Марсиане
Феникс. День 23
Шесть астронавтов, угробивших всё утро на прохождение целого комплекса медицинских обследований, сидели в столовой мыса Дружбы и обедали.
– Опять вишня?! – спросила Старлайт Глиммер, когда Черри Берри, последняя из их группы, подошла к столу с подносом в зубах.
– По-прежнему вишня, – ответила Черри, как только поставила поднос. Красовавшийся на нём набор блюд и правда был назван в её честь – по-видимому, Черри заказывала их достаточно часто перед последним полетом "Амицитас", чтобы его добавили в меню столовой на постоянной основе. Нарезанный кубиками вишнёвый салат, вишнёвый омлет, вишнёвый торт, лаймовый желатин с вишней и чай из листьев вишни. Это вполне соответствовало тому периоду, когда после приводнения на Эквусе Черри Берри заказывала все варианты вишни из меню, куда бы они ни пошли, если там вообще можно было обнаружить вишню.
– Мне неприятно это говорить, – осторожно сказал Марк, – но если ты продолжишь в том же духе, ты можешь начать воспринимать вишню так же, как сено и картошку.
– Ересь, – произнесла Черри и нырнула мордочкой в фруктовый салат.
– Я готов, – сообщил главный полётный врач ЭКА, – объявить результаты сегодняшних обследований.
Его аудитория сидела за столом переговоров, все трое. На одном конце Твайлайт Спаркл, на другом Кризалис, а в середине Селестия, представленная как самая старшая из принцесс-аликорнов и, таким образом, как высшая правительница Эквестрии.
Доктор перевернул страницу, закреплённую на его планшете.
– Все обследуемые испытывают значительную атрофию костей и мышц по сравнению с предполётными тестами, в тех случаях, где они были доступны, – произнёс он. – Сообщения, переданные из мира мистера Уотни через зонд "Ангел-18", дали нам достаточно базовой информации, чтобы сделать обоснованное предположение о состоянии его костей и мышц до запуска. Однако уже произошло существенное восстановление, наряду с быстрым укреплением иммунной системы. Все объекты исследования демонстрируют прогресс, и со временем ожидаются ещё большие улучшения.
Это особенно заметно в случаях длительного дефицита магии. Как вы помните, у всех наших уроженцев Эквуса наблюдались некоторые признаки: от значительного уровня в команде пони, серьёзного в случае с Файрболом и до почти смертельного у Драгонфлай. Симптомы пони из членов экипажа включали в себя выцветание шерсти, магическую атрофию кьютимарок и в двух случаях незначительное снижение расовых магических талантов. Старлайт Глиммер – исключение в том смысле, что её навыки колдовства фактически усилились до такой степени, что ей теперь приходится учиться ограничивать поток магии.
Перевернув другую страницу, доктор продолжил:
– Теперь о частных случаях. Старлайт Глиммер пострадала меньше всего от дефицита магии, вероятно, из-за постоянного использования сырой маны, как описано в её предварительном отчёте. Перелом её правой передней конечности полностью исцелён, хотя она срослась немного неправильно, что можно исправить без хирургического вмешательства при помощи компетентного алхимика. Однако её мышечная атрофия является наибольшей из трёх пони, и я бы порекомендовал терапию и программу силовых тренировок перед любым возможным возвращением к космическим полётам.
Следующая страница была перевернута.
– Майор Спитфайр – тут всё серьёзнее. Хотя её симптомы дефицита магии были худшими из трёх пони, они бледнеют по сравнению с её физическими заболеваниями. Объём лёгких несколько увеличился с момента её первичного обследования после возвращения, но он всё ещё отстает от предполётной нормы, и в её легких наблюдаются некоторые признаки фиброза. Она потеряла значительную костную и мышечную массу. Хоть она больше не проявляет каких-либо внешних признаков высотной болезни или последствий разгерметизации, я бы не исключал угрозу рецидива по крайней мере ещё три месяца. Учитывая характер её травм, я бы рекомендовал длительный план лечения и бессрочное исключение из кандидатов на полёт, если бы майор уже сама не вышла из состава отряда астронавтов и не потребовала восстановить её в рядах Вооружённых сил.
Следующий лист.
– Черри Берри – вызывает наименьшую озабоченность из всей команды. Симптомы дефицита магии у неё почти полностью прошли. Она восстановила значительную мышечную массу. Рост костной массы отстаёт, но если мы сможем заставить её есть ещё хоть что-нибудь, кроме вишни, то это вполне может измениться.
– Ага, удачи вам, – проворчала Кризалис.
– На данный момент нас больше беспокоит её психологическое состояние, – продолжил доктор. – Она является одним из двух членов экипажа, которые последовательно выполняют тесты на остроту мышления ниже своих предполётных показателей. По этой причине я рекомендую по крайней мере отпуск от космической программы в сочетании с терапией. В строго физическом плане она могла бы лететь хоть завтра.
Переворот страницы.
– Файрбол перенёс более серьёзные симптомы дефицита магии. Его естественная сила, выносливость и устойчивость к повреждениям как дракона заметно уменьшились. Также у него наблюдается незначительный дефицит минералов и микроэлементов – например, он не употреблял золота больше года – что в данный момент исправляется. Но, так как он один из двух членов экипажа, который не получил во время миссии серьёзных травм, кроме воздействия окружающей среды, я ограничиваю свою рекомендацию временной отменой статуса пригодного к полёту. Это, опять же, чисто теоретически, поскольку Файрбол также вышел из состава отряда астронавтов.
Ещё один переворот.
– Ну а теперь Драгонфлай.
Кризалис наклонилась над столом.
– Симптомы дефицита магии у Драгонфлай как таковые быстро уменьшились с момента её возвращения, – произнёс доктор. – Однако вторичные последствия этих симптомов излечиваются медленно. Её вес всё ещё на десять процентов меньше, чем перед полётом, и она демонстрирует значительное снижение силы и выносливости. Драгонфлай показывает наибольшее снижение остроты мышления в группе, что вызывает беспокойство, поскольку перед полётом её результаты уступали только результатам Старлайт Глиммер. Выводы пока делать рано, – продолжил он, переходя к последней странице в своем планшете, – но я рекомендую, если только в будущих обследованиях не проявится явная позитивная динамика, лишить Драгонфлай статуса пригодной к полётам на неопределённый срок.
– Она ещё полетит, – пробормотала Кризалис. – Вот увидите.
Взглянув на последнюю страницу, доктор сказал:
– Наконец, инопланетянин, Марк Уотни. Наши суждения ненадёжны, когда речь заходит о человеке. Мы обнаружили несколько трещин в его грудной клетке во время первого осмотра на "Конкордии" и вторично – во время карантина. Повреждения хорошо отреагировали на лечение. Основываясь на двух прошедших неделях, мы можем с определённой уверенностью предположить, что у него нет смертельных заболеваний, которые он мог бы передать своим соотечественникам после возвращения. Мы также предполагаем, что никакие действительно опасные микробы не совершили транзит в другом направлении. Он также не проявляет побочных эффектов от прямого воздействия магии высокого уровня.
– Но даже на основе этой, признаться, ограниченной информации, предоставленной нам врачами его родного мира, мы просто не можем сделать чёткое заключение относительно его пригодности для полёта, – доктор убрал планшет в седельную сумку и сказал: – Но на основе его опыта посещения нашего мира я считаю, что для него достаточно безопасно будет совершить ещё одно путешествие… что отправит его в тот мир, откуда он родом. И это, как я лично считаю, будет наиболее безопасно для его здоровья в долгосрочной перспективе.
– Понятно, – произнесла Селестия. – Позволите несколько вопросов?
– Задавайте.
– Насколько вы доверяете теории Старлайт Глиммер о том, что их родная планета, настолько же заселённая жизнью, как и наша, поддерживает достаточно сильное магическое поле для нашего долгосрочного здоровья?
Доктор неуверенно потёр копыта друг о друга.
– Это вполне возможно. Но пока не доказано. Нам следовало бы послать несколько астронавтов и лично понаблюдать за условиями, чтобы сказать точно.
– Очень хорошо. Но не согласитесь ли вы порассуждать со мной гипотетически?
– Конечно, ваше высочество.
– Предположим, что "Амицитас" приземлился бы вообще без действующих магических батарей. И все же, несмотря на это, команда нашла бы способ выращивать урожай и удовлетворить все остальные требования выживания, – Селестия сложила передние копыта на столешнице, указывая одним из них на доктора. – На основании имеющихся у нас данных, как долго они бы прожили? И в каком состоянии пребывали?
– Хмммм… – доктор присел на задние ноги и задумался. – Данные, которые мы имеем, являются, конечно, неполными, лишены контроля и искажены воздействием хранимой магии, которую команда использовала на себя. Но…
Жеребец решительно взмахнул копытом.
– Драгонфлай, вероятно, умерла бы через восемнадцать месяцев, возможно, и раньше, не используй она запасы магии из батарей. Я думаю, что Файрбол начал бы медленно угасать примерно через два года, и не прожил бы дольше трёх лет. Временные рамки для пони слишком неопределённые, но я бы постулировал возможную потерю кьютимарок в течение двух лет и перманентную потерю магических способностей по прошествии трёх-пяти лет, – с последним взмахом копыта он сказал: – Разумеется, всё это строго гипотетически.
– Мы понимаем, доктор, – произнесла Селестия. – Теперь к моему последнему вопросу. Какая часть понесённого ущерба действительно необратима… и будет ли таковой для других астропони?
– Это полностью зависит от конкретной пони, – ответил доктор. – Черри Берри и Старлайт Глиммер, которые пострадали меньше всего, похоже, полностью поправятся. У Спитфайр возникли проблемы со здоровьем, не связанные с окружающей средой, что делает её пример ненадёжным. А окончательное заключение по Файрболу придётся делать уже моим правнукам. Единственная, кого я считаю близко подошедшей к получению необратимых травм, это Драгонфлай.
– Но, несмотря на всю вашу учёность, вы не целитель чейнджлингов, – с вызовом сказала Кризалис.
– Вы правы, ваше величество, – признался доктор. – Но я проконсультировался с парой из них, и их диагноз в отношении Драгонфлай совпадает с моим.
– Принято, – Селестия кивнула стражнику, который без слов открыл дверь конференц-зала. – Спасибо за ваш отчёт, доктор. Будем на связи.
Как только дверь за пони-доктором закрылась, Твайлайт обернулась к другим членам комиссии.
– Вы слышали его! – воскликнула она. – Даже в худшем случае это месяцы или годы! И это только, если магии нет вообще! Если у Земли есть магическое поле, то пони могут выжить там так же легко, как и мистер Уотни у нас!
– Я не рискну своими подданными, – горячо возразила Кризалис, – Он сказал "возможно"! Или вы не заметили, что неизлечимые травмы и смерть в первую очередь грозят чейнджлингам? Нет. Это слишком опасно.
Селестия вздохнула.
– Я согласна с Кризалис, – сказала она. – Извини, Твайлайт, но мы только что вернули наших друзей. И любые новые пони, которых мы отправим вместо них, столкнутся с такими же опасностями.
Она склонила голову, закрыла глаза и продолжила:
– И если опасности реальны, то что произойдёт? По словам мистера Уотни, его людям понадобятся месяцы, чтобы запустить корабль, который сможет вернуть нам наших пони, и это в наилучшем случае. Месяцы, которых у них может и не оказаться. – Когда она снова открыла глаза, нежное тепло, которое обычно наполняло их, уступило место холодной решимости. – Я не могу подвергнуть такому риску своих пони, Твайлайт, – риску того, что они снова могут оказаться в смертельной опасности, где никто из нас не сможет им помочь.
– Но… – Твайлайт со вздохом кивнула, признавая поражение. – Было бы намного проще, если бы Старсвирл просто научил меня чарам, которые он использовал, чтобы создать…
Младшая принцесса взглянула на Кризалис, которая смотрела в ответ с неподдельным любопытством, и сказала не совсем то, что собиралась:
– …некий легендарный артефакт, который решил бы проблему.
Кризалис фыркнула на очевидную попытку что-то утаить от неё, но больше ничего не сказала.
– Тогда, я так понимаю, решение принято, – произнесла Селестия. – Боюсь, это будет тяжёлая новость для них. Они очень сблизились.
– Давайте я им скажу, – вызвалась Кризалис.
Две принцессы-аликорна уставились на неё.
– Что? – спросила Кризалис. – Я умею быть тактичной. Я просто предпочитаю не париться, – она отвернулась и пробормотала: – Кроме того, я в долгу перед этой вонючей обезьяной.
– Каковы временные рамки? – спросила Селестия у Твайлайт.
– Время есть, – ответила та. – Мы можем начать подготовку к возвращению на "Конкордию"… скажем, через две недели. Но есть ещё пара важных задач, которые мы должны выполнить перед этим.
Копыто аликорна коснулось ряда узких футляров из розового дерева, выложенных шёлком, каждый из которых хранил тщательно отлакированный деревянный стержень.
– И вознаграждение, чтобы отблагодарить людей Марка за всё, что они сделали для наших подданных.
Объяснение заняло несколько минут: большую часть речи произнесла Селестия, а Старлайт запустила обновлённое заклинание перевода, чтобы Марк ничего не пропустил. Факты были разъяснены: здоровье, психическое состояние, организационные моменты, известные опасности и опасности неизвестные
Когда слова закончились, пятеро из шести удивились и огорчились. Только Марк Уотни ничуть не удивился, хотя грусть на его лице вполне соответствовала шоку остальных.
Черри Берри заговорила первой, и она выразила все вопросы группы своим первым же словом:
– Прощай?