Другая Найтмер
Пролог
Мир неожиданно появился, а с ним пришла боль. Разрывающая меня буквально на части.
— О моя голова!
Хотелось просто сдохнуть, только бы не ощущать эту муку, перековерканного разума, в котором зияли сплошные дыры и чужеродные куски памяти. Которые, кажется, ко мне никак не относились. Ведь я человек, а в этих жутких воспоминаниях, я… Пони? И творю такие вещи, что становится тошно от одной мысли, что это могло быть реальностью. Уж слишком всё ярко и подробно для фантазий. Да ещё удавка светлой магии душит тело и сковывает мою магию…
Стоп, какую ещё магию? Какая ещё магия света! Что за бред мне в голову лезет… Ведь, магии не бывает… Но я знаю, что магия есть… Я знаю, что магии нет… Нет, есть… Нет, её нет… Есть… Нет… Есть…
— Аааааа… — хватаюсь за голову и открываю глаза, ощущая, что скоро сойду с ума от этого противоречия.
По голове словно мешком с песком врезали, или ментальным заклятьем. Открывая взгляду белый мрамор, по которому струились золотые письмена. Причем, я видел всё настолько четко, что мог разглядеть тончайшие розоватые прожилки в белом камне. Которые струились завораживающими линиями, сплетаясь самым причудливым образом, создавая фантастический узор и снова расплетаясь. Складываясь в сложный узор, отдаленно напоминающий заклятье щита, с опорой на элемент…
— Да что же это! — мотнув головой, пытаюсь отогнать чуждые воспоминания.
Смотря прямо на структуру заклятья светового щита, а точнее его внешний сигнальный контур. Который явно подключён к мощному источнику магии света, и если его хоть пальцем тронуть, может так приложить что даже аликорну мало не покажется…
— Кому?
Да и вообще, ощущал я себя странно. Лежа на животе и вывернув голову вверх под совершенно невозможным для человека углом. При этом, не ощущал дискомфорта от такой странной позы, если не учитывать общего кошмарного состояния. Постепенно всё лучше ощущая свое тело от зудящего носа до кончика хвоста…
Хвоста? Откуда у меня хвост! Да и что это за мерная штука прямо перед глазами на месте носа? Ведь не может быть, что именно она так жутко чешется, аж в глазах слезы наворачиваются.
— Апчхиии!
Да быть не может! Это действительно мой нос! Здоровый, вытянутый и покрытый черной шерстью, под которой виднеется черная кожа. Нет, не так, ЧЕРНАЯ шерсть и ЧЕРНАЯ кожа, выглядящая настоящим провалом во тьму, и только легкий отблеск света от шерсти позволял видеть ее структуру. А то шерстинки вообще были не видны на фоне кожи. Я, конечно, видел черных людей, но чтобы у кого-то могла быть настолько черная кожа, даже не подозревал. Словно провал во мрак, а не кусок плоти. Тем более, кусок моей плоти, который подвластен моим мыслям, и снова начинает дико чесаться!
— Аааа… Пчхи…
Поднося к носу руку, я ощутил, что мир ещё раз покачнулся, и чуть не помахал ручкой пере глубоким обмороком. Но кое-как вышло удержать себя в руках, точнее в копытах…
Зажмурившись, я снова открыл глаза. Но жуткое видение культяпки вместо руки не пропало. Выглядело это так, словно мне оттяпали кисть и покрыли обрубок такой же шерстью и кожей, что и нос. Вот только культяпка, которую почему-то хотелось называть копытом, легко двигалась и сумела почесать влажный нос, даря мне хоть мимолетное облегчение. Зуд в носе, котором буквально сверлил мозг, только усиливал мигрень.
А вместе с этим пришло какое-то отстраненное безразличие и ощущение нереальности всего этого. Словно я очутился во сне, где возможен любой бред. Но какая разница? Ведь это только сон, и ничего более. Так что можно просто созерцать происходящее, пока не проснусь и снова не стану человеком. Да и вообще, у меня ещё ни разу не выходило осознать себя во сне. Тем более, таком странном и пугающе реалистичном. Ещё бы боль убрать, и было совсем хорошо.
— Вроде, есть техника контроля боли…
Крутя так и эдак чуждую память, я ухватился за этот бред, в надежде избавиться от этих мерзких ощущений. Копаясь в чужих кусках памяти, видя и переживая странную жизнь в одиночестве и безумии. Пока не нашел кусок, где странное существо брало под контроль боль, после того, как попыталось головой разбить скалу. В приступе безумной ярости на некую Сел… Не важно. Главное то, что боль можно как бы отодвинуть в сторону и не мучиться. Уведя её от ядра разума на периферию сознания. И сделать это можно простым волевым усилием, просто правильно пожелав, чтобы так было.
Как ни странно, у меня вышло и боль не исчезла, а стала как будто не совсем моя. Я ощущал и знал, что мне больно. Но в то же время боль не долбила в мозг кувалдой, а как бы оповещала мне о проблемах. Став такой же нереалистичной, как и весь окружающий меня мир. Но хоть боль ушла — и то хорошо.
Расслабленно выдохнув, уже более уверенно поднес к глазам культяпку, и покрутил ею, словно ладонью. Во всяком случае, кончик культяпки оказался с подвижным суставом. Который поворачивал конец этой конечности не менее свободно, чем могло двигаться запястье. Но, увы, пальцев на этой штуке не было в помине, только внизу не было шерсти, да и кожа была более жесткая, напоминая подушечки на лапах животных или пятку с толстой кожей, но без мозоли. В общем — странная штука, которую называть копытом можно было с огромной натяжкой.
Стоп! А на каком языке я думаю? Ведь не на русском! Точно не он, ведь копыто по-русски будет звучать по-другому. Вот только, я не совсем уверен, как… Это что выходит? Я родной язык ещё забыл! Это как же я жить буду, когда проснусь-то!
Пытаясь подавить нахлынувшую с новой силой панику, слышу, как почти беззвучно открываются двери где-то сбоку. Ощущая, как подвижные ушки насторожились и повернулись к новому источнику звука. К которому рефлекторно повернулась голова. Позволяя мне увидеть, как кусок мраморной стены отходит в сторону. Оказываясь толстой каменной дверью, сдвигающейся влево, охваченной золотистым сиянием магии. А в проеме показался…
Точнее, показалась белый аликорн с золотистым нагрудником и диадемой. Сливающимися с белой шерстью и разноцветной гривой, неестественно колышейся в потоках магии, по воле хозяйки. Я знал, как заставить свою гриву так струиться, но от одной мысли о таком заклятье, мысли повело, и я чуть не потерял сознание. Ощущая, что голова готова просто лопнуть от этой магии.
Борясь с новой слабостью, я даже не заметил, как смутно знакомая по воспоминаниям кобылка подошла ко мне. Внимательно смотря сверху вниз, нависая настоящей горой плоти и, что хуже всего, магии. От вида заключенной в ней силы света глаза буквально слепли, словно от взгляда на солнце. А по щекам текли слезы не то от света, не то от боли, не то от стыда. Не то от чего-то ещё, вызывающего комок в горле и желание обнять ее и никогда не отпускать. Но в то же время, другая часть меня видела в ней только смертельного врага. Жестокого, коварного и беспощадного, который даже родную сестру не пощадит ради своих целей.
Мозги буквально разрывали противоречивые мысли, хотелось только засунуть голову под крыло, чтобы не видеть ее и отстраниться от этих безумных мыслей. Которые противоречили друг другу, словно принадлежали совершенно разным существам. Хоть я вообще ее впервые видел…
Хотя, стоп! Новое воспоминание прострелило разум подобно молнии. Это ведь было совсем недавно! Развалины какого-то замка… Шесть обычных… особых… Пони с элементами гармонии на шеях. Удар их магии, буквально разрывающий меня на части, попытки встать на копыта. Когда мир кувыркался и грозил распасться на части. Помню только эту аликорна, которая неожиданно появилась в сиянии света. Заслонив меня крылом от магии шести пони, которые уже были готовы добить меня своей силой. А потом была вспышка света, и сознание помахало копытом, уходя погулять.
— Селестия? — имя сорвалось с губ само собой, словно я всегда знал ее и любил-ненавидел больше всего на свете, и в то же время был равнодушен, словно никогда ее не знал.
— Найтмер, — мягкий и обволакивающий заботой голос вызывал новый приступ боли.
Поднимая пласт чужих воспоминаний, которых я не хотел касаться. И они полноводной рекой ворвались в меня, захлестывая меня, чужой памятью, в которой черная аликорна творила отвратительные вещи. И главное, заставляла страдать Луну долгую тысячу лет на луне. Я не хотел этого всего, но это было и это уже не изменить. Грудь резануло болью, и желание спрятаться от всего мира пересилило всё.
Поворачиваясь на бок, сворачиваюсь клубком, обнимая себя крыльями и пряча голову под крыло от стыда за содеянное. Желая только одного: что бы этот кошмар по скорее завершился и я, наконец, вырвался из этого ужасного сна. Видя, как перед глазами маячило небольшое вымечко, почти скрытое шерстью. Давая глубинное осознание, что Найтмер вообще-то кобылка! У которой между задних ног вымя, а не мужское достоинство! То-есть, я ещё и баба для полного счастья!
— Нет, по мне точно дурдом плачет, с такими снами.
Мир снова накренился и завертелся, а я даже не пытался остановить его безумный хоровод. Желая только одного. Побыстрее покончить с этим кошмаром, отпуская мир и погрузиться в ничто. Ощущая, как мир исчезает вместе со всем этим безумием.