Проблемы Понячьей Анатомии

Понячья Анатомия и Чисто Дружеские Обнимашки

Чисто «дружеские» обнимашки с Эпплджек вдруг перерастают в нечто неловкое. И оба вы узнаёте кое-что новое об анатомии друг друга.

Спин-офф к «Проблемы Понячьей Анатомии». Не сиквел.

День давно уже минул, от тяжких трудов фермерских мышцы твои изнывали. Ты, человек, очень переживал из-за договора со своей начальницей. Ну так-то да, это было сугубо дружеское времяпрепровождение с твоей маленькой но очень сильной подругой-лошадкой, однако унять нервы этот факт не помогал.

И вот прямо сейчас ты сидел на краю кровати в одних только труселях и нервно барабанил пальцами сжатых ладоней, тупо пялясь в стену. Твоя начальница была маленькой, четырёх футов в холке, пони. У кобылки была очаровательная оранжевая шёрстка, огромные прекрасные глаза цветом и блеском затмевающие лучшие из изумрудов её белёсая грива ниспадала на плечи. Звали её Эпплджек, и у неё была чудесная, огромная, накачанная жопка.

«И как только я на это согласился?», подумалось тебе.

Но потом ты вспомнил, что очень уж тебе хотелось трахаться, пусть даже это и не секс. Грусть и отчаяние переполнили тебя, когда Рэйнбоу Дэш не дала в неё кончить. И это не смотря на то, что попал сюда, когда на прошлой недели решил вздрочнуть на её волшебный порно журнал. Она спросила, конечно, «что значит кончить?», но ты ж понимал, что она тебя только дразнит.

— Ты меня обнимашкать будешь, или как? — окликнула тебя Эпплджек голосом исполненным нетерпения.

Ты испуганно сглотнул.

— Ладно, Эпплджек, уже иду, — пробубнил ты.

Сказав это, ты расположился рядом с кобылкой, уткнувшись лицом в её нежную как шёлк гриву, обхватив руками её за то, что можно было бы назвать плечами.

Эпплджек, в ответ, нежно обняла тебя передними ногами за плечи.

— А теперь слушай сюда, Чулавэк. Это просто дружеские обнимашки, так что середину и низ моей спины даже не вздумай лапать, а то влипнешь по самое не балуйся.

— Хорошо, я, правд, так и не понял, почему.

Эпплджек тяжко вздохнула.

— Только погляди, какой ты у нас невинный, раз не знаешь даже, чем эти места примечательны. Кажись придётся мне как-нибудь потом порассказать тебе про птичек да пчёлок.

— Да всё я про птичек и пчёлок знаю.

— Ну давай, объясни мне, сахарок.

— Это когда мужчина засовывает член женщине в вагину и кончает в неё, — гордо возвестил ты о своих познаниях о сексе.

— Эм-м, ты это сейчас об чём вообще? Будь добр, поясни что это за вагина такая и пенис, и почему кончать надо в неё? — спросила она, приподнявшись на локте и глядя на тебя с изумлением.

— Ой, да забей. Давай просто спать, — сказал ты, закрывая глаза.

— Давай, — внезапно просто согласилась она и тоже закрыла глаза.

Теперь, когда комната погрузилась в тишину ты просто не мог не оценить, каким тёплым… и каким мягким было её тело. Если честно, то слишком уж мягким, мягче самого мягкого шёлка. Такой уж она была тёплой и мягкой, что некоторая часть твоего тела просто не могла не начать расти с устрашающей скоростью.

«Нет! Только не сейчас! Вот знал же, что так и выйдет!» — пронеслась череда мыслей в твоей голове.

Вопреки твоим протестам, твой член продолжал подниматься, неудержимо тянуться к столь близкой и столь нежной плоти, превращая твои труселя в форменную палатку.

— Эй, Анон, ты чего это меня там тыкаешь? — сурово спросила она.

Ты испуганно сглотнул.

— Я… ничего не могу с ним поделать! — воскликнул ты в отчаянии.

— В смысле, не можешь ничего поделать?

— Ну-у…. эм-м-м-м… это мой… мой… мой...

— Да что там уже, сахарок? — ласково спросила она.

— Мой пенис, — сдавленно пробормотал ты.

— Пенис? Что ещё за пенис? — удивлённо спросила она, склонив голову набок.

Ты отпрянул, чтобы окинуть её нереально удивлённым взглядом.

— Эпплджек, хорош шутить, ты знаешь, что такое пенис.

— Не-а, не знаю. Вообще не представляю, что это за пенис такой, — уверенно ответила она.

Ты тяжко вздохнул и хлопнул себя по лбу.

— Да ты, поди, шутишь...

— Нет, серьёзно, я вообще не в курсе, что такое пенис.

— Да всё ты знаешь! — воскликнул ты. — Птички и пчёлки как раз об этом же!

— Чулавэк, нет в любовных обнимашках ничего, что звалось бы пенисом, или членом, или как ты его там называл, только целования где-то минут десять, чтобы активировать любовную магическую матрицу, чтобы кобылка могла забеременеть.

Не в силах переварить услышанное, ты раззявил рот от удивления. И ещё некоторое время, пока не сообразил, что сказать в ответ, ты так и лежал с выражением полного охуевления на лице.

— Да секс вообще не так работает. И вообще, то, что ты сказала, совсем смысла не имеет. Где тут, блядь, вообще вагина? — настойчиво потребовал ты ответа.

— Да нет тут никакой вагины вообще, — не менее настойчиво ответила она.

— Но как… — Воспоминания о многих виденных тобою понячьих задницах пронеслись перед мысленным взором и все их объединяло одно: ни вагины там не было, ни ануса. — Хочешь сказать, нет никакой цензурной магии, которая скрывала бы твою вагину?

— Нет. Я вообще не уверена, что эта твоя цензурная магия вообще существует.

— Да что ж это за мир такой ебанутенький?! — воскликнул ты.

— Мой мир. А теперь дай-ка взглянуть на твой пенис.

— Эм-м… нет, — тихо ответил ты.

— О-ой, да брось, сахарок. Дай поглядеть на твой пенис, — проворковала она, глядя на тебя жалостливым взглядом.

Ты пытался, конечно, противиться этим её огромным очаровательным глазам, но потом вздохнул-таки и сдался.

Эпплджек расплылась в улыбке, ровно до тех пор, пока ты не стянул труселя. Тогда её улыбка сменилась выражением разочарования.

— И вот ента вот малэська и есть твой пенис, — спросила она до ужаса разочарованным голосом.

Ты тяжко вздохнул. Даже в мире, где женщины… кобылки даже не подозревали, что такое пенис, он их не впечатлил.

— Эй, а он миленький. так бы его и расцеловала, — промурлыкала она.

Внезапно твой член вздрогнул яростно, прирос и в длине и в толщине, сравнявшись по размерам с конским.

— Ух ты ж ёжики! А вот это мой размерчик! — радостно воскликнула кобылка.

— Такого раньше не бывало. Твоя конячья магия колбасит моё тело! — воскликнул ты, тыча в неё пальцем, будто пытаясь обвинить в происходящем.

— Анон, я ж не единорог, я ж земная пони. И потом, чего ты разнюнился? Я бы его щас прям по самое не балуйся всосала бы, — сказала она, истекая слюнями при виде твоего огромного члена.

— Прости, Эпплджек, но что-то я устал. Давай спать уже. Посексуемся утром.

— Да чтоб тебя, Анон! Мерзавец ты эдакий! — воскликнула она, глядя на тебя сурово и потрясая копытом, будто это был кулак.

— Я тоже тебя люблю, Эпплджек, — прошептал ты ей в ответ.

А потом ты обнял её покрепче и закрыл глаза, чтобы скорее уснуть. Эпплджек ещё побубнила что-то гневно, а потом и сама уснула.

Конец