут все от вас зависит, девочки.

— Нашла, кого спросить, — фыркнула Эппл Блум.

— Что не так-то? – изумилась Скуталу.

— Нет, тут как раз она права, — Свити Белль задумчиво отвела взгляд от окна, в котором виднелись лучи зашедшего за горизонт солнца, — я как-то пыталась заговорить с Твайлайт на тему магии, и она объясняла про активную магию и пассивную, и… — взгляды всех пони устремились на маленькую единорожку, заставив ее смутиться и вжать голову в плечи, — и она говорила, что у единорогов, аликорнов и прочих существ с активной магией больше потенциала. Но когда речь зашла о пассивной магии земных пони и пегасов, я спросила про Пинки, и Твайлайт сказала, что бывают исключения и что это довольно тяжелый вопрос даже для нее.

— И? – Пинки с улыбкой выжидала момент, будто знала, что та скажет, но все же хотела услышать.

— У Пинки получится все что угодно и с первого раза. И нет ничего, чтобы ей не понравилось, — уныло пробормотала Эппл Блум, заставив Пинки огорчиться. Это не то, что она ожидала услышать.

— Что я могу сказать? Я лишь розовая маленькая лошадка в волшебном мире, — пожав плечами, сказала она и обратила свой взор в окно.

За окном уже была темнота.

***

Повсюду была темнота. Ни малейшего проблеска света или надежды не было в этом холодном, забытом Селестией месте. Тьма окутывала все пространство, казалось, что она даже забирается внутрь, в душу маленькой пони, обволакивала ее и сжимала. В глазах бедняжки отражалась лишь пустота, но некому было это увидеть – здесь, в темноте, не было ничего и никого, только давящий страх. Тьма проникала в мысли пони, делая ее одним целым с этим местом. Поднявшись с земли, пегаска обратила внимание на то, что каждое движение дается ей с трудом. Она почти не была ранена, лишь подвернула ногу при падении, но была обессилена и напугана, а каждая мысль эхом разносилась у нее в голове. Это место было настолько пустым и тихим, что она боялась потревожить его своим существованием. Копыта соприкасались с камнями, и невыносимо громкие звуки разрезали тишину, попытка моргнуть обратилась в хлопок, словно птица встрепенулась, пытаясь вырваться на свободу из этой западни. Малейшее движение пугало ее, и она просто решила сдаться, не производить ни звука, не делать ничего, что снова потревожит ее слух. Она слилась с тишиной и смирилась со своей ужасной участью быть погребенной в этой непроглядной пещере. Лишь биение ее сердца напоминало ей, что она еще жива.

Неизвестно сколько времени прошло, кажется, пони даже успела упасть в обморок от бессилия и даже успела очнуться. Здесь времени не существовало, да и пространства, в общем-то, тоже. Здесь не было ничего, кроме глухого стука сердца. Флаттершай была слишком напугана, даже чтобы плакать, поэтому все, что ей оставалась – ожидать конца или спасения, смотря что придет раньше. Она слышала, как другие пони звали ее из-за другой стороны камня, завалившего выход. Их голоса звучали странно приглушенно, будто они под водой. Или, скорее, сама Флаттершай была под водой и медленно тонула, уходя на дно своей жизни. Пегаска пыталась ответить подругам, но ее сдавленный хрип не был услышан. Лежа на каменном полу этой пещеры с закрытыми глазами, она вспоминала дом, своих зверушек и яркое солнце принцессы. Ее пугала мысль, что она, возможно, не вернется домой, и потому старалась об этом не думать. Через какое-то время пришло безразличие, страх уступил ему место. Пони смирилась со своей судьбой и даже свыклась с темнотой. Она все еще ничего не видела, но уже не боялась – ей было все равно, что с ней случится, она и так не видела своего будущего. Дышать было тяжело, но это предсказуемо – ее сдавленные вдохи выкачивали последний кислород в этой темноте. Скоро он закончится, и пони останется навечно лежать в этой беспроглядной пустой пещере. Так же как она лежит сейчас – не двигаясь, с закрытыми глазами. Ничего не изменится, за исключением того, что она больше не будет слышать стука сердца. Эта мысль испугала Флаттершай. Если она и так обречена, то будет преступлением хотя бы не попытаться что-то сделать.

Пегаска с трудом встала и повернулась по кругу, пытаясь хоть что-то разглядеть. Звуки цоканья копыт заставляли ее ушки вздрагивать, глаза же отказывались давать какую-либо информацию об окружающей ее действительности. Флаттершай остановилась на месте, прекратив кружится. Аккуратно проведя копытом прямо перед собой, она не встретила никакого препятствия. Сделав еще пол оборота, она снова стала водить копытом и наткнулась на стену. Подумав, пони решила идти по стенке в одну сторону, в надежде найти другой выход из пещеры, понимая, однако, что надежда призрачная. Пещера не была большой по размеру, скорее, это была просто выемка в скале, и пони, задевая стенку и рисуя в голове схему, даже смогла представить, как бы она выглядела, будь здесь хотя бы немного света. Флаттершай никогда не уделяла своим крыльям столько внимания, чтобы не представлять без них свою жизнь. Она, как и многие другие пони, считала, что все по-своему хороши и какие-либо физические отличия не делают кого-то лучше или хуже других. Но конкретно сейчас она поймала себя на мысли, что рог был бы полезней. Заклинание люминесценции не слишком сложное, по рассказам единорогов, им владеет почти каждый наряду с телекинезом. Но, возможно, единороги преувеличивают, ведь и пегасы не видят в полетах ничего сложного, хотя Флаттершай это дается с трудом.

Наконец, маленькая пони нашла некое подобие прохода в этой пещере. Поначалу она не смогла поверить в это. Она будет жить? Она сможет выбраться из ловушки? Там могут быть дикие и опасные животные внутри, но Флаттершай была уверена, что сможет договориться со зверушками, и те не тронут ее на пути к выходу из этой мрачной безжизненной пещеры. Добрая пегаска могла найти общий язык с любым зверьем, кроме драконов, но это место было чересчур мало для огромных огнедышащих ящеров.

Проход уходил далеко вглубь пещеры. Там по-прежнему было тихо и темно, ни одного просвета в этой каменной ловушке. Флаттершай, прихрамывая, двигалась по стенке – она слегка расправила крыло, чтобы касаться ее – изредка останавливалась и прислушивалась. Никакого намека на свободу, свет или свежий глоток кислорода. Опустив голову и потеряв всякую надежду, она продолжала идти, постоянно спотыкаясь и пытаясь не думать о плохом, но, к несчастью, снова дошла до того самого прохода. Она сделала круг. Выхода из пещеры нет.

***

— Ну вот зачем? – встрепенулась младшая сестренка рассказчицы.

— Что "зачем", Свити? – Рэрити допила пина коладу и встала, направляясь к выходу.

— Зачем все эти сумбурные описания? Зачем ты повторяла, какая пещера мрачная и темная, каждые три секунды? Говорила, что все там безжизненное и пустое… Если все это бессмысленно. Выхода же нет. Зачем ты давала надежду, все это описывала, да еще и так долго и подробно?

Лошадки по одной выходили из кафе, прощаясь с владелицей. Та уже зевала, махая им вслед.

— Ну как? Ведь в этом весь смысл. Жизнь – это путешествие, само по себе. В конце нет награды. И жизнь – это далеко не сказка для маленьких жеребят, где все всегда заканчивается хорошо. Это нереалистично. Если пони попадают под обвал, то маловероятно, что никто не получит никаких повреждений. Скорее всего, это будет ужасно. У всех будут ушибы и царапины, возможно, даже кто-то не выберется из под завала и останется блуждать в темноте, надеясь на помощь. Если вообще останется жива. И даже если в пещере есть проход, он не всегда выведет на волю. Наиболее вероятно, что он приведет в очередной тупик. В независимости от того, как все заканчивается, история должна быть атмосферной и красочно расписанной.

— Похоже, тебе по душе атмосфера ужаса, — Рэйнбоу Дэш приобняла крылом Скуталу.

— А ты что, боишься? – прищурившись, с улыбкой посмотрела на нее Рэрити.

— Я? Нет. Но жеребята…

— Мы не маленькие. Мы уже большие пони. Между прочим, мы сами в кинотеатр ходили. И это был взрослый фильм для больших пони, как мы, — Эппл Блум начала было протестовать, но зевнула.

Только пара окон освещала улицу, но было совсем не темно. Легкая вечерняя прохлада манила редких пони на прогулку перед сном. Некоторые ходили парочками, кто-то предпочитал любоваться своей клумбой перед домом, были и те, кто просто высовывались из окон и смотрели на прохожих. Однако улица была пуста. Не было ни больших шумных групп, ни чириканья птиц, ни играющих жеребят, по сравнению с дневной кутерьмой.

— Ну не знаю, Рэр. Как по мне, действительно довольно мрачно, — отозвалась ЭпплДжек и уже в сторону, улыбнувшись, сказала Эппл Блум, — ложись на меня, если устала.

Эппл Блум подняла копыто и уже открыла рот, но почему-то передумала и не стала спорить. Вместо этого она покорно легла на спину старшей сестры, свесив ножки. Лошадки направлялись по домам, тихо общаясь между собой. Звуки их цокающих копыт слегка оживляли улицу, но не сильно. Даже Пинки Пай шла медленно и размеренно, как остальные, а не вприпрыжку.

— Да? Ну может, я и вправду погорячилась. Прошу прощения за столь подробные описания, — Рэрити покраснела и улыбнулась, будто это была просто отговорка и ей на самом деле нравился ее рассказ.

Пони не заметили, как дошли до дерева-библиотеки. Рэйнбоу Дэш взмыла на балкон с телескопом и заглянула внутрь, подняв копытце и вытянув шею. После чего, отстранившись от стеклянной двери, попятилась задом, давая сиреневой единорожке тоже выйти на балкон. Что-то сказав волшебнице, Дэш наклонила голову набок. Твайлайт посмотрела с балкона, обернулась к Дэш, кивнула ей, а после – ее рог засветился и она испарилась. С треском материализовавшись рядом с группой пони, она поздоровалась.

— Привет, девочки. Решили устроить совместную прогулку?

— Не, это не было запланировано. Мы просто возвращаемся с жеребятами домой после фильма.

— А вот скажи, Твайлайт, как бы ты вытащила пони из пещеры, которую завалило камнем?

— Ну, есть много вариантов…

***

Рэйнбоу Дэш уже успокоилась, хотя периодически всхлипывала. Она села на круп и пыталась прижать свое крыло к телу, но оно не слушалось, снова расправлялось и обвисало. Большое количество царапин и синяков на ее теле заставило бы сжалиться самую бессердечную пони. Пинки Пай молча сидела рядом с ней. Тяжело было сказать, о чем она думает. Ее мордочка не выражала никакого участия в происходящем. Изредка она обращала взгляд на радужногривую пегаску, и тогда можно было сказать, что она ей сочувствует. Но переводя свой взгляд от нее, она снова уходила в себя. ЭпплДжек о чем-то задумалась, сидя поодаль от остальных и смотря вдаль со скалы. Шикарный вид с высоты птичьего полета захватывал ее внимание. Возможно, она представляла себя отважным рыцарем, уже изрядно побитым, но все же готовым победить дракона и спасти очередную принцессу. Даже в королевской страже служило немало кобыл – в Эквестрии всегда было туго с жеребцами. Твайлайт стояла перед камнем, загородившем проход, и прикидывала в уме варианты, когда, хромая на одну ногу, к ней подошла Рэрити.

— Я могла бы расплавить его, но это займет очень много магии. У меня просто не хватит сил.

— Я могу помочь?

Твайлайт с печалью посмотрела на подружку-единорожку. Она переживала, что такое произошло, и винила во всем себя. Потерев ушибленную грудь и медленно дыша, все еще не оправившаяся от удара волшебница была согласна на любую помощь.

— Владеешь пирокенезом?

— Немного…

Глубоко вздохнув, пони ощутила тупую боль. Ее рог засветился, и боль стала проходить. Магия всегда являлась неотъемлемой частью Твайлайт и часто приносила ей если не удовольствие от нового выученного заклинания, то, как минимум, облегчение от того, что заклинание, наконец, получилось. Сейчас Твайлайт также чувствовала облегчение, но не потому, что магия исцеления была сложна, а физически.

— Нет, не думаю, что получится, — Твайлайт покачала головой из стороны в сторону, — да и термическая магия опасна.

— Наверное, взрывать тоже не стоит. Мы можем покалечить Флатти.

— Верно. Надеюсь, она еще жива.

Твайлайт посмотрела на Рэрити. Оценила ее растрепанную гриву, поблекшую шкурку, растерявшую природную белоснежность, обратила внимание на подогнутую ногу. Рог снова засветился, и Рэрити, почувствовав тепло, распространяющееся по ее телу со стороны заднего правого копыта, обернулась.

— Спасибо.

— Да не стоит. Я могла бы поднять камень. Я поднимала Малую Медведицу. Но я слишком вымотана после обвала. Хотя теоретически могу.

Рэрити стало заметно легче, она даже поставила ногу на землю.

— Жаль, я не могу туда переместиться – я не слишком обратила внимание, что там внутри. В смысле, я приметила там проход, так что, если Флаттершай не придавило камнем, там должно быть достаточно места для нее. Но я видела лишь мельком и не могу телепортироваться вслепую. Как же я могла так всех подвести…

Рэрити положила копыто на плечо подруги.

— Не вини себя, Твайлайт. Ты хотела как лучше. Мы достанем ее, — Рэрити задумалась, гладя шерстку лавандовой подружки, — может, ты сможешь пройти сквозь камень?

— Нет, слишком рискованно. Не хочу я смешивать свои органические молекулы с неорганическим камнем. Если что-то пойдет не так, я боюсь, я там вообще застряну. О, я придумала. Я испарю его кислотой.

Рэрити сморщила мордочку, будто уже представляла процесс, и он ей не нравился.

— Серная?

— Нет, нам нужна не просто высокоопасная, а чрезвычайно опасная. Гидрофторидная подойдет.

— Это звучит как-то… опасно. А что за гидрофторидная?

— Это фтороводород. Ей растворяют силикаты, класс породообразующих минералов, состоящих из кремния и кислорода. Я катализирую процесс, чтобы дело пошло быстрее, и заблокирую перемещение вещества в месте реакции телекинезом, чтобы не вдыхать пары.

Рэрити все еще стояла с выражением недоумения на мордочке.

— Спокойно, я знаю, что делаю, — заметив ее замешательство, успокоила Твайлайт.

— Очень надеюсь. Химическая магия – не моя стихия, Твайлайт. Но я могу помочь, передав магическую энергию, а ты – делай с ней, что хочешь.

— Хорошо.

Единорожки соприкоснулась рогами друг с другом, и по ним побежали искорки. Модница прижалась щечкой к Твайлайт и прикрыла свой правый глаз, давая лавандовой пони в полной мере оценить ее небесно голубые тени. Она улыбалась, не скрывая удовольствия, то ли от неожиданной близости к другому единорогу и такому большому магическому потенциалу, либо, что может похвастаться своим макияжем, а может от того, что помогает своей подруге с общим делом, или просто потому, что ей было приятно ощущать мягкую щечку подруги, особенно в этих безжизненных каменных пустошах. Покраснев, Твайлайт заставила Рэрити улыбнуться еще шире, и дыхание лавандовой волшебницы сбилось.

***

— У-у-у, я смотрю, история плавно перетекает во флафф. Мила-а-ашно, — протянула Пинки, — может, ты ее еще поцелуешь, любительница романтики и драмы?

— Пинки, я тебя расцелую, если не будешь портить мой рассказ.

Солнце село уже давно, маленькие светлячки освещали местность. Жеребята вымотались, и каждая заняла место на спине своей старшей сестры, а Скуталу – на спине Рэйнбоу Дэш. Свежая прохлада делала этот вечер приятным, шелест листвы дерева-библиотеки "Золотой дуб" ласкал слух, а компания друзей вокруг создавала атмосферу уюта и умиротворенности. Теплое общение тихо переливалось между кобылками, от одной к другой. Где-то неподалеку ухнул филин.

— Нет-нет, мне все по вкусу. Я люблю, когда сладко.

— Кто бы сомневался, Пинки, — Рэйнбоу Дэш хихикнула.

— Кстати, насчет этого… — розовая пони, вытянув голову, посмотрела на закрытую дверь за спиной Твайлайт. Дверь открылась, и маленький сиреневый дракончик засеменил к пони, держа тарелку с овсяным печеньем.

— Как? – Рэйнбоу прищурилась, смотря на Пинки.

— Просто учуяла, — еле разборчиво пробормотала сахарная кобылка, жуя уже третье печенье. Рэйнбоу отвела взгляд и закатила глаза.

— Жеребят будить будем? – вопросила Рэрити, держа печенье магией.

Жеребята сильно устали и мирно посапывали на спинах сестер. Все, кроме Скуталу, которая, казалось, этим гордилась и от радости хлопала крыльями, посасывая печенье. Рэйнбоу Дэш это ничуть не напрягало, но иногда она просто для вида поворачивалась и хмуро смотрела на нее, не произнося ни слова. Скуталу переставала дергаться, но вскоре забывала и начинала снова елозить на спине у Дэш.

— Нет, пусть спят, — ответила ей ЭпплДжек.

Услышав хруст, Эппл Блум, не открывая глаз, подняла голову, но не успела что-либо сказать – ее старшая сестра встрепенулась, повернулась к ней и сказала:

— Спи, — и маленькая яблочная пони опять погрузилась в сон.

Это сильно позабавило Рэрити, содрогаясь от беззвучного смеха, она чуть не уронила Свити, но та даже не проснулась – вероятно, она вымоталась за вечер сильнее всех.

— Нет, правда, — Пинки перестала жевать и задумалась, — почему именно "катастрофа"? То есть, да, с этого все начиналось, но потом история стала драмой, потом – экзистенциальная безысходная штуковина в пещере, заумные научные теории про камни и кислоты, которым бы позавидовали мои сестры, и вот теперь – единорожки чуть ли не лижутся.

— Эй, это неправда, — Твайлайт покраснела, — да и внутренние самокопания и размышления по поводу своей роли в жизни могут быть той еще катастрофой.

Подул несильный ветер, и с вершины дуба сорвался листок. Описав петлю в воздухе, он приземлился прямо на нос радужногривой пегаски. Скосив глаза и оценив, что к ней прилетело, Дэш повела мордочкой и сбросила лист. Потирая носик, она смотрела прямо перед собой, не задерживая свой взгляд на чем-то конкретном. В ее глазах читалась грусть, а на душе было неспокойно. Она вспоминала о событиях того дня. И она помнила все несколько по-другому, в отличие от рассказа единорожки молочного окраса. Рэйнбоу с самого начала не хотела, чтобы Флаттершай участвовала во всей этой авантюре, и дело было отнюдь не в том, чтобы ее защитить. Просто голубая пегаска не видела в своей подруге помощницы, считала, что она будет только всех тормозить. Дэш помнила, как после завала желтая пони споткнулась, и повалилась на Рэрити и ЭпплДжек. Дэш помнила, как сказала, что Рэрити не виновата в том, что случилось, когда модница пыталась извиниться. И, конечно, Дэш помнила, как хмуро она посмотрела на свою крылатую подругу, и как Флаттершай от отчаяния и безысходности хотела провалиться сквозь землю. Дэш все это помнила и не могла забыть. Она чуть ли не обвиняла Флаттершай в самом обвале, и эти мысли не давали ей покоя. Но ведь Флаттершай не специально вызвала обвал, не так ли? Она же сама чуть не погибла там под камнями.

Откуда в Дэш нашлось столько жестокости? Была ли она всегда бессердечна по отношению к своим друзьям? Не задумывалась ли она, почему Гильда решила проделать такой большой путь ради нее, и как ее встретила элемент верности, который никогда не предает друзей? Надо ли было уступить ЭпплДжек в соревновании, ведь жизнь одной из самых быстрых пегасок Эквестрии – сама по себе череда побед, медалей и кубков, как минимум по части скорости? Может, следовало как-то аккуратно намекнуть Твайлайт, что у нее нет крыльев, во время уборки зимы, а не рубить с плеча, ведь сиреневая кобылка могла с жеребячества мечтать о крыльях и статусе принцессы? Другие пони терпеливо дожидаются, когда профессиональная модельерша снимет с них мерки, но лазурная пегаска, казалось, всем видом пыталась показать, что ей с белой пони неинтересно. Как она обходилась с Пинки Пай и зачем пыталась избавить себя от ее общества, перед тем как обнаружила, что розовая хохотушка может устраивать неплохие розыгрыши? А ведь именно Пинки Пай знала, что нельзя подшучивать над Флаттершай – даже самый безобидный розыгрыш заденет ее чувства. Но Рэйнбоу Дэш не приняла это тогда во внимание. Кажется, иногда ее не интересуют чувства друзей, даже настолько близких. Флаттершай – единственная, кого она знала еще с летного лагеря. Бедная пегаска рассчитывала на храбрую подругу и старалась держаться рядом, потому что знала, что с ней ей нечего боятся. Но когда в гонке дали старт, юная пони сорвалась с места, сбив Флаттершай с облака. Победа оказалась важнее здоровья и благополучия подруги. Так может ли Дэш предать дружбу? Заслуживает ли таких хороших друзей, или в ней ошибались, и им следовало выбрать кого-то другого на роль элемента верности?

Рэйнбоу Дэш отказывалась верить, что она такая черствая. Но только наличие других кобылок рядом не давало ей расплакаться.

— Рэйнбоу Дэш? Ты в порядке?

Вздрогнув от неожиданности, Дэш обвела взглядом подруг. Скуталу на ее спине перестала жевать печенье.

— Да… я просто задумалась.

— О чем?

— О… о том, насколько та кислота мощная. Она правда разъедает камни?

***

— Она правда разъедает камни? Мне не видно, не видно…

— Пинки, пожалуйста, осторожнее, — ЭпплДжек сняла шляпу, чтобы не загораживать обзор высунувшейся у нее над ухом розовой мордочки. Облокотившись одним копытом на Рэрити, а другим на яблочную пони, Пинки Пай подняла заднюю ногу, видимо, считая, что так будет лучше видно, и, балансируя на одной, широко улыбалась, следя за тем, как в сиреневом облачке магии с шипением исчезает каменная гряда.

Миллиметр за миллиметром образовывалась дыра вглубь камня. Твайлайт прищурилась и дважды дернула ушком, присматриваясь к результатам своих трудов. Вокруг уже имеющегося углубления образовалось еще пять облачков магии, а шипение становилось все более громким. Разъедая поверхность могучего титана, химические ожоги на его теле оставляли душераздирающие раны, и только отсутствие нервных окончаний и определение валуна не как живого существа, а как элемента ландшафта, смягчали эту ситуацию.

Пони не моргая следили за процессом, завораживающее зрелище притягивало их внимание настолько, что они боялись пошевелиться, чтобы что-нибудь не пропустить. В мире, полном чудес и магии, диковинные создания типа гидр, церберов, драконов или летающих по воздуху мурен, а также волшебство типа телепортации, пирокинеза, криогенеза или зрительных иллюзий, не вызывали никаких вопросов. Но химическая магия – редкость. Да и вообще волшебные цветные лошадки из социальной утопии однозначно не были избалованы научными или техническими изысканиями, и лицезрение даже чистого химического процесса, а не вызванного колдовством, с легкостью заслужило бы всеобщее внимание.

Камень оказался податливым – сиреневая волшебница без труда справлялась с вызволением всеобщей подруги из смертельной ловушки. Облачка магии соединялись друг с другом, и теперь вместо нескольких точечных сгустков образовалось лишь одно кольцо по периметру отверстия. Шипение постепенно стихло, давая ветру на этой высоте вновь почувствовать монополию на шум. Кольцо разъезжалось в разные стороны, но чем дольше это продолжалось, тем медленнее продвигался процесс. Не сказать, что по лицу Твайлайт было заметно, что она волнуется. Она пыталась удержать серьезное выражение и сосредоточенно следила за изменениями, происходящими в камне, но глубоко внутри нее происходила никому невидимая борьба. На одной части весов сложились многолетний опыт и выдержка, в купе с осознанием ответственности при работе с такими опасными кислотами, на другой – отчаянность, вызванная чувством вины, и желание ускорить процесс еще сильнее, чтобы скорее освободить пегаску. Медлить было нельзя – пугливая пони уже и так достаточно натерпелась, она могла быть ранена, и ей нужна была помощь, но спешка быстро бы вывела ситуацию из под контроля, и тогда все было бы даже хуже. Наконец, по верхней части валуна пошли трещины, и небольшие обломки камня градом посыпались к копытам маленьких пони, словно влюбленные жеребцы и кобылки одаривали их бриллиантами, горстями бросали драгоценности к их ногам. Пони с облегчением выдохнули. Пинки и ЭпплДжек улыбались. Их чувство радости было куда сильнее, чем если бы их действительно осыпали бриллиантами – Флаттершай не было у входа в пещеру, следовательно, ее не придавило, она жива и прошла дальше.

Слабый блеск в глазах виноградного окраса кобылки ознаменовал, что теперь ее чувство вины притупилось, и она, наконец, имеет полное право вздохнуть с облегчением, однако капельки пота и содрогающиеся колени ярко описывали, какой ценой Твайлайт досталось это успокоение. Приметив такое состояние своей подруги, Рэрити подошла ближе к могучей волшебнице. Ее взгляд устремился по шее и плавно проскользил до сиреневых ушек и рога. Рэрити пригладила гриву уставшей кобылки и провела копытом по мягкой шерстке. Кивком показав, что она справится, молочного окраса пони получила одобрение и прошла в пещеру, осветив ту ослепительным светом. Твайлайт уселась на круп рядом с пещерой, другие пони отправились вслед за белым единорогом. Перепрыгнув через остатки валуна, розовая кобылка низко опустила голову, приглядываясь к самому полу этой каменной тюрьмы, будто забыв, что та, кого они ищут, совсем не насекомое, а пони такого же размера, как и она сама. Рэйнбоу Дэш, влетев в пещеру, напротив, устремила свой взгляд наверх, но не потому, что ей казалось, будто бы желтая кобылка решится взлететь, а просто ради безопасности – низкие неровные потолки заставляли ее чувствовать неуверенность. ЭпплДжек держалась ближе к Рэрити. Она поправила свою шляпу, слезшую на лоб. Пещера была довольно скупой на интерьер.

Долго розовогривую пегаску искать не пришлось – она стояла в проходе внутри пещеры, опустив голову к полу и готовясь к худшему. Напуганная пони смотрела на образовавшийся выход, из которого появлялись ее друзья. Ее зрачки нервно двигались от одной подруги к другой, но Флаттершай все еще не двигалась и не произносила ни звука. Страх, сковавший движения бедняжки, не собирался ее отпускать. Свет, струящийся из рога Рэрити, резал глаза, голоса подруг, звавшие ее по имени, эхом отдавались в голове, но Флаттершай так и стояла, широко расставив передние ноги, опустив голову, касаясь гривой стен узкого прохода и поджав губы. Торчком вставшие ушки поворачивались на источник звука, когда пони пытались привлечь ее внимание. Наконец, Пинки Пай прыжками добралась до пегаски и встала прямо перед ней, вытянув шею и улыбаясь.

— Это всего лишь мы. Мы пришли, чтобы вытащить тебя. Не бойся.

— Пинки… — Флаттершай разревелась и прильнула мордочкой к ее сахарной гриве. Пинки обняла свою подругу и успокаивающе погладила по спине.

***

Печенье давно доедено, на дворе – глубокая ночь. ЭпплДжек, кажется, ненадолго задремала. Удерживая спящую Эппл Блум, она слегка покачивалась и клевала носом, немного посапывая. Пинки Пай подтолкнула локтем яблочную кобылку, чтобы та не пропустила конец истории. Встрепенувшись, она посмотрела на Пинки и сладко зевнула. Сахарная кобылка, недолго думая, зевнула вслед за ней.

— Спокойной ночи, поняши, — произнесла Рэрити, закончив рассказ и собираясь уходить.

— Увидимся, девочки.

— Твайлайт, можно к тебе на ночь?

— Конечно, Пинки. Успеешь к Кейкам утром?

— Если ты разбудишь… — Пинки улыбалась, ожидая бурной реакции от сиреневой волшебницы.

— Хорошо, — спокойно сказала Твайлайт без капли сожаления, грусти, гнева или раздражения, будто каждый день привычно встает еще до восхода солнца.

— Спокойной ночи, — буркнула Рэйнбоу Дэш, чем-то обеспокоенная.

Никто этого не заметил, так как голубая пегаска слишком резво устремилась ввысь, но на душе у Рэйнбоу было неспокойно. Ни красочные узоры из звезд, над которыми Луна так кропотливо работала этим вечером, ни захватывающий вид на ночной Понивилль, ни даже ее любимое занятие в жизни – полет – не приносили ей радости. Скуталу лежала зажмурившись, обхватив шею своей любимицы и подрагивая от холода. Она почитала Рэйнбоу, как героиню, и не догадывалась, что той тоже может быть страшно. Может, оно и к лучшему. В социальной утопии редко встречаются безработица, преступность или бедность, но вот от диких монстров, обвалов, болезней или собственной черствости не застрахован никто. Так пусть же эти проблемы коснуться только взрослых кобыл. Не нужно жеребятам знать о несовершенстве мира или отдельных в нем пони.

Доставив Скуталу домой, Рэйнбоу взлетела так высоко в воздух, как могла. Здесь, в вышине, не было даже облаков. Пегаска любила забираться сюда, когда ей было плохо, когда ее что-то тревожило. Здесь земные проблемы не могли ее достать, и пони чувствовала себя в безопасности. Чуть только она задумывалась о жадности, эгоизме или одиночестве – эти чувства уступали место спокойствию, которое она испытывала, смотря на городок, где почти каждый был ее другом. Она хотела поделиться своей радостью с окружающими, с теми, кто был внизу, она чувствовала, насколько широка и ясна ее душа подобная бескрайнему небу, в котором она парила. Но только не в этот раз. Сейчас пони понимала – ее всегда будут окружать подруги, и каждый вечер может быть таким же тихим и мирным, как этот, но это не избавит ее от давящего чувства, что она порой ведет себя неподобающе хорошему другу. Радужногривая пегаска закрыла глаза и бросилась вниз. Ветер трепал ее локоны, в ушах проносился свист. Рэйнбоу сложила крылья, чтобы придать себе еще больше скорости. Ее подруги явно заслуживают большего. Ту, которая не строит из себя героя, не хвастается собственными достижениями. Ту, которая никогда не обидит Флаттершай, не будет над ней шутить. Время будто бы остановилось, свист ветра перестал казаться громким, ее сердце замерло. Рэйнбоу открыла глаза и увидела, что до земли еще далеко. Расправив свои крылья, она стала медленно притормаживать. Когда копыта коснулись земли, жизнь снова вернулась в прежнее русло. Трава приятно щекотала ее ноги, из ближайших домов все еще струился свет каких-то не желающих спать пони. Рэйнбоу галопом поскакала к окраине города, к той, которая летала с ней еще со школы. К застенчивой янтарной кобылке, что никогда не предаст и всегда успокоит. К той, которая чуть не разбилась, впервые упав на землю, в то время как Дэш думала только о победе.

Рэйнбоу никогда не задумывалась, что чемпионы могут быть одиноки. Но если бы такое случилось, она бы предположила, что оставила всех своих соперников далеко позади и соревноваться с ней больше некому. Стоя перед дверью коттеджа, из окна которого лился мягкий уютный свет, она впервые подумала, что чемпионы могут быть одиноки, потому что сами столкнули своих друзей и подруг, ведь те тянули их назад к земле. Кобылка занесла копыто перед дверью и постучала. Все ее подруги – те еще элементы верности, раз все еще общаются с ней, хотя она вела себя бестактно по отношению к каждой. Самой Дэш не так уж и сложно удерживать этот титул, ведь кобылки вокруг нее – исключительное золото, и быть им верной – в каком-то смысле, даже привилегия, а не обязанность. Дверь коттеджа открылась. Ожидания увидеть презрительный взгляд, которым Дэш тогда одарила эту милую пегаску, сказав, что не Рэрити виновата в обвале, конечно, не оправдались. Вместо него было удивление.

— Рэйнбоу, почему ты плачешь?

— Прости…

— За что? Что-то случилось?

***

Катастрофа может принимать различные образы: наполненная диалогами и самокопанием или же бессловесная и почти незримая, как история с муравьями; происходить объективно, у всех на виду, либо же являться потоком драматических мыслей, которые тщательно скрываются, и которые так трудно озвучить подругам, как это произошло с радужногривой пегаской; быть реальной, либо же просто реалистичным рассказом, где вымысел переплетается с воспоминаниями давно прошедшей истории, как ее запомнил белоснежного окраса единорог в волшебной стране.

"Фильм-катастрофа", Cold Sky, 2016

Написано на основе:
"My Little Pony: Friendship is Magic / Моя маленькая пони: Дружба — это магия", Hasbro Studios, DHX Media Ltd., 2010-2016

© Cold Sky, 2016

12 декабря 2016 г.

Комментарии (0)

Авторизуйтесь для отправки комментария.
...