Но и вас ждёт вырождение...

2. Буря выбросила тебя на берег

Селестия сделала глоток чая. Её двойник сел напротив неё.

— Вам не нравится этот чай? — спросила Селестия.

— О, он п-п-прекрасен, — сказала другая Селестия. — Я ... п-просто сейчас не в настроении пить чай.

Селестия сделала ещё глоток. В присутствии любого другого дипломата или гостя два глотка чая так близко друг к другу были бы признаком слабости. Это было бы похоже на заявление, что ей нечего сказать, что она не может подобрать слов. Это было бы признаком того, что другая сторона может вцепиться ей в глотку, воспользоваться своим преимуществом и договориться о более сильной позиции для себя.

Конечно, они были бы правы. Селестия пыталась и не могла придумать, что ещё сделать со своими копытами и ртом. Было ли неправильно ослабить свою бдительность? Во всяком случае, двойник не воспользовался кажущейся слабостью. Она просто сидела там, с той же нейтральной, терпеливой улыбкой, которую она сама носила так часто.

— Хотите блинчик? — спросила Селестия.

— Н-Н-Нет, спасибо.

Заикание беспокоило Селестию больше, чем любая другая деталь. Внешний вид, ржавчина, обесцвечивание и грязь — всё это казалось неуместным. Заикание, однако, заставило её чувствовать себя неловко. Оно звучало как издевка над её голосом.

— Может, печенье или пирожные? — предложила она. Было невежливо спрашивать об этом? Может ли что-нибудь быть грубым, когда насмешка над собой сидит напротив тебя? Она сидела спокойно, не меняя выражения лица, вежливо отвечая на всё, что она спрашивала. Она не могла призвать силу воли, чтобы отказаться от своих манер.

— Спасибо, н-н-но у меня всё в порядке.

— Может быть, вы предпочитаете мясной пудинг?

Другая Селестия рассмеялась:

— Я рада, что вы н-н-не потеряли чувство юмора.

— Я не шутила. Знаете ли, мы держим его для плотоядных дипломатов. Но, возможно, кто-то вроде вас предпочел бы его торту.

Другая Селестия снова рассмеялась. Это было похоже на её собственный смех. Никаких заиканий или тональных сдвигов. Он звучал в точности как у неё, и это только делало его гораздо более тревожным.

— Скажите мне, Селес-с-стия, где ваша с-с-сестра?

— Она отдыхает, как это часто бывает в этот час.

— Вы не почувствовали необходимости будить её?

— Я не думаю, что это ситуация, которая требует её внимания, — сказала Селестия.

— О, но на с-с-самом деле я пришла сюда повидаться с ней. Не в обиду вашей к-к-компании, конечно.

— Не обижайтесь. Но я должна спросить, какое у вас к ней дело.

Другая Селестия наклонилась вперед:

— Скажите мне, что вы знаете о своей сестре?

— Больше, чем хотелось бы, и не так много, как следовало бы.

Другая Селестия слегка нахмурилась.

— Я не ожидала, что она будет слишком откровенна.

Дверь в кабинет скрипнула.

— Сестра?

Обе Селестии повернулись к двери одновременно. “Луна” стояла в дверях. Её лицо напоминало лицо Селестии, когда она впервые увидела двойника.

Улыбка другой Селестии расширилась. Она растянулась, скривилась, и исказилась при виде принцессы Найтмер Мун.

— П-п-посмотри на себя, чудовище. Одета в плащ л-л-л-лжи, притворяешься нормальной. Но я зн-зн-знала, что нахожусь в нужном месте. Я почувствовала твою в-в-вонь, как только прибыла. А теперь ... вот и т-ты. — Другая Селестия не поднялась со стула. Её тело оставалось расслабленным. Только улыбка выдавала какое-то изменение в её эмоциях. — Я бы сказала, что рада тебя видеть, но это было бы не совсем точно.

Луна ничего не сказала. Она подбирала слова, её рот беззвучно двигался, её глаза метались по телу двойника:

— Этого не может быть.

Другая Селестия сдержала улыбку. Её выражение не совсем вернулось к вежливому нейтралитету; мерцание злобы и ликования пробилось сквозь её благородный фасад. Она схватила нагрудник своей магией и отодвинула его в сторону, медленно, мучительно медленно.

Луна отшатнулась:

— Этого не может быть. — Длинный зазубренный шрам змеился на груди другой Селестии.

— О, но э-это так-к, — прошептала другая Селестия. Он провела по шраму копытом. — Это то самое место, откуда ты вырвала моё сердце.

Она позволила нагруднику встать на место, а затем повернулась к Селестии.

— Спасибо з-з-за чай, но сейчас я з-заберу свою сестру домой.