Воспоминания среди обломков прошлого

Данный рассказ не несёт цели задеть, оскорбить или обидеть кого-то.

Понивиль. Рассвет. Радиоактивная пыль вздымается над песчаными дорогами от порывов лёгкого холодного ветра, и лишь специальный комбинезон спасает меня от смертельной дозы облучения.

Куда ни глянь, всюду разруха, всюду чьи-то остатки. Будто бы герой мира кошмаров из жеребячих выдумок. Будь всё так, одним щипком можно было бы проснуться, и не в рваном и грязном матрасе среди обломков чьего-то жилища, а в мягкой и тёплой пастели у себя дома, где солнечный свет не обжигает глаза, а мягко греет лицо, и вместо рыка какой-нибудь голодной твари ты слышишь мягкий материнский голос, что зовёт тебя завтракать. Было бы всё так, тёплый свитер от бабушки заменил бы закрытый комбинезон из десятка слоёв не пойми какого материала, снять который вне бункера равносильно самоубийству. Игры водяными пистолетами на летнем дворе могли бы быть действительно весёлыми, а не сражением за каждую каплю чистой воды.

Что было тогда, и что есть сейчас? Каждый мой шаг в сторону главной улицы поднимает горсть пыли в воздух, а опускается плавно и медленно. Ах, воздух... Раньше, ещё во времена беззаботной беготни по траве у границы с лесом можно было пробежаться пару сотен метров и полной грудью дышать чистым воздухом хвойных деревьев. Сейчас же, если на тебе не будет противогаза с толстым фильтром, свободно дышать через который не просто, ты и вздоха без риска для жизни сделать не сможешь. Запах резины, пороха, железа, дёгтя, смерти и чистого отчаяния давно застрял в ноздрях и уходить никуда не собирается. Никто из тех, кого я знаю, включая меня, уже и не помнит, как пахнет зелёная трава, что выросла под лучами солнца, а не та солома, что растят перед сушкой в закрытых помещениях под яркими лампами на не пойми каком удобрении.

Взгляну в одну сторону, лавка мистера Пир... Пи-ро-... Дальше ничего не ясно. Вывеска повреждена, на ней едва-ли можно разглядеть что-то ещё. Краска обшелушилась вместе с половиной надписи на ней. Взгляну в другую сторону, там лежит труп кобылки, а в её животе копошится куча маленьких существ, подходить к которым и вовсе не стоит. Жалко её, ведь в этом самом животе она носила жеребёнка. Рядом лежит детская бутылочка и рваные и пыльные памперсы вместе с вязаными носочками, в которых могли топать маленькие жеребячьи копытца.

Не могу не страдать, глядя на всё это, на воплощение самых горьких и страшных фантазий. Во время катастрофы дома в городах были разрушены не на так сильно. В процессе этой...этого выживания, пони разграбили всё, что только могли и воюя друг с другом за награбленное разрушили всё, что только смогли разрушить. Сначала приходит один искатель наживы, а затем другой, третий, в то время как первые два уйти не успели, в итоге перестрелка или драка лишь с одним победителем. Я ведь помню, был когда-то жеребёнком, бегал по этим самым улицам. Рядом всегда ходили приветливые пони. На их лицах всегда сияли тёплые улыбки, а не холодная неоновая лампа у противогазов. Пони тогда носили максимум шляпки и сумки на спинах, либо костюмы и платья по праздникам, а сейчас круглые сутки тело маринуется в обтягивающих костюмах и комбинезонах.

Сахарный уголок... Я помню это место. Мама водила меня туда за хорошее поведение, отчего я был очень послушным жеребёнком. Тётя Пинки радостно приветствовала меня каждый раз, а сколько же счастья было в моих глазах при виде её кудрявой розовой гривы... Мне никогда не забыть вкуса её кексиков только-только из духовки. Ещё этот сладкий запах, который не покидал во время всего прибытия в уголке. Миссис Кейк тоже была добра ко мне и всегда, когда я забегал за очередной порцией выпечки, любезно бросала в пакет леденец на палочке с моим любимым мятным вкусом.

Само здание, как ни странно, до сих пор стоит. Я зашёл в него и на меня нахлынула новая порция воспоминаний. В этом месте протекала половина моей жизни, если не больше. Каждый день после школы я наведывался к тёте Пинки и даже не всегда уходил со вкусняшками. Мне порой хватало просто разговора с ней. Она всегда весёлая, счастливая и энергичная. Даже когда я стал ходить на работу, уже вырос и завёл семью, почти каждый день навещал уже миссис Пинки Сендвич. Я даже не уверен, настоящая ли это фамилия, но её мужа звали Чиз Сендвич, это я знаю точно. Её жеребята были такими же весёлыми как их мама, и местами серьёзными, как их папа. Сейчас у их семьи уже есть новое поколение, и, будь Пинки жива, была бы уже прабабушкой. Я даже нянчил её внуков в своё время, те ещё непоседы. Да и сейчас они такие же радостные и весёлые. Даже в бетонных стенах с полом из металлической решётки они сохраняют традицию их семьи быть главными весельчаками города, в нашем случае бункера. И ведь не скажешь, что их окружает опасный мир радиации и мутантов из ужастика.

Как же я рад. Это место оказалось почти не тронутым. Некоторые столики даже стоят на своих местах, а вон за тем сидел обычно я. Он стоит у самого окна, откуда всегда открывался великолепный вид на домики в цветах и деревья на заднем плане. А кухня... Ей к сожалению повезло меньше. Всё валяется где ни попадя, да и сломано к тому же. Всё то, что было хоть немного ценным, давно унесли. Кассу вообще вырвали с прилавка, и лишь несколько кнопок лежит между половыми досками. Целый ряд историй лежит в каждой комнате этого здания. Теперь все они лишь воспоминания. Идти на второй этаж я не стал. Мне не хотелось обрушивать на себя новую волну ностальгии, пусть и был там всего несколько раз. Да и не думаю, что потолок выдержит, с него сыпется что-то и треск полу гнилых досок почти не утихает.

Следующим на очереди была она, главная улица. Здесь я впервые встретил свою особую пони. Иду с ящиком ткани на спине, а она с маленькой корзинкой цветов. Каждый смотрит куда-то в свою сторону. Когда мы чуть было не столкнулись, наши взгляды пересеклись. На миг мы оба застыли и я заметил, как её милая мордашка покрылась румянцем. Видимо она куда-то спешила, ведь сразу неловко отвернулась и пошла своей дорогой. Я тогда успел лишь проводить кобылку взглядом. Сейчас мы с Эмили уже тридцать семь лет в счастливом браке и уже нянчим внуков. Очень жаль что они, как и их родители, не застали счастливые времена мирной жизни.

Отсюда видно замок принцессы Твайлайт. Никогда не был внутри, и не побываю. Одни развалины, а сколько раньше впечатлений было от одного только вида и сияния... Эх, делать мне здесь больше нечего. Странно, как ещё все эти обломки кристаллов не растаскали драконы себе на пропитание, только вот вопрос отпал сам собой, когда я поднёс к ним дозиметр. Даже в моём костюме не следует задерживаться рядом с этими кристаллами, уж больно они много впитали радиации.

Следующим я направился к знаменитому бутику "Карусель". Именно там моя любовь заказывала себе на пошив наше свадебное платье. Мисс Рарити так над ним трудилась по рассказам Эмили. Не зря трудилась, вид моей кобылки был обворожительным, наша свадьба запомнилась на долго. Свитера, платья, костюмы, пиджаки, стразы, шляпы, шарфы, юбки, шорты, чего только не было в её бутике, не то что сейчас. Жеребячий комбинезон, подростковый комбинезон, взрослый комбинезон, комбинезон для экспедиций и пижама для сна. Да, разнообразием не блещет, нынче всё должно быть максимально практично и безопасно. Стиль и мода уходят на третий план.

Ну и, мой дом. Пожалуй, последнее место, где я хотел бы побывать немного перед уходом. Здесь произошло больше всего драгоценных моментов моей жизни. Тут родился я, тут я вырос, впервые занялся любовью и тут родились мои жеребята. Здесь же наша семья жила до всего этого кошмара. Мои родители уехали жить далеко от нас ещё до нашей с Эмили помолвки. Это даже к лучшему. Я смог вовремя стать самостоятельным семьянином и быть хорошим отцом и мужем. Да, сейчас я уже старик, как и Эмили. Она уже не может самостоятельно подняться с постели из за проблем с копытами. Наши дети и внуки ей помогают, как же это здорово. Я ни о чём в жизни не жалею, я прожил много и прожил так, как хотел. Даже если моя жизнь оборвётся сейчас, жалеть мне не о чем. Мои детки уже завели собственные семьи и живут счастливо даже под куполом радиоактивной катастрофы.

Пора возвращаться в бункер...