Обретенная Эквестрия. Части 1-2
Глава 9. Я убью тебя, лодочник!
Ледяная вода обжигала ноги и хлюпала в ботинках. Я толкал мотоцикл, схватившись обеими руками за руль, Искорка – упираясь широкой грудью в край коляски. Положение было – хуже не придумаешь, нам срочно нужно было найти надёжное убежище. К сожалению, двери в уцелевших зданиях оказались крепко заперты, а забираться на кучи обломков очень не хотелось – где гарантия, что их не размоет потоком, тем более что вода продолжала прибывать.
Мы вывернули на площадь, расположенную между собором и Монетным двором. Сразу снизилась скорость – асфальт под ногами сменился скользким булыжником. Я посмотрел на небольшое каменное строение, удобно расположившееся прямо по курсу, и спросил:
— Знаешь, что это за домик?
— Наверное, — ответила Искорка. — Вроде бы там раньше находились кассы и сувенирная лавка.
— У него есть крыльцо. Давай поднимемся, передохнём и осмотримся.
— Согласна.
Когда мы подошли, крыльцо почти скрылось под водой. Я прошлёпал к высоким двустворчатым дверям. Одна створка была утрачена, вместо неё красовалась нелепая конструкция, небрежно сколоченная из некрашеных, грубых досок.
— Если сломать эту хлипкую пародию на дверь, то можно войти внутрь.
— Зачем?
— Вдруг там есть где укрыться.
— Отойди-ка, — сказала единорожка, развернулась и впечатала оба задних копыта в корявые доски. Раздался треск, полетели щепки. После шестого удара створка с хрустом сорвалась с петель и рухнула внутрь помещения.
— Прошу, путь открыт!
— А говорила, что не обладаешь навыком взлома! Следующий сейф будешь открывать сама.
— Спасибо за доверие, — фыркнула она.
Мы вошли и остановились. Сразу стало ясно, что помещением давно не пользовались. Оно было почти пустым, только несколько шкафов и столов возвышались вдоль стены да пылились в углу стеклянные витрины. На одной из полок до сих пор лежали несколько забытых магнитиков – предел мечтания нетребовательного туриста. Зато центр зала гордо занимала большая лодка.
— Ничего себе! — удивлённо сказал я, подходя ближе. — Что она тут делает? Красивая штука!
Лодка действительно была великолепна. Тёмный, почти чёрный корпус, резная корма, украшенная деревянными фигурками, расписанными во все цвета радуги, разноцветная полоса из красных, белых и синих треугольников, идущая вдоль борта... Игрушка, а не кораблик. Краска потускнела и местами облупилась, древесина кое-где покрылась трещинами, но всё равно посудина выглядела весьма достойно.
— Я знаю! — воскликнула единорожка и топнула копытом. - Это ботик Петра Первого! Правда, не настоящий, а уменьшенная копия!
— Петр Первый? Тот царь, что разбил монголов в битве на реке Халхин-Гол? — поинтересовался я.
— Прекрати паясничать, можно подумать, ты его не знаешь! Но согласись, кораблик – прелесть!
— На самом деле меня интересует только один вопрос: может ли эта «прелесть» держаться на воде и есть ли у неё мотор или, на крайний случай, вёсла?
— Вроде как это действующая копия, а значит, должна плавать. Что касается вёсел – посмотри сам.
Я подошёл и убедился, что внутри лежат вёсла и багор.
— Здесь ещё должна была быть мачта с парусом… — задумчиво сказала Искорка.
— Мачту кто-то умыкнул, — ответил я, указывая на грубый обрубок, — паруса тоже нет.
— Вандалы! — взвыла она. — Для них нет ничего святого!
— А мы, по-твоему, кто? Сломали дверь, проникли в помещение и сейчас собираемся похитить это чудное плавсредство.
— Не похитить, а взять на время. Учись правильным формулировкам.
— Хорошо, взять на время. Давай попробуем погрузить на борт байк.
— А вдруг наводнение прекратится?
— Не думаю. Смотри, как поднялась вода, пока мы любовались этим чудом кораблестроительной мысли.
— Точно.
Свалив около борта несколько предметов мебели, мы соорудили нечто вроде пандуса и с третьей попытки закатили мотоцикл. Он встал криво и очень ненадёжно, заняв всю центральную часть. Крепко привязав машину к банкам, стали располагаться. Так как при всём желании Искорка не могла грести, ей пришлось сесть к рулю на корме. Я подготовил вёсла и взял в руки багор. К этому времени ботик принялся слегка раскачиваться, явно готовясь покинуть постамент и совершить то, ради чего был создан – пуститься в плавание по неспокойным волнам Невы.
Прошло минут пятнадцать. С грохотом развалилась наша мебельная пирамида, подмытая водой. Кораблик тихо снялся с места и, чуть накренившись, медленно поплыл к выходу. Я усиленно работал багром, отталкиваясь от дна, пытаясь особо не вникать в сюрреализм ситуации – мы плывём на копии ботика Петра Первого по двору затопленной наводнением Петропавловской крепости. Впрочем, на душевные переживания не было времени – наше антикварное плавсредство покинуло место вечной стоянки и вышло на простор. Сразу усилилась качка. Вставив уключины, обнаруженные в рундуке под одной из банок, я установил вёсла и сделал первый гребок. Получилось плохо – кораблик, утяжелённый мотоциклом, низко сидел в воде и шёл тяжело, почти не слушаясь руля.
— Как раб на галерах, — вспомнилась к месту старая присказка. — Чувствую, что сотру ладони до локтей, пока пристанем к берегу.
— Прости, — виновато сказала Искорка, — но я действительно ничем не могу помочь. Правда, если привязать вёсла к копытам…
— Прекрати, — мне внезапно стало смешно. К копытам привязать – надо же такое придумать! Тут мой взгляд упал на струйки воды, сочащиеся из многочисленных щелей в бортах и днище, и сразу стало не до смеха.
— Гляди, эта лоханка течёт как решето!
— Не бойся, — бросила единорожка, вытаскивая откуда-то неаутентичный пластиковый черпак. — Древесина от времени рассохлась, только и всего. Скоро она набухнет и течь прекратится сама собой!
— Надеюсь, это произойдёт раньше, чем мы пойдём ко дну, — буркнул я, но Искорка, не ответив, взяла черпак в рот и принялась вычерпывать воду. Делала она это настолько забавно, что на моих губах вновь заиграла улыбка.
Мы не спеша шли по протоке, в которую превратилась улочка между стеной собора и комендантским домом. Прекратив на время свой сизифов труд, единорожка налегла на руль, обходя плавучее бревно, как вдруг яростно завопила:
— Вправо, уходи вправо, там человек тонет!
— Что? – удивился я, налегая на левое весло.
— Голова из воды торчит! Он наверное… Нет! Тормози! Тормози! Это…
Что-то ударило в правую скулу, нас ощутимо тряхнуло. Затрещала обшивка.
— Прости, — заскулила Искорка, — это был памятник, а я решила что человек!
— Памятник?
— Да! Посмотри сам!
Я поднял вёсла и взглянул. Кораблик проплывал мимо торчащей из воды небольшой, круглой, как тыква, бронзовой головы – лысой, усатой, с яростно выпученными глазами.
— Скульптура Петра Первого, работы Михаила Шемякина! — убитым голосом произнесла моя энциклопедистка. — Произведение искусства, которое мы, похоже, только что повредили!
— А по мне, это не Пётр, а какой-то уродец.
— Глупости, ты ничего не понимаешь!
— Возможно. Но согласись, какая насмешка судьбы – врезаться в памятник Петру Первому, плывя на его собственном ботике. Хорошо, что древесина выдержала и мы не получили пробоину ниже ватерлинии, а то сейчас осваивали бы премудрость подводного плавания.
Единорожка, не удержавшись, громко заржала, оценив весь комизм ситуации. Это небольшое происшествие подняло настроение и придало сил. Путешествие продолжалось.
Ботик прошёл сквозь разрушенные Петровские ворота и заскользил к Иоановскому равелину. Внезапно Искорка вновь заволновалась.
— Там на груде кирпича стоит человек!
— Опять, наверное, памятник на постаменте.
— Нет, это действительно человек, он машет руками!
Я приподнялся, посмотрел в указанном направлении и действительно увидел тонкую фигурку, подающую отчаянные сигналы. Дело бедняги, или, вернее сказать, бедняжки действительно было прескверным – крошечный участок суши под ногами крошился и расползался, разрушаемый потоком воды. Было ясно, что ещё немного, и она свалится навстречу волнам.
— Мы должны её спасти!
— Течение слишком сильное, боюсь, нас пронесёт мимо! — крикнул я, наваливаясь на вёсла.
Вода пенилась под лопастями, но тяжелый кораблик явно проходил стороной.
— Проклятье! — выкрикнула единорожка, но тут злополучная островитянка потеряла равновесие и свалилась. Пару секунд спустя над поверхностью появилась голова. Яростно работая руками, она принялась грести в нашу сторону. Искорка наклонилась над краем, протягивая переднюю ногу. Секунда, и тонкие пальцы сомкнулись над её копытом. Застонав от напряжения, поняшка выдернула утопающую из воды, как морковку из грядки. Оказавшись на дне ботика, девушка ошалело повела головой, с испуганным видом уставилась на мою подругу, затем, завизжав, прижалась к моим ногам.
— Бес! — завыла она. — Бес, изыди, изыди! Прочь, прочь! О великий Хейтерам, защити свою рабу от порождения тьмы!
— Похоже, она перекупалась, — ошарашено предположила Искорка.
— Или ей просто не понравилась твоя причёска! — я схватил спасённую девушку за плечи и несколько раз с силой встряхнул. — Эй, ты, прекрати орать! От твоих воплей у нас уши закладывает.
Она заткнулась и с ужасом посмотрела на меня.
— Ты продал душу и свёл дружбу с бесом? — жалобно всхлипнув, спросила она. — Неужели не понимаешь, что он выпьет твою кровь, съест плоть, а кости бросит псам?
— Похоже, она не перекупалась, а просто такая по жизни, — вздохнул я, вглядываясь в посиневшее от холода лицо. Странно, глаза вполне обычные, не похожи на глаза безумца. Может, просто придуривается?
На вид ей можно было дать лет двадцать, не больше. Очень симпатичная девушка с большими синими глазами и мягкими русыми волосами. Одета в тёплый рабочий комбинезон, на котором красовался нанесённый через трафарет знак – рука, сжимающая пучок молний, вписанная в белое кольцо. Интересно, кому принадлежит логотип? Может быть, какой-нибудь частной энергетической компании?
— Послушай, — мягко спросил я, — как тебя зовут?
Она, не переставая дрожать, вытерла нос рукавом и угрюмо ответила: — Алевтина.
— Очень приятно. Я Максим, а её… Э, ладно, замнём.
— Пожалуйста, — дрожащим голосом попросила она, — если в твоей душе остался хоть лучик милосердия, не отдавай меня ему.
— Ей.
— Ему. Бес – мужской род, именительный падеж, единственное число.
— Хорошо, пусть будет «ему». Обещаю, что не отдам. Он вообще у меня не злой, так что можешь не бояться за свою кровь, плоть и… что там ещё?
— Кости.
— Да-да, и кости. Ты, собственно, откуда такая здесь взялась?
— Я сестра Единой Церкви Понихейтеров!
— Кого?
— Понихейтеров! – гордо повторила девчонка и ткнула пальцем в логотип на своём комбезе. — Наш основатель, святой Хейтерам, подарил Знак и Путь, по которому пошли избранные братья и сёстры. Его завет – борьба с бесами, именуемыми «пони», ибо пришли они на землю, дабы уничтожить людей.
Мы с Искоркой переглянулись.
— Слышала когда-нибудь о них?
— Да, немного. Говорят, это полные отморозки, которые во всех бедах, обрушившихся на человечество, винят пони. Но встречать ещё не доводилось.
— Ясно. Вот что, Аля; скажи, ты грести умеешь?
— Конечно. Мой покойный батюшка был заядлым рыболовом, и каждые выходные мы плавали…
— Отлично. Там за моей спиной свободная банка. Ставь вёсла, и вперёд. Заодно и согреешься.
Полоумная сектантка не стала спорить и покорно села на вёсла. К этому времени ботик вынесло в Неву и он заплясал на крутой волне. Искорка вновь принялась вычерпывать воду – к той, что просачивалась сквозь трещины в обшивке, добавилась та, что перехлёстывала через борт. К счастью, ветер ослаб, стало ясно, что пик наводнения пройден, и вода пошла на спад. Мы шли к левому берегу, по диагонали пересекая реку. Я надеялся, что у нас хватит сил управится с тяжёлой лодкой и мощное невское течение, вновь идущее в правильном направлении, не вынесет ботик в залив.
Наталкиваясь время от времени на обломки и мусор, смытый со своих привычных мест, наш кораблик постепенно подходил Дворцовому мосту. Оказалось, что обломок сломанного пролёта и его неумелая копия смыты потоком, в результате чего образовалась внушительная брешь. К этому времени вода опустилась настолько, что стали видны перила ограждения. Мы проплыли мимо чугунных украшений и продолжили путь, постепенно приближаясь к зданию Адмиралтейства. Вот ботик благополучно пересёк невидимую глазом черту, отделяющую русло реки от берега, и двинулся над газоном Сенатской площади.
— Искорка, правь на Гром-камень! — крикнул я. — Попробуем причалить.
— Хорошо. Думаю, ещё час-полтора, и вода схлынет.
— Дай-то бог. Алевтина, ты не устала?
Но девушка не ответила. Она гребла зажмурившись, явно опасаясь лишний раз встретиться взглядом с единорожкой. Дела! Впервые вижу человека с промытыми мозгами. А ведь на первый взгляд вполне нормальная девчонка! Кто бы мог подумать…
Спустя десять минут ботик уткнулся носом в неровный бок Гром-камня. Я с фалом в руке выпрыгнул на шершавый гранит и привязал лодку к какому-то железному штырю.
— Дамы и господа, путешествие окончено. Покидая борт нашего судна, просьба не забывать личные вещи, детей, домашних животных и пустые бутылки, — зачастил я.
— Ты кого назвал домашним животным, клоун?! — грозно поинтересовалась моя четвероногая спутница.
— Уй, мадам, прошу прощения, моя не иметь в виду вас! Только не пинать моя копытом!
— Я напишу жалобу руководству, и вас выгонят с работы!
— Нет, мадам, сжальтесь! У глупый слуга пятнадцать детей, они умирать с голоду, если вы ругать моя хозяину! Лучше тогда пинать!
— Хорошо, уговорил.
Алевтина, выпучив глаза, следила за нашей перепалкой, затем молча выскочила из лодки и вскарабкалась на самую вершину постамента.
— Эй, ты куда полезла, — крикнул я. — Вода стоит ещё высоко, смотри, свалишься.
— Не подходи, одержимый! У меня есть отвёртка, и если приблизишься, я тебе её в брюхо воткну!
Мы с поняшкой переглянулись и громко рассмеялись. Нашу случайную спутницу, похоже, не могло переубедить ничто.
— Хотела бы посмотреть, как выглядел Медный всадник, — вздохнула Искорка, окончательно потеряв интерес к безумной попутчице.
— Так ведь есть куча фотографий и картинок. Гляди, не хочу!
— Это не то. Оригинал всегда лучше копии. Да и вообще… Тоже мне, жители «культурной столицы», не смогли уберечь свой символ. Обидно!
История действительно была неприятная. В один из хмурых осенних дней, спустя примерно год после окончания войны, к памятнику подъехал большой грузовик и кран. На глазах у прохожих бронзового Петра, сняв с постамента, погрузили в кузов. Представительный дядечка в белой строительной каске доходчиво объяснял всем желающим, что скульптуру по распоряжению городских властей увозят на реставрацию, и размахивал для убедительности внушительной пачкой бумаг. Только спустя три дня стало известно, что это ложь и никаких работ с памятником проводить не планировалось.
Группа следователей, набранная из демобилизованных офицеров армейской разведки, сработала чётко и меньше чем за сутки обнаружила похитителей. Но увы, к этому времени шедевр Фальконе оказался разрезан и переплавлен, от статуи остались только лошадиное копыто и голова змеи. Мерзавцев по законам военного времени расстреляли, но Медный всадник этим было не вернуть. Одно время правительство обсуждало вопрос о восстановлении памятника – был объявлен конкурс, выделены деньги, найден скульптор… Но средств, как всегда, хватило только на торжественный банкет по случаю начала работы и отливку экспериментальной модели в 1:30 величины, после чего дело, как водится, заглохло…
Вода уходила быстро, и вскоре местами стала обнажаться раскисшая земля. Алевтина, нервно сжимавшая короткую отвёртку в посиневшей от холода руке, торопливо сползла вниз и, не простившись, побежала прочь, чавкая сапогами по глубоким лужам. Мы накренили ботик и скатили мотоцикл. Искорка посмотрела на меня и внезапно рассмеялась.
— Ты чего, решила пойти по пути нашей сбрендившей подружки и наконец рехнулась?
— Нет, — хрюкнула она. — Просто в поэме «Медный всадник» мстительный Пётр покидает постамент после наводнения, чтобы разобраться с оскорбившим его молодым человеком. Вот я представила, что он снова отправился наводить справедливость и карать тех, кто все эти годы измывался над его любимым городом. Прикинь, возвращается он назад, а тут мы в обнимку с его ботиком. Как думаешь, кого он первым втопчет в землю по маковку?
— Прекрати, — усмехнулся я. — Если парень действительно поскакал разбираться с обидчиками Питера, сюда он вернется лет через двадцать, не раньше. Слишком много работы предстоит!
В мотель мы вернулись только вечером. К счастью, эта часть города не была затоплена и наши вещи не пострадали. Взмыленная Искорка свалилась на подстилку и заявила, что не встанет до утра. Её можно было понять, большую часть пути ей приходилось выталкивать мотоцикл из грязи, так что она смертельно устала.
— И даже кушать не будешь?
— Нет, спасибо. Как-нибудь перебьюсь.
— Хорошо. А я всё-таки схожу в магазин. У меня ведь нет твоих жировых запасов.
Поняшка так вымоталась, что даже не огрызнулась на мою провокационную реплику. Весело насвистывая, я вышел из домика и зашлёпал вниз по улице к ближайшей торговой точке. Закупил целый мешок продуктов и отправился назад. Несмотря на стихший ветер, народу вокруг почти не было. Благополучно обогнув развалины панельного дома, я свернул в переулок. Внезапно посыпались мелкие камешки и два широкоплечих парня заступили дорогу. Сзади послышались торопливые шаги – ещё один любитель вечерних прогулок спешил к месту встречи.
— Э, друг, — лениво спросил один из парней, — закурить будет?
— Разумеется, — улыбнувшись, ответил я. — Полный карман курева. Вы что больше любите, папиросы или сигареты?